Эффект бабочки

      Женщина всё стояла на пороге, продолжая непринуждённо улыбаться, пока Оливия пребывала в настоящем шоке.       Это точно была она! Та самая блондинка, чьи фото Тейлор видела и в Инстаграме, и в одной из фоторамок на стене в гостиной. Но кто это? Бывшая пассия? Жена?! Даже если так, то зачем она пришла?!       Тихо прочистив горло, женщина протянула руку для приветственного рукопожатия.       — Ты Лив, верно? — совершенно дружелюбно спросила она.       Но Тейлор вовсе не была настроена дружелюбно.       — Откуда вы знаете? — строго спросила девушка.       Внутри кипели тревога и злоба. Если это и правда бывшая девушка Томаса, Оливия не намерена это терпеть! Она сразу же соберёт свои вещи и уйдёт! И даже не важно, куда, лишь бы подальше отсюда! Зачем вообще эта блондинка к ним сунулась?!       — Кто там? — прокричал шатен с кухни и скорее выбежал в прихожую, тут же заметив женщину. — Боже мой!       — Ну здравствуй, Томми! — воскликнула блондинка, счастливо улыбнувшись.       — Что ты здесь делаешь?!       — Решила навестить! После стольких лет!       И молодые люди тут же оказались в крепких объятиях друг друга, а Томас даже стал кружить незваную гостью по воздуху.       — Я так скучал!       — Я тоже!       Светловолосая так и продолжала стоять в проходе, чувствуя себя третьей лишней. Медленно заперев дверь и уперевшись в неё спиной, Оливия скрестила руки на груди, подозрительно оглядывая голубков и всё же решила привлечь к себе внимание демонстративным кашлем, на который двое взрослых стремительно отреагировали, тут же вернув взгляд к девушке.       — Что происходит? — скептично выгнула одну бровь Тейлор.       — Оу! — встрепенулся мужчина. — Скорее знакомьтесь! Это моя младшая сестра Эмма. А это…       — Ты Лив! — вновь повторила блондинка, прервав речь брата. — Я знаю! Том столько про тебя рассказывал, ты бы знала! Все уши прожужжал!       — Правда? — растерялась светловолосая.       — Ну конечно! — улыбнулась Эмма, подбежав к девушке и крепко обняв за плечи. — Я так рада наконец с тобой познакомиться!       От неё приятно пахло морозной свежестью холодной декабрьской улицы вперемешку с лёгким цветочным парфюмом.       — Как ты здесь оказалась, Эми? — удивлённым и в то же время таким взволнованным тоном произнёс мистер Хиддлстон.       — Взяла отпуск, — принялась объяснять женщина, всё ещё обнимая плечи Лив одной рукой и следуя в сторону кухни. Девушки вместе уселись за барную стойку. — Решила навестить братишку. Мы так давно не виделись!       — Это правда, — улыбнулся Том, принявшись раскладывать куриные ножки в соусе Терияки и запечённую картошку по тарелкам. — Сколько уже?       — С тех самых пор, как ты сбежал в Новый свет!       — Томас сбежал? — нахмурилась Оливия.       Девушка чувствовала себя абсолютно растерянно, не зная толком, как себя вести. Всё это — приезд Эммы, их знакомство — произошло так неожиданно, что даже её ладони, покрывшиеся испариной, стала бить мелкая дрожь от волнения.       — О-о да! — улыбнулась блондинка.       — Никуда я не сбегал, — смущённо отозвался мужчина, наливая чай.       — Ещё как сбежал! — посмеялась Эмма. — Представляешь, Лив?! Сразу после школы поступил в Йельский университет и уехал в Штаты!       — В Йельский?! — искренне поразилась Тейлор.       — Да, он тебе не рассказывал? Впрочем, ничего удивительного, он у нас довольно скрытный. Держу пари, он и про меня ничего не говорил.       — Нет, — спохватилась светловолосая, боясь обидеть гостью. — Говорил. Да, я что-то помню.       — Правда? — заговорщически улыбнулась Эмма. — Вот это да!       — Эми, — нарочито серьёзно произнёс Том, усаживаясь за стол, — прекрати мучить мою девушку. Лучше расскажи, как там родители.       Боже! Он сказал это! Сказал! Своей сестре!       Сердце Лив тут же забилось быстрее, будто она пробежала марафон, преодолев финишную прямую быстрее всех своих соперников.       Но слышать это было невообразимо приятно, так, что Тейлор даже побагровела от смущения, счастливо улыбаясь, как влюблённая дурочка.       — Всё в порядке, — пожала плечами Эмма, даже не заострив внимание на реплике Томаса, будто то было само собой разумеющимся.       Будто их вовсе не разделяла пропасть в несколько лет. Тогда Лив впервые почувствовала себя свободно: от постоянных волнений за скрытность их отношений, от школьных слухов, от осуждения, даже не чьего-то, а своего собственного.       Эмма ещё долго рассказывала что-то про их семью. Про родителей, про старшую сестру Сару, когда ужин уже подошёл к концу. Блондинка скорее побежала в душ после долгого перелёта, Том принялся расстилать диван в гостиной, а Лив — мыть посуду.       Вскоре светловолосая уже лежала в постели в спальне, слыша, как Эмма сопит в гостиной, а Томас тихо поёт в душе, пока капли воды громко ударяют по дну душевой кабины.       Сумбурный вышел день. Оливия даже не могла поверить в то, что уже познакомилась с сестрой Тома. А он познакомился с отцом Тейлор, пускай, у них и не было семейного ужина и, пускай, Клайду было абсолютно плевать, с кем там водится Лив, но всё же познакомился. Теперь эти двое живут вместе. Неужели между ними и впрямь всё так серьёзно? От одной только мысли об этом светловолосая расплылась в счастливой улыбке.       — Как прошёл твой день? — нежно спросил шатен, потеплее укутываясь в одеяло и прижимаясь ближе к Лив, уткнувшись носом в её шею, отчего Тейлор ощутила горячее дыхание на своей коже.       — Довольно неплохо, — прошептала девушка в ответ, даже боясь пошевелиться, лишь бы только мужчина не отвернулся от неё.       — Неплохо? — промурлыкал тот, улыбнувшись.       — Да. Сегодня мне даже предложили стать президентом школы.       — Серьёзно?! — встрепенулся Том. — Это же прекрасно! Ты будешь отличным президентом!       — Не буду, — тяжело вздохнула Тейлор.       — Почему?       — Не знаю, я просто… не вижу в этом смысла. Я выпускаюсь в этом году, у меня куча других забот…       Говоря всё это, Оливия чувствовала себя крайне глупо. Возможно, эти отговорки и правда звучали смехотворно, но всё её нутро буквально противилось становлению президентом. Может, она просто боялась? Боялась выйти из тени, боялась реакции Кэти, и вообще всех в школе? Да и к тому же Лив не тот человек, который будет устраивать дебаты, просить народ голосовать. Кто вообще за неё проголосует?! Только друзья? Увы, у любого другого кандидата друзей намного больше.       И Лив уже морально приготовилась к очередному чтению морали о том, что этот статус здорово помог бы Тейлор в будущем, но Том даже не повёл и бровью.       — Как скажешь, — понимающе кивнул он. — Но если вдруг решишь баллотироваться, я обязательно проголосую за тебя.       Услышав эти слова, Оливия облегчённо выдохнула. Тогда она осознала, что Томас был единственным человеком на всём белом свете, что понимал её так, как не понимал никто больше. Так, как даже лучшие друзья её не понимали. Мужчина не стал давить, заставлять делать то, чего светловолосая делать не хотела, или попрекать упускаемыми перспективами. Нет, мужчина лишь выслушал и поддержал Тейлор, что было так дорого ей. Именно в тот момент Лив осознала, что может поделиться с ним всем, чем только захочет.       