У смерти глаза человека

Лаборатория Н, окрестности Вашингтона, 11.06.2024

      Чаша Петри и мощный микроскоп стояли на столе, заваленном всевозможными штативами и пробирками. Химический дурман окутывал всю небольшую комнатушку, смешиваясь с ядрёным запахом хлорки. Лаборант, то сгибаясь над микроскопом, то ковыряя нелицеприятное содержимое чаши, изредка отвлекался на чешущееся плечо и мозоль от очков. Щупленький весьма опрятный мужчина лет тридцати сидел рядом с лаборантом и заполнял базу данных. Старший, так тщательно изучавший чей-то биологический материал, был сорокапятилетним абсолютно неухоженным мужчиной с сальными волосами, усиками, видимо, остановившими свою эволюцию еще в подростковом возрасте, типичными узкими прямоугольными очками с тонкой оправой, затуманивающими порой живой, блещущей мыслью. Он откинулся на своем стуле с колесиками и закрыл глаза. Воцарилась тишина, прерываемая только еле слышным гудением центрифуги.       — Неясно, Томми, — речь прервалась, казалось, что голос старшего существовал отдельно от разума и звучал приглушенно, хотя и уверенно.       — Что именно, профессор? — молодой лаборант отвлекся от компьютера.       Тот рывком встал и подошел к огромному монитору, куда транслировались записи почти двух десятков камер. Он внимательно оглядел небольшие комнатушки, больше походившие на тюремные камеры, чем на палаты, и, убедившись, что все подопечные погрузились в сон, погасил экран       — Неясно, Томми, поможет ли это победить смерть…

Вашингтон, 20.06.2024

      Солнце жарило нещадно, и даже прохлада моря не могла переломить зной. Черный фольксваген подъехал к тротуару, и на переднее сиденье проскочила девушка с большой черной сумкой. Она была красива, как все, особенна, как все, но кое-что все-таки отличало её от прохожих. Мисс Харви с каменным лицом сидела и слушала голос сзади. Её точёные скандинавские черты прекрасно сочетались с упругими черными кудрями, образующими пушистый ореол, они достались Эвер от матери,. Глаза, пожалуй, чересчур светлые даже для её типа, то смотрели проницательно, то искрились весельем и радостью, то блекли, превращаясь в мутное стекло.       Машина быстро ехала по шоссе, все яснее прокладывая свой путь к периферии города. Эвер Харви явно скучала в данный момент, хотя в целом ситуация ее манила. Позади нее сидел старый знакомый, бывший офицер, коренной американец Джонатан Смит. Сейчас он служил в полиции, но дел особо опасных или интересных ему не поручали. Будучи одновременно и опером, и следователем, он не имел многих людей в своем подчинении, именно поэтому Эвер Харви ехала с ним сегодня. Познакомились они давно, Смит не раз вытаскивал Харви из переделок в полиции — она раньше была его коллегой. Теперь же девушка развлекалась профессией детектива-любителя. Скучающего детектива-любителя. Полнейший бесперспективняк, так сказать. Имела бы ещё проницательность, интеллект и известность, как у того же Шерлока Холмса! Но милая Эвер Харви, которую мало кто знал, никому не была нужна и часами просиживала в своем кабинетике или в квартире в ожидании звонка.       