Валькирия. Обратная сторона Небес.

Мелл-Дара всегда была особенной. Бойкой, неостановимой, живой и страстной. Начиная с того самого дня, когда в первые встретила Ад-Лара, заканчивая минутой, когда мир из погиб по её вине. Её и Ад-Лара.

Но сегодня… В тот светлый, и возможно первый за многие годы счастливый день, она была великолепной, неотразимой, волшебной, будто космос. Ад-Лар вёл её под венец. Она вскоре станет его женой, и даже смерть не сможет разлучить их. Великая Хэлион-Вион, Спасительница Млечного Пути, Императрица Теневой Вуали, мать Ад-Лара, благословит их свадьбу.

Ад-Лар понимал, что может произойти.

Где-то на краю сознания он слышал крик и опасливый вопль, предупреждающий гибель всего мира.

Он не должен был этого делать.

Ради неё. Ради себя. Ради всей галактики.

Не должен.

Но он может совершить ошибку, что приведёт их всех к краху.

***

Фронтир-12.

Некоторое время спустя после сражения у здания Совета.

      Кладбище на Фронтире-12 было большим и так же как город, подразделялось на кварталы. На небольшом холме, на котором от силы была сотня могил, расположился квартал для народа Ольхинов. Их и так было слишком мало, и то, что сотня могил была одним из самых крупных захоронений, наводило Рика на мысли о том, что после его смерти, о нём мало кто вспомнит. Ольхины по сути своей помнили каждого своего родича, ибо было их крайне мало в масштабе заселённых систем, что там говорить о планетах….       Квартал, где были похоронены люди и приближённые к ним расы, был крайне огромным, и занимал гектары. Беркеты предпочитали обустраивать обширные склепы под полями, арканцы же всегда хоронили себе подобных в воде, ведь в воде они родились, и вода примет их. Валькирианцы же кремировали своих усопших, будь они в космосе или на земле.       Почему-то Рик, издалека глядя на похоронную процессию, думал о том, что вряд ли о нём вспомнят как об обычном человеке. Солдат с модифицированными генами. Волк Аргона-2. Такие как он не уходят на пенсию. Может быть, о нём вспомнит жена, что переживёт его на лет семьдесят или же сто. Сын, наверное, припомнит его и добрым и крепким словцом.       Сегодня хоронили ребят из Арктура. Но об этом знал только Рик. Вчера похоронили Рекса Весли — подрывника из отряда «Медведей Фомальгаута», зачищавшего Порубежные системы. Никто, кроме Рика, не пришёл на его могилу. Потому что никто и не знал, что этот мужик, обычно напивавшийся от горя и сменивший десяток работ, был солдатом и героем, потерявшим товарищей. Бойцы Арктура не приносили цветов к могилам собратьев. Помаять об усопших почиталась тремя вещам. Обычно, у надгробной плиты солдат перезаряжал пистолет, возвращал его в кобуру и коротко кивал. Так Арктур почитал своих бойцов, потому что все они знали, что вряд ли для них будут роскошные похороны, что, скорее всего, их ждёт гибель где-то на поле боя, и могилы для них тоже не будет.       Но для Картера Диаса было исключение. Старший сержант «Рысей Регула». Сегодня его хоронили друзья по работе, семья из жены и трёх почти взрослых детей, и кто-то ещё, Райдер-старший так и не сумел понять. Рик, стоявший далеко, на небольшом возвышении, вернул пистолет в кобуру и кивнул в сторону гроба, погружаемого в яму. Картер был адептом — шпионом по глубокому внедрению в тылы врага и их полной аннигиляции. Попрощавшись с сослуживцем, Рик пошёл прочь от кладбища, проходя мимо белых могильных плит. За ними ухаживали работники, так что не было запылённых надписей и забытых слов. Иногда встречались цветы, но не более.       Красные гвоздики трепал ветер. Могила Ольхин. Надгробие с частицами праха, развееного синим пламенем одиноко стояло на зелёной траве. Те’ана. Рик вновь перезарядил оружие и выдавил из себя слова, ком не мог сказать ещё при жизни Теа. — Спасибо, что заботилась о нём.       Рик прошёл мимо Брену, дожидавшегося его около высокого столба с десятком имён. — Не люблю похороны. Меня от них воротит — высказался Брену, уткнувшись в экран своего коммуникатора. — Я не предлагал тебе идти со мной — Рик казался злым и уставшим. Хотя, он и был таковым. — Твой сынишка будет нам помогать или же всё время проведёт со своей девкой? — Брену как всегда показывал, что он осведомлён куда лучше других, особенно если раньше была совсем наоборот. — Не твоё дело — Рик резко выкинул это, поправив тёмные очки. Фей заулыбался. — Тут ты не прав. Это дело как раз-таки моё! Я — торговец информации. Никакого обмана, только честное наёбка! — Брену захохотал и, увидев презренную гримасу Ричарда, лишь махнул рукой. — Ты хмурый только из-за одной женщины. Что, опять с Ареррой поссорились? Можешь не говорить и так ясно. У вас… необычные отношения. — Они шли, Брену продолжал что-то вешать, вкратце рассказав, что арканцы принялись бугуртеть после нескольких облав и арестов их аристократов-охотников. Беркеты же молчат и делают вид, что вовсе и не знали тех, кто сотрудничал с Безымянными. Народ живёт от одного скандала до другого. Впрочем, как всегда.       Почему же его не покидало чувство одиночества? Завтра он поедет с Ареррой к родителям Эммы, по приглашению Райли. Всё это было глупо и так нелепо, он вовсе не отец которым хвастаются и тем более не герой, но там, среди чужих людей ему придётся играть строго папашу из спецназа, что в тайне гордится сыном и до безумия любит жену, но боится это раскрыть. Рик поёжился от подобных мыслей, но всё же в чём-то он был прав. Прав в том, что всё это было нелепой шуткой двух ещё не до конца повзрослевших людей, решивших сыграть в молодняк.       Рик бы хотел так же. Чтобы его родители увидели Арерру, сказали бы, что девка она никакая, а он бы взял и уехал бы с ней, позабыв обо всём! Только вот, это было в его редких мечтах, а сейчас он должен был делать то, что у него лучше всего получалось. Быть ко всему безразличным и делать вид, что так и должно быть. И Рик терпеть себя не мог за это. За то, что всего предпочитал не вмешиваться в то, чего не понимал, боялся.       Арерра с ним неделю не разговаривала, и наверняка будет лишь улыбаться, показывая, что перекинется с ним парой слой, чем поговорит дольше пяти минут. Рик этого терпеть не мог. Иногда он даже задавался вопросом — как же он полюбил Арерру? Как так получилось, что принцесса, выводящая его из себя, стала матерью его ребёнка? Как так получилось, что он… полюбил её? Было ли это случайностью? Побочным эффектом от проведённой ночи или же чем-то большим? Рику хотелось верить, что второй вариант был причиной всему.       Брену опять поехал торговать инфой, а вот Ричард, поймав такси, поехал на съёмную квартиру. Пока было время, ему необходимо было выпить чего-нибудь покрепче.