Довольно улыбнувшись своим мыслям, девушка перевернулась на бок, подперев голову рукой и принявшись внимательно изучать лицо шатена: от усталости он закрыл глаза, но всё же недовольно поморщил нос, когда Тейлор отстранилась.       — Что ж, — заговорщически сощурилась светловолосая, — Эмма сказала, вы давно не виделись?       — Давно, — сонно подтвердил её слова мистер Хиддлстон.       — Почему же?       — Когда я окончил школу, то сразу переехал в Америку. Эмма же осталась в Лондоне, где живёт до сих пор.       — И ты даже не приезжал домой на праздники?       Шумно вздохнув, Том всё же разомкнул тяжёлые веки и устроился поудобнее в кровати, заглянув прямо в глаза Лив. В его взгляде читались растерянность и лёгкая печаль.       — Я не в тех отношениях с родителями, чтобы приезжать на Рождество, дарить подарки и мило улыбаться, будто всё хорошо. У нас с ними всё сложно…       — Из-за… из-за Виктории? — осторожно и совершенно тихо спросила Оливия, боясь просыпать соль на старую рану мужчины.       Но на удивление, Том был абсолютно спокоен.       — Не то, чтобы, — задумчиво нахмурился он, — вернее, нет. Нет. Не думаю, что это из-за неё. Когда случилось то… что случилось, они поддерживали меня. Конечно, мама была в ярости, но отец всегда был рядом. Просто… я не пытаюсь давить на жалость, но мама всегда любила меня меньше. Как бы она не пыталась это скрыть, я это чувствовал.       — С чего ты так решил? — вскинула брови Лив в удивлении.       — Не знаю, — пожал плечами шатен, — сделал выводы из отношения ко мне? Она всегда была строга ко мне, в отличие от сестёр. Хоть она и держала Сару в ежовых рукавицах, со мной она была ещё холоднее. Никогда не говорила тёплых слов, не позволяла проявлять эмоции, слабость, запрещала плакать. А если вдруг сорвусь, устраивала истерику и наказывала. Она даже не позволяла мне говорить, что я её люблю! И сам я этих слов никогда не слышал, хотя они были мне нужны, ведь она моя мать!       Зато я видел, её любящий взгляд, когда она смотрела на сестёр; слышал, как они хихикали вместе, секретничали о чём-то. Тогда я просто решил, что возможно, со мной что-то не так? Возможно, я просто не заслуживаю этой любви?       От немыслимого возмущения Оливия даже недовольно цокнула языком.       Ну как так можно?! Как мать может так относиться к своему ребёнку?!       — Ты же знаешь, что это не так? — осторожно спросила Лив.       — …Да, — чуть погодя отозвался Том, вынырнув из пучины болезненных воспоминаний. — Да, конечно. Я обсуждал это с психотерапевтом. Он говорил, что всему виной была постродовая депрессия. Ну, знаешь, когда матери отвергают своих детей и иногда могут видеть в них настоящих монстров. Сначала родился я, потом Эмма. Это легко можно объяснить.       — Объяснить можно, — усмехнулась Тейлор, — а оправдать нет. Это неправильно. А что насчёт Сары?       — С ней всё хорошо, — пожал плечами мистер Хиддлстон. — Правда, ни со мной, ни с Эммой она не общается. Думаю, с самого детства она видела в нас соперников в борьбе за одобрение матери. Но, насколько мне известно, она перебралась в Бирмингем. Работает экскурсоводом в историческом музее. Вышла замуж, родила детей. Племянников, с которыми я даже не знаком.       Слышать всё это было так удивительно. Лив всегда казалось, что Том был идеальным, но как оказалось, это было далеко не так. Ведь даже у столь интеллигентного, харизматичного и обаятельного мужчины были свои скелеты в шкафу, и одним из них была семья — такая холодная и отчуждённая. Девушке и представить было страшно, насколько брошенным и одиноким чувствовал себя Томас в детстве, и как тяжело ему было бежать от матери в другую страну, в столь юном возрасте, но осознание всего этого будто даже сделало их ближе. Приятно было осознавать то, что Том не понаслышке знал, что такое непростые отношения с семьёй, и прекрасно понимал Оливию.       — Ну, не будем о грустном, — улыбнулся Том, смотря на задумчивое лицо девушки. — Расскажи что-нибудь?       — Что? — растерялась светловолосая.       — Что угодно. Наприме-е-ер, — протянул шатен, — расскажи, что заставило тебя искать подработку? Я был так удивлён, когда в свой первый день на новом рабочем месте понял, что очаровательная официантка, обслужившая меня во Фрайз-Тэйсти, будет моей ученицей.       — Я помню тот вечер, — усмехнулась Тейлор, приблизившись к лицу мужчины так, чтобы кончики их носов соприкасались, — во Фрайз-Тэйсти. Ты понравился мне с самого начала.       — Ты мне тоже, — прошептал мистер Хиддлстон.       Поудобнее улёгшись головой прямо на грудь мужчины, Лив расплылась в счастливой улыбке и ощутила, как Том принялся нежно поглаживать её спину, попутно играясь с волосами.       — А что насчёт подработки, — продолжила она, посерьёзнев, — я в ней нуждалась. Раньше отец работал на заводе, но, когда мне было шесть, его оттуда прогнали. Единственным доходом стало пособие, которое тратилось исключительно на выпивку. Как раз тогда в городе только-только открылось кафе. Я пришла к мистеру Диксону по объявлению, а он наотрез отказывался брать на работу подростка. И пока раз за разом кандидатки прокалывались в других вещах, я уже подготовила все необходимые документы для устройства на работу и прошла медкомиссию за собственный счёт с последних денег. Я умела пользоваться кофемашиной, я была готова к любой работе, какой бы грязной она не была. Мистера Диксона впечатлило моё упорство, так что уже в четырнадцать я носила гордое звание официантки. Это место, эти люди стали моей семьёй. Мистер Диксон многое мне дал, многому научил: снисходительности, терпению, целеустремлённости. Я очень дорожу своей работой.       — Красивая история, — отозвался Томас.       — Да, — задумчиво отозвалась Тейлор.       Она вспомнила тот самый вечер, когда впервые встретила мистера Хиддлстона — именно на работе. Как она нервничала, как была удивлена, увидев совершенно новое лицо в столь тесном городе, и как её мозг терзал лишь один вопрос.       — Почему ты переехал в Секим? — наконец задала его Лив.       — Я жил во многих городах, — отозвался шатен, — в основном, в мегаполисах: и в Нью-Йорке, и в Вашингтоне, и в Лос-Анджелесе, и в Далласе. И вдруг мне захотелось остепениться. Я решил, что устал от миллионников, и захотел перебраться в город поменьше. Тогда мой выбор и пал на Секим.       — Так странно, — издала смешок светловолосая, — не могу представить, чтобы кто-то добровольно переезжал в тот самый город, из которого я всю жизнь мечтаю сбежать… Никогда не понимала, почему люди здесь остаются.       — Может, они просто нашли здесь что-то родное? — неожиданно спросил мужчина.       Скорее подняв голову с его груди и заглянув прямо в глаза Томаса, Лив почувствовала себя самым счастливым человеком на свете.       — Да, наверное, — прошептала она в ответ.       И тогда шатен оставил нежный поцелуй на кончике её носа, после чего возлюбленные устроились поудобнее в объятиях друг друга и медленно провалились в сон.

***

      Следующим днём после школы Лив решила навестить свою лучшую подругу, ведь совсем недавно к светловолосой пришло полное осознание того, как же давно они просто не сидели вдвоём и не болтали по душам: бо́льшую часть времени Оливия была занята либо подработкой, либо своей влюблённостью в Томаса; Саманта же заботилась о матери. Но даже такое стечение обстоятельств не мешало девушкам переписываться друг с другом и оставаться лучшими подругами.       И сидя там — на кухне в доме Уильямсов — Тейлор счастливо улыбалась своим мыслям, думая о том, как же всё-таки прекрасно иметь друзей, пока Сэмми суетилась, разливая горячий чай по кружкам.       А ведь ещё какой-то месяц назад у Лив никого не было: она лишь угрюмо проживала свою жизнь в полном одиночестве, даже не подавая голоса по несколько дней подряд, но теперь всё изменилось. Теперь ей есть, с кем болтать, с кем смеяться над общими шутками, о ком заботиться и кому помогать. И кто сделает всё то же самое для неё. Неужели несправедливая судьба всё же решила смилостивиться над Оливией, и теперь всё будет просто хорошо? Теперь она будет счастлива?       — Как твоя мама? — невзначай спросила Лив, закидывая в рот кусочек печенья в виде имбирного человечка.       — Пока всё так же, — улыбнулась Сэм, поставив кружки с чаем на стол и вальяжно продемонстрировав подруге прихватку в виде рыбы-клоуна, принявшись обдувать себя ею, словно веером, на что светловолосая задорно рассмеялась. — Поскорее бы уже Рождество! Не хочу, чтобы она была депрессивной в мой любимый праздник! Пусть лучше на ёлке висят игрушки в виде персонажей «Немо»…       — Ну, — задумчиво отозвалась Тейлор, — я ещё не думала, как буду праздновать в этом году, но…       — То есть как?! — воскликнула Уильямс, прервав речь светловолосой. — Я начинаю планировать празднество с сентября!       В ответ на это Лив неловко посмеялась.       — Ну… последние несколько лет в моей жизни вообще не было Рождества.       Саманта тут же посерьёзнела и скорее дотронулась до руки подруги в поддерживающем жесте.       — Я совсем забыла. Извини.       — Ничего, — улыбнулась Лив. — Но если вдруг что, мы могли бы отпраздновать вместе.       — Оу, — удивилась синеволосая, — а как же мистер Хиддлстон? Думаю, он хотел бы провести этот день с тобой.       — Но ведь ты и Дэйв — мои друзья! Мы могли бы посидеть вчетвером! Думаю, Том не будет против! В конце концов, не вечно же нам быть его учениками.       — Нет, — печально покачала головой Сэмми, — всё не так просто. Это было бы максимально неуместно, и, наверное, будет лучше для всех, если мы будем пересекаться только в школе.       Ну о чём она только думала?! Конечно же её любимый человек не сможет проводить время с её друзьями! Не сможет смеяться над шутками, болтать часами, сопереживать их проблемам… Из-за разницы в возрасте. Потому что он не сможет понять всех шуток, а проблемы ребят покажутся Томасу детским лепетом, ведь они сами для него дети. А Лив? Относится ли он к ней, как к ребёнку?       — …Да, наверное, ты права, — чуть погодя отозвалась Лив.       — И к тому же я уже всё распланировала! — радостно воскликнула Сэм, переводя тему.       — Правда?       — Да! На Сочельник приедет Обри! Мы все вместе пойдём на этот дурацкий школьный концерт! Проведём время вместе! А ночью, не переживай, я не буду одна!       Конечно, Лив совсем забыла про скорый приезд Обри — интернет-подруги Саманты из Коламбуса.       — Это круто! — искренне обрадовалась Тейлор. — Тогда я позову Алексу!       А ведь и правда, впервые за всё это время Лив снова чувствовала, будто у неё есть семья, так, может, получится отпраздновать с ними?       — Алексу? — нахмурилась Уильямс. — Ты уверена?       — Конечно, — удивилась светловолосая, — она же моя сестра. Что-то не так?       — Нет, просто… Я ей не доверяю.       — Почему?!       — Не знаю! Сама подумай, она объявилась так резко, хотя утверждает, что выслеживала тебя все эти годы. И ещё её отношение к мистеру Хиддлстону… Она ведь совсем не против вашего романа!       — Разве это плохо?       — А разве хорошо? Так не должно быть, он же тебе в отцы годится! И Алекса, как взрослый человек и заботливая сестра, должна бы тебе об этом сказать! Извини, что говорю всё это, но я переживаю за тебя! Это всё так неправильно…       — Я знаю, — тяжело вздохнула Лив. — Поверь мне, я это знаю.       Ближе к вечеру Оливия наконец собралась уходить: девушки всё же поболтали, обсудили последние новости и хорошо провели время в компании друг друга, чего не делали очень давно, но так или иначе, пора было возвращаться домой, где Лив уже ждал сытный ужин, приготовленный Эммой.       Она не помнила, как съела всю порцию тыквенного пюре и овощного салата, не помнила, какие истории рассказывала Эмма, но при этом всё равно смеялась, когда Томас смеялся, внимательно слушая сестру, и даже не помнила, что отвечала, когда блондинка задавала вопросы.       Всё потому, что мысленно Оливия была далеко не в той квартире и не с теми людьми. Всё потому, что тот разговор с Самантой напомнил Лив о том, насколько абсурдными являются её отношения с Томом — она не должна сидеть дома у своего учителя! Не должна болтать с его сестрой, вдвое старше Лив, не должна признаваться ему в любви! Но она его любит! И так, чёрт возьми, сильно! Неужели Оливия не заслужила самое светлое, родное и прекрасное, что вообще было в её жизни?!       И даже когда светловолосая уже лежала в постели, в темноте холодной ночи, ожидая Томаса из душа и разглядывая своё одинокое отражение в глянцевом потолке, то всё ещё думала об этом.       — Ты в порядке? — улыбнулся мужчина, залезая под одеяло.       От него вкусно пахло гелем для душа: волосы были влажными, и один локон непослушно свисал на лоб, придавая шатену ещё больше очарования; а кожа была распаренной и румяной, отдавая жаром после горячей воды. Этот вид сводил с ума, одурманивал, завораживал. Ну неужели Том не принадлежал Лив? Или просто не может принадлежать?       — Всё хорошо, — печально улыбнулась девушка в ответ, дотронувшись до волос Томаса и принявшись играться ими. — Просто устала. От школы. От Кэти. От всего.       — От всего, — задумчиво повторил мистер Хиддлстон. — Кэтрин всё ещё достаёт тебя?       — Нестрашно. Совсем скоро она исчезнет из моей жизни навсегда.       Медленно приблизившись к лицу Тейлор, Том оставил краткий поцелуй на её губах.       — Ты и правда маленький мышонок. А я ведь так и не рассказал тебе эту легенду.       — Что за легенда?       — Это древняя история, появившаяся в Китае, — пояснил мужчина, приобняв Лив, крепче прижимая её к себе, — она рассказывает о том, как у каждого года появился свой собственный символ. А всё случилось так: Будда, один из святых восточной религии, призвал к себе на торжество всех животных, которые только захотят прийти. К слову, торжество это было связано с его скорым отбытием в загробный мир.       Будда пообещал выразить дань уважения и наградить дарами всех своих гостей. Именно так каждое из двенадцати подоспевших зверей получило свой год.       Конечно же, самым первым через беспокойную реку на пир прибыл могучий Бык. Он резко тряхнул хвостом, и тогда к ногам Будды прилетела Мышь! Так она и стала первым из двенадцати символов. Третьим оказался Тигр, не сумевший смириться с поражением и ставший задирать Быка.       Эта схватка так заворожила Будду, что, отвлёкшись, он даже не заметил, кто пришёл четвёртым: Кот или Заяц. Так, они оба и разделили четвёртое место.       Пятым подоспел Дракон, шестой — Змея, седьмой — Лошадь. Потом над рекой образовался густой туман, и снова было невозможно определить, кто пришёл восьмым: Коза или Овца.       