Валькирия. Обратная сторона Небес.

      Ад-Лар молился предкам, чтобы жизнь его вернулась в прежнее русло.

Однако предки не услышали его, когда он возносил молитвы на могиле своих детей.

Ему не ответил никто. Ни один из его предков. Даже Хэлион-Вион. Даже великая и любимая им мать.

Всё, что оставалось человеку, потерявшему смысл жизнь: найти новый или умереть. Но иногда новый смысл был связан со смертью. Перед ним стоял путь из крови, костей и выжженных планет. Путь диктатора, пытающегося спасти умирающий от раковой опухоли мир. Путь сына, отрёкшегося от матери. Путь предателя, ставшего героем.

Путь предателя.

Слёзы стекали с его щёк и падали на холодную землю свежей могилы. Солнце вдалеке поднималось, ознаменовывая новый день для всей империи.

Последний день.

День крови детей на руках родителей и горечи от утрат. Потери братьев и сестёр.

День, когда Ад-Лар перестал быть героем. Когда он отрёкся от этого мира.

День смерти и мести за тех, кого он не смог спасти. Мести жене, решившей, что она может взять и убить его на их же постели.

День Пустоты. День, когда он позволит псионике заполнить этот мир и поглотить всё, лишь бы убить Мелл-Дару. Даже уничтожить Теневую Вуаль.

День когда пророчество Хэлион-Вион сбылось.

***

Фронтир-12.

Корпоративный район.

      Митчелл покончил с отчётной документацией и с радостью посетил последний сеанс психотерапии и мисс Уейхард. Теперь уже Митч рассказывал о том, как проходят его дни, отвечая на редкие вопросы доктора и зачастую перескакивая с темы на тему.       Мисс Уейхард улыбнулась Митч делал прекрасные успехи и сеанс подходил к концу. Они даже договорились попить кофе в ресторанчике напротив штаб-квартиры «Оникс».       Встретились они часов в двенадцать и за кофе обсуждали погоду. Но Сьюзан заметила, что Митч напряжённо смотрит на неё, желая что-то спросить. — Митч, неужели ты так хочешь превратить это свидание в очередной рабочий день? — Хмыкнула Сьюзан. — План был другой. Я хотел сводить тебя в кино, но наш всё так пошло, то и скрывать уже нечего. — Митч как ни в чём не бывало поставил на стол блок рефлекторного щита и сложил кисти рук в замок. — Я понял кое что. Я не знаю, кто я на самом деле, Сьюзан. Мои друзья знают это точно, уверенны в этом, а я, по мере самоанализа и рефлексии, всё-таки понял, что моя ложь загнала меня в угол. — Сьюзан удивлённо глянула на Митча и когда рефлекторный щит раскрылся в сферу, закрывая их от постороннего шума. — Митчелла, что ты хочешь сказать? — Много миллионов лет назад, человек по имени Ад-Лар, поклялся перед лицом Теневой Вуали в том, что убьёт свою жену, Мелл-Дару. Я был его лучшим другом и в последние минуты жизни, когда взрыв протонной бомбы нёсся на меня, сжигая планету, я поклялся в том, что забуду всё это. Но обстоятельства вынуждают меня…вернуться к тому, кем я был когда-то. Митчелл Маклауд. Древний. Кем я только не был…

***

***

На территории Арт’Балтарадона.

Порт Тау Артемиды.

      Фэйт исказила Бросок. Сфера шириной в пятнадцать дюймов, чья поверхность представляла собой сетку, где каждый квадрат двигался вперед-назад, задрожала. Как только она сжала руку, красный дым окутал её тяжёлой, непроницаемой пеленой и тут же впился в её тело, проник в ноздри и как паразит принялся проникать в самое нутро. Сжав дрожащую сферу, женщина вдохнула полной грудью и исказила Деформацию.       Командиры Безымянных Легионов схватились за свои шеи. Почти три десятка упали перед ней на колени и задохнулись. Они слишком поздно поняли, что за артефакт был в руках у Дитя Порядка. Они даже осознать не успели, кто захватил власть в Новой Валькирии.       Тысячи Охотников нажали на правый висок, раскрыв свои шлемы. Каждый из них обратился внимание на возвывающуюся над толпой фигуру. Подлетев почти до самого потолка древнего завода, где создавались корабли Эскадры Устрашения, Фэйт, повинуясь голосу в голове, исказила Глушение и Вспышку. Красный дым столбом поднялся за ней, и тогда она закричала как фурия, рвущаяся в бой и жадная до крови. — К ОРУЖИЮ, БЕЗЫМЯННЫЕ ОХОТНИКИ! ПУСТЬ СТРАХ ЛЕТИТ! — И тогда каждый поднял над головой свою трофейную винтовка, крича из-за всех силы, до тех пор, пока они не начали чувствовать кровь, перчащую в горле.       Мелл-Дара самодовольно улыбнулась. Искажая волны, она чувствовала прогорклое ощущение Пустоты. Как будто она пила воду с ядом, мёд, испорченный дёгтем. Подняв руку, она вновь прокричала клич и тогда его услышали все. Даже те, кто сейчас управлял кораблями устрашения. — К БОЮ, ОХОТНИКИ! ЛЕТИ, СТРАХ! ВАЛЬКИРИЯ ПАДЁТ!

***

      Эскадрилья Устрашения славилась своей жесткостью и молниеносностью. Эти отпетые войска сепаратистов не брали пленных и сами никогда не сдавались. Этот флот боялись по все галактике и на то были свои причины. Новейшие корабли и самое мощное вооружение были сконструированы по чертежам Древних. Крупные денежные поставки и ресурсы позволяли ведущему авангарду Новой, непризнанной и незаконной Валькирии стать силой, которая могла уничтожить планету в считанные дни. Бойцы-десантники были усилены кибернетическими имплантатами и могли вынести самые суровые условия, от лавовых озёр, до холодных буранов и невесомости космоса. Их командиры, чья мозговая активность превышала все галактические пороги, обучались псионическим способностям, благодаря которым могли в одиночку изничтожить или взять под контроль целый взвод.       Пространственные врата, построенные Древними, представляли собою космические станции в виде кольца. Благодаря таким вратам разумные расы могли перемещаться сквозь сотни световых лет за считанные минуты или часы. В центре этого кольца, словно лазурная вода, размешалась некая энергия, позволяющая любому аппарату сохранять свои свойства, несмотря на изменение массы во время перемещения сквозь время и пространно.       В момент, когда первые тысячи кораблей класса «Потрошители» перемешались через врата, энергия обволакивала их как плотное вещество и тут же начинала сиять, как только что родившиеся звёзды. Так вот и мелькали тысячи космических кораблей, в мгновение ока перемещаясь из далёкой системы Валькирия.       Крейсера и истребители имели вид орла. Острые металлические крылья, на которых располагались орудия, и вспомогательные двигатели, с гулом расправлялись в боевое положение. Кабины и мостики были похожими на металлические доспехи для гордой птицы, вокруг которых сияли рефлекторные щиты. Тысячи «Потрошителей», возглавляемы эсминцем класса «Рог» держали курс на Фронтир-12.

***

За несколько часов до этого.

***

Он мчался вперед. Над головой ревели истребители, всюду стоял гул сражения. Пистолеты в его руках раскалились добела, и он выбрасывает их, тут же падая ничком на землю. Боль пронзает всё тело, но он встаёт и идёт вперед. Синий дым окутывает его и… в миг всё меняется….

Райли понимает, что лежит где-то в высокой траве, наблюдая за вечерним небом с огромной луной. Закат только начался и чувствует, что кто-то держит его за руку. Он оборачивается. Женщина с длинными чёрными волосами смеётся. Ему тепло на душе от этой улыбке.

И тут же он подскакивает вверх. Сжимая кулак, он искажает Деформацию, ударом раскалывая землю под собой. Это же женщина целится в него. Она хочет его убить.

И всё повторяется. Мелькает как сотни молний в ночи.

***

      Кое-как разомкнув слипшиеся от усталости глаза, Райли не шелохнулся и не двинулся. Эмма спала рядом. Она положила свою голову на его грудь и удобно закинула правую ногу, обвив его так, чтобы он не смог никуда улизнуть не разбудив её.       Прошло уже три дня. Скоро должны были обнародовать результаты президентских выборов, и что-то подсказывало Райли, что Мартинес без работы не останется. Что до его учеников, то Его Королевское Величество, Авалон герат Фаргон, и его жена, Каселия, решили провести с детьми время и подготовить их к грядущему Собранию Валькирианских Семей.       Так что, у Райли было время для отдыха, потому что в последнее время ему было не спокойно на душе. Всё чаще он просыпался от кошмаров, и каждый последующий сон был длиннее и страшнее предыдущего. Всякий раз он видел битвы, в которых не учувствовал. Видел людей, умиравших с его именем на устах. Ничего прежде так сильно не пугало его. Пытки Томаса Краузе и воспоминания об этом был лишь слабыми отголосками того, что видел Райли во снах. Это было чем-то, что не принадлежало этому миру. Вновь он слышал слова Те’аны про огни, и между которыми он мечется. С этим нужно что-то делать…       Вообще-то им нужно было встать довольно рано, потому что на часах было почти полвторого. Но Райли не решился резко подниматься. Пока было время, он мог посмотреть на Эмму.       Это было чем-то странным. Особенно учитывая прошедшую ночь.       Они попали под косой ливень. Мчались так быстро, как могли, и Гром вился у их ног до тех пор, пока, они не дошли до квартиры Эммы. Промокшие до нитки, они застыли, и только скулёж уставшего пса напоминал им, что пара бы спрятаться под каким-нибудь бы навесом. Только вот Эмма не могла больше смотреть на него как бывшая подружка или как та, у которой с ним было что-то когда-то и очень давно. Она желала быть с ним. Чего бы этого ни стоило.       Что до Райли? То он не переставал глядеть на Эмму как на идеал. Он не мог больше держать это в себе. Ему хотелось не только быть рядом с ней. Его дурила жажда. Главное коснуться её, услышать голос, почувствовать вкус её губ. Быть рядом. Быть для неё всем. Пока он жив. Пока может. Пока он часть этого мира.       Тогда она вновь поцеловала его. Только на этот раз оба приложили слишком много усилий, чтобы оторваться друг от друга. Но продолжение, столь обещанное, не заставило себя ждать.       Уже в квартире они не могли понять, что же им так мешает. Гром не захотел заходить в квартиру. Пёс настойчиво улёгся около двери, показывая, что будет стоять на охране и ни при каких обстоятельствах не зайдёт в квартиру, пока… пока хозяева не угомоняться.       Эмма заключила его лицо в свои ладони, когда он, наконец, избавился от её одежды и своей в том числе. Ей было страшно. От всего что они вытворяли голова шла кругом. Она даже не понимала, что просто тянет его к себе, желая как можно поскорее прижаться нагим телом к человеку, которого и вправду любит. Что-то в её голове подсказывало, что это можно было сделать как-то по-человечески, а не поддаваясь страсти так резко. Но на это она давно наплевала. Нужно было действовать.       Пальцы Эммы прошлись по шрамам Райли. Медленно и аккуратно, так, чтобы не причинить ему боли. Райли весь покрылся мурашками, когда её рука от шеи перешла к плечам и незаметно остановилась на торсе, качаясь маятником от одной руки к другой, чтобы почувствовать и узнать каждый из шрамов. В этих глаза можно было тонуть, что Райли делал с радостью, забыв о том, что шрамов мог касаться только он сам. Ради неё можно было потерпеть всё что угодно.       Когда же они оказались в постели, Эмма не позволяла ему отрываться о себя. Её нужно было почувствовать его. Чтобы каждую секунду происходящего она могла запомнить. Райли не возражал. Он желал слышать её дыхание, стоны. Жаждал до одури чувствовать жар её тела, силу, с которой её ногти впиваются в его спину.       И в какой-то момент, когда ни он, ни она не пожелали сдерживать крик, когда желание украдкой побыть очень и очень близко переросло в простую ясность, на которую всем, кроме них двоих должно было плевать…. Тогда перед их глазами мелькнул синий блик.       И Эмма, и Райли, не отрываясь друг от друга, оказались где-то в невесомости. В пустоте с далёкими искрами. Прижавшись друг к другу, они далеко не сразу вспомнили, что при сильной эмоциональной связке с кем-либо, псионик почти-то соединяет своё сознание с сознанием партнёра, перенося их туда, где нет посторонних мыслей, где нет ничего, кроме них самих.       Мелькнуло. Вокруг все закружилось и завертелось. Пустота стала космосом, всюду загорелись звёзды и туманности, принявшиеся кружиться вокруг них, тут же рассыпались, став их частью. Безотрывно смотря в эти серые глаза, Эмма понимала, что ничего ей не надо, лишь дрожать в его руках, чувствовать влагу чуть ниже живота, истому, которая вовремя взяла вверх. Кто знает, что было бы, останься она одна после того дождя?       Не нужно было что-то говорить. Они давным-давно всё высказали друг другу. Теперь было важно лишь то, как они поведут себя дальше. И благо Райли взял инициативу на себя. Он поцеловал Эмму. Сначала прикусил мочку уха, с лаской прошёлся по шее и потом крепко поцеловал, до тех пор, пока воздух у обоих в лёгких не закончился, пока тело не перестало что-либо чувствовать.

***

      Ближе к полудню влюблённые соизволили встать и запустить Грома в квартиру. Пёс сделал вид, что хозяева «не забыли о нём на всю ночь и почти половину дня», а лишь прошёл к ванной, где Эмму поставили ему лоток, сделал свои дела и довольно пробежался до кухни, увидев полную миску с едой и водой.       Эмма поглядывала на Райли, с красными щеками прикрываясь и без того тонким халатом. — И так — начала Эмма, принеся Райли кофе в постель. — Чем займемся сегодня вечером? —Так тихо и ласково пролепетала она. Райли, приподнявшись на локтях, отложил горячий кофе на тумбочку с боку. — Есть пара идей… — закусив губу, Эмма отложив кружку, спустила халат к ногами и как кошка приблизилась к нему. Кто-то постучал в дверь. — Можно не надо? — Прошипел Райли, оторвав руку от её подбородка. Эмма лишь раздосадовано пожала плечами и сама мелькнула к шкафу-купе. Райли в пару секунд натянул штаны и футболку. Немного позже они вели себя как ни в чём не бывало и стоило Райли открыть дверь, увидев там отца и мать, как всё стало непонятным раз в сто.       Арерра бесцеремонно вошла в квартиру, сразу же встретив неодобрительный рык Грома. Валькирианка недолюбливала собак. Гром же ощетинился при виде незванных гостей и тут же встал впереди ног Эммы. Рик же, подождав, пока все опомнятся, поприветствовал всех присутствующих. — Просим прощения — начал отец — но есть дело, которое не требует отлагательств. Оно касается всех нас. Даже Маклауда. — То, что какое-то дело было связано с Митчеллом, уже звучало смешно. Однако Райли уловил волны матери. Страх и беспокойство бушевали в ней и он, оглянувшись на Эмму, коротко кивнул. Тогда она нахмурилась, накидывая на плечи бежевую кожанку. — Кофейку? Чаю? Вискарика? — Арерра и Рик переглянулись, и когда Гром злобно уселся в центре кухни, они аккуратно присели у края, и потихоньку начали пить чай. Рик глядел на пса, пёс на Райдера и вот уже Гром был спокоен. Собака пусть и не подходила к Арерре, но к Рику пыталась ласкаться и Волк Аргона почёсывал Грома за ушком. — Что за дело? — Райли недоумевая потёр лицо. Внезапно он почувствовал, как смущается Арерра. Его мать чувствовала остатки пси-излучений после соеденения сознания Эммы и Райли. Для псиоников нет ничего интимние, чем пустить любимого в свой разум. Щёки Арерре, казалось, порозовело или же потемнели от смущения. Рик ухмыльнулся, предвкушая то, как Арерра будет смущаться от неудобства. Райли же услышал голос матери: " Так вот как вы… развлекаетесь». «Я уже взрослый» — ответил Райли и Арерра смерила Эмму и вдруг отвела взгляд, стыдясь того, что исказила волну Глушения, чувствуя игривость и довольство Эммы. — Что ты знаешь об «Архонте»? — Спросил Рик. Эмма подняла брови и стиснула зубы.       Практически все знали об Архонте. Ордене Псиоников, что следили за мирными гражданами и открывали специализированные пси-школы. Они были инквизицией Старой Валькирии и в какой-то момент обрели независимость и стали надзорной организацией. Убойники «Оникс» обычно сажали псионов, а вот судьи Архонта..... Они устраивали пытки и показательные казни. Псионики были для них числами. Не должно было тех, кто выбивался из этой системы. За исключением Охотников. Орден в сотню человек не мог контролировать пару десятков систем. — У нас в родове были мощные псионики — Рик на секунду уткнулся вникуда и, встав со стула, потрепал успокоившегося Грома по холке. Эмма и Арерра переглянулись, стараясь понять, что вообще происходит. Рик продолжил. — Дед рассказывал, что его мать, Люси, была мощным псиоником. Исчезла она после того, как дед был отдан своему отцу, майору флота Конфедерации, на воспитание. Позже к деду пришли судьи и сообщили, что его мать погибла в бою с одним из их отрядов. Однако они выдали ему денег и пару информационных карточек. Там было написано, что Люси имела пятый порядок, была сильна в Глушении и Вспышке одновременно, а в других источниках утверждается, что она владела этими волнами на уровне, равным твоему Райли, утдверждали, будто она Дитя Порядка. Погибла где-то в скоплении Малой медведицы. Ну… — и тут за мужем продолжила Арерра. — Вчера нас нашли судьи. Они были честны, прямолинейны и вежливы. Сказали найти и пригласит вас в их башню для какого-то там Собрания Архонта. Я с ними не связывалась после твоего побега из Квазара, но они дали клятву волной… — Эмма смотрела на Райли. Клятва волной была не рушима. Тот кто её пытался нарушить, тут же терял значительную часть пси-силы, и если вообще не терял её от гнева Теневой Вуали. Это она знала из прочтённых пособий, которые передал Райли. Когда устраивалась убойницей, Эмма не понимала и половины того, как устроены пси-законы. Теперь многое для неё прояснилось. Псионики без своей силы. Они и помыслить не могли о такой силе. — Можно вопрос? А кто ещё у вас был в родословной? Может быть, короли? — Эмма встрял в беседу, так как это ей не нравилось всё больше и больше. Рик впервые при ней улыбнулся, когда Гром перевернулся на спину, желая, чтобы ему почесали живот. Райдер-старший стал загибать пальцы. — Оружейный торговец, снабжавший оружием всю Конфедерацию, Стефан Райдер, его почти все знают. Твой дед, Томас, был егерем. Его сын, Генри, герой пехоты посмертно. Юрист по образованию. Судостроителем был Уил Райдер. Шахтёром был его сын, Арфен Райдер, нашедший храм Древних в рукаве Лебедя. Псиоников можно не перечислять. Генномодифицированный спецназовец. И ещё много кто. — Райли лишь пожал плечами на вскинутые брови Эммы и на злостный взгляд Арерры. — Так. Ладно. Что будем делать? Это, по-моему, очевиднейшая ловушка и попадаться в неё нужно чисто из принципа. — Райли не по-доброму засмеялся. — Мы не знаем, что нас ждёт. Судьи могут нас, собственно, судить, а могут что-то поручить. Но они боятся тебя, Райли. Сильно. — Арерра допила чай и вгляделась в глаза сына. Тут же её пронзила мысль и она, натянув капюшон так, чтобы её лица не было видно, обратила свой взор на Эмму и поспешно поставила кружку в мойку. Рик, подмигнувший сыну и сжавший кулак с улыбкой, выглядел необычно увереным в том, что всё пойдет по одному месту, ещё немного потрепал Грома по животу. Погладив пса, Рик вышел вслед за Ареррой. — Нашлись приключения. — Райли почесал голову, и устало потянулся. — Я возьму Грома с собой. Ко мне! — Пёс сей же момент встал у ног Эммы.       Райли же чувствовал что-то нехорошее. Что-то опасное надвигалось.

***

— Не стоит тревожить самку и самца в брачный период…. Ладно, всё, заткнулся. — Митчелл сидел у окна такси и, увидев недовольные взгляды практически всех, кроме Рика, тут же замолчал, достав из куртки наушники.       Эмма уже перестала удивляться всему, что было связано с Райдерами. Раз уж она связалась с Райли так близко, то стоило привыкнуть ко всякой сверхъестественной дурости, что с ним происходила. Но в какой-то момент она уловила недовольство Арерры. Словно ей не нравился выбор сына. Но Рик почему-то был вполне доволен, а вот Арерра вызывала у Эммы неуютное, страшное чувство холодной отчуждённости. Ей это не нравилось, от подобного отношения она хотела взреветь и тут же встряхнуть валькирианку за плечи. Но Эмма молча дырявила её взглядом. Нужно было просто перетерпеть весь этот ужас. — То есть, твой прапраддед — Оружейный Барон Конфедерации? Тот самый Стефан Райдер, подавивший самые крупные бунты во всей, мать его, галактике? — Митч чуть-ли не выдернул уши вместе с наушниками. Карем уха Эмма когда-то слышала о Стефане Райдере, но и подумать не могла, что Райли — действительно его потомок. — Вроде как. Знаешь, я не очень-то хорошо знаю свою родословную. Только отдельные моменты. — Райдер-младший лишь пожал плечами, а Митч принялся хохотать как не в себя: — Капец! Чертила, ты же ведь понимаешь, что Стефан Райдер снабдил почти всю галактику оружием, что позволило подавить расистские бунты с помощью народного ополчения! Ёптеть! Да если подумать, то Генри Райдер, герой Гелиоса-5, державший оборону перевала, тоже твой родственник. Ему поставили памятник в Элизиуме! Да ты оказывается ни хрена не знаешь! Вот тебе раз! — Заткнись — настолько тихо это было сказано, что даже Эмма перестала рыться в сети, выискивая запрос об известных Райдерах. Митч недобро ухмыльнулся. — Ну и ладно — обиженно выдал Маклауд и отвернулся. Эмма сжала руку Райли и поняла, насколько он сейчас напряжён. Ей бы хотелось, чтобы он немного собран и спокоен. Тогда он сжал её руку в ответ и перестал хмуриться. — Будто ты каждое колено своей семьи знаешь — Райли посмеялся и Митч улыбнулся и отсалютовал другу. Что же, она умудрилась их помирить. Уже хорошо.

***

      Проехавшись мимо деловых и жилых высоток, они оказались посреди городских джунглей, что окружили довольно большую площадь с одной единственной башней в центре, что напоминала подобие копья, когда последние десять этажей раздваивались на два крыла и соединялись на финальном этаже, образую неровное кольцо. Вокруг этого здания расположились четыре плацдарма, заполненные статуями в разных последовательностях.       Тот квадрат, что занимал первую четверть, имел на своей территории статуи, заросшие мхом. Средь статуй монахов, усевшихся в молитвенной позе, сновали люди по тщательно вытоптанным тропинкам. Некоторые из них долго сидели в таких же позах и ничего не говорили. Второй квадрат занимали статуи воинов, усеянные красными фонарями. Изваяния в три метра, ровные, как струны, стояли с шоковыми копьями в руках. Лица их были суровыми и люди, что стояли ровными шеренгами около них, явно старались подобать памятниками.       Что до третьего плаца, то его можно было описать просто и коротко: поле псионов. По всему километражу бегали от одного к другому те, кто искажал Бросок и Рывок. Здесь же в воздух вздымались камни и тренировочные куклы да и другие ученики; ещё и умудрялись вмещаться деформаторы и регуляторы, спасавшие атрибут и тренирующихся. Четвёртый плац заполнили удобные, зелёное поле с рядками и теми, кто ходил среди этих рядов, что-то читая. Некогда Архонты служили Королям Валькирии, но это было лет триста пятьдесят назад. Теперь они просто платили налоги, делали то, что хотели. Пока это позволялось законом, и когда закон этого не видел.       У парковки их встретили судьи, разодетые в боевые доспехи, закрывающие лица шлемами модели «Кинг-В» Такие доспехи делались под заказ. Это походило на мембрану с несколькими слоями, каждый из которых был толще предыдущего. — Dinar-Vin, lonkor uren penyw. (Вы здесь желанные гости). Unren Райдеры, Undar Бейкер, Макалуд, просим пройти в башню. — Unren с валькирианского было уважительным обращение по фамильно. Unrad — то же самое, только во множественном числе. — Прежде хотелось бы узнать, зачем мы понадобились Верховному Суду Архонта. — Арерра скрестила руки на груди, высоко и гордо подняв острый подбородок. Судья склонили головы перед ней. — Как будет угодно, герат Фаргон — и тут Эмма поняла, кем была Арерра для короля Валькирии, и кем приходился Райли Ориону и Андромеде. Если так посудить, то Арерра была сестрой Авалона, младшей, старшей, без разницы, больше никем она не могла приходиться королю. Тогда она был либо изгнанницей за то, что родила сына от землянина, либо она была незаконной дочерью предыдущего короля. В таком случае, она могла претендовать на престол Валькирии, если наследники Авалона погибнут, чего Эмма боялась больше всего, Райли станет наследником Фаргонов. Она слишком сильно привязалась к мальчику и девчонке. И тут она осознала, что Райли приходился кузеном Ориону и Андромеде. От всего этого у Эммы закружилась голова, а Митчелл глянул на Райли и закивал в знак уважения. — Верховный Суд желает видеть вас, Райли. Но увы, мы не можем знать всей цели этого приглашения. — Райли, посмотрев на всех, закивал и вместе они пошли за судьями-инквизиторами.

***

      Залы этого здания были чем-то страшным. Тёмно-серые стены сжимали пространство в узкий коридор. Каждый лист в стенке был запаян, вентиляция мало где проглядывалась, каждая дверь, ведущая в другую какую-либо комнату казалась бронированным сейфом. Настоящая тюрьма или же крепость.       Райли и все остальные быстро прошагали по длинному коридору и огромная дверь раздвинулась перед ними как по велению руки. Массивные стальные сплавы разошлись в разные стороны, впустив их в не очень просторный зал. Перед ними возвышалась трибуна на троих. В центре был установлен круг, позволявший говорившему находиться чуть выше гостей, но не выше трибуны. Инквизиторы рассадили всех кроме Райли по разные стороны. Гром, всё это время жавшийся к Эмме, глухо рыкнул и неспокойно заскулил. Эмма почесала его ухо и присела на неудобную стальную сидушку, что здесь называлась стулом.       Свет длинных потолочных ламп погас, и только Райли, стоявший и изрисованном кругу, был виден всем остальным. Из-за двери позади трибуны вышли трое. Одетые в длинные робы, Судьи Архонта были скрытными и нелюдимыми. Те, что шли по обе руки от первого, были одеты в робы с красными и синими лентами, а вот тот, что шёл в центре, был наряжен в длинное пальто и небольшие очки. — Архонт приветствует вас, Уильям Райли Райдер. — Главный судья кивнул гостю. Райли ответил тем же. — Опережая твой вопрос. Здесь ты по тому, что нами были засечены волны Древнего. Вероятно, в тебе есть воспоминания одно из их представителя. — Митчелл и Рик побледнели. Арерра и Эмма повыскакивали с мест. — Это невозможно! Древние вымерли…. — закричали они в один голос. Судья встал с места. — Тогда вам должно быть известно моё имя. Я — Зел-Лан. Последний из своего народа, пробывший много миллионов лет в криокапсуле. — Об этом знали все. Зел-Лана знала вся галактика и не все верили в то, что он был Древним, но анализ ДНК показал, что он старше некоторых звёзд! Эмма почувствовала, как Арерра боится того, что происходит сейчас и взяла себя в руки, когда Рик коснулся её плеча. — И как такое возможно? Райли что, Древний? — Зел-Лан лишь посмеялся на вопрос Бейкер. — Конечно, нет, моя милая. Но мой род был способен передавать остаточные воспоминания в будущее. Возможно, в Райли есть память кого-то… — и тут же Райли стал говорить, и Арерра вовсе перестала скрывать, что дрожит. — Хватит делать вид, что меня здесь нет! Если вам нужно увидеть воспоминания в моей голове, то скажите, что нужно сделать! Я готов ко всему! — Райли исказил Энерго-волну и окутала себя линией пламени.       Тогда судьи и инквизиторы затрепетали. Зел-Лан поднял руки и стражи, стоявшие в темноте, тут же включили что-то, что заставило круг, на котором стоял Райли, подняться на уровень трибуны. Ему поднесли голо-визор, проецирующей всё, что он видел перед глазами и вкололи в шею какую-то сыворотку. От резкой боли Райли на четвереньки. Арерра и Рик застыли, когда на них нацелились, а Гром стал лаять и только Эмма, присев рядом с псом, заставило его лишь глухо рычать. Митчелл же побелел как смерть.       Круг под ногами Райдера засиял замысловатым узором в виде сотни переплетённых мертвых петель и когда синий свет так же резко погас, в темноте, как ночное небо, стала светиться картинка. Все мелькало в неразберихе, и когда Митчелл прорвался к пульту управления, он стал верещать: — Вы угробите его! Я тоже Древний! Я знаю, как обращаться с этой штукой! Моё имя Хар-Уд! Я - Хар-Уд — Либо это было глупой шуткой Митча, либо всё было простым кошмаром. Зел-Лан махнул рукой, и стражи убрали оружие. Митч принялся копаться в размашистой панели. - Мой дорогой Хар-Уд! Как я рад тебя видеть! Сколько лет, а ты так р остался сторонником Ад-Лара! - Радостно воскликнул Зел-Лан. - Это не моё имя и я уже не Древний. Наш народ мёртв, Зел-Лан и не стоит забывать, по чьей вине. - Огрызнулся Митчелл.       Экран разделился на два окна. В одном прокатывались уже знакомые картинки в храме, пытки Райл Томасом Краузе. А вот другой…. второй экран показывал то, чего никто не мог понять. Битвы с неизвестными кораблями, солдаты в древнейших доспехах и сотни, даже если не тысячи псиоников. И лишь одно имя звучало на записи: — Ад-Лар —

***

      В какой-то момент Гром стал с пеной у рта лаять и скулить. Эмма даже удержать его не могла. Через секунду двери взорвались, и дым полностью накрыл собой небольшой зал. Эмма лежала на холодном полу, а Гром медленно оттаскивал её в тёмный угол. Она мало что понимала и практически ничего не осознавала. В глазах побелело и лишь некоторые силуэты показывали ей, что происходит. Охотники убили почти всех стражей-инквизиторов. И вновь эта женщина, которая напала на неё в её же квартире, объявилась здесь, удерживая Броском какую-то сферу.       Эмма видела, как охотники утаскивают бессознательное тело Райли. Слышала что-то про установленные заряды. И как назло, темнота окутала её. Последнее, что она помнила, было что-то отрывистое, непонятное.       «Боже, никогда не чувствовала себя такой слабой! Главное выжить — думала она — главное выжить и убить всех тварей, что посмели украсть у меня счастливую жизнь!»