***

      Арерра проснулась далеко за полдень. Сейчас она была отрезана от псионики так как изрядно выпила вчерашним вечером. Ей помнилось, что это было вино. Да, вино… и в обильном количестве. Воздействие выпивки на разум псионика зачастую пагубное и в некоторых случаях летальное. Крайне аккуратно нужно было обращаться со всем спиртным, чтобы не отрезать себя от психоэнергетических волн. Арерра допустила ошибку. Решила забыться и выпила больше, чем смогла выдержать. Сейчас, лежа на до ужаса мягкой постели, она лишь укуталась в одеяло поплотнее, не желая никого слушать и ничегошеньки не делать. Ей и так было тяжело, а на всё вышеперечисленное нужна была мыслительная деятельность, на которую Арерра сейчас была не способна. Простыни были очень холодными, а одеяло слишком тёплым, чтобы отказываться от подобного заключения.       Лучше она опять уснёт и …. и конечно же сон ушёл. Его выдворили воспоминания, которые Арерра ненавидела всем сердцем. И почему она не забыла? Почему не упилась до беспамятства? Почему?       Перед глазами вновь стояла картина из…. Относительной молодости. — Хочешь знать, что такое любовь? — Говорят ей пророки. Арерра кивает и трясётся, боясь выглядеть простой девкой, а не дочерью короля…. Но всё же она слушает, стараясь сдержать слёзы. — Любовь на одну ночь, что подарит тебе дитя, которое ты не сможешь воспитать. Никогда тебе не продолжить род Фаргонов. Никогда не быть матерью для того, кого выносишь под сердцем. — Арерра, если бы могла, сей же бы момент закричала, завыла, и застрелила бы старика и старуху, но что-то её остановило. Нет. Она не могла… не могла….опозорит род. Не могла предать традиции. — Дитя двух миров. Сын, унаследовавший дар и характер матери, забравший у отца глаза. Твоя вина будет лежать на тебе до самой смерти. — Арерра в тот день со злости в клочья порвала проклятую хижину-развалюху и всю ночь проплакала, так сильно, что врачи забеспокоились за её сердце.       За тем…. За тем она вспомнила самый страшный день в её жизни. День, за который она не может простить себя. Минута, за которую она себя возненавидела. Роды прошли спокойно. И две медсестры несли в белой пелёнке маленький, пищащий комочек. Девушки не могли наглядеться на мальчика. Здорового мальчика….       Они поднесли ей ребёнка и Арерра, аккуратно приоткрыв пелену, увидела это красноватое лицо с тёмными глазами и длинными волосами. Она чуть не закричала. Губы застыли в немом крике, руки парализовало, а с щёк текли слёзы. Вовсе в ту секунду она не радовалась, она боялась. Ещё несколько минут медсёстры подержали ЕЁ сына около неё и ушли его кормить. Арерра же, ногтями впиваясь в голову, чувствовала лишь отвращении к детскому плачу и этому лицу.       Потом, она привыкла к этому. Лишь за год, она начала чувствовать что-то теплое к ребёнку, которого так ждала. Но она не смогла взять его на руки. Не смогла принять то, что теперь ответственна за него в первые секунды его жизнь. Они с Риком даже имя ему выбирали слишком долго. В конечном итоге, он сам себе выбрал имя, сам избрал путь…. Арерра клубочком сжалась на кровати. Тихо всхлипывая, поняла, что сейчас вовсе не возжигала свои воспоминания. Они нахлынули слишком внезапно и спонтанно.       Опять она вернулась назад. К той ночи. Странно. Вся было так резко и спонтанно. Она хотела доказать, что сможет воспитать и родить дитя. Как истинная валькирианка. Согласно традициям. Всё было порезано на куски. Её поцелуй с Риком, жар тел. Жаркие признания, от которых голова шла кругом, стоны, пробуждавшие в ней страсть и что-то первобытное, что-то… далёкое от приятого. И всё было так быстро, так… скоротечно, прямо как песок.       Ближе к часу дня, она справилась с нахлынувшими воспоминаниями, и оказавшись в ванне, посмотрела на своё отражение. Многие женщины хотели бы отдать за то, чтобы выглядеть так же в её годы. Ей по меньшей мере было семьдесят лет, а выглядела она как совсем молодая, ещё в рассвете сил. Это не могло не радовать её как женщину. После долгого настраивания душевой кабинки, она привыкла к горячей воде, омывающей её тело. Старательно стирая с себя всю грязь и пот. Вдоволь помывшись, она облокотилась о стенку и встала под поток воды, наслаждайся тем, что может помассировать голову и привести в порядок свои волосы, которыми она всегда гордилась. Пена стекала с плеч, спускаясь вниз по прекрасному телу, змеёй огибая крепкие ноги и закручиваясь в водостоке.       Руки Арерра непроизвольно погладили плечи, затем её пальцы остановились на груди, до боли сжимая ореолы алых сосков. Что-то внутри неё требовало выхода. Жар и холод, коловшие низ живот изнутри. Не было на её теле морщин, и даже если она не знала о таковых, то всё равно, она была красивой. Могла испытывать страсть, могла и хотела. Закусив нижнюю губу, валькирианка подставила лицо под воду и успокоилась, руками смывая остатки пены от шампуня. Она должна управлять собой, а поддаваться таким простым желаниям, пусть и очень… настойчивым, она не должна идти не поводу животной страсти.       Аккуратно обвернув себя в полотенце, Арерра протёрла рукой запотевшее стекло над раковиной и заглянула в свои синие глаза, пальцами дотрагиваясь до татуировок на лице. За каждую способность она платила этими знаками. В свете потолочной лампы она выглядела куда старше, свет падал так, что некоторые черты её лица состарились, от чего она разозлилась, пытаясь найти нужные ракурс.       Вскоре она сумела успокоиться и вновь забравшись в душевую кабинку, принялась сидеть на полу, спрятав лицо в ладонях. Вновь дикое желание крика, проклятые воспоминания и что-то потаённое, заставило женщину обхватить колени, положить на них голову и медленно качаться вперед-назад.       И так прошёл по меньшей мере час. Она устало поднялась, обернулась в халат, вышла из душевой и прошагала до своей кровати. И только она укрылась одеялом, тут же зазвенел её коммуникатор. С досадой, скрипя зубами, она дотянулась до тумбочки. В глазах рябило и она смогла разобрать номер Рика. — Да? — Прошептала она, забурившись под подушку. — Пизда — констатировал Рик. — У кого? — Арерра улыбнулась, пусть и хмуро. — У тебя. — Рик был всё так же искусен в дедуктивном мышлении. — У меня? — Наконец-то Арерра подловит его! — Да — Минута молчания прошла слишком быстро. — Пизда. — Ты пьяна. — Констатировал муж. — Ну, да и что? — недоумённо выпросила Арерра. — Ты же помнишь, что мы идём на день рождения к Эмме? Завтра. По твоей же инициативе — напомнил ей муж. — Помню — Арерра с досадой поняла, что похмелье будет мучать её ещё пару дней. Но все же, ради сына… ради Райли, ей нужно было взять себя в руки. — Это хорошо — монотонно проговорил Рик.       Арерра положила трубку и улеглась на кровати в форме звезды. Нужно было забыться хотя бы во сне.