Девятой пришла Обезьяна…       — Почему так поздно? — удивилась Лив.       — Она… довольно труслива, — объяснил Том, — долго подсматривала за остальными зверями и лишь потом осмелилась отправиться в плавание.       — Ты это сам придумал? — нахмурилась светловолосая.       — Нет, — нарочито серьёзно отозвался Том, но спустя долю секунды его выдала смущённая улыбка. — Да, сам.       — Понятно, — хихикнула Тейлор.       — Десятым пришёл Петух, — продолжил мужчина. — Он долго объяснял своим цыпляткам, как они должны жить в его отсутствие. Дальше была Собака, ну а последним пришёл Кабан. Он совсем не спешил: не очень хотел заходить в воду.       Оливия смущённо посмеялась.       — Вся суть в том, что Бык вполне мог бы стать первым, если бы не Мышь, решившая незаметно взобраться на его могучую спину на другом берегу и без проблем перебраться через реку, и не укусившая его за хвост, чтобы тот доставил её прямо к ногам Будды. Пускай, Мышь и крохотное, беззащитное существо, она всё же хитра и проворна. Она умеет добиваться своих целей и показывать зубки, когда это необходимо. Именно поэтому ты напоминаешь мне мышонка. Я верю, что у тебя всё получится.       Нежно улыбнувшись, светловолосая придвинулась ближе к мужчине.       — Значит, я умею показывать зубки? — заговорщически сощурилась она.       В ответ на это мистер Хиддлстон задорно рассмеялся, даже вскинув руку вверх. Это его движение пробудило в Лив давно забытое чувство, рефлекторно заставив девушку отпрянуть от шатена и закрыть голову руками, сжавшись в комочек. Этот взмах руки, без какого-либо злого намерения, полный искренности, напомнил девушке, как на неё замахивался отец, и что за этим следовало: сильные и такие болезненные удары, после которых Тейлор порой оказывалась в стенах госпиталя, бессовестно сочиняя истории о том, какая она неуклюжая и как неловко упала в очередной раз.       Светловолосая пришла в себя, лишь когда ощутила горячие объятия Томаса, успокаивающие её.       Ну что за дура?! Идиотка!       — Тш-ш, — тихо шептал шатен, поглаживая её по голове.       — Извини, — всхлипнула Лив. Ей было так стыдно!       — Он… он бил тебя? — осторожно спросил Том.       Девушка искренне надеялась, что Томас никогда не узнает об этом, да и вообще, ей бы не хотелось, чтобы он знал эту историю. Лив так желала быть для него элегантной, не знающей бед, леди, но, увы, она такой не была и никогда не будет.       — Да, — наконец ответила на вопрос светловолосая, тяжело вздохнув, и вместо долгих и таких бессмысленных объяснений, просто поднялась на колени прямо перед мужчиной, принявшись расстёгивать пуговицы шёлковой рубашки.       — Что ты делаешь? — смутился тот, тотчас же отведя взгляд в сторону.       Но Оливии даже не было стыдно: сняв с себя рубашку и оставшись в одних только шортах и бюстгальтере, она предстала перед Томасом именно такой, какой и была — сломленной.       — Смотри, — попросила Тейлор, дотронувшись до подбородка шатена и направив его взгляд на девичье тело.       Теперь он видел. Каждый шрам, каждый синяк — каждый удар, однажды оставленный Клайдом; гематому в области рёбер, до сих пор не зажившую после повреждения; все порезы, которыми девушка наказывала себя сама.       — Боже, Лив, — прошептал мистер Хиддлстон, когда в его глазах заблестели слёзы сочувствия, — мне так жаль.       — Мне тоже, — горько усмехнулась Тейлор.       Не говоря ни слова, Том скорее притянул девушку к себе и, уложив на мягкие подушки, принялся целовать каждый шрам. Он стал поглаживать больные места, рисуя на них невидимые сердца. Он был нежен и аккуратен. Он был заботлив. И тогда Лив, растроганная этим действием, в полной мере осознала, как же сильно его любила.