Сейчас же Эвер была погружена в думы, изредка прерываемые потряхиванием автомобиля. Мысли её занимала сама квинтэссенция происходящего, ибо Смит благополучно умолчал о деле, сказав лишь то, что это секретно: «С чего бы Смиту, при всем моем уважении к нему, стали поручать секретные миссии? Лучик света в его карьере, или просто больше не было кандидатуры?» В любом случае она была рада и за него, и за себя.       Солнце садилось, в открытое окно заскакивали невесомые потоки чистого загородного воздуха. Разговор не клеился, Эвер начинала дремать.       Сон будто удушливыми парами зноя окутал разум девушки. Спала она беспокойно, причем всегда. Веки то и дело дергались, изредка она что-то бормотала, будто ей приснился кошмар. Мисс Харви относилась к тому типу людей, которые спят нещадно мало, именно поэтому по утрам усердно борются с синяками. Но девушка просто боялась засыпать. С детства только возросшая боязнь умереть и остаться во сне каждый раз мрачными мыслями нависала над кроватью Эвер, мешая насладиться царством Морфея, заставляя девушку часами проводить время за книгой, фильмом или размышлениями. Её мать мучили настолько сильные кошмары, что она за несколько месяцев буквально иссохла, глаза сделались стеклянными, по непонятной причине развилась частичная амнезия. Врачи только разводили руками. Миссис Харви нашли утром, смотрящей в одну точку с широко раскрытыми стеклянными глазами — мало чем женщина отличалась от своего состояния в последние несколько недель, однако она была уже мертва.       Эвер вздрогнула и проснулась.       — Как ты вовремя, — ехидно заметил сидевший позади Смит, поняв, что ему удалось избежать участи будить все время ворочавшуюся девушку.       Судя по реплике добряка Джонатана, они уже подъезжали. И вправду, где-то в миле отсюда отчётливо виднелись бетонный забор и возвышающиеся за ним здания и несколько чуть дымивших труб. Кругом лес. Чуть сбоку виднелась гладь озера. Тишина стояла гробовая, несмотря на то, что ещё было светло. Спокойствие нарушали только двигатель и Смит, который что-то кричал в трубку нерадивому дежурному.       По-видимому, машину ждали, так как ворота открылись, и фольксваген проехал внутрь. Снова стало неприятно тихо. Большое прямоугольное здание, делившееся на старый трехэтажный длинный корпус и новый высокий пристрой, отдаленно напоминавший утюг, соединявшиеся трубами и надземным ходом к другому, более удалённому зданию.       Из своей «сторожевой будки» выполз толстый крупный охранник, а из здания — несколько щуплых людей, кто в костюмчике, кто в медицинских халатах, весьма комично смотревшиеся на фоне идущего к приезжим вразвалочку бугая. Проверили документы под предлогом «таковых правил». Что ж, с первого взгляда Эвер явно была не в восторге от вышедших к ним людей. Язвительности, холодности и лжи она в жизни видела немало, так что с лёгкостью могла уличить человека в том, что он пытался скрыть.