***

      Прошла почти неделя после ужина у родителей Эммы. Всё это время было вполне нормальным и даже каким-то быстрым, особенно уроки Ориона и Андромеды. По большей части, Митчелл, обучив подопечных качать игры и фильмы с торрента и функционалу рефлекторного щита, занимался рассказами о военной технике и их особенностях, карточных играх в армии Республики, травлей бородатых анекдотов и разбору культовых франшиз (которым было уже за сто, ибо по мнению Маклауда нормальных фильмов после 2398 не выпускали, с окончанием экранизаций игр какой-то там серии…)       Эмма продолжала физические упражнения и даже водила ребят в настоящий тир с боевым оружием, полностью показав им технику сбора и разбора оружия. Делала она это, чтобы отдохнуть самой и занять наследничков Валькирии, потому что слова командующего Петренко звучали так: «Нет толка от знания строения оружия. Знай ты как патрон разрывается, не знай, исход один — при поломке плати штраф и бери новый экземпляр из оружейки». Эмма даже участвовала в поучениях Танвилиды, выучиваясь у неё танцам и прочим навыкам этикета, а именно — старым валькирианским обычаям.       К примеру: Эмма и не подозревала, что коснуться друг друга для валькирианцев нечто сокровенное, в особенности у псиоников. Каждое касание что-то да значило. Коснуться левой руки — поддержать в споре, правой — предложить свою помощь в чем либо. Если валькирианка касалась своих губ двумя пальцами, она давала понять, что не хочет слышать комплиментов, а валькирианец — не желает продолжать разговор. Эти традиции однако, не соблюдались Ориона и Андромедой, что свободно, при любой радости, лезли обнимать Райли, Эмму или Митча. Танвилида долгое время причитала и сдалась, когда сама, лично, похвалила Андромеду за идеально исполненный танец и внезапно оказалась в объятиях принцессы. Старая валькирианка погладила волосы принцессы и расплылась в доброй, светлой улыбке.       Райли же уделил своим псионическим протеже время на обучения сторонним энергетическим полям, но успехи у принца и принцессы были незначительными, по сравнению с предыдущим достижениями. Потому было решено продолжать пси-гонки в усиленном и усложнённом режиме. Ему хотелось, чтобы Орион хоть немного овладел Броском для полного контроля Тоннельного Рывка, а Андромеды бы усиливала своё тело Рывком во избежание излишних ушибов и травм. Но продвижений было крайне мало. Обычно для резких переходов нужны были эмоциональные скачки, болезненные события, как в случае Райли, но всё же они ещё были детьми и Райдер-младший предпочёл изнурительные тренировки и крики, а не бешеные оскорбления и избиения.       В интенсивных тренировках пролетели дни. И завтра, Орион и Андромеда были приглашены на день рождения Эммы, в связи с очередным отъездом родителей-монархов. Авалон обмолвился о каком-то там храме, Райли предпочёл не слушать, а то его в очередной раз загребут в очешуительное приключение. Тем более, сейчас ему нужно было сидеть на дне. Необходимо.

***

      Самым сложным был выбор подарка. Митчелл не решился изощряться и решил подарить деньги, Орион с Андромедой достали где-то украшения, дороже, чем современные налоги… а Райли… Райли думал и даже не понял, как оказался в собачьем приюте.       Лай животных вывел его из воспоминаний, в которых Эмма говорила о нелюбви к кошкам и том, что всегда хотела взять себя собаку и назвать её Громом. Райли хотел тогда пошутить: «Майор Гром», но удержался.       Райли прошёлся по приюту. На него смотрели десятки пар глаз: верные, голодные, испуганные, безразличные, озлобленные. Здесь были даже земные породы: таксы, бульдоги, ротвейлеры, доберманы. Были и породы Аркана. Более всего они походили на исхудавших, но не голодавших, волков с пятнистым окрасом. Беркетские собаки напоминали уставших от всего волкодавов, чьи глаза закрывала нестриженная шерсть. Здесь были даже псы с Валькирии. Длинные и мускулистые, превосходившие земных алабаев, она звались jeron'rami — ищейками ищеек.       Каждая собака смотрела на Райли с неодобрением, и когда он проходил мимо, одна жалась в угол, а другая гавкала на него. Животные не особо ладили с псиониками да и Райли не питал желания завести себе питомца. Впрочем, один из них привлёк его внимание.       Это была овчарка. Немецкая длинношерстная, если верить данным на вывеске с клеткой. Одна из последних. — Мало вас осталось — сказал Райли, присев на корточки, перед дверцей. Пёс с уставшими глазами приподнял морду и лениво почесал бурую шерсть за ухом. Затем, посмотрев на странного гостя, поднялся с пола и уселся, наклонив голову на бок. Через секунду животное потеряло интерес и улеглось, положив морду вперед, на вытянутые передние лапы. — Может быть, вам придётся по душе генетические скрещённые породы? Этого кабеля нашли год назад, под дождём у нашего порога. Мы его выходили, но никто не захотел его забрать. — Работница постояла рядом, но не услышав ответа от Райли, пошла по своим делам. — Обучен командам. Мать — немецкая овчарка. Отец — длинношерстный немец. Родословная ведётся от последних овчарок 2309 года, когда породу скосил неизвестный вирус из скопления Вуали Персея. На данный момент насчитывается около пятнадцати тысяч особей. Занесён в Красную Книгу. — Вслух зачитав всё данные, Райли посмотрел на пса. Тот, приоткрыв глаза, задёргал ушами и сев на задние лапы, высунул язык, как бы спрашивая. Райли почему-то почувствовал… что-то родное. Не то чтобы он ощущал себя кабелем или псом, но, этот… этот пёс казалось, понимал его. Чувствовал боль и не отторгал человека, а ждал от Райли чего-то, что могло бы изменить жизнь собаки. — Теперь тебя будут звать Громом. Ну, или как Эмма решит. — Пёс смутился и лёг обратно на пол, ожидая поводка и намордника.       Райли расплатился с работницей, отдав баснословные двадцать семь тысяч кредитов, прикупив ещё на пару тысяч корма и прочих собачьих принадлежностей. Теперь, он, с Громом под одной рукой и тучей пакетов в другой, шагал к припаркованному такси, чтобы поехать к Эмме.

***

      День рождения Эммы всегда был спокойным и относительно тихим. Круг её семьи был небольшим и из гостей приезжали лишь сослуживцы отца и сестра Ханны. Вот и весь «банкет». Но в этот раз накрывать приходилось аж на четырнадцать человек. И все, по большей части, были друзьями Эммы.       Обычно Эмма в какой-то степени даже радовалась такому празднику, но сейчас, ей в голову лезли до боли странные мысли. И в каждой из них фигурировал Райдер. У неё была любящая семья, как говорил Райли: «счастливая» и так было, но увы, Эммы почему-то думала, что ущемляет его, ведь… ведь его родители были не примером для подражания и вовсе их нельзя было назвать идеальными, но, Эмма заметила, и только слепой такого не заметит, но Арерра и Рик по-своему любили сына, пусть и старались не показывать этого полностью.       Было ли дело в том, что они обучили его убивать с подростковых лет? Было ли что-то в Арерре, в его происхождении, чего она боялась и остерегалась? Или же Рик не мог представить себя как отца? Сотни вариантов метались в голове Эммы, пока она мешала салаты для ужина, который состоится через пару часов.       Андромеда и Орион с самого утра хлопотали, помогая Ханне и Мэту. Сара же, поправившись после инцидента, всячески расспрашивала принца и принцессу, в частности, она спрашивала об отношениях Эммы что в какой-то момент могло вызвать перманентную злость старшей сестры.       Ханна же сплетничала со своей сестрицей, Лизой Бейкер. Эта женщина пережила пять разводов, мужа-металлиста, мужа-тренера по йоге и трех других сомнительных личностей, а так же тех, кто затесался в чин любовника. — Эмма, неужели это морщинки? Ты совсем не ухаживаешь за собой! Эх, надо было привести тебе Энрике, он делает такой массаж… — кокетливо протянула сестра Ханны. Волосы у неё были крашены, раз наверное, сто, что сделало их жухлыми и почти безжизненными. Одета она была…. Как довольно удачливая проститутка, с слишком короткой юбкой и кожанкой выше пупка. — Да, годы берут своё. Я-то думала встретить твоего шестого мужа, но видимо морщинки на твоём лице сказали: «нет». — Лиза поперхнулась вином и Ханна, пригрозив дочери кулаком, отвлекла младшую сестру от очередной перепалки. Орион и Андромеда были заняты Сарой, а отец как раз встречал гостей, сидя на крыльце.       Итан Маккорд был одним из лучших пилотов Республики, заслуженно занимаясь обучением новых ребят. С Мэтом они познакомились случайно, когда лейтенант отряда пехоты решил поиграть в карты с пилотами. Мэт отлично скрывал шулерство и отыграв деньги командира у Маккорда, завёл дружбу с пилотом. Уже во время следующего боя они успели отдать друг другу пару должков. Мэт подорвал зенитку, а Итан уничтожил подошедший броневик. С тех пор судьба, так или иначе, связывала трёх сослуживцев. Итана, Мэта и Дерека Вестбрука (командира Мэта).       Трое друзей расположились с картами и пивом прямо в беседке и Эмма, надеявшаяся свинтить на крыльцо и немного отдохнуть от суеты, была вновь поймана.       У Ханны и Лизы была далёкая кузина, а у неё был сын. Джесс. И Джесс с самого детства не оставлял надежд на более близкие отношения с Эммой. Было дело, она даже нос ему сломала, когда он попытался облобызать её, но у него было стальное терпение и видимо, медные мозги. Вот и сейчас кудрявый Джесс, на пару лет младше Эммы, кидал многозначительные взгляды в её сторону, помогая накрывать стол. Их Эмма старалась тщательно избегать.       Но стоило ей вспомнить о Райдере, как на пороге показались Рик и Арерра. Сердце Эммы ушло в пятки. Она, между прочем, видела Рика только как солдата Арктура, а Арерра была… была самой настоящей валькирианской с татуировками, в робе как псиоников. Но сейчас…       Сейчас Рик был одет в простую штатскую одежду, какую выдавали солдатам для повседневного ношения. Казалось, он вытянулся как струна, стараясь держать спину донельзя прямой, от чего выглядел намного выше жены, пусть они и были почти одного роста. Арерра же нарядилась в робу зелёного цвета, но она сидела на ней не как мешок, а как туника, в которой ходила Андромеда. Треугольная ткань ложилась ей на плечи и на поясе закреплялась ремешком. Под всей тканью виднелся плотно прилегающий к телу синий комбез. — С днём рождения! — с порога заявила Арерра, чуть обнимая ошарашенную Эмму. — С подарком мы долго думали. Так что, я подсуетил Брену. — Рик поднял лежавший у его ног неприметный чемодан и Бейкер, сдерживая челюсть от падения, сей же момент узнала марку производителя. «Волков Технолоджис» автоматическая снайперская винтовка модели G-80. Патрон пистолетный, предназначена для средних и дальних дистанций. Волков как-то говорил, что хотел вернуть старину, сделав её смертоносной для современных реалий. Это был модифицированный Винторез. Эмма точно это знала. — Райли нам как-то рассказывал о твоей страсти к таким винтовкам. Так что, ещё раз, с днём рождения! — Арерра была необычно весёлой и когда Ханна заприметила её, то сей же момент взяла под руку, а Рик, с позволения Эммы, решил навестить её отца.       Митч, приехавший с наследничками Валькирии, повертел чемодан в руках, и когда Эмма раскрыла его, не смог сдержать смеха. — Райдеры тебя в ярмо невесты решили словить? — Митч хохотал, пока Эмма украдкой глядела на Винторез модели «Чёрная Вдова». Это была прекрасная и до ужаса дорогая вещь. Ей это всё чудилась. Так ведь? Нет, это не мог быть сон. Нет и ещё раз нет. Она же сейчас похожа на Андромеду! То есть она выглядела как девчонка, заваленная подарками и не знающая, куда всё это девать и с чем первым поиграть!       Но нужно было просто пережить этот день, ведь лицо её принялось краснеть, чего она не могла вынести!       Уже ближе к вечеру подъехал и Райли. С собакой. Сейчас она была на грани: запрыгать или зарыдать от счастья? Нет уж, реветь на своём дне рождения она не собирается! Во-первых — она сильная, во-вторых — совсем, немного и чуть-чуть зависимая! В-третьих — она же всю жизнь мечтала о собаке!       Райли вел на поводу земную овчарку. Собака следовала впереди и завидев Эмму, сей же момент завиляла хвостом, высунув красный язык. Райли тащил ещё и пару сумок, набитых до отказа, но видимо, помогал себе псионикой, потому вообще не выражал того, что тащит тяжёлые вещи одной рукой.       Встретились они у порога и каких-то пару секунд молчали, пока Райли не протянул ей поводок. — Теперь это твой бандит. — Эмма, чьи брови взлетели вверх, присела на корточки перед псом и тот, посмотрев ей прямо в глаза, принялся облизывать её и скулить, словно встретил давно потерянную хозяйку. Потрепав его по холке и ушкам, Эмма поправила свои волосы и посмотрела на Райли, так робко и неуверенно, думая, что всё это шутка и сейчас она проснётся. Но потупив взглядом ещё пару минут, она не выдержала и подошла к нему вплотную, так, чтобы между ними оставались буквально дюймы. — Перед всеми? — Райли взял её за руку. — Это мой день рождения. Что хочу, то и ворочу. —Пролепетала она, быстро поцеловав Райли. — Остальное потом? — Спросил он, оторвавшись от её губ. — Как знать… — выдохнула Эмма. — О-о-о-о-о, голубки воркуют! — Прокричал высунувшийся из окна Митчелл. — Красота! — воскликнули Мэтью и все, кто находился с ним в беседке.

***

      Праздник, как это обычно бывает, разделился на несколько групп. Пока Райли и Эмма о чём-то говорили с Митчем, Орином и Андромедой, сослуживцы, расположившиеся в беседке, медленно попивали холодное пиво. — Не думал, что увижу тебя, да ещё и с женой, Райдер — мистер Бейкер откупорил ещё одну, закину здоровую ногу на подставку. — Я тоже рад видеть тебя, старый солдафон. — Рик говорил спокойно, наслаждаясь шипением пива в горле. — Волк Аргона-2. Я-то думал ты байка для молодняка! — выдал Вестбрук, явно наслышанный историй об отряде Волков из Арктура. — Вот он я — воплоти! Любуйся — Рик раскинул руками и все дружно усмехнулись. Рик знал Маккорда. Была одна работёнка, в которой понадобился пилот в тылу вражеской эскадрильи. — И какого это? — Спросил Итан. Рик покачал головой. — Ну, жена-валькирианка? — Уже с пылким интересом все стали смотреть на Рика, наклонившегося чуть вперед. Можно было бы сказать, что она была неисправимо упрямой, наглой, всезнающей, не признающей ошибок. Женщиной, которая бросила его с годовалым ребёнком, из-за чего их сын всю жизнь провёл в бегах. Можно было бы сказать, что он улавливает лишь отголоски человеческих чувств, ведь его лишил детства, сделав из него солдата с генетическими модификациями. Можно было бы сказать, что любовь проходит, он мало что испытывает к этой женщине. Что это не тепло, а лишь тлеющий уголёк… можно было бы сказать… можно. Да и вообще что должен был сказать солдат Арктура? Нет. Когда он, будучи мальчонкой, пожертвовал всем, чтобы стать идеальным солдатом для войны с псионикой и внезапно его же система начала его подводить, Рик понял, что полагаться он может только на себя. Но он встретил Арерру. И тогда его убеждения пали. — Космос — ответил Рик. Просто и по делу. Мэт посмеялся и кивнул ему, приподняв холодное пиво. — И всё?! — возмущённо выкинул Вестрбрук. — Иди у спроси у неё всё, что хочешь. Если выживишь, конечно. — буркнул Рик. Дерек обиженно отвернулся к озеру, а Итан, зная Рика, принялся рассказывать о тупых учениках в пилотной академии. Мэт глянул на Райдера и взгляды их понимающе встретились. Хорошие мужья не говорят о своих жёнах, даже в кругу друзей. Нечего портит и без того хорошие отношения.       Рик мог бы сказать, что любит Арерру. Что дорожит ей, как зеницей ока и несмотря ни на что, она была для него всем. Но говорить это нужно было только ей. Только его Арерре. — И этот идиот думает, что штурвал — руль! Представляешь? Потом давай искать ручник и сцепление, я ему говорю: «Это не УАЗик! Это истребитель!», а он мне отвечает: «А где педали-то?» — Я его месяц не допущу до полётов! — Рик согласно заржал.

***

      Арерре понравилось вино, откупоренное Ханной. Да и сама Ханна Бейкер предстала перед ней как красивая и умная женщина, не лишенная чувства юмора. Её младшая дочка Сара была прелестной девушкой, не слишком скромной, но всё же, она умела вовремя замолчать и любила послушать собеседника. А вот сестрица Ханны, Лиза-Сменила-Пять-Фамилий-Бейкер, была нетерпеливой и занудной сукой. Но высказаться об этом Арерра не могла, потому-то и продолжала терпеть совсем не скромные вопросы. — Я слышала, что дети валькирианцев и землян зовутся Неправедными… — — Неправедниками — поправила Арерра очередной гнусно затянутый вопрос Лизы. — Ох, и что же, как живется с…. — Ханна посмотрела на сестру так, как это способно только разъярённая старшая сестра. — Хм, поначалу тяжело. Уж потом привыкаешь к тому, что твоя жизнь намного праведнее тех, кто называет тебя Неправедником. Впрочем, не пристало мне жаловаться на жизнь. — Арерра подняла краешек губ и заглушила Лизу.       Просто внушила ей, что нужно выпить столько вина, сколько в неё влезет. А алкоголь сам сыграет свою роль и неприятная родственница будет спать где-то наверху. Через пару бокалов Лиза перестала держать язык за зубами, расплела всё о своих мужьях и любовниках, и уснула прямо за столом. Ханна и Сара увели её наверх, а затем, к Арерре вернулась лишь миссис Бейкер. Сара же вышла на крыльцо вместе с Джессом, сидевшим всё это время в прихожей. Арерра приняла новый бокал вина. — И так, когда моя нерадивая сестрица в очередной раз напилась. — Ханна взяла со стола тарелку с закусками и уложила пару штук себе в бутерброд. — Что на счёт наших детей? — Арерра почему-то вспомнила свои недавние стенания. Мать. Мама. Могла ли она так называть себя по отношению к Райли? Почему не смогла осесть где-нибудь как Бейкер? Валькирианка молчала. Миссис Бейкер поправила прядь седых волос, решив начать по-новой. — Хотела бы я выглядеть в сотню лет как ты. — Арерра почувствовала, как краснеет. Отпив вина, она закусила колбасой и сыром. Оказалось очень вкусно. — Ты, Ханна, очень красива. Я встречала девиц, состарившихся до тридцати лет. — Обе они посмеялись. — И так, лично я считаю, что Райли отличная пара для Эммы — Арерра стиснула зубы. Будь она хорошей матерью, то, ответила бы что-нибудь более подходящее. — Мы же ведь не их свадьбу планируем? — Ханна звонко посмеялась, пока Арерра тупила взглядом в никуда. — Разве нет? Моя дочь впервые за долгое время краснеет. Всё работа, дела. А тут как появился Райли, так она не только улыбаться стала. Платье купила, туфли. Стала меньше сутулиться, всё показывает и показывает себя! Арерра, я так сильно внуков хочу! И больше этого я хочу видеть, как моя дочь живёт счастливо с тем, кто дарит ей любовь истинную! — Ханна говорила об этом, и для неё это всё было абсолютно нормальным. Но не для Арерры. Хмыкнув, она уловила волну Райли.       Как можно было описать чувство, когда он глядел на Эмму? Какое слово подходило под тепло, под огонь и страсть, что она возжигала в нём? Нет, это было не просто счастье. Это была…. была любовь. Разве могла Арерра разрушить счастье сына, вновь нарядив его в ярмо убийцы Охотников? Свою с Риком семейную жизнь она сгубила в тот день, когда ушла от годовалого сына, оставив его с мужем, который умел только воевать. — Когда-то я призналась, что провела ночь с Риком, только потому что хотела от него дитя. Доказать, что сделаю из себя настоящую мать. Только вот ничего у меня не получилось. — Арерра устало почесала затылок и услышала от Ханны то, что слышала только от Каселии. — Когда Мэт узнал, что я беременна, он купил этот дом. Начал его обустраивать. Всё что я хотела, так это показать ему, как сильно рада, что делаю его счастливой. Когда Эмма родилась, я не отпускала её из рук, медсёстры меня чуть не прибили, так сильно я не могла нарадоваться доченьке. Арерра, мы все совершаем ошибки. Я наорала на Эмму, когда она ушла на флот и сказала, что перестану любить её, если вдруг она вернётся обратно. Когда она вернулась, я только и говорила, что люблю её. Я реверла, когда моя доченька вернулась с войны. Живая. Эмма же никогда не вспоминает мне тех слов. Так же как и твой Райли. Он знает, за что ты себя коришь и никогда тебе этого не напоминает. И всё потому что любит тебя. Не всем дано жить спокойно, на разве это означает, что нельзя радоваться счастью? Нет, нет и ещё раз нет. Твой сын тебя любит, Арерра. Хотя бы потому, что ты и Ричард есть в его жизни.       Арерра грустно выдохнула, а про себя диву далась мудрости это женщины, что превосходила мудрость всех Святых Проповедников. Вино потихоньку ослабляло его связь с псионикой и она посмотрела масляными глазами на Ханну. Такой бы женщиной она хотела бы быть. Искать пару для ребёнка, работать где-нибудь, без опаски за жизнь родных и состарится бок-о-бок с мужем. Но Арерра понимала, что свою жизнь она не изменит. Так по крайней мере, она не сможет загубить жизнь сына. Всё же, он был уже взрослым человеком, и ей пара было перестать пытаться прятать его за подол своего платья. — Пусть делают что хотят — подвела Арерра — пусть развлекаются, пусть любят друг друга. А мы внуков дождёмся. Обязательно. — Ханна поджала губы в весёлой ухмылке. Вечер только начинался.

***

      Райли много кому не нравился. Но вот Джесс невзлюбил его по-чёрному. Эмма пошла на кухню, Орин и Андромеда принялись играть с Громом (Эмма решила назвать пса именно так. Райли не пришлось даже искажать Глушение), а Митч пропал где-то в районе ванной. И Райли сидел один, пытаясь сдержать улыбку от своих размышлений. — Так значит ты — Райдер? — Джесс был немного ниже Райли. Выглядел он эффектно. Косуха на теле, джинсы на ногах, новомодные кеды, а кудрявые волосы были шикарны. Райли бы хотел такую патлу. Но сейчас он не хотел ничего устраивать и потому исказил вспышку, чтобы конфликт был начат Джессом. Тот рассвирепел, ноздри надулись, кулаки сжались до бела, а зрачки были готовы взорвать яблоки. — Да. Райли. К твоим услугам. — Тут же он исказил Глушение и Джесс присел на соседнее кресло. — Что она в тебе нашла? — Сказывалось искажаемая волна. — То, чего нет в тебе. — Райли покачал головой, когда Джесс скрести руки на груди. — Я знаю её с детства. Столько раз в любви признавался, а она мне однажды нос сломала. Ну, я тогда её поцеловал. А ты…. Ты… — Джесс рассвирепел. — Чёртов полукровка. Неправедник. Ублюдок. Бастард. Придумай что-нибудь новенькое, пожалуйста. — Джесс опешил и на секунду замолчал. — Слушай, Джесс. Эмма из тех, за кого стоит бороться. Но всё же, ты мне не враг и тем более неровня. Я готов умереть за неё. Не просто убить или покалечить. Я жизнь за ней отдам. А ты? — Джесс поубивал свой гнев, Райли же перестал его глушить и возжигать. Лицо его изменилось. Сначала был дикий гнев, за тем непонимание и только потом, когда Джесс поставил локти на колени. — Чёрт. Она же, красотка. Просто идеал. Блин, я клеился к ней как задрот какой-то! Ох, я пойду, извинюсь. Думаю, девчонку я себе найду. Удачи тебе с ней. — Джесс закивал и пошёл на кухню. Райли был с ним кое в чём согласен, пусть он и внушил ему кое-что. Эмма была идеалом и ради неё Райли был готов прибегнуть к любому способу побед.

***

      Дело близилось к вечеру, и все гости уселись за общий стол в доме. Все поднимали бокалы за Эмму. Кто-то говорил коротенькие тосты, и даже Лиза сумела произнести подобающее поздравление. На столе был запечённый лосось, цезарь с соусом, сельдь под шубой, небольшой цыплёнок и торт, который поставили заранее. Все с удовольствием уплетали вкуснейшие блюда, и даже Гром, сидевший в углу, получил здоровую порцию корма, с приятным чавканьем поедая все, что оказалось в его миске. — Я всё помню о её рождении. Родилась совсем крохой. Два килограмма двести грамм. Такая маленькая, пищала без конца. Я её укутаю, накормлю, а она плачет и плачет. Мэт возьмёт её на руки, уложит в кроватку и включит канал про винтовки. А там разбирали и собирали всё что стреляло! Доченька моя слюни пускает и смотрит! — Все за столом смеялись вполголоса и смотрели на Эмму, беззвучно шепчущую мамино имя. — Ага! — Воскликнула Арерра. — Райли девять месяцев было. Всё время из кроватки пытался выползти, всё время ночью! Просыпаюсь, а Рик дрыхнет, включив какой-то там канал, а на экране девки танцевали, краси-и-и-ивы-ы-ы-ые, полуголые! И вот Райли стоит в кроватке и смотрит. Мы спим три часа, а он смотрит и даже не вянькнет! — Теперь все хохотали и смотрели на раскрасневшегося Райли. Эмма даже подумала, сколько бы часов он смотрел на её танец. Особый танец. — Мама, это не обязательно рассказывать… — Но Арерра не унималась. Ей на подмогу подключился Рик. — Да ладно, Райли! Тебе напомнить про кассеты и журналы, который ты прятал в моей оружейной? — БАТЯ! — Семейный хохот продолжался. — Ой, надо же! — Выдал Митч к всеобщему удивлению: вы не видели этих дураков на флоте. Как-то по-пьяному угару попросили командующего научить их танцевать тик-тоник! И ведь Петренко их научил! — МИТЧЕЛЛ! — Закричали Райли и Эмма в один голос. Все дружно принялись ржать как кони.       Орион и Андромеда святились от счастья. Видимо, они никогда не бывали на подобных сборах. Принц и принцесса успели попробовать все блюда, рассказать о всех фильмах, просмотренных с Митчеллом, и о тренировках с Эммой и Райли они всё рассказывали, особенно про пинки. — Так всё, мне стыдно. Я пойду подышу — Райли вышел к пристани, и принялся дышать свежим ночным воздухом. — Опять бросаешь меня? — Кокетливо протянула Эмма, приобняв его со спины. — Ты же ведь счастлива? — Спросил Райли, повернувшись к ней лицом. Её глаза светились от ярчайщих эмоций. — Почти. Мне нравится, когда дорогие мне люди улыбаются. Я и хочу, чтобы ты почаще улыбался. — Она обвила его шею своим руками, повиснув на нём. — Искорка — Эмме нравилось, до одурения нравилось, когда он называл её так. — Сегодня прекрасный день. Джесс отвязался от меня. Пришёл, извинился, сказал: удачи. И пошёл знакомиться с Орионом и Андромедой. Твоя работа? — Он умный парень — Райли начал кружиться. Прямо как в танце он обхватил её талию и взял за руку, в голове напевая что-то оркестровое. Что-то, что кололо его сердце. — Я даже увидела, как твои родители улыбаются. Мне показалось, что они… счастливы? — Эмма прислонилась к его лбу своим. — Угу. Они редко улыбаются. — Райли вдохнул его запах. Пьянящий. Родной. Такой, крышесносный. — Не молчи. Скажи что-нибудь. — попросила Эмма. Райли посмотрел в её зелёные глаза и покачал головой. Не нужно было что-то говорить. Он поцеловал её, и Эмма не захотела разрывать этот поцелуй. Её хотелось до изнеможения чувствовать вкус его губ. И всё же она любила его. Любила до смерти. — Я хочу быть твоим. Как свет звёзд в космосе. Как псионика в Океане. — Разорвав поцелуй, Райли позволил Эмме заглянуть в его глаза. — Всё вы, псионики, связываете с космосом и океаном. Придумаешь что-нибудь ещё? — Эмма прикоснулась своим лбом ко лбу Райли. — К тебя самая прекрасная задница на свете, Эмма Бейкер. А твоя грудь… — Глаза Эммы полыхнули огоньком. — О, вот как? Вы, Райдеры, всё делаете по-бандитски. Мне нравится слушать твой голос. Мне нравится танцевать с тобой. Райли, я люблю тебя. — Они кружились некоторое время на привели. Затем Райли исказил Бросок и потянул Эмму к воде. Вместе они ступали по водной глади, касаясь её подошвой обуви. Они кружились в танце, как учила их Танвилида. Синий дым под ногами вырисовывал витиеватый узор, прекрасную линию танца, похожую на блик звезды в ночном небе. В отражении озера было видно небо и космический покров с близкими туманостями. А танец Эммы и Райли был бесконечно несущейся кометой, что рассекала чёрно-синие небеса. — И я люблю тебя, Эмма. — Шепчет Райли, вдыхая аромат её волос.

***

      Мэтью и Ханна сидели на крыльце. Миссис Бейкер положила голову на плечи мужа, чувствуя, как сон начинает написать, Сара же сидела, положив голову на плечо матери. Орион и Андромеда уже спали на диване в гостинной, Лиза, перебрав с алкоголем в очередной раз, легла на втором этаже. Джесс, Вестрбук и Маккорд мыли посуду, а Рик и Арерра стояли в дверном проёме. Валькирианка за долгое время прижалась к мужу всем телом, а он приобнял её левой рукой.       Митчелл, допивающий последнюю бутылку пива, посмотрел на Эмму и Райли, высунувшись из окна. — Деньги приходят и уходят. Не в них счастье. Главное — семья. — — Маклауд, блять, ты своим Форсажем такой момент испортил. — Прошипел Рик. — А что? Хорошая франшиза! С кайфом же! — Возмутился Маклауд.