Эффект бабочки

      Окрылённая событиями минувшего вечера, Лив даже не заметила, как вернулась домой, как легла в постель, всё ещё думая о Томе под тихое сопение Дэйва, и как добралась до кафе, уже утром.       Да и время на работе пролетало незаметно: признаться честно, Оливия была даже рада своему отстранению и страшно жалела о том, что время не могло мчаться так же быстро и в школе, скорее унося девушку прочь — прямо к мечте и Сиэтлу.       И даже заядлые гости, уже ставшие постоянными клиентами, вечно забегающие в кафе за бургером и чашечкой какао, были приятно удивлены и даже шокированы увидеть привычно недовольную официантку влюблённо улыбающейся своим мыслям.       — Кое-кто втюрился, — заговорщически сощурившись констатировал Дэйв, решивший проведать подругу после уроков.       — Кто?! — искренне заинтересовалась светловолосая, наконец перестав витать в облаках.       — Ты, конечно! Разве есть здесь ещё влюблённые дураки?!       — Ты только что назвал меня дурой?!       — Все влюблённые — дураки! — заявил блондин. — В моих поступках смысла нет, мои слова — бессвязный бред, — процитировал он стихотворение, что ребята недавно изучили на уроке литературы.       — А сам-то ты не дурак? — насупилась Тейлор.       — Нет! Это в прошлом, — деловито расправил плечи Пэрис.       — Да ну?       — Ну да! Мэтт безнадёжный натурал. С ним мне искать нечего… А никого другого я даже видеть не хочу, так что мне ничего не остаётся, как посвятить всего себя учёбе. Недавно взялся за географию, стал разучивать столицы.       — Надо же, — скептично оглядела друга Оливия.       — Да! Например, столица России — Санкт-Петербург!       — Ну-у, — протянула девушка, — по крайней мере, лет сто назад точно был…       Тихо чертыхнувшись, парень продолжил пить свой имбирный латте, скрывшись за толстым учебником географии.       Тяжело вздохнув, светловолосая продолжила уныло вытирать только что вымытые стеклянные стаканы для напитков.       Во Фрайз-Тэйсти всё было, как и всегда: разношёрстные гости всех каст и мастей заказывали абсолютно одинаковые блюда, Клэр бегала по залу, строя глазки всем подряд, дабы получить побольше чаевых, а мистер Диксон тихо ворковал с Кэссиди где-то в углу.       В последнее время эти двое проводили друг с другом всё больше и больше времени: хозяин заведения так и продолжал обучать новую сотрудницу, хотя, казалось, женщина в этом уже и не нуждалась, да и Алекса поделилась с Лив тем, что прошлым вечером Кэссиди снова вернулась домой посреди ночи несмотря на то, что уже уволилась из клуба. Не с Диксоном ли она была?       И даже сейчас они скрылись в углу у автомата со жвачкой и мило хихикали.       Иронично усмехнувшись, Оливия решила не подглядывать за молодыми людьми. А ведь ещё пару недель назад, увидь она эту картину, тут же разозлилась бы! А сейчас Лив даже счастлива за них.       Издав, уже ставший привычным, звон, колокольчик, висевший над входной дверью Фрайз-Тэйсти, оповестил персонал о прибытии нового гостя, коим оказался никто иной, как…       — Шериф Пэрис! — радостно воскликнула Клэр, тотчас же подбежав к мужчине. — Вам как обычно? Сэндвич и кофе?       — Да, пожалуйста, — приветственно улыбнулся шериф, но вдруг заметил сгорбленную спину сына, корпевшего над домашним заданием за барной стойкой, — я… я подойду позже.       — Хорошо! — ничего не подозревая, улыбнулась Кларисса.       — Дэйв, — позвала Оливия, наблюдая за тем, как мужчина неловко продвигался ближе, обходя многочисленные ряды столиков.       — Чего? — нахмурился парень и, проследив за взглядом подруги и обернувшись через плечо, тут же напрягся до предела, едва не упав с высокого стула. — Вот чёрт!       — Дэвид, — осторожно произнёс шериф, наконец подойдя к сыну, — я уже и не думал застать тебя здесь.       — Я тоже, — злобно прошипел блондин, сжав ручку в кулаке с побелевшими костяшками.       — Думаю, нам пора поговорить, как считаешь?       — Я считаю, что не хочу тебя видеть! — резко ответил парень.       Лив знала, как неловко чувствовал себя мистер Пэрис, стоя там, перед сыном, и робея, будто он сам провинился перед своим отцом.       — Я, пожалуй, пойду, — хотела было она оставить мужчин наедине, дабы они могли нормально поговорить, но Дэйв быстро схватил светловолосую за запястье, не позволяя отойти ни на шаг.       — Нет, останься! — злобно воскликнул он. — Я хочу, чтобы ты услышала! Каждое грёбанное слово!       — Молодой человек, следите за языком! — нахмурился шериф.       — А то что?! Выгонишь из дома?! Так я там уже не живу!       Ситуация патовая. И Лив даже не могла понять, кому из них троих было хуже: Дэйву, мистеру Пэрису или же ей самой, ведь девушка чувствовала себя не в своей тарелке, наблюдая за ссорой друга и его отца, и страшно хотела провалиться под землю.       — Дэвид, — тяжело вздохнул мужчина, — возвращайся домой. Я за тебя волнуюсь. Всё снова будет, как раньше, и…       — Ничего уже не будет, как раньше! — едва ли не перешёл на крик парень, отчего несколько пар глаз обеспокоенно взглянули на блондина, но ему было всё равно. — Серьёзно думаешь, что когда я вернусь, буду таким же удобным и когда-нибудь приведу домой девушку? Не бывать этому!       — Да с чего ты взял?!       — С того, что раньше я никогда и не был собой!       — Кто тебе сказал эту чепуху?!       — А вот Лив и сказала! Я же прав, Лив?!       Озлобленные взгляды тотчас же устремились на светловолосую, окончательно пожалевшую о том, что вообще влезла в эту историю.       — Да, — срывающимся от волнения голосом произнесла Тейлор.       — Вот видишь! — победно воскликнул парень.       — Да меня вообще не волнует, приведёшь ты домой девушку или нет! — наконец воскликнул шериф, хлопнув ладонью по столешнице, отчего Оливия даже подпрыгнула на месте, но зато Дэвид остался непоколебимым. — Если хочешь, можешь вообще никого не приводить! Не это в жизни главное! Да, знаю, я сглупил! Но я не был готов к такому серьёзному заявлению и никогда не думал, что ты можешь быть… можешь быть…       — Педиком?!       — Нет! — встрепенулся мистер Пэрис. — Пойми же меня! Я рос в консервативной семье, в которой никогда не поднимали подобные темы! А в обществе ровесников детей учили быть гомофобами! Но я… за то время, что тебя не было, я перерыл весь Интернет! Прочитал кучу статей, посмотрел кучу видео! Я даже сходил к штатному психологу в участке! Сынок, мне было очень тяжело принять факт того, что тебе нравятся парни, но теперь я понимаю, что тебе было ещё тяжелее признаться в этом. Прости, если я не был достаточно хорошим отцом, чтобы ты мог спокойно поделиться этим, а не скрывать. И поверь, это ничего не изменило: ты всё ещё мой ребёнок, моя кровинушка, и я всё ещё тебя люблю.       Это было сильно.       Внимая каждому слову этого мужчины, создававшего впечатление грубого и безразличного человека, работающего в полиции, Лив смогла понять, каким же чутким всё-таки был шериф города, и как сильно он любил и дорожил своим сыном, до ужаса боясь его потерять. Девушку до глубины души тронуло то, как мистер Пэрис был готов отказаться от старых стереотипов, вбитых в его голову, чуть ли не с самого рождения, чтобы поддержать Дэвида.       — Я… даже не знаю, что сказать, — прошептал парень, обескураженно глядя на отца глазами, блестящими от подступивших слёз.       — Ничего не надо говорить, — покачал головой мужчина, — просто знай, что сегодня вечером я жду тебя на ужин. Будем вместе учиться быть терпимее друг к другу, потому что, Дэйв, мне вовсе на тебя не плевать.       — Я думал, ты дежуришь сегодня.       — Взял отгул. Нужно же ещё приготовить свинину по-китайски.       — Мою любимую?!       — Конечно, сынок, — нежно улыбнулся шериф, ласково потрепав Дэвида по плечу. — Ну так что, ты вернёшься домой?       Украдкой глянув в сторону взволнованной Оливии, будто спрашивая совета, будучи абсолютно неуверенным в своём решении, Дэйв неловко поджал губы, в то время как Тейлор стала часто-часто кивать головой, поддерживая возвращение друга домой.       — Да, — наконец ответил парень.       — Вот и отлично, — улыбнулся во все тридцать два мистер Пэрис, облегчённо вздохнув. — Идём. Подброшу тебя до дома.       Судорожно скинув все учебные принадлежности в рюкзак и закинув его на спину, Дэйв скорее слез с высокого барного стула.       — У меня двойка по географии, — протараторил он, — и мистер Питерсон вызывает тебя к себе.       — Что ж, — нахмурился мистер Пэрис, — мы это переживём.       — А можно мне будет взять пикап? Ходить в школу пешком уже холодно…       — …Можно, — чуть погодя отозвался мужчина, — но веди себя аккуратно за рулём!       — Отпад! — довольно улыбнулся парень.       — Шериф, — скорее обратилась к полицейскому Оливия, поставив на стол пакет на вынос, — ваш сэндвич с индейкой и американо со сливками.       — Спасибо, Лив, — сжал губы он в подобии улыбки, благодарно глядя на девушку. — Не только за обед, но и за то, что приглядела за моим оболтусом.       20:45       «Как насчёт того, чтобы встретиться сегодня?».       «Смена закончится в половине десятого».       «Отлично! Значит, я заеду!».       Глупо улыбаясь экрану своего смартфона, светловолосая и в самом деле почувствовала себя влюблённой дурочкой, пожираемой бесконечным счастьем, трепетом и пресловутыми бабочками изнутри. И как назло, минутная стрелка часов в виде чайника, висевших над входом на кухню, словно бы остановилась на месте, не желая продвигаться вперёд каждый раз, когда девушка поспешно проверяла время.       Зал кафе стал стремительно пустеть ближе к вечеру: бизнесмены, громко орущие в свои телефоны что-то об акциях компаний, вернулись домой к жёнам и детям; бабушки и дедушки, обычно приводящие во Фрайз-Тэйсти своих внучат, дабы угостить их бургерами и картошкой фри, которую своим чадам строго-настрого запрещали родители, уже сидели перед голубым экраном телевизора; студенты, кропотливо пишущие конспекты, и школьники уже вернулись к родителям, а что насчёт Лив? Куда она пойдёт? Казалось, будто ей единственной во всём этом круговороте гостей кафе было некуда возвращаться, ведь дома у Тейлор не было.       Да, у Оливии была кровать, своя комната на втором этаже, но как такового уюта и безусловной безопасности она не ощущала.       — Ну как дела, Лив? — громогласным тоном, взявшимся будто из ниоткуда, провозгласил мистер Диксон, благодаря чему светловолосая даже вздрогнула от неожиданности.       — Неплохо, — нахмурилась девушка, удивившись подобному вопросу.       — Слушай, — серьёзно произнёс начальник, — Клэр сегодня отпросилась пораньше. Неважно себя чувствует из-за расставания с бойфрендом. А мне… мне тоже нужно отлучиться. Ну-у… понимаешь…       И мужчина обернулся через плечо, мельком глянув на Кэссиди, ожидавшую его у выхода, скромно улыбаясь.       — Да, я понимаю, — заговорщически сощурилась Оливия, подмигнув миссис Доусон.       — Отлично! — оживился мистер Диксон. — Значит, остаёшься за старшую. До закрытия сорок минут, справишься?       — Ну, конечно, я справлюсь! Не переживайте, всё будет в целости и сохранности! Идите, повеселитесь, вы оба это заслужили.       — Спасибо, — кивнул мужчина, наградив девушку взглядом, полным благодарности.       И они ушли.       А Лив была рада за этих двоих, ведь если у них всё действительно получится, то это будет означать, что виновницей тому будет Оливия, познакомившая их. И кто знает, может, она станет подружкой невесты на грядущей свадьбе? Было бы здорово.       Тогда, дабы скоротать время, девушка принялась готовиться к закрытию кафе: подсчитала выручку, прибралась за барной стойкой, помыла посуду, убрала некоторые напитки и продукты в холодильник, и стала пылесосить, пока повара уже покидали пустующее кафе, прощаясь с официанткой.       По правде говоря, Лив даже понравился тот вечер: стоя там, в полном одиночестве и выполняя, полный какого-то странного таинства, ритуал закрытия заведения, девушка почувствовала себя такой взрослой и деловой.       И вот, уже отправив отчёт о выручке мистеру Диксону, закрыв кассу и пропылесосив полы, Тейлор собралась удалиться в раздевалку, когда услышала звон колокольчика и тяжёлые шаги.       Пачкая свежевычищенный ковролин липкой грязью вперемешку со снегом, в кафе вошёл неопрятный мужчина лет сорока, в поношенной одежде, пахнувшей чем-то тошнотворным, с запутанной бородой и грязным лицом.       Лив его знала. Дик. Именно с ним рассталась Клэр, не сумевшая стать его спасительницей, и именно его каждый вечер прогонял мистер Диксон с бешеным рёвом и руганью.       Просто блеск!       А что будет делать Лив? Что вообще может сделать хрупкая девушка против такого мужлана?!       Дура! Дура! Дура! Ну почему ты не замкнула дверь?!       Тихо прочистив горло и медленно подойдя к позднему гостю, Оливия всё же решилась принять меры.       — Прошу прощения, сэр, — твёрдо произнесла она, не желая ни в коем случае показать ему свой страх, — мы уже закрыты.       — Где эта девчонка?! — прохрипел Дик, едва ли ворочая языком.       — Клэр? Уже дома. И насколько мне известно, она не хочет вас видеть.       Вновь прохрипев что-то невнятное, он мельком просмотрел меню, покоившееся на столике, и отбросил его на пол.       — Неси выпить!       — К вашему сведению, — отозвалась Тейлор, мысленно закатив глаза своей беспечности. Ну как можно было не закрыть дверь?! — Наше заведение не торгует алкогольной продукцией. Самое высокое число градусов только в глинтвейне, но он закончился, потому что мы уже закрыты, — произнесла она последние два слова чуть ли не по слогам.       И, тяжело вздохнув, наклонилась, чтобы поднять упавшее меню с пола, когда ощутила грубый шлепок по своей заднице.       — Что вы себе позволяете?! — в ужасе вскрикнула Оливия, отбежав на несколько шагов и расширив глаза в страхе.       — Да чё ты, — вновь прохрипел Дик, медленно надвигаясь на девушку.       Отходя назад и испытывая настоящую панику, Лив ощутила, как уткнулась спиной в барную стойку без малейшей возможности отступления.       — Я вызову полицию! — пропищала девушка.       Нет, не вызовет. Ведь телефон лежал на дальней полке за стойкой, а кнопку для вызова охраны под столешницей бара мистер Диксон отказался устанавливать в целях экономии.       И что теперь? Она обречена?!       — Успокойся, тебе понравится, — прошептал Дик, окончательно приблизившись ко впавшей в ступор девушке, не способной даже пошевелиться.       Лив почувствовала его отвратительные сухие губы на своей шее, шершавый язык, тошнотворное дыхание изо рта.       — Не трогайте! — еле слышно попросила Тейлор, будучи не в состоянии кричать.       Она пыталась оттолкнуть его, но силы покинули задеревеневшее тело, когда его руки грубо сжимали её ягодицы и развязывали фартук на спине.       — Прошу…       — О да, тебе понравится.       — Какого чёрта здесь происходит?!       Испугавшись громогласного тона, полного чистейшей ярости, Дик тут же отпрянул от перепуганной девушки, не видевшей ничего из-за пелены горьких слёз, застилавшей глаза.       Стоявший у двери Томас был злым до чёртиков: волосы растрепались в разные стороны, будто электризовавшись от ярости, а расширенные глаза стали по-настоящему серыми. Таким Лив его ещё никогда не видела. В тот момент она поняла, что все предыдущие вспышки гнева были детским лепетом. В тот момент ей стало действительно страшно.       За долю секунды преодолев расстояние от двери до барной стойки, Томас набросился на Дика, схватившись за его шею и приложив лбом прямо об угол одного из столиков, тут же ставший алым. Затем, повалив обидчика на пол, уселся сверху, прямо на живот, и стал бить того в лицо. Кровь брызгала в разные стороны, Дик не мог даже стонать от боли, звуки глухих ударов раздавались на всё кафе. Том был безжалостен и опасен.       — Томас! — в ужасе воскликнула Лив.       — Иди в машину!       — Но!..       — Я СКАЗАЛ, ИДИ В МАШИНУ!       Потеряв дар речи, Оливия ощутила новый прилив подступающих к глазам слёз, и, желая скорее оказаться в тишине и спокойствии, вдали от этих страшных звуков и криков, она выбежала из здания в направлении леса.       Тейлор хорошо знала это место, поэтому могла бежать, даже ничего не видя из-за пелены слёз, даже едва ли не поскальзываясь на заснеженной земле в сменной рабочей обуви, даже ощущая порезы от сухих ветвей деревьев, бьющих по лицу.       Наконец, добравшись до своего излюбленного места — небольшого моста, помогавшего перебраться на противоположный берег шумной речки, она буквально упала на деревянную конструкцию, наконец позволив рыданиям вырваться наружу.       Только здесь Лив могла быть собой. Могла не стыдиться своих эмоций и кричать во весь голос, ведь здесь, из-за шумного течения реки, из-за густо растущих деревьев и отдалённости от жилых домов, никто не мог её услышать и осудить.       Горькие слёзы непрерывным потоком скатывались по её щекам, а с уст срывался вой нескончаемой обиды.       Она всё ещё ощущала шершавый язык и потрескавшиеся сухие губы того мужлана на своей шее, которую стала больно чесать, лишь бы только отделаться от этого чувства.       Но что пугало ещё больше, светловолосая помнила взгляд Томаса, полный ярости и чистейшей ненависти. И девушка винила себя за это. Если бы она только замкнула несчастную дверь, то Дик не зашёл бы в кафе! Всего этого не произошло бы, и они — Лив и Том — прямо сейчас могли бы наслаждаться обществом друг друга на вечерней прогулке, прямо как вчера.       Ну что за дура! Она же сама всё испортила!       Перед глазами всё ещё мельтешили воспоминания об избиении Дика Томом: брызги густой крови в разные стороны, глухие стоны и мольбы Дика прекратить, его пустой взгляд после удара о стол.       Сердце Оливии колотилось, словно обезумевшее, разгоняя кровь по венам. Адреналин разыгрался настолько, что разгорячённое тело девушки даже не ощущало холода вечерней улицы, пока сама Лив с ужасом представляла, что Томас точно так же, неумолимо и жестоко, избивал Мауса, загремевшего в госпиталь.       А ведь это преступление! За это вполне можно загреметь в тюрьму!       До ужаса перепугавшись этой мысли, забредшей во взволнованное сознание, Оливия скорее поднялась на ноги и стремительно побежала обратно в кафе, где уже никого не было. Остались только кровь и напряжённая атмосфера, будто даже мебель видела всё произошедшее тем вечером и осуждала официантку, как бы говоря: «Это ты во всём виновата! Ты!».       Ничего толком не соображая, Тейлор, как кукла, замкнула дверь, задвинула роллеты на окнах и принялась прибирать образовавшийся беспорядок, заметая следы: надев резиновые перчатки, стала отмывать несчастный столик от крови, очистила ковролин от алых пятен специальным средством, вытерла все пугающие кровавые капли, разбрызганные по помещению — вычистила всё до кристальной чистоты, и уже собираясь удалиться в раздевалку, вспомнила про ещё одно обстоятельство, представлявшее угрозу — камеры видеонаблюдения, развешенные по залу.       Если вдруг мистер Диксон увидит эти записи, то сразу сообщит в полицию, и тогда Томаса посадят! Лив просто не могла позволить этому случиться. Поэтому, скорее забежав в кабинет хозяина заведения и увидев одинокий ноутбук на письменном столе, тут же уселась в компьютерное кресло.       На экране компьютера красовалось несколько изображений с разными точками в помещении кафе. Скорее перейдя в отдельную папку с сохранёнными видеозаписями, светловолосая удалила некоторые из них, дабы очистить репутацию преподавателя.       Ничего страшного не произошло! Никто не будет отслеживать исчезнувшие записи камер, и Том не пострадает! Лив всего лишь исправила совершённую ошибку, теперь она ни в чём не виновата.       Но щемящее чувство в груди говорило об обратном, заставляя мысли в голове гудеть, словно пчелиный рой, а мозг — обдумывать все возможные варианты развития событий.       Всё будет хорошо! — Вот единственный возможный вариант!       Но всё-таки что-то подсказывало Оливии, что это ещё не конец.

9 декабря 2019 года

      16:53       Следующим днём творился настоящий Ад.       Мало того, что Лив настигла настоящая паранойя из-за событий прошлого вечера, когда девушка бессовестно и без чьего-либо разрешения стёрла записи камер видеонаблюдения с компьютера мистера Диксона, за что, вообще-то, её могли посадить в тюрьму, как соучастницу преступления, так ещё и отец устроил настоящую вакханалию.       Впервые с самого возвращения из Маунт-Вернона Оливия осталась одна, ведь Дэйв вернулся домой к своему отцу, и всё время она испытывала панику.       А когда мимо дома пронеслась машина шерифа, вопя сиреной, светловолосая и подавно разрыдалась от страха, уже представляя, как её вяжут копы, как особо опасную преступницу, и увозят в участок: проводят допрос с пристрастием, бьют дубинкой по рукам в качестве пытки, а за окошком стоят мистер Диксон, Кэссиди и Алекса, глядя на Тейлор с неописуемым разочарованием.       В тот день Лив даже не пошла на работу, только лишь написав начальнику краткое сообщение: «Не смогу сегодня выйти. Приболела». Но она просто не смогла себя пересилить, до смерти страшась того, что хозяин Фрайз-Тэйсти мог обнаружить подвох — обсчитаться видео с камер или услышать запах хлорки, с которой Оливия отмывала зал прошлым вечером. Даже несмотря на то, что прошла уже половина рабочего дня, и никаких известий из кафе так и не пришло.       Успокойся, Лив! Ты не сделала ничего страшного! Наоборот, ты попыталась спасти любимого человека! Да и если вдруг Диксон обсчитается записей, сказочным образом испарившихся именно в тот вечер, когда ты осталась за старшую, не пойдёт же он в полицию! Разумеется, сначала он поговорит с тобой, вы же почти что семья!       Да и вообще вся эта ситуация вымораживала: с самого вечера и целый день Томас заваливал телефон Лив тысячами сообщений и звонков, которые девушка старательно игнорировала. Она даже не знала толком, как на это реагировать, и не знала, хочет ли вообще сейчас видеть Тома.       Но ведь он защищал девушку! Он избил Дика, и не без причины!       Но в то же время Лив помнила все былые вспышки гнева мужчины…       А разве то были вспышки гнева?! Все люди переживают подобное! Все злятся!       Она не знала, что думать, что делать, всё, чего она хотела, это побыть наедине с собой, испариться, поставить жизнь на паузу, отдохнуть…       Ещё и нервировал отец со своим дружком Эриком, распивающие пиво на кухне и орущие во всё горло песни, текст которых было даже не разобрать, и мистер Фишер, с самого утра закидывающий девушку смс.       Когда же в очередном приступе удушья, вызванного панической атакой и чувством безысходности, Лив услышала дверной звонок, раздавшийся на весь дом, ей ничего не оставалось, как спуститься на первый этаж и открыть дверь.       — Ну здравствуй, милочка, — послышался знакомый голос, и на пороге показался хозяин дома собственной персоной.       — Мистер Фишер, — полушёпотом отозвалась светловолосая, не в силах даже разговаривать в таком состоянии.       — Ты помнишь, сколько времени у тебя осталось? — спросил тот, нарочито дружелюбно хихикнув, наверняка уже предвкушая, как вышвырнет семейство Тейлоров на улицу.       — Ещё четыре дня, — безэмоционально отозвалась Лив.       Ей надоело. Просто надоело каждый раз умолять Фишера дать ей больше времени. Надоело тащить все расходы на своей спине. Надоело то, что Клайд даже не чесался, чтобы хоть как-то помочь. Да пускай их уже вышвырнут! Как же ей уже всё равно! Да даже если она будет ночевать на вокзале! Плевать!       — И как наши успехи? — скептично сощурился мужчина.       — Потихоньку, — так же монотонно ответила Тейлор.       — Ну-ну. Смотри, девочка, неделя уже на исходе. Я приеду ещё и буду требовать деньги. Я не отстану, пока ты и твой папаша не возместите мне ущерб!       И, хлопнув дверью, покинул дом.       Прекрасно! Просто замечательно! То есть, даже когда Лив окажется на улице, она будет вынуждена отдавать часть денег Фишеру?!       Хотя, он ведь сказал, что не отстанет, пока они не возместят долг! Может он всё-таки не собирается их выгонять? А своими угрозами просто пытается мотивировать девушку скорее заплатить за аренду?!       Все эти обстоятельства стали доводить до того, что Лив и сама начинала закипать. Как же страшно ей хотелось избить стену, стереть костяшки в кровь, лишь бы только выплеснуть свою злость.       И вот, на весь дом снова раздался дверной звонок.       Снова Фишер?! Ну как же он достал!       Резким движением распахнув дверь, Оливия даже закрыла глаза от усталости, запустив руки в волосы.       — Слушайте, я же уже сказала, что скоро заплачу́! Ну неужели неясно?! У меня и без вашего дома проблем выше крыши!       И наконец направив в гостя взгляд, полный неподдельной ярости, девушка вовсе не увидела Фишера. Только лишь удивлённые глаза преподавателя физики.       — У тебя проблемы? — нахмурился мужчина.       — Томас, я, — впала в ступор Тейлор, даже не зная, как теперь всё объяснить, — всё… всё в порядке.       — Уверена? Почему тогда не отвечаешь на звонки?       — Кто там опять припёрся?! — возмущённо воскликнул Клайд, выйдя в коридор, кое-как передвигая ноги. — Это ещё что за хрен?!       — Господи, зачем ты вышел?! — воскликнула светловолосая, сгорая от стыда.       Ну вот и знакомство с родителями! Сейчас отец окончательно опозорит Оливию перед Томом, и он больше никогда даже не взглянет в её сторону!       — Прошу прощения, — растерялся шатен, — вы папа Лив, верно? Меня зовут Том Хиддлстон, я учитель вашей дочери.       — Учитель, — брезгливо выплюнул Клайд это слово, — не нужен ей никакой учитель! Проваливай отсюда!       — Папа! — возмутилась светловолосая.       — Ты на кого скулить вздумала, паршивка?! — взревел мужчина.       — Мистер Тейлор, давайте успокоимся, — спокойно попросил Томас.       — А ты мне тут не указывай в моём доме! — заорал Клайд и схватил дочь за руку, резко потянув на себя. — Ну-ка за мной, негодница!       — Отпусти меня! — взвизгнула Лив.       — Уберите свои руки! — вскрикнул мистер Хиддлстон, немедленно пройдя в дом и схватив Клайда за грудки, попутно спрятав девушку за своей спиной.       — Нет! Он того не сто́ит! Пожалуйста! — воскликнула Лив в страхе, дотронувшись до плеч шатена.       Мужчина тяжело дышал и был напряжён, его глаза едва не выкатывались из орбит, а из носа, казалось, ещё чуть-чуть, и пойдёт пар.       — Ну что там, Клайд?! — раздражённо вздохнул Эрик, выйдя из кухни и тут же напрягся, увидев эту картину в коридоре. — Эй, мужик! Давай-ка успокоимся, слышишь?       — Пожалуйста, — продолжила шептать Лив, молясь всем богам, которых знала, чтобы Том прислушался к ней.       — Мужик?! — вновь подал голос Эрик, в то время как Клайд только и мог еле слышно хрипеть, смотря прямо на Томаса своими маленькими глазками, походя на какого-то взбешённого мопса.       Всё-таки мужчина прислушался к Лив и сумел совладать со своими эмоциями, отчего девушка облегчённо выдохнула.       — Лив, мы уходим! — грозно произнёс мистер Хиддлстон, уже направляясь к выходу.       — Никуда она не пойдёт! — вновь взревел Клайд, держась за горло. — Кто будет платить сраному хозяину?!       — Да подавись! — выплюнул Том, бросив на тумбочку несколько купюр, сумма которых превышала задолженность по квартплате аж в три раза! — Идём!       И, осторожно взяв Оливию за руку, повёл её к машине.       Он не проронил ни слова, когда они оба уселись в кресла в салоне авто, когда Седан тронулся, и даже когда они ехали по городу, не зная куда именно им следовало бы направиться.       Возможно, Томас просто хотел дать Лив время успокоиться и прийти в себя после произошедшего, возможно, был страшно зол или таил обиду на девушку за то, что та не рассказала ему о своём отце, но в любом случае, Тейлор и сама не горела желанием что-то обсуждать, удобно устроившись в пассажирском кресле и глядя на семенящие в окне пейзажи Секима, толком ничего не замечая, ведь мысли девушки были где-то далеко-далеко.       Вскоре шатен припарковался у обочины, недалеко от своего дома. Лив прекрасно помнила это место, ведь бывала в гостях у преподавателя несколько раз.       — Ты не хочешь поговорить? — мягко спросил мужчина.       В ответ на это Оливия лишь стала часто-часто отрицательно качать головой. Нет, ей не хотелось говорить. И да, она чувствовала себя просто ужасно, а впервые за всё время этой молчаливой поездки взглянув на Томаса и наткнувшись на сочувствующий взгляд его небесно-голубых глаз, ей стало только хуже.       И не в силах больше держать себя в руках, оставаться или, по крайней мере, казаться сильной, светловолосая расплакалась. Вот так просто.       Слёзы текли из глаз настоящей рекой, пачкая куртку мокрыми пятнами, а изо рта вырвался болезненный вой обиды, который девушка была не в состоянии унять, пряча лицо в ладонях.       Ей было стыдно. Ей было страшно. Ей было больно.       Тогда же Лив ощутила руки Томаса на своих плечах, тут же прижавшего её к себе. Уткнувшись носом в плечо мужчины, она почувствовала, как шатен прижался щекой к её голове, принявшись поглаживать спину, в попытке унять содрогающиеся от рыданий плечи.       — Прости, — кое-как выдавила из себя девушка, едва ли не задыхаясь, — мне так стыдно! Я должна была рассказать сразу!       — Тш-ш, — прошептал мужчина, не требуя никаких объяснений.       — Просто я… я не могла… он ненавидит меня, понимаешь? Всех любят! А меня ненавидят! Все ненавидят!       — Это неправда, — голосом, полным горечи, отозвался мистер Хиддлстон.       — Ещё какая правда!       — Я люблю тебя, Лив.       От этих слов светловолосая разрыдалась только пуще прежнего, даже не пытаясь унять болезненный стон.       — Всё будет хорошо, — прошептал шатен.       — Ничего уже не будет хорошо!       — Конечно будет! — поразился Томас, даже отстранившись от девушки и обхватив её заплаканное лицо руками. — Конечно будет, глупышка!       — Что мне теперь делать? — вновь прерывисто вздохнула Оливия. — Куда мне теперь идти?       — Ко мне, — улыбнулся Том, — иди ко мне!       И вновь прижав девушку к себе, стал терпеливо ждать, когда поток рыданий успокоится. Он прекрасно понимал, что в тот самый момент ей не нужны были никакие слова, и поэтому считал своей обязанностью просто быть рядом: подставить мужское плечо, прижать поближе к себе и позволить быть слабой.       Сидя там, чувствуя, как хрупкое тело любимой женщины содрогалось в его сильных объятиях, он понимал, что с каждой секундой влюблялся в неё всё больше и больше, проваливаясь в эту пучину неизвестности и невероятной слабости, ведь Том знал, что перед волей Оливии он будет абсолютно беспомощен. Девушка станет его слабым местом, и если вдруг она прикажет навсегда уйти из её жизни, он не сможет отказать. Но быть её поддержкой, её соратником, её защитником и её любовью для него было настоящей честью.       И когда её плечи наконец расслабились, и Лив отстранилась, принявшись судорожно вытирать горячие слёзы со щёк, Том лишь продолжал смотреть, даже не представляя, как можно было быть такой красивой.       — Что теперь будет? — наконец спросила Оливия, тяжело вздохнув.       — А что должно быть? — нахмурился мужчина.       — За нами придёт полиция, да?       — Что?       — После вчерашнего, — объяснила светловолосая и, заметив смятение на лице преподавателя, судорожно добавила, — не волнуйся! Даже если тебя посадят, я буду ждать тебя! Я обязательно дождусь!       Задумавшись на секунду, будто пытаясь вспомнить, что же было вчера, Том наконец понятливо кивнул.       — С тем… типом, — сквозь зубы произнёс он, старательно выбирая выражения в присутствии дамы, — всё в норме. То есть, конечно, ему неплохо досталось, но позже я с ним поговорил. Объяснил, что с девушками себя так вести нельзя, и что он оскорбил тебя. Он всё понял, даже передавал сердечные извинения. А после я увёз его в больницу.       — То есть, за нами не приедут? — нахмурилась светловолосая.       — Нет. Да и вообще, зачем им приезжать за тобой?       — Я, — неловко произнесла Тейлор, глядя на свои руки, нервно сжимающие подол куртки, и стыдясь своей глупости, — я удалила записи видеокамер.       — Что?! — искренне поразился мистер Хиддлстон.       Ну что за идиотка?! Конечно, у него всё было под контролем! Разве могло быть иначе?!       — Какая же я дура, — тяжело вздохнула Оливия, спрятав опухшее лицо в ладонях.       — Вовсе нет! — встрепенулся Томас. Лив не видела его лица, но по голосу было понятно, что он улыбался. Почему же? — Ты не сделала ничего ужасного! Нет такого закона, запрещающего удалять записи камер. А с твоим начальником проблем, я думаю, не будет.       — Не будет, — подтвердила догадку Лив.       — Ты и правда испугалась, что меня могут посадить в тюрьму?       — Извини, — покачала головой светловолосая. — Я уже такого напредставляла!       — Ничего, — серьёзно отозвался мужчина, — мне даже приятно.       — Приятно?! — издала смешок Тейлор.       — Да. Даже несмотря на страх, ты была готова ждать меня. Спасибо тебе.       — Пустяки.       — Для меня нет.       Наконец Том поцеловал девушку, о чём мечтал с самого утра. Наконец сумел дотронуться до её мягких и нежных, таких чувственных и желанных губ, вкладывая в этот поцелуй всю свою любовь и благодарность.       — Ну так что, — прошептал он, отстранившись, — едем ко мне?       — Да, но, — напряглась Оливия, — все мои вещи остались дома…       — Нестрашно, — подмигнул ей Томас, — заедем в магазин.       Не то, чтобы Секим славился разнообразием торговых точек. Конечно, по всему городу были разбросаны различные продуктовые магазинчики, но самый большой и самый популярный супермаркет находился на выезде в сторону Линвуда, что в общем-то, было не так уж и далеко. К тому же, тем вечером посетителей было не так много, ведь большинство местных жителей всё ещё были на работе, что даже добавляло определённую толику романтики, в особенности, в преддверии Рождества.       Вообще, Лив всегда любила ходить за покупками в супермаркет, хоть и делала это нечасто: её завораживал аромат свежих продуктов, тихая музыка, вечная суета у весов для взвешивания овощей и фруктов, дружные семьи с тележками, набитыми всякими безделушками, и детьми, выпрашивающими дорогие игрушки, специально расположенные на нижних полках, дабы привлечь внимание детворы.       Уже в ноябре магазин начинали украшать к главному католическому празднику: выделяли целый зал под искусственные ёлки всех цветов и размеров, игрушки, гирлянды, мишуру; в отделах сладостей выстраивали целые пирамиды из сладких подарков, а недовольные кассиры надевали шапочки Санта Клауса, добавляя этому месту сюрреализма.       