…

      Эвер сидела в отведенной ей небольшой комнатушке, более похожей на тюремную камеру. Всех приехавших разместили где-то рядом, на одном из верхних этажей утюгоподобной части комплекса. В комнатке, кроме неудобной одиночной кровати и рабочего стола дешёвого серебряного оттенка, было весьма обширное окно, занимавшее почти половину стены.       Солнце почти зашло, и сквозь грязноватые окна были видны лес, скрытый почти до верхушек бетонной стеной, и йодно-пурпурные разводы на заходящем небе. Эвер сидела, склонившись над тетрадью, и смотрела в никуда, лишь настукивая ритм и напевая по кругу отрывок из заевшей «Valerie». Ее флегматично-меланхоличную медитацию прервал свалившийся в комнату Смит. Харви лишь оглянулась на нагло севшего на её кровать мужчину, но продолжала набивать ритм, теперь уже перейдя на более громкий голос. Смит несколько секунд слушал бархатный полушепот, вторящий все тот же заевший отрывок.       — Cause since I've come on home, well, my body's been a mess…       Хави осеклась и гневно посмотрела на Смита.       — Не хочешь-таки рассказать, зачем ты меня сюда привез?       — Не злись, Харви, — засмеялся Джонатан, — я сам до приезда сюда знал лишь чуть больше тебя. Полагаю, нам лучше выйти на свежий воздух.       Девушка подметила, как коп быстро осмотрел комнатушку в поисках, видимо, жучков или чего-то подобного, о чем Харви не сильно заботилась, однако нехотя встала и покорно пошла за ним. Незамеченными им уйти не удалось: перед лифтом на первом этаже стоял управляющий в костюмчике, Майкл-Ричард Уайдхед. Он встретил их с мимолётным удивлением, тут же сменившимся слащаво-презрительной улыбкой, видимо, его обычным аксессуаром.       — Куда же вы направляетесь?       — На воздух, мистер Уайтхед, — сухо отрезал Смит.       — Позвольте вас с милой дамой проводить.       Несмотря на отказ, мужчина упорно последовал за ними.       Эвер поморщилась, выйдя на улицу. Воздух, несмотря на близость озера, был спертый, казалось, наполненный парами какой-то мертвой лощины. Ни шороха, ни ветерка.       Троица пошла за здание, в котором они были поселены. Как оказалось, за этим утюжком находились ещё несколько низких строений и самое дальнее, более напоминавшее амбар.       — Мистер Уайтхед, если вам не трудно, оставьте нас наедине, — пресек Смит попытку того снова заговорить.       Уайтхед усмехнулся и, пожелав удачи, удалился обратно. Хлопнула тяжеленная входная дверь.       — Итак, Эвер, — начал Смит, — тебе внушает доверие этот голубь?       — Нисколько, — усмехнулссь девушка. — Расскажи мне, наконец, что тут происходит.       — Видишь ли, Эвер, несколько дней назад я получил приказ о том, что нужно хорошенько прочесать данное заведение на предмет незаконной деятельности.       — Чьи-то приглушённые крики и являются «предметом незаконной деятельности»?       — Ну и острый же у тебя слух! Не мне одному это слышалось! Возможно, это так. По крайней мере, этот Майкл-Ричард Уайдхед, — комично проговорил Смит каждую буковку, — вместе со своими подчинёнными тут изучают препараты, воздействующие на головной мозг, с целью найти лекарство, устраняющее психическое расстройства.       — Так что в этом плохого?       — Ты, возможно, слышала о том, что несколько людей бесследно исчезли за последние полгода. Вот эти полгода оперштаб и прочесывал близлежащие территории в поисках. Не было найдено даже тел. Были проверены так же и подозрительные организации, проводившие исследования на людях. Здешняя контора так же была проверена — безрезультатно. Но некоторое время назад в нескольких десятках миль отсюда нашли тело одного пропавшего. На его теле было коряво выведено чернилами лишь одно: NTC. Ничего не напоминает?       Эвер беспокойно глянула в сторону темнеющего утюга, где горело только несколько окон. Странно…       — Верно мыслишь. Остался тут наш человек с соответствующим образованием в качестве их помощника, однако, сколь я понимаю, подпускали его только к весьма безобидным занятиям и исследованиям. Вроде ничего не заподозрили — он не из тех, кто позволяет так просто себя раскрыть. Работают с чем-то подозрительным, если есть таковое, только некоторые, проверенные и уже заматерелые, а может, и сам Уайтхед в придачу.       Смит оглянулся. Где-то далеко, у самого черного выхода, мелькала точка тлеющей сигареты, а ее обладатель, ожесточенно жестикулируя, что-то зло говорил в трубку.       — Каков наш план, — живо поинтересовалась Эвер, недовольно топчась.       — Завтра начнется обыск. По договору начальства с этим Майклом, мы здесь пробудем не более восьми дней, после чего, если ничего интересного не обнаружится, с центра исследований будут сняты все подозрения. Жаль, облаву не дали устроить.       — Я так понимаю, нам лучше вернуться внутрь, а то решат, что мы тут заговор плетём.       — А разве это не так? — оба засмеялись.       — Ну или непристойными вещами занимаемся.       — Да брось.       — Ну, наш голубь же так подумал, — подытожила девушка, вызвав новый взрыв смеха у своего оппонента.       Оба просмеялись и пошли обратно. Да, с годами Эвер развила в себе прекрасное умение подмечать детали и позже составлять из них целостную картину о человеке, вещи или явлении. Кажется, это была ещё одна из причин, почему Смит забрал в этот трип именно её.       На этаже они разделились, пожелав друг другу спокойной ночи.       Все было по-прежнему тихо. Эвер сидела над той же тетрадью, за которой ее застал Смит, и делала какие-то зарисовки, видимо, пытаясь привести мысли в порядок и напевая:

Cos since I've come on home, well, my body's been a mess And I've missed your ginger hair and the way you like to dress Won't you come on over, stop making a fool out of me Why won't you come on over, Valerie, Valerie?