Эффект бабочки

      Всё-таки нужно было думать головой, а не сердцем, прежде чем демонстрировать Томасу все свои шрамы, ведь, разнервничавшись, мужчина настоял на том, чтобы Лив прошла полное обследование в госпитале, и даже оплатил все необходимые процедуры. Так что целый выходной девушка провела в больнице, мучаясь от пыток врачей.       Серьёзно, ей казалось, что безжалостным докторам стало скучно, и они решили поиздеваться над несчастной пациенткой: её заставили и делать томографию, и глотать лампочку, чтобы проверить желудок, и сдать всевозможные анализы, дабы убедиться в том, что организм Лив был в полном порядке.       Поэтому уже в третьем часу дня светловолосая лежала в палате, абсолютно уставшая и униженная, но довольная. Да, она была рада тому, что выполнила просьбу Тома насчёт медосмотра, и что с её здоровьем всё было хорошо.       Молча лёжа в постели и уныло разглядывая потолок, Оливия услышала тихий скрип двери, и вскоре перед её глазами возникла улыбающаяся Лоранда Максвелл.       — Всё в порядке! — счастливо воскликнула она, улыбнувшись во все тридцать два и подпрыгнув на месте. — Пока тебе нужно отдохнуть, и уже совсем скоро ты будешь свободна!       — Ура, — безэмоционально отозвалась Тейлор, устало улыбнувшись.       По привычке Лоранда присела на кровать рядом со светловолосой.       — А ты не врала, когда говорила, что ты здесь завсегдатай, — усмехнулась она, — за последние полтора месяца мы встретились уже три раза! Я знаю тебя лучше некоторых своих коллег!       — А то! — улыбнулась Лив. — Я никогда не вру!       — Правда? Тогда расскажи мне, что произошло почти три месяца назад?       Этот вопрос поверг Оливию в настоящий ступор: поначалу девушка даже усомнилась, не подвёл ли её слух, из-за чего тупо глядела прямо в серьёзные глаза Лоранды, молча открывая и закрывая рот, словно рыба, выбравшаяся на берег.       — Откуда ты…       — Откуда я знаю? — вскинула брови Максвелл. — Я же изучала твоё личное дело! Слышала разговоры Марцелл и шерифа! Зачем ты это сделала?!       Не зная, что и сказать, Лив лишь прикрыла тяжёлые веки, как вновь услышала стук, с коим захлопнулась открывшаяся дверь.       — Милая? — послышался незнакомый голос.       Скорее распахнув глаза, Тейлор увидела молодого мужчину лет двадцати шести в тёплой куртке тёмно-зелёного цвета с меховой подкладкой, с веснушками по всему лицу и ярко-рыжими волосами, в которых виднелись непослушные снежинки. В руках он держал небольшую коробочку с конфетами в кокосовой стружке.       — Чарли! — на глазах расцвела Лоранда, тотчас же подбежав к мужчине и поцеловав его в щёку.       — Оу, извини! — спохватился Чарли, тут же протянув Лив руку, которую девушка незамедлительно пожала.       — У нас сегодня годовщина! — воскликнула темнокожая. –Ми-и-илый, ты не забыл!       — Как я мог, — посмеялся рыжеволосый, довольный реакцией девушки, — шесть лет вместе, это не шутки!       Шесть лет! Это так много!       Оливия искренне удивилась. Наверняка, это очень тяжело — сохранять серьёзные отношения на протяжении целых шести лет! Ведь над ними нужно постоянно работать: находить компромиссы, переступать через свою гордость, если понадобится, и, разумеется, уметь прощать.       Очевидно, Чарльз заметил смятение на лице Лив и тут же смутился.       — Извини, если я вам помешал, — произнёс он, — сегодня мы с Лори даже толком не увидимся из-за её дежурства…       — Всё в порядке! — поспешно заверила его Тейлор. — Просто я… Я думала, что ещё минуту назад Лоранда злилась на меня…       — А-а, это для нас норма. С недавних пор.       Говоря это, Чарли нежно погладил девушку по животу, а сама Максвелл счастливо улыбнулась.       — Ты беременна?! — поразилась светловолосая.       — Да! — радостно воскликнула темнокожая, подскочив на месте, будто всё это время держала новость в строжайшем секрете. И ей это прекрасно удавалось, ведь живота совсем не было видно под врачебным халатом. — Уже третий месяц! Я так взволнована!       — Поздравляю, — улыбнулась Лив.       Она и правда была рада за этих двоих. Пускай, Оливия совсем и не знала Лоранду, Тейлор была уверена, она хороший человек: очень чуткий и понимающий. С Лори всегда комфортно проводить время: Максвелл готова внимательно выслушать тебя, но и, если ты говорить не готов, будет сама рассказывать разные истории, да и просто помолчать с ней тоже было приятно. Поэтому светловолосая искренне радовалась за Чарли и за их будущего малыша, ведь Лоранда обязательно станет замечательной мамой.       — Спасибо, дорогая, — тяжело вздохнула доктор Максвелл, сочтя задумчивость Оливии за печальный настрой. — И я не позволю тебе грустить сегодня!       — А что, сегодня какой-то праздник?       — Каждый день может быть праздником, если ты того пожелаешь!       И девушка уверенно преодолела расстояние от дверей палаты до старенького радиоприёмника, стоявшего на подоконнике. Покрутив специальную кнопочку, Лори настроила агрегат на волну местной радиостанции, круглыми сутками крутившей рождественские песни в преддверии праздника.       — Скоро Сочельник! — воскликнула Максвелл, принявшись кружиться в лёгком танце под музыку.       — Ладно, не буду вам мешать, — посмеялся Чарли, уже намереваясь покинуть палату.       — Не так быстро, мистер! — возразила Лори и, схватив своего мужчину за руку, вовлекла его в пляс.       — Я упаковала подарок и послала его тебе, — начала подпевать девушка.       — Вместе с запиской, говорящей о том, как сильно я тебя люблю, — подхватил Чарльз.       А Лив лишь тихо хихикала, лёжа в больничной кровати, любуясь их влюблёнными взглядами, нежными касаниями и абсолютно нелепым танцем, отдалённо напоминающим вальс, но таким живым. Именно эта неловкость в движениях и делала его по-своему идеальным.       — На прошлое Рождество я подарил тебе своё сердце, но на следующий же день, ты от него избавилась, — слышалось из динамиков.       Непринуждённая улыбка медленно сошла на нет. Именно в тот, такой волшебный и в то же время невероятно жестокий, момент Тейлор осознала, что сама она никогда не сможет прожить подобное мгновение жизни с любимым человеком. Потому что как бы счастлива она не была с Томасом, она прекрасно понимала, что всё, что происходило между ними, было до жути неправильно. Они никогда не смогут так же танцевать прямо в госпитале или любом другом месте, полном людей, не получая осуждающие взгляды. Они никогда не смогут принимать гостей в своей квартире, просто потому что у них не могло быть общих друзей из-за разницы в возрасте. Им придётся держать друг друга в тайне, как самый страшный секрет, и к чему это всё приведёт в итоге? Есть ли у этих отношений будущее? Лив знала ответ, и это её до ужаса пугало.       Для того чтобы никто из них двоих не пострадал, и чтобы всё вело к нескончаемому счастью, вероятность чего была крошечной, нужно было стараться в миллион раз усерднее, иначе это приведёт их к настоящей катастрофе.       Но и отказаться от Томаса Лив тоже не могла, ведь любила его до потери пульса. Ведь он был необходим ей как воздух. Ведь если вдруг Том покинет Оливию, она не сможет жить дальше. Не так просто… И принимать столь тяжёлое решение без мужчины Лив не имела права, потому что это касается и его тоже. Потому что он нуждается в ней так же сильно.       Вскоре песня закончилась, и Лоранда решила оставить Оливию, наградившую её неуверенной улыбкой, наедине со своими мыслями.       Так же скоро в палату вошла медсестра и, проверив самочувствие Тейлор, отпустила пациентку домой. Лив тотчас же выбежала на улицу, где её уже ждал шатен, сидя за рулём чёрного седана.       Тяжело вздохнув, Лив по привычке уселась на переднее пассажирское сидение рядом с Томасом, и печально ему улыбнулась.       Нет! Нужно немедленно отставить этот настрой! Сэм права: всё необязательно должно быть так прискорбно! Они оба счастливы вместе, какая разница, что подумают другие? Они обязательно будут поддержкой и опорой друг для друга: Лив любит Томаса, а Томас любит её, значит, всё будет хорошо. Обязательно будет!       — Со мной всё в порядке, — отчиталась светловолосая. — Анализы в норме, организм тоже. Для волнений нет причин.       Нарочито облегчённо выдохнув, Томас искренне улыбнулся и поцеловал девушку в кончик носа.       — Слава Богу! Едем домой?       Неуверенно пожав плечами, Тейлор задумалась. На часах было всего три часа дня, и проводить остаток выходного, сидя в четырёх стенах страшно не хотелось. Лив так желала приключений, безумств, веселья: кататься в тележке по супермаркету, бегать по улицам, получая сконфуженные взгляды прохожих и заливисто смеяться над ними; ловить снежинки ртом и целоваться, целоваться, целоваться! Но она знала, что никогда не сможет вести себя так с Томасом.       — Помнишь нашу прогулку в лесу? — задумчиво спросила Оливия. — Когда мы танцевали?       — Конечно, — расплылся в нежной улыбке мужчина.       — Я тогда сказала, что там у меня есть особенное место…       — И это я тоже помню, — кивнул шатен.       — Поедем туда? — с неподдельной надеждой в глазах спросила светловолосая.       — Ты действительно хочешь поделиться со мной чем-то столь сокровенным? — вскинул брови мистер Хиддлстон.       — Да, — пожала плечами Тейлор, — очень хочу.       — Конечно, поедем, — воссиял Том, включая зажигание.       Спустя каких-то семь минут молодые люди припарковались у самого редколесья. Оливия скорее направилась вглубь деревьев, пока Томас едва поспевал следом.       Девушка знала это место вдоль и поперёк, ведь любила ходить сюда с самого детства: впервые Лив обнаружила его, когда ей было восемь. Ей безумно нравилась эта уединённость, шум реки, деревянный мост. Иногда светловолосая даже любила ложиться на спину, свисая головой над водой, представляя, будто сильное течение несло её куда-то вдаль — подальше от родного города — навстречу лучшей жизни. Но Тейлор никогда не бывала на другом берегу, ведь там Секим заканчивался, да и заблудиться в незнакомой части леса казалось перспективой не самой радужной.       — Это же местная река, — поразился Том, представшему виду, когда Лив по-хозяйски взошла на мост.       — Да, — спокойно отозвалась она.       — Кажется, она называется Данженесской?       — Верно.       — Это место и правда особенное, — улыбнулся шатен, взобравшись на мост вслед за девушкой и опёршись руками о деревянную перекладину.       — Да, — довольно протянула Тейлор, вдыхая морозный воздух, — я обожаю эту реку. Это… словно бы какая-то метафора.       — Метафора?       — Я ассоциирую её с глубоким внутренним миром людей, — пояснила Лив. — Вот что ты видишь сейчас? Не особо широкую речушку и всё. Но если подумать, это очень опасный водоём: в ней куча зыбучих песков и водоворотов, а от силы течения она даже не замерзает зимой, потому что сносит лёд на своём пути. При первом взгляде может показаться, что это мелководье, но на самом деле она невероятно глубокая. Если подумать, так же и с людьми: взглянув мельком на незнакомца, ты не заметишь в нём ничего особенного, но приглядевшись, можешь увидеть в нём целый мир. Все страхи, все шрамы, битвы, в которых он сражается каждый день, все обиды и поражения. А также любовь, страсть, жажду жизни. Это так… волшебно.       Я люблю приходить сюда и просто сидеть, любуясь видом скрывающихся вдали волн. Что с ними будет? Разобьются ли они о скалы или впадут в океан? А что будет со мной? Здесь я чувствую себя сильнее. Здесь я чувствую, что я действительно важна.       Ещё некоторое время они простояли молча: Лив наслаждалась атмосферой любимой реки, а Том, очарованный этой речью, не хотел мешать возлюбленной.       Проведя рукой по перекладине, мужчина ощутил странные миниатюрные вкрапления на гладкой поверхности деревянной конструкции. Присмотревшись повнимательнее, он увидел небольшие надписи, вырезанные ножиком, очевидно приходивших сюда людей.       «Бэтти + Джеймс», «Валери + Дэниел», «Эллисон + Джо».       Тогда это место заиграло новыми красками. Было приятно осознавать, что влюблённые пары приходили сюда, чтобы провести время вместе. И гораздо приятнее было провести время здесь с Лив, осознавая, что она сама пригласила его в своё особенное место.

***

      Вечер, уже привычным образом, прошёл за ужином втроём: Эмма решила запечь купленную в супермаркете сёмгу в духовке и отварить рис в качестве гарнира. Хиддлстоны пили красное вино из дорогих бокалов, в то время как Лив наслаждалась своим любимым вишнёвым соком. После аппетитной трапезы девушки решили вместе заняться уборкой кухни: Лив мыла посуду в раковине при помощи губки и специального средства, пока Эмма вытирала бокалы и тарелки полотенцем, сидя за барной стойкой.       Томас разговаривал с кем-то по телефону в гостиной, вальяжно расхаживая по комнате и широко улыбаясь, при этом, стараясь говорить тише.       — Ты отлично справляешься с мытьём посуды, — заметила блондинка, критично разглядывая стеклянную тарелку в руках, — она даже скрипит от чистоты!       — Ну, — смущённо хихикнула Оливия в ответ, — работая в кафе, грех делать это плохо. Там мы перемываем посуду по два раза в куче пены и ещё оттираем от разводов под паром.       — Звучит интересно!       — Возможно, но на деле это не так. А где ты работаешь?       — Я оператор колл-центра одного Интернет-магазина, специализирующегося на косметике. Принимаю звонки от разъярённых покупателей, помогаю решать различные вопросы… Это так скучно! Я была бы рада поработать официанткой хотя бы недельку! Восполнить упущенное. В детстве мама никогда не учила меня работе по хозяйству, так что приходится выкручиваться…       — Да, Том рассказывал, — понимающе кивнула светловолосая, хорошенько отряхнув вымытую тарелку от воды и вручив её в руки подошедшей ближе Эммы.       — Кстати, об этом, — тихо произнесла та, заговорщически глядя на Тейлор.       — Что-то не так? — насторожилась Лив, даже отвлекшись от посуды, а Эмма, воспользовавшись моментом, скорее перекрыла поток воды из крана.       — Я лишь хотела поговорить о ваших отношениях.       — Да, я, — мгновенно смутилась Оливия, — я знаю, что всё это неправильно, и так не должно быть, но… Но я просто не знаю, что делать, понимаешь? Я никогда не испытывала ничего хоть отдалённо похожего…       — Эй, — прервала сумбурную речь светловолосой Эмма, — я совсем не об этом. Я искренне счастлива за вас двоих, слышишь? И желаю только добра. Я лишь хотела сказать, что ещё никогда не видела Томаса таким счастливым, а знаю я его ни много ни мало всю жизнь. Он ведь рассказывал тебе о своём прошлом? Вернее, об одной конкретной личности, сломившей его?       — О Виктории, — тяжело вздохнула Тейлор, — да, рассказывал.       — Это было тяжёлое время для всей нашей семьи. В детстве Томми всегда был дружелюбным, активным, любознательным ребёнком, но после этой дряни… его будто подменили. Он стал закрытым. Не помогали даже сеансы с психотерапевтом, лучшим в Лондоне! Я даже не помню, чтобы он вообще улыбался! Но сейчас я вижу его совершенно другим человеком: весёлым, открытым к общению, и он счастлив! Это всё благодаря тебе. Ты сделала его таким!       Это заявление повергло Оливию в настоящий шок.       Она сделала его счастливым? Благодаря ей он вновь улыбался? Как такое вообще может быть возможно?!       — Ты серьёзно? — искренне поразилась светловолосая, тут же устремив взгляд на шатена, уже завершившего свой телефонный разговор и читавшего что-то в экране ноутбука.       — Абсолютно, — усмехнулась Эмма, словно бы умиляясь реакции девушки. — И скажу тебе по секрету, — прошептала она, — у меня очень хороший слух, а минуту назад Томас обсуждал бронь столика для двоих на вечер следующего вторника! Готовься к свиданию, подруга!       Лив просто не могла в это поверить! Столько приятных новостей за последние пару минут, что девушка даже начала сомневаться, а не сон ли всё это?!       Неужели у них и правда будет настоящее свидание?! А что, если Том решил сделать Лив сюрприз и забронировать столик в шикарном ресторане, как они и мечтали?! Конечно, в Секиме не было заведений, подходящих под категорию «шикарных», но Оливия знала, что в Линвуде точно таковые имелись!       Всё сходится! Это будет их первое настоящее свидание в качестве пары!       Окрылённая своими мечтами, Лив всё это время глядела на Томаса, почувствовавшего на себе взгляд и посмотревшего на светловолосую, непринуждённо улыбнувшись, и сама Тейлор тоже расплылась в улыбке. Мужчина даже и не подозревал, что Оливия прознала о его сюрпризе, но сама она ни капли не расстроилась.       Ей обязательно нужно будет хорошенько подготовиться!

14 декабря 2019 года

      19:38       Наконец настало время очередного школьного матча по лакроссу. На этот раз в старшую школу Секима приехали «Волки» из Такомы: трибуны уже были полностью забиты людьми — преподавателями, учениками и родителями, пришедшими поболеть за «Акул», размахивая самодельными плакатами с поддерживающими лозунгами.       Стадион хорошенько вычистили от снега и даже постелили новый газон на поле, на котором уже вовсю разминались игроки: сборная старшей школы Секима в сине-бирюзовой утеплённой форме и команда из Такомы в чёрно-красных цветах.       Чирлидерши уже устроились на специальной площадке на трибунах и отплясывали программу, размахивая пушистыми помпонами, в унисон провозглашая кричалки и выполняя сложные трюки, во время которых новый капитан команды — Джесс Уолдорф — оказывалась на самом верху пирамиды, поддерживаемая своими сокомандницами, и всё время стреляла в кого-то глазками, пока довольные спортсмены свистели девушкам с поля в знак одобрения.       Конечно, Лив видела, кому именно строила глазки Джесс: Кэтрин Стюарт сидела в первом ряду, злобно глядя на танцовщиц. Наверняка, рыжеволосой и самой было неприятно там находиться после своего громкого ухода из команды, но всё же она пришла, чтобы поддержать своего парня.       Кстати, о нём: Мэтт, как и всегда, был на высоте — подбадривал товарищей, настраивая всех на победу, разминался, готовясь идти в бой, и буквально не мог устоять на месте, всё время прыгая и бегая. Неужели он настолько увеличил дозу?       — Мэтт готовится сорвать очередной куш, — констатировал шериф Пэрис, с одобрением глядя на парня. — Он вообще хоть раз проигрывал в этом году?       К этому матчу троица друзей подготовилась значительно лучше: ребята специально пришли пораньше, дабы занять лучшие места во втором ряду; Дэйв пригласил своего отца, правда, тот всё ещё не знал, что его сын уже месяц как не общается с другом детства. Сэмми же решила привести свою маму, чтобы миссис Уильямс всё время была под присмотром, да и наверняка она была в восторге от школьника в огромном костюме акулы, выплясывающего на поле, дабы разогреть болельщиков перед началом матча.       — Нет, мистер Пэрис, — отозвалась Лив, сверля капитана взглядом, — ни разу.       Заметив сосредоточенный взгляд подруги, Дэвид наигранно посмеялся, тщетно пытаясь разрядить обстановку, и локтем поддел девушку под рёбра.       — Да, Мэтт настоящий чемпион! — неловко провозгласил он.       — Это точно, — согласился шериф, и сказал ещё что-то, но Лив уже не слушала, ведь не только её друзья пришли на матч не одни.       Томас уже сидел на своём законном месте в преподавательской ложе рядом с мисс Андерсон, но это даже не нервировало светловолосую, ведь она знала: у них с Томом всё серьёзно, а значит, и поводов для ревности быть не могло. К тому же, как только Лив обернулась через плечо, чтобы найти глазами мужчину, он словно почувствовал это и тут же взглянул на девушку в ответ, нежно улыбнувшись, пока мисс Андерсон что-то увлечённо рассказывала, а Том её даже не слушал. Но затем учительница позвала его и стала разглядывать, куда же смотрел шатен, и Лив пришлось скорее отвернуться, машинально дотронувшись до кулона в виде бабочки, свисавшего с её шеи.       Как раз в тот самый момент прозвучал свисток судьи, и начался матч: игроки стремительно бегали по полю, передавая друг другу мяч и чуть ли не вступая в драку; болельщики выкрикивали слова поддержки, а чирлидерши танцевали на своей площадке.       — Вперёд, Акулы! — заорала во всё горло миссис Уильямс, подскочив на ноги и принявшись яростно размахивать плакатом, отчего близсидящие болельщики стали коситься в сторону их скромной компании.       — Господи, — жалобно заскулила Саманта, но зато шериф Пэрис не растерялся.       Подойдя ближе к женщине, он схватил один конец массивного полотна и стал поддерживать команду вместе с ней.       Лишь за пару минут счёт был открыт: Мэтт забил первый гол, и его сокомандники уже стали поздравлять капитана дружескими хлопками по спине.       Но Лив чётко чувствовала, что что-то было не так: почему-то она ощущала странную угрозу, исходящую именно от поля, будто прямо в ту самую минуту оно могло расколоться на две части от страшного землетрясения, из-за которого беззащитные люди тотчас же начнут падать в бездонную пропасть. Но, как ни странно, ничего из этого не произошло: угроза оставалась неизвестной, что делало её ещё более пугающей.       Всё было, как и обычно: свисток судьи объявил о начале следующего тайма; Мэтт ловко оббегает поле, вырывая мяч из клюшки соперника, и пасует его нападающему своей команды, как из ниоткуда появляется Горни Мелвилл и отбирает мяч у своего же товарища. Он стремительно бежит прямо к воротам «Волков», как один из соперников ставит ему подножку. Горни падает навзничь, проезжаясь лицом прямо по промёрзшей земле, скрытой под новеньким газоном, и стирая кожу в кровь. «Волки» забирают мяч из его клюшки, а весь стадион слышит крик Коллинза, полный чистой ярости:       — Придурок! Мы бы забили, если бы не ты!       Но Мелвилл даже и бровью не повёл, спокойно поднявшись на ноги и вытерев струи крови, капающие с лица, перчаткой, и стыдливо глянув в сторону трибун.       — Что это нашло на Мелвилла? — нахмурился Дэйв, закидывая в рот попкорн.       Проследив за взглядом Горни, на первом ряду Лив заметила двух, довольно строгих на вид взрослых: мужчину и женщину, что-то недовольно бурчавших себе под нос, медленно удаляясь со стадиона.       — Смотрите-ка! — позвала Тейлор друзей, обращая их внимание на пару.       — Всё ясно, — понимающе усмехнулась Саманта, — пытался впечатлить родителей, да не вышло.       Но Горни разозлился не на шутку, когда увидел, как родители разочарованно покинули матч. Даже его дружок Сид Прэтт, являвшийся защитником «Акул», не сумел усмирить друга, набросившегося на соперника, подставившего ему подножку, с кулаками. Даже капитан команды не сумел унять драку, и тогда судья решил дисквалифицировать Горни.       Злобно бормоча что-то себе под нос и со всей силы откинув шлем в стену трибун, парень устало плюхнулся на скамейку запасных.       Началась вторая четверть матча. Счёт составлял два-один в пользу команды-противника, и в воздухе витало невероятное напряжение: болельщики повскакивали со своих мест, всё громче и громче поддерживая «Акул», которые, в свою очередь, стали играть намного жёстче.       В такой атмосфере Оливия почувствовала, что, ещё чуть-чуть, и у неё начнётся паническая атака, и в попытке предотвратить приступ паники, девушка попыталась скорее сконцентрироваться на своём дыхании и сфокусировать внимание на чём-то конкретном.       Взгляд тут же пал на самое пёстрое, что можно было разглядеть в толпе — огненно-рыжие волосы Кэтрин Стюарт.       Лив видела, как Кэти, оглядевшись по сторонам, встала со своего места и тихонько приблизилась к стенке трибуны, начав переговариваться с раздосадованным одноклассником, сидевшим на скамейке.       Это и правда помогло отвлечься. О чём же могли разговаривать эти двое? Лив никогда не видела, чтобы они общались в школе, да и что вообще могло быть общего у Кэти и Горни? Они ведь из разных каст! Стюарт — королева школы, а Мелвилл — тупой качок.       Разумеется, Лив не могла слышать, о чём говорили эти двое, но уже совсем скоро Кэти стала часто кивать и, показав парню «палец вверх», вернулась на своё место, вальяжно устроившись на сидении.       Коллинз забил очередной гол, и толпа взревела овациями. Перед началом следующего тайма команды разбрелись по разным концам поля, дабы обсудить тактику игры со своими тренерами. Перед трибунами вновь заскакала плюшевая акула, и стало намного тише, ведь всё напряжение спало, когда команда Коллинза выровняла счёт.       — Это ещё что за чертовщина?! — неожиданно послышался возглас позади Тейлор.       — Что происходит? — напрягся Дэйв.       Все трое друзей стали оглядывать трибуны, ведь отчего-то послышалось сразу несколько телефонных звонков, оповещавших своих хозяев о новых уведомлениях.       Миссис Уильямс и мистер Пэрис мило беседовали о чём-то, даже не замечая странного поведения школьников, но Лив видела всё: как подростки проверяли уведомления и видели что-то необычное. При этом каждый реагировал по-разному: кто-то осуждающе закатывал глаза, кто-то начинал смеяться, кто-то просто молча поражался увиденному, но абсолютно все продолжали пересылать сообщение по цепочке всё дальше и дальше.       — Что там такое? — злобно нахмурилась синеволосая. — Если они снова слили откровенные фотки какой-то несчастной девчонки, им не поздоровится!       — Эм, — нервно отозвался Пэрис, глядя в экран своего телефона, издавшего идентичный звон. Светловолосая буквально могла чувствовать, как сильно напряглось тело друга. — Это не фотки. Боюсь, тебе это не понравится, Лив.       Непонимающе сведя брови к переносице, Оливия почувствовала, как в кармане куртки завибрировал её телефон. Медленно достав гаджет, первым делом девушка увидела сообщение Дэйва, пересланное ещё кучей других пользователей, в котором было всего одно вложение — видеозапись, снятая одним из учеников, стоявшим в толпе возле шкафчиков, в момент драки Тейлор и Стюарт. Было так странно видеть себя со стороны, но поднеся телефон к уху, чтобы расслышать, о чём шла речь в момент съёмки, Лив услышала противный металлический скрежет, вызванный ритмическими ударами по одному из локеров, и оглушительный голос Кэтрин:       «М-мистер Хиддлстон! А-ах! Обещаю, я буду хорошей ученицей! Да! Да! Да!».       Взгляд светловолосой тут же пал на пустующее место в первом ряду, на котором ещё минуту назад гордо восседала Кэти.       Лив заметила и разочарованный взгляд Мэтта, точно так же, как и она, державшего свой телефон у уха.       Но что было хуже всего, развернувшись через плечо, Тейлор увидела, как несколько десятков глаз школьников были устремлены в сторону преподавательской ложи, в которой учителя уже заподозрили что-то неладное и стали перешёптываться.       Не выдержав, миссис Парнелл скорее поднялась со своего места и стремительно подошла к ближайшему ученику, вырвав из его рук смартфон, дабы посмотреть видео. Лив прекрасно видела, каким шокированным стал взгляд преподавательницы, вскоре подошедшей к учителю физики и выставившей вперёд гаджет, очевидно требуя объяснений.       Хуже всего было то, что посерьёзнев, Томас машинально взглянул на перепуганную Лив, и во взгляде этом больше не читалась былая уверенность и спокойствие, и Тейлор прекрасно знала, почему.       Потому что это была настоящая катастрофа.