Enough

Ему было холодно. Ему следовало это ожидать, на самом деле, осенние месяцы превращались в нечто более суровое, но он никогда так не осознавал колючесть наступающей зимы, как сейчас. Томми вздохнул, вздрогнув, когда сразу же за этим последовала боль в груди. Он думал, что ночью небо будет яснее, что он сможет увидеть звезды. Он забыл, что живет в Лондоне, где всë хорошее затмевается городским туманом. Встав, Томми обратил внимание на свои травмы, немного прогулялся перед тем, как остановиться, удовлетворенный тем, что боли недостаточно, чтобы сдерживать любое движения. Не то чтобы ему было куда идти. Натянув капюшон еще сильнее на лицо, он обдумывал варианты: он не знал никого из колледжа достаточно долго, чтобы попросить у них место для ночлега, и он потерял связь с большинством людей из средней школы. Все, кого он знал в сети, жили, по крайней мере, в поездке на поезде, и он был слишком далеко, чтобы попросить помощи у них. Боже, он мог представить себе своë сообщение. Привет, Викстар! Просто интересно, могу ли я сегодня вечером завалиться к тебе! Сообщите мне адрес, и я скоро буду там! Он фыркнул. Даже если бы он знал кого-то, кто жил бы в Лондоне, всë было не так просто — Лондон был очень большим местом. Кроме того, в его телефоне было только около двадцати процентов, когда он выключил его, и он хотел убедиться, что когда он снова включит его, он максимально использует то, что у него осталось. Он внезапно был благодарен за то, что дальше будут выходные, и у него не будет колледжа в течение ещë нескольких дней — у него было время разобраться с проблемой. Луна стояла высоко в небе, и он заставил себя двинуться с места — его лучшим выбором была железнодорожная станция, и чем бы позже он там оказался, тем выше была бы вероятность, что его остановит какой-нибудь охранник из лучших побуждений. Горькая улыбка появилась, когда он представил, что они сделают. Предложат подвезти его домой? Томми просто снова выдворят, когда машина уедет. Что сказал его отец, когда его пальцы были в крови? Что он принес слишком много хлопот семье, ничего не дав взамен? Что он должен уйти и держаться подальше? Это была чушь собачья. Он знал, что это чушь собачья. Знал это по тому, как гнев сжал кулаки и учащенно дышал. Таким образом, время от времени деньги исчезали с его счета без каких-либо объяснений. Он уже заплатил за Wi-Fi и электричество, полагая, что это было справедливо, поскольку он использовал очень много из них. Он выполнял свои обязанности по дому, даже когда их несправедливость заставляла его стиснуть зубы. Что такого в том, что он время от времени вступал в драки? В его голове раздался голос, говорящий ему, что избиение — это не драка; Томми был высоким для своего возраста, но худым и проводил свободное время за видеоиграми, его шансы против одного человека были низкими, не говоря уже о четырех. Голос казался подозрительно похожим на Уилбура, поэтому он проигнорировал его. Это всë была чушь собачья. Итак, он послушался, и он ушел, и он ни разу не оглянулся. Он сделал остановку, когда увидел вокзал, прислонившись к стене, упершись рукой в ​​ребра и тяжело дыша. Томми было шестнадцать, он знал людей своего возраста, которые жили одни. Он мог понять это. Он проскользнул в уборную, наморщив нос, когда увидел, насколько там грязно. К счастью, раковина все еще работала, и он не спешил смывать кровь с лица и рук, прежде чем взглянуть в зеркало. Он выглядел усталым, его губа была разорвана, и он был на пути к синяку под глазом, но это было терпимо. Это было неизбежно. Вынув телефон из чехла, он почувствовал, как его колени расслабились от облегчения, когда он увидел, что его деньги на экстренную помощь все еще там, прямо за ним. Его карта была дома, к счастью, спрятана, но он не хотел рисковать, пытаясь схватить ее и разозлить родителей. Сорок фунтов. Этого было достаточно, чтобы… Блять. Он не знал, что ему с этим делать. Он смотрел в свои глаза в отражении зеркала, ожидая ответа и все больше и больше расстраиваясь, когда он всë ещë не становился очевидным. Он заставил себя успокоиться, прежде чем сделать что-то нелепое, например, заплакать. Туббо, Тоби — все равно, он не вариант. Было уже поздно, и он, вероятно, спал, а Томми выглядел как дерьмо, и он не хотел, чтобы его друг видел его таким. Его пальцы дрожали, когда он вспомнил, что их отцы были друзьями, и полностью отверг этот вариант. Был Уилбур, но его голова и так была забита вещами, к тому же, была ночь пятницы и это был хороший день для стриминга. Томми просто принесет неприятности, и он ничего не сможет дать взамен и… Его пальцы сжали края раковины. Уилбур был лучшим вариантом. Все его друзья были стримерами, и было уже довольно поздно, так что большинство из них к этому моменту все равно закончили. Уилбур мог быть Планом А. Брайтон. Так много его друзей жили в Брайтоне. Даже если Уилбур отвергнет его, у него будет больше вариантов, по крайней мере, больше, чем в Лондоне. Он выпрямился, не обращая внимания на протесты его тела, и потянул за шнурки толстовки, чтобы скрыть часть лица. Он был высок и знал, что, пока он мало говорил, мог без особых проблем купить билет на поезд. Он вышел из уборной и подошел к человеку за столом. Они выглядели слишком усталыми, чтобы что-то заметить. Он попросил билет до Брайтона на следующий поезд и затаил дыхание, ожидая цены, надеясь, что его сорока фунтов будет достаточно. 12,80 фунтов стерлингов. Томми протянул ему двадцатифунтовую купюру, взял сдачу и свой билет, прежде чем поспешить к своей платформе, поблагодарив через плечо. Его сердце бешено колотилось. Может быть, было смешно думать, что его остановят и увезут домой, но он не хотел рисковать. Десять минут. Десять минут до прибытия его поезда и еще час до Брайтона. Должен ли он сейчас позвонить Уилбуру? Или подождать, пока он приедет? Было поздно, а что, если Уилбур заснет до прихода Томми и не ответит? Нет, режим сна Уилбура был испорчен, да и вообще Томми не хотел снова включать телефон. Он посмотрел на небольшой магазинчик рядом с ним, желудок заурчал при мысли о еде, но прежде чем он смог принять решение, его поезд прибыл, и он помчался дальше, внезапно желая оказаться как можно дальше от Лондона. Поезд был пуст, насколько он мог видеть, и до Брайтона не было остановок, поэтому он провел всю поездку, глядя в окно, отчаянно пытаясь не обращать внимания на безнадежность, которая цеплялась за его конечности, давя на него. Даже в поезде его дыхание превращалось в пар, и он свернулся калачиком, чтобы согреться, как только мог, обхватив руками колени. В конце концов поезд остановился, и он, спотыкаясь, вышел на станцию, чтобы прислониться к стене, измученный и страдающий. Теперь нельзя было откладывать это, ему нужно было позвонить Уилбуру. Он включил свой телефон, закусив губу, поскольку, казалось, потребовалась целая вечность, прежде чем экран засветился. Он немного улыбнулся своему прошлому — он и Туббо на пляже, спина к спине, Туббо значительно ниже Томми. В то время он использовал снимок как доказательство, и сделал его своим фоном на главном экране, чтобы посмеяться над своим другом, но теперь это было приятным напоминанием о том, что его жизнь не была полностью дерьмовой. Не то чтобы он даже сообщил Туббо о своих проблемах. Его большой палец замер в сомнении, прежде чем перейти к его реальным контактам, не желая, чтобы кто-то еще видел, что он в сети. Он прокручивал, пока его большой палец не коснулся Уилбура, обдумывая, что он собирается сказать, прежде чем решить, что это никогда не было его сильной стороной, и сразу набрал номер. Он услышал один гудок и включил динамик, слишком уставший, чтобы поднести телефон к уху. Он зазвонил снова, и Томми закрыл глаза, вздохнув с облегчением, когда звонок был соединен. — Привет, Уил. — Разве дети не должны быть в постели сейчас? — дразнящий голос Уилбура прорезал воздух. Томми подумал, считается ли он теперь ребенком, когда его выгнали. — Ха-ха, очень смешно. Мне было просто интересно… — он оборвал себя, услышав знакомый голос на заднем плане — Ты не один? — Ты шутишь? — Уилбур замолчал, приняв его молчание за нет. — Томми, мы много недель говорили о приезде Техно в гости, ты серьезно забыл? Томми чувствовал себя виноватым. Теперь он вспомнил, это была та самая пятница. Он умолял родителей позволить ему приехать, но они отказались, даже после того, как Уилбур сказал, что заплатит за поездку. Как он мог обременять Уилбура своим дерьмом, когда у него, наконец, появился шанс пообщаться со своими друзьями без того, чтобы раздражающий подросток все испортил. — Конечно я не забыл, — он врет. — Ты прав. Уже поздно. Спокойной ночи, Уил. Прежде чем он успел закончить разговор, голос Уилбура остановил его. — Постой, зачем ты позвонил? Тебе что-то было нужно? — Нет, ничего. — Дети не должны лгать, Томати. Томми в отчаянии дернул себя за волосы — он просто пытался не быть эгоистичным, почему Уилбур так усложнял задачу? — Это Томми? — он слышал, как на заднем плане прозвучал Техно. — Включите его на громкую связь. Томми тяжело вздохнул. — Привет, Блейд. — Почему ты не спишь так поздно? Голос Техно теперь стал громче, и Томми не мог не чувствовать себя очень одиноким: он был в том же городе, что и его ближайшие друзья, а они даже не знали об этом. — Просто, знаешь, некоторое дерьмо. Как ни странно, это было правдой. Наступила пауза, Томми ждал, пока они над ним посмеются, а они ждали, когда он на самом деле объяснится. Его рот был слишком развязан, и он не смог удержаться от разговора. — Я в Брайтоне. — Ты шутишь, — голос Уилбура был напряженным, и Томми проклинал себя за звонок, за то, что не подумал ни о ком, кроме себя. Он сел на землю, положив руку на ребра. — На самом деле, нет. — Ты наконец убедил своих родителей? — Томми мог сказать, что Уилбур уже знал ответ, практически умолял Томми сказать ему, что он не только что сбежал в Брайтон против воли родителей. Он не был уверен, что правда хуже. Его родителям, вероятно, было все равно, где он сейчас, их не волновало, что он один в незнакомом городе, имея при себе меньше тридцати фунтов и телефон с менее чем двадцатипроцентным зарядом батареи. Он подавился рыданием, которое, как он и не подозревал, застряло в его горле, накапившись за всю ночь. Он сердито вытер слезы, не желая плакать, но все его тело болело, и его губа была расколота, потому что отец ударил его кулаком, а маме было просто всë равно. На другом конце телефона он слышал бормочущие голоса, но не мог заставить себя слушать. Его внимание вернулось, когда он услышал свое имя. — Томми, мы идем за тобой, но мне нужно знать, где ты, — сейчас Уилбур казался встревоженным, но у Томми не было сил чувствовать себя виноватым, и он едва заставил себя заговорить сквозь рыдания, чтобы дать ему ответ. — Я на вокзале, — он глубоко вздохнул, пытаясь взять себя в руки. — Мне так жаль, Уил. Как все пошло так неправильно? — Все в порядке, Томс, ты в порядке. Мы примерно в десяти минутах ходьбы. Он почувствовал вкус металла и понял, что его губа снова начала кровоточить. Он попытался стереть его рукавом своей толстовки, но ему удалось растереть его только по подбородку. — Мне жаль, — он повторил, потому что он испортил их ночь только потому, что не мог понять, как справиться самому, потому что он брал, и брал, и брал, и никогда не мог ничего отдать взамен. — Мне очень жаль. Беспокойство исходило из его телефона, и от этого ему становилось только хуже — когда уже кончится его стремление к вниманию? Он сидел, положив голову на колени, пока не услышал, как подъехала машина, и немного приподнял голову, чтобы увидеть знакомую фигуру, выбегающую из машины. Два других человека вышли следом, и Томми отдаленно узнал в них Техно и Фила. Он встал, удерживая равновесие с помощью стены, и снова вытер слезы, неуклюже застыв перед Уилбуром. Он не отрывал глаз от земли, не желая, чтобы Уилбур увидел что-нибудь, что могло только больше обеспокоить его. Уилбур потянулся к нему, и Томми вздрогнул, прежде чем смог осознать это, мысли были слишком полны кулаков, крови и боли. Техно и Фил стояли рядом с Уилбуром, и Томми не мог сдержать дрожи в руках. — Привет ребят, — прохрипел он. — Хорошая ночь, не так ли? — Томми, — начал Фил, его голос был полон беспокойства. — В чем дело? Томми фыркнул. — Просто люблю поездку на поезде, ты знаешь, как это бывает. Техно шагнул вперед, и Томми напрягся, но не вздрогнул, следя глазами за рукой, тянувшейся к его лицу. Его подбородок был вздернут, и он отказался смотреть Техно в глаза, глядя через плечо и игнорируя вздох Уилбура, когда тот увидел его лицо. Техно прогудел. — Похоже, тебя сбил поезд. — Это чертовски грубо, — Томми выдохнул, пытаясь обрести чувство нормальности. — Что случилось? — спросил Уилбур. — Ты хочешь, чтобы я позвонил твоим родителям? — Нет! — Томми передëрнулся: ему меньше всего хотелось поговорить с ними, услышать, что они говорят о том, что он испортил ночь своим друзьям. Он смотрел между ними троими, зная, что его реакция была слишком драматичной, но не он знал, как это объяснить. Уилбур выглядел ошеломленным, но Фил и Техно выглядели так, как будто они действительно что-то поняли. Он подумал, не поняли ли они, что им тоже будет лучше без него. Фил и Техно обменялись взглядами, и Томми подавил желание просто попросить их сказать то, о чëм они молча думали. — Хорошо, — сказал Фил. — Хорошо. Томс, пойдем со мной, мы сядем в машину. Томми сделал, как ему сказали, потому что это был Фил и он ему доверял. Фил был самым старшим из них всех, и когда он обнял Томми за плечо, когда они втиснулись в заднюю часть машины, Томми расслабился с ним, мысли о кулаках, крови и боли улетучились. Пару минут спустя Техно и Уилбур вернулись, гораздо более разгневанные, чем раньше. Томми напрягся, когда руки Уилбура сжали руль, но Фил обнял его, и он расслабился в объятьях. Они ехали молча, и Томми прикусил язык, чтобы не сказать что-то, что могло ещë больше разгневать их на него. Когда они приехали, Томми последним вышел из машины, следуя за остальными, когда они вошли в квартиру. Техно подошел к нему с вытянутыми руками, как будто Томми был каким-то напуганным животным, и Томми нахмурился, скрестив руки на груди и приподняв подбородок. Он был в порядке. Ему было шестнадцать, он был бездомным и ранен, но с ним все было в порядке. — Уилбур, у тебя есть аптечка? — спросил Техно. — В ванной, под раковиной. Техно кивнул и жестом показал Томми следовать за ним, указывая на унитаз, когда они вошли в ванную. Томми сидел, пристально глядя себе в ноги и желая, чтобы он только что нашел отель или что-нибудь, где можно остановиться. Он услышал, как Техно двигается, и поморщился, когда его губу вытерли, отодвигаясь от прикосновения. — Это больно, ублюдок. Вместо того, чтобы сказать ему, чтобы он заткнулся, как ожидал Томми, Техно просто пробормотал извинения. Это заставило его задуматься, насколько он злится на Томми, если отказывается шутить с ним. От этой мысли у него заболела грудь, и он должен был спросить, должен был знать. — Насколько сильно ты злишься? Техно остановился в своем движении, прежде чем проигнорировать вопрос и продолжить. — Тебе больно где-нибудь еще? — Ответь на мой вопрос. Техно покачал головой. — Ответь первым. — Просто синяки, — Томми глубоко вздохнул, не уверенный, что хочет знать больше, но не желает отступать. — Насколько сильно ты злишься? — Я почти уверен, что могу кого-нибудь убить, — сказал Техно напряженным голосом, и Томми ссутулился. Он действительно облажался, да? — Мне жаль, — Томми сказал, потому что он мог быть громким, резким и временами откровенно грубым, но он знал, когда он напортачил, знал, когда ему нужно было извиниться. Техно ткнул его в лоб. — Перестань быть глупым. Я злюсь не на тебя. — Но я… я испортил тебе ночь и… — Ты ничего не испортил. Мы просто говорили о том, как было бы лучше, если бы вся группа была сейчас вместе, и я знаю, что мы все предпочли бы, чтобы ты пришёл к нам, если у тебя возникнет проблема, — голос Техно стал тише, и Томми поднял глаза, пораженный признаком эмоции. — Особенно что-то вроде этого. — Ой. Из Техно вырвался смех. — Да уж. Ой. Он наблюдал, как другой встал с того места, где сидел на полу, и протянул руку Томми, двигаясь медленно и осторожно. Томми не мог заставить себя рассердиться и с благодарностью взял руку, проигнорировав протестующие ребра, когда он попытался встать. — Давай, другие захотят с тобой поговорить. Томми резко сглотнул и крепче сжал руку Техно, нервы немного подуспокоилась, когда она была сжата в ответ. Он не двинулся с места, глядя на Техно. — Ты обещаешь, что они не злятся? Его голос был более детским, чем он хотел, но Техно ничего не сказал об этом, продолжая держать его руку. — Не на тебя. — Хорошо. На кого они тогда злились? — Давай же, здоровяк, не могу ждать тебя весь день. Томми вывел их из ванной, его крепкая хватка на руке Техно способствовала его уверенному тону голоса. — Я вернулся, — объявил он, бросаясь на стул рядом с Уилбуром и усаживая Техно, чтобы он сел с другой стороны. — Надеюсь, вы не слишком скучали по мне. Уилбур не ответил, просто прищурившись, посмотрел на Томми, который смотрел мимо него на то место, где сидел Фил. Все четверо сидели в кресле, но Томми чувствовал себя в большей безопасности между Техно и Уилбуром, чем сегодня ночью до этого. Фил улыбнулся ему, и Томми ненавидел то, что не может посмотреть ему в глаза. — Томми… — Что? — огрызнулся Томми. Почему они не могли просто притвориться, что все в порядке? Почему они должны были так сильно беспокоиться? Томми прекрасно понимал, что он доставляет больше проблем, чем он того стоит, и он не ценил их попытки притвориться, что это не так. Фил не рассердился, как ожидал Томми, он просто продолжал улыбаться ему, сочувственно и доброжелательно, как умеет только он. — Ты не обязан нам ничего рассказывать, но я думаю, что это поможет, если ты это всё же сделаешь. Тебе даже не нужно рассказывать всем нам, только Техно или Уилу, или мне, если хочешь. Но мы хотели бы знать, чтобы мы могли помочь. Он хотел сказать им, чувствовал эту потребность в виде боли во всём теле, хотел, чтобы кто-нибудь сказал ему, что он прав, что то, что сказал его отец, было чушью, но с этим пришел ужасающий пульсирующий страх, что они согласятся с его отцом и прогонят его. Но он был им должен, не так ли? Он был должен Уилбуру за то, что он его подобрал, Техно за то, что он очистил его раны, Филу за то, что он был так терпелив, как всегда с ним. Он был должен всем троим за то, что они так долго терпели его. Они были его друзьями. А иногда, в глубине ночи, он позволял себе признать, что они были ближе к тому, что он представлял себе семьёй — настоящей семьёй, а не фарсу, в который превратилась его семья. В квартире Уилбура было тепло, Техно все еще держал его за руку, успокаивающе потирая ее заднюю часть, а Фил все еще улыбался ему с большим терпением, чем, Томми точно знал, он заслуживает. — Я подрался, — выпалил он. — Я был против четырех человек, и я почти уверен, что у одного из них был нож, хотя он им не воспользовался. В конце концов они сдались, потому что я перестал сопротивляться и пошел домой, а папа был… Уилбур положил руку ему на колено, крепко сжимая его, и Томми боролся с подступающими слезами, больше не в состоянии смотреть Филу в глаза. Он неуверенно выдохнул, глядя себе на колени. — Мой отец был зол, потому что я пришел домой поздно и не достал посуду из посудомоечной машины. Мама тоже злилась, и я думаю, это его рассердило только сильнее? Потому что завтра у нее будет собеседование, и я ее напрягал? — теперь слова текли, и он не думал, что сможет остановить себя, даже если попытается, к черту последствия. — Итак, он попытался бросить в меня тарелку, но я увернулся, и вместо этого он просто ударил меня кулаком. И, гхм, он выгнал меня, поэтому я ушел, пошел на вокзал и приехал сюда. — он сел и умоляюще посмотрел на Уилбура. — Клянусь, я не хотел отвлекать, я забыл, что у тебя были гости и… Он был прерван, когда его заключили в объятия, макушка его головы лежала под подбородком Уилбура. — Ты всегда можешь прийти сюда, Томс, даже если мы спорим или меня нет дома. Тебе здесь всегда рады. — Уилбур прижал его к себе. — Они тебя не заслуживают. Каким-то образом Томми знал, что Уилбур имел в виду это в хорошем смысле. Томми отстранился, широко раскрыв глаза, когда он встретился взглядом с Филом, и старший мужчина согласно кивнул. Он знал, что его родители полны лжи, но получить подтверждение этого таким вопиющим образом было больше, чем он надеялся. Маленькая часть его, которая поверила словам отца, теперь замолчала, раздавленная и заткнутая тремя людьми рядом с ним. Объятие Уилбура было его первым за слишком долгое время, и Томми не мог удержаться от того, чтобы броситься вперед и обнять Уилбура руками, на этот раз положив подбородок на плечо Уилбура, его глаза были зажмурены, чтобы избежать эмоций, которые угрожали захлестнуть его. Он чувствовал, как рука Техно гладит его по спине, успокаивающе ласкает его, как руки Уилбура обнимают его, и руку Фила в его волосах. Томми был в тепле и безопасности, и он был окружен людьми, которые заботились о нем, и на данный момент этого было достаточно.