Первым делом они отправились в отдел с товарами для дома и одеждой. Лив скорее присмотрела себе пижаму и бельё, выбирая всё самое дешёвое, что смогла бы себе позволить на свою скромную зарплату, когда застала мужчину за разглядыванием различных, переливающихся разными цветами, гирлянд.       — Надо бы добавить в квартиру немного уюта, — нежно улыбнулся Том подошедшей Оливии, скинувшей выбранные товары в тележку.       — Тебе не хватает уюта? — удивилась Тейлор.       — Вроде того, — тяжело вздохнул шатен, придирчиво разглядывая миниатюрные лампочки. — Я ведь переехал совсем недавно. Времени на обустраивание жилища не было, поэтому квартира кажется такой пустой и заброшенной. Но ты же мне с этим поможешь?       — Конечно, — смущённо улыбнулась светловолосая, наугад схватив первую попавшуюся гирлянду, — думаю, эта подойдёт.       Приглядевшись к вычурным огонькам в виде миниатюрных оленей Санты, мистер Хиддлстон всё-таки закинул её в корзину.       — Можешь себе представить? — вновь подал голос он, катя тележку за девушкой, понуро шагающей впереди. — Совместный быт. Это же так романтично и волнительно, правда?       — Точно, — в тот же миг ощутила она трепет глубоко внутри.       Как же приятно было осознавать, что Том не воспринимал Лив как обузу, а наоборот, радовался её переезду к нему. И возможно даже расценивал это как новый уровень отношений?       А ведь это абсолютно точно он и есть — новый уровень.       Глупо улыбаясь своим мыслям, Лив даже не заметила, как подошла к стенду с различными пледами и по привычке стала искать самый дешёвый.       — Ты уверена, что хочешь именно этот? — нахмурился мужчина, увидев совершенно тонкий фрагмент ткани с принтом в виде резиновых утят на сером фоне. — Такой даже не согреет.       — Да, просто я, — встрепенулась светловолосая. — Я не смогу позволить себе дороже, — стыдливо прошептала она.       — Лив, — поразился шатен.       — Ты знаешь, уют можно создать и без этого!..       — Прекрати, — прервал её речь Том, посмотрев прямо в глаза со всей серьёзностью. — Я заплачу.       — Но…       — Лив! — вновь остановил её мужчина. — Это не обсуждается.       И достал с верхней полки, до которой светловолосая бы не смогла дотянуться, даже встав на носочки, толстый плед бежевого цвета, раза в три дороже того, что выбрала Оливия.       Постепенно и их тележка стала заполняться всякой всячиной до самых краёв, не уступая корзинам покупателей, изредка встречавшихся молодым людям в супермаркете, каждый раз заставлявших Лив, решившую натянуть капюшон куртки на голову, обливаться холодным по́том.       Там были и красочные украшения для дома, и продукты питания, и какие-то мелочи для светловолосой, ожидавшей Томаса снаружи, пока мужчина терпеливо выкладывал товары на специальную ленту и складывал их в пакеты.       С серого неба на землю падал снежок, власти которого подставила лицо Тейлор, разглядывая облака. Её губа стала заживать самостоятельно, без помощи заботливых врачей местного госпиталя, но по-прежнему отзывалась колючей болью от влажных соприкосновений со снежинками.       Отвратительный день, канувший в лету. И ему было суждено быть таковым с самого начала. Лив не любила декабрь.       — Ну что, едем дальше? — горько усмехнулся Том, наконец-то выйдя из магазина, держа по набитому до отвала пакету в каждой руке.       Как только мужчина нажал на кнопочку специального пульта и открыл Седан, отозвавшийся характерным звуком, девушка стремительно залезла внутрь авто, по привычке устроившись спереди и принявшись ждать, пока шатен раскладывал пакеты в багажнике.       — Это достаточно отдалённый район, — мягко произнёс мистер Хиддлстон, усевшись за руль, — и людей сегодня мало. Здесь нас никто не знает, а сотрудники магазина заняты работой. Вовсе не обязательно убегать от меня.       — Знаю, — шумно выдохнула светловолосая, прикрыв веки. — Просто я не хочу создать неприятности, понимаешь? Я вечно их создаю, но тебя… я хочу ранить меньше всего.       — Ты не создаёшь неприятности, — нежно улыбнулся Том, дотронувшись до руки девушки и начав поглаживать её кожу подушечками пальцев.       — Создаю, я знаю, — покачала головой Оливия. — Отец мне всё время об этом напоминает, — шёпотом добавила она.       — Жаль, что знакомство вышло таким, — печально улыбнулся шатен.       — Иначе и быть не могло. Это же Клайд.       — А что насчёт твоей мамы?       — Мамы? — поразилась Лив.       Подумать только, Томас был единственным человеком, даже не подозревающим о том, что… А ведь он верил, искренне верил в то, что у Тейлор была мама — самый близкий и родной человек, любящий её больше, чем кто-либо. Он верил, что её можно было любить. Без какой-то веской на то причины, а просто так: за её смех, за смущённый взгляд, язвительные шутки, целеустремлённость — за всё то, и в то же время ни за что. Безусловно.       И он ждал ответа, без толики сомнения или подозрения в неладном.       — Да, — наконец отозвалась Лив задумчиво, — думаю, я могу вас познакомить.       — Она не будет против? — насторожился мужчина.       — Она… нет. Точно не будет.       — Хорошо. Куда ехать?       — Я покажу дорогу.       Включив зажигание, сняв машину с ручника и переключив передачу, Том умело выехал с пустующей парковки, по наставлению Лив поехав в противоположную от города сторону, вдоль леса.       Интересно, о чём он думал? Считал ли он, что мистер и миссис Тейлор были в разводе, и мама Оливии жила в Линвуде? Или что она была ещё большей алкоголичкой, что суд решил оставить девочку со столь ужасным отцом? В любом случае ни одна из самых ужасных его версий не будет хуже суровой реальности.       Вскоре автомобиль завернул в сторону леса, подъехав к просторной поляне.       — Ты уверена, что мы не ошиблись? — настороженно спросил Томас, выходя уже на темнеющую улицу, вслед за девушкой.       — Уверена, — кротко отозвалась Лив, вышагивая впереди.       Всё верно, то была не просто лесная полянка для прогулок, заставленная каменными скульптурами, в темноте так похожими на кемперский городок с палатками, то было кладбище, и Лив знала, Том уже всё понял, но не могла обернуться, чтобы найти поддержку в его глазах, потому что боялась вместо неё увидеть там страх, отторжение, или жалость. Но девушка всё ещё слышала хруст снега под его шагами позади, и это придавало уверенности.       Так, быстро найдя необходимый памятник, что Оливия могла сделать и с закрытыми глазами, она остановилась.       Лив часто приезжала сюда, как только подворачивалась возможность: в выходной день, на какой-то праздник, или же просто когда становилось тоскливо. Она убиралась на могиле: вырывала сорняки, чистила памятник от пыли, приносила цветы. Разговаривала с мамой. Для девушки это было своего рода исповедью в пустоту.       «Джулия Ванесса Тейлор», — значилось на надгробии.       — Господи, Лив, — послышался изумлённый шёпот мужчины.       — Она не будет против, — тут же произнесла светловолосая, лишь бы только прекратить поток сожалений, — уже нет.       И, дотронувшись рукой до мертвенно ледяного камня, горько усмехнулась.       — Когда это произошло? — всё ещё прибывая в состоянии шока, спросил Том, широко распахнув глаза.       — Мне было шесть.       — И что… что случилось?       Покачав головой и обессиленно пожав плечами, девушка сжала губы в подобии улыбки.       — Я не знаю.       — Но…       — Просто я, — вновь перебила шатена светловолосая, — я понимаю, что поступила неправильно и даже эгоистично, когда не рассказала о своём отце. Это было несправедливо по отношению к тебе, потому что о таком нужно знать. Мы договорились доверять друг другу, и я хочу быть честной. Хочу, чтобы о маме ты узнал не по случайности, а намеренно. И от меня. Если ты захочешь уйти, я пойму.       Помолчав несколько секунд и тяжело вздохнув, будто пытаясь принять эту мысль, Томас наконец сочувственно улыбнулся.       — Спасибо, — со всей серьёзностью произнёс он, — я это очень ценю. Но я не собираюсь никуда уходить. Я с тобой.       Не сумев сдержать поток нахлынувших эмоций, Лив скорее обняла Томаса, крепко-крепко, пытаясь вложить в эти объятия всю свою благодарность.       — Как ты себя чувствуешь?       — Я в норме, — спокойно отозвалась светловолосая. Это место уже не вызывало боль, только лишь печаль. — Я так скучаю по ней. По её песням перед сном, оладушкам на завтрак, по добрым словам, и любящему взгляду, по чувству уюта, по её душистым волосам, пахнущим какими-то пряностями, потому что она обожала готовить, по нашим разговорам. Я всё время болтала о какой-то бессмысленной детской чепухе, но она была единственной, кто воспринимал меня всерьёз. То, что было важно для меня, было важно и для неё. Конечно, я разговариваю, когда прихожу сюда, но не думаю, что она меня слышит, понимаешь?       — Почему?       — Мне кажется, я не верю в бессмертие души.       — Разве ты не христианка? — нахмурился Томас.       — Христианка, — кивнула девушка в ответ, — я чувствую, что в последнее время я отдалилась от веры. Что, возможно, Бог отвернулся от меня. Чувствую себя преданной. Хотя сама предала его…       — Усомниться не значит предать, — бодро произнёс мистер Хиддлстон. — Я хочу думать, что Бог, в которого я верю, милосерден, и не отворачивается от детей своих, что бы ни случилось.       Издав тихий смешок, будто бы Оливия вовсе не это имела в виду, она лишь молча покачала головой.       — Если ты не веришь, я верю, — поспешно добавил Том, — и моей веры хватит на нас обоих. Потому что душа бессмертна, и даже если не так, как мы привыкли представлять, то иначе. Она живёт вот здесь, — и прикоснулся к левому виску девушки, — в твоём сознании. А значит, ты можешь быть услышанной.       Затем Томас подошёл ближе к надгробию миссис Тейлор и, присев на корты, дотронулся до камня.       — Я очень рад знакомству, Джулия, — произнёс он, — мне очень жаль, что я пришёл с пустыми руками, но обещаю, в следующий раз я буду готов. Я хочу сказать спасибо за вашу дочь. Лив, она… она невероятна, и дело далеко не в школьной успеваемости, хотя и там она одна из лучших. Просто ваша дочь делает меня счастливым. По-настоящему. Всю жизнь меня учили тому, что я должен окончить школу, поступить в хороший университет, устроиться на работу по специальности, завести семью, и только тогда я буду чувствовать себя состоявшимся в жизни. Но теперь я ощущаю неподдельную полноценность, по-своему, а не так, как меня учили. Наверное, я просто нашёл её. Свою половинку. Вы можете не волноваться, я о ней позабочусь и никогда не обижу. Обещаю.       Этот монолог Томаса тронул девушку до глубины души, пробудив в её сердце все самые светлые чувства. Она не знала, что должна была думать, как себя вести, но неведомая сила будто решила помочь ей, поэтому, повинуясь порыву воспылавшей внутри нежности, Оливия скорее обняла мужчину за плечи со спины.       Тогда он поднялся на ноги, одарив девушку тёплым взглядом.       — Ну что, как думаешь, она меня услышала? — спросил он.       — Думаю, услышала, — прошептала Тейлор. — Я люблю тебя.       Вот так, впервые она призналась ему в своих чувствах, один на один, шепча эти заветные слова совершенно тихо, чтобы их услышал только Том, чтобы они принадлежали исключительно им, словно священная мантра двух любящих сердец.       — И я тебя, — заворожённо отозвался шатен, скорее спрятав хрупкую девушку в своих горячих объятиях.       Так они и пробыли там, две одинокие души, нашедшие друг друга в этом жестоком мире.