Душа зверя

Минуты две я пребывал в глубочайшем шоке, как и Ромка. В груде битого стекла что-то чиркнуло. Я резко подскочил, чуть не упав, и ринулся к окну. Бинт размотался и остался в руках парня, который всё также тупо смотрел на существо. Медленными, плавными движениями, я подобрался к этому нечто. Сердце бешено колотилось в груди, отдавая в голову. Подойдя к осколкам так близко, что можно было достать рукой, я осторожно всмотрелся. В груде осколков лежало что-то чёрное, несмотря на свой страх, я потянулся к нему. Любопытство всегда перевесит страх, как говорил не помню какой мыслитель. Но в тот момент, когда я хотел до него дотронуться оно резко встрепенулось и вновь взмыло в воздух. Существо бешено носилось по комнате, выписывая невероятные кульбиты и врезаясь во всё, что можно. Казалось оно вот-вот разнесёт в щепки весь кабинет. И тут этой штуке что-то взбрело в голову, и оно, выкинув очередную головокружительную петлю и резко развернувшись, пикировало прямо на меня, сверкая чем-то зловещим. Я заорал и, рухнув на пол, закрыл голову руками, это существо грубо упало на мою спину, на то место, которое только что было зашито. Боли не было, но от неожиданности я резко взвизгнул, это нечто начало важно разгуливать взад-вперёд цепляясь когтями за больное место, в истерике я начал дико дёргаться и орать благим матом.       — А-а-а-а, сгони его мать твою! — выл я , взывая о помощи парню, но он стоял как вкованный и смотрел на существо ачумевшим взглядом . В это время оно уже перестало разгуливать по моей спине как по красной дорожке а просто сидело спокойно.       — Что! — глаза мои округлились от гнева и испуга , и были похожи на шары для бильярда, мой мозг просто не успевал обрабатывать весь этот бред и уже начинал закипать, как кастрюля с молоком на плите, но тут нечто слетело с моей спины. Как только объект покинул меня, я в мгновение ока отполз в угол, пряча крылья подальше от этой штуки, которая минуту назад безцеремонно царапала их, как будто это дерево, а не живая плоть. Отползя и забившись в угол, я показал язык существу, ожидая нового нападения. Но существо походу и не собиралось снова нападать, оно просто село перед мной, давая рассмотреть себя с видом: «Ты дурак или да?» Существо, к моему огромному удивлению, оказалось маленьким, очень даже милым совёнком, но выглядел он ну очень экзотично. Он был угольно-чёрным, а кончики крыльев ядовито-оранжевые, даже с легким неоном. Глазки- бусенки светились янтарно-зелёным оттенком и были уж очень похожи на маленькие драгоценные камушки. Оно сделало пару неуклюжих шагов ко мне, я с криком дернулся назад вжымаясь в угол и пытаясь просочиться сквозь стену ну или в крайнем случае, залезть на потолок. Но создание, смело смотря мне в глаза и не отводя взора ни на секунду, сделало ещё шаг и оказалось в полуметре от меня, не знаю, что ударило в мою дурную, пороженую похоже идиотией 3 степени голову, я решил протянуть к нему руку. Буквально секунду назад я чуть в лужецу подозрительного цвета не растекся от страха, а сейчас… Браво, Ник, просто браво! Птица немного повернула голову и осторожно приблизилась ещё сильней, странная она какая-то, присматривается что ли? Но в одном я был уверен — она меня ни капельки не боится, а возможно даже я ей нравлюсь, и когда она подошла ко мне вплотную то нагло забралась под ладонь, давая понять что я теперь её , усмехнувшись я осторожно почесал его по голове. Мягкие пёрышки зашуршали под пальцами и немного вздыбились. Совёнок на этот жест довольно зафырчал. Этот звук не был похож ни на что, смесь мурлыканья кота и смеха морского котика, которого укусила мышь с бронхитом. Улыбка расползалась по моему лицу.       — Ты кто, малыш? — мягким убаюкивающим голосом задал я вопрос этому невероятно маленькому и пушистому существу, даже не надеясь на ответ. — Не поранился? — на это он тихо гукнул, показав правое крыло, перья были слегка потрёпаны и счёсаны, но это было нестрашно, скоро отрастут новые. Я хотел было взять его в руки, чтобы пересадить к себе на плечо, так как крыло было ранено, и летать он пока что не может. Но совёнок похоже не оценил моего стремления и, вспорхнув, сел мне на… Голову. И пристроившись в моей копне отдаленно напоминающей волосы, снова довольно зафырчал.       — Ну спасибо огромное, — пробурчал я, но похоже мои недовольства были пропущены мимо ушей. Ромка же уже отошёл от 1 шока и теперь весело хохотал, держась за бок.       — Чё ты ржешь, утырок, — выругался я. — Лучше бы помог. Резко встав, я поскользнулся и снова рухнул обратно на пол, высказывая своё мнение по этому поводу отборными матюками и посылая всё, что только можно послать, включая и умирающего от смеха Рому. Совёнок же легко вспорхнул, но почти сразу уселся мне на макушку, как будто так и надо. Теперьуже я смеялся напару с Ромкой. Когда мы отошли от приступа, он помог мне подняться и, усадив на кушетку, начал заново заматывать мою многострадальную руку.       — Я так и не понял, зачем это нужно, — сказал я, смотря за ловкими движениями парня.       — Эм, как-бы тебе объяснить… — почесал он затылок, разгибая спину. — Понимаешь, у таких, как ты, ну то есть с такими явными признаками, как яркие пятна, необычно яркая радужка глаза, — он указал на кончики моих крыльев, а затем на свои глаза. - Имеет место быть магии огня в том или ином виде, — первая рука была закончена. — Кто-то может плеваться лавой, другие кидаться огненными шарами… — он дернулся в смешке. — Помнишь тот огонь на моей руке, когда я тебя напугал? — я криво усмехнулся зло смотря на парня — Ха, значит помнишь. Он поднял руку, и она покрылась небольшим зелёным пламенем. Я рефлекторно дурнулся в сторону. Мурашки побежали по спине, но через пару секунд огонь исчез, а парень улыбнулся, довольный произведенным эффектом, но быстро скрыл ехидство.       — Но парадокс в том, что наша кожа неустойчива к огню, не у всех, так сказать. И для того, чтобы не сжечь руки к чёртовой бабушке, нужно перевязывать их вот этим, — он указал на ткань. — Материал облегчает жжение, а вот этот раствор, — он указал на светло-зелёную жидкость в миске. — Делает её огнеупорной и отводит тепло, так что наши руки защищены.       — А что будет если этого не делать — Рома посмотрел на меня с лёгкой грустью.       — Сейчас покажу — он разорвал конец ткани, завязал на узел и заправил кончики, тряхнув головой и вытерев ладони вместе с вспотевшем лбом о полотенец. Распрямив с хрустом затёкшие плечи и поясницу, он ухватился за элостичное подобие длинной перчатки , стянув их с обоих рук и быстро размотав одну из них он перевёл виноватый взгляд а меня. — Вот… — скомкано сказал он. Опустив взгляд на голую руку, я так и застыл с челюстью на полу, которую я не успел подобрать ещё с того раза. Вся его рука была в ужасных зарубцевавшихся шрамах, они были тёмные с красным, тянулись от кисти , огибали сплошным слоем запястья и отступала чуть выше локтя. Осторожно дотронушись , я провёл по ним кончиками пальцев, кожа была немного шершавая и очень тёплая. Каждый шрамик я удостоился вниманием, смотря на них, как на произведение искусства. Взгляд мой упал на ногти, они были очень необычные, слегка острые и довольно твёрдые, как когти собаки или волка.       — Ух ты… — выдохнул я восхищённо, продолжая рассматривать каждый сантиметр руки и попутно проводя по ним ладонью. Восхищение сияло в моих глазах огромными звёздами, но, спохватившись, я спросил, — Тебе не больно?       — Да нет, — он выглядел слегка замешаным и смущеным от этой ситуации. Глаза его непомимающе , ищющие подвох, но не оставляющие надежду что это правда, смотрели на меня . — Тебе правда нравится, как они выглядят? -- еле слышно спросил парень       — Да, безумно, — восхищённо пролепетал я, вновь возвращаясь к рассматриванию прекрасной руки.       — Да они же уродливые, какие то жуткие, страшные, как у мертвеца, — в голосе чувствоволось презрение.       А мне нравится, — ответил я, гладя его ладонь, — Они безумно красивые, — снова я встретил ничего не понимающий взгляд Ромы. — Шрамы и ранки у людей, они выглядят великолепно. Особенно у тебя, они очень красивые, я считаю что шрамы это как личная черта души - я сомкнул наши руки в замок - остатки прошлого, это то, с чем он живёт. Я очень редко встречаю таких замечательных людей, мне кажется что твоя душа так же прекрасна и тепла как солнце летом, твои шрамы это твоя личная, особенная красота… — я поднял взгляд на парня, он был весь красный . — Ой, прости… — я резко отдернул свои руки. — Немного заболтался.       — Ха, ты первый сказал такие вещи про мои руки, обычно все просят поскорей их убрать или чем-то замотать, так как они выглядят жутко, — смущения улыбка вновь ожила на его лице , он замотал свою руку обратно и перевёл взгляд на мою голову.       — Ну а с этим чудом что делать будешь? — задал вопрос парень, он попытался почесать совёнка, но тот бойко клюнул его за палец. — Ой, вот зверюга. Может он твой бэстиа тотэм ? — я посмотрел на него непонимающим взглядом. — Ах да, забыл тебе рассказать. Сейчас объясню, — он выпрямил спину и, уподобившись (павлину) учителю истории, начал свой рассказ.       — Понимаешь, некоторые люди, такие как мы с тобой, изредка могут найти себе зверя друга, ну или, сказать правильней, они нас находят. Это происходит при самых невероятных событиях, и если у тебя появляется такой спутник по жизни, значит ты самый удачливый человек, так как я сказал раньше — они огромная редкость. Они становятся твоими самыми верными друзьями, они будут следовать за тобой куда бы ты ни пошёл и прикрывают спину. Они очень умные и хорошие компаньоны, и тоже иногда обладают некоторыми способностями. Они прекрасные бойцы и великолепные охранники , — он ностальгично улыбнулся.       — Плюс, у них есть одна прикольная особенность, они иногда отчасти напоминают нас самих. Допустим, у него, — он указал на волка, который мирно спал на полу. — Белая шерсть, а у меня — волосы, — сказал он, указав на голову. Я взглянул на его совершенно белые волосы. Виски были немного выбриты, а сами волосы лоснились и были очень густые, и правда чем-то отдаленно напоминали волчью шерсть и были очень красивые. Мои руки невольно сами потянулись к его голове. На ощупь они были слегка жёсткие, но в этом и была их фишка, было очень приятно гладить . Пальцы так и тонули в волосах, как в теплой шёрстке.       — Эй, ты чего? — смотрел он исподлобья с улыбкой.       — Прости, но они такие прикольные, что я не могу с собой ничего поделать — с такой же улыбкой ответил я, продолжая зарываться руками в белые пряди, пальцы так и блуждали, перебирая каждую волосинку, и в это момент я добрался до его загривка. Реакция на этот жест была довольно забавная.       — Аува, — блаженно заскулил Ромка, подставляя голову всё новым ласкам, и в долгу я не оставался. Эта забавная игра напоминала мне игру со щенком, парень чуть ли не выл от удовольствия и извивался, а я звонко смеялся, казалось передо мной не взрослый человек, а маленький игривый волчонок. Но тут я почувствовал лёгкий удар головой мне в ногу, это был Макс, он обиженно скулил и тёрся головой мне об ногу. Тут мы смеялись уже вместе с парнем.       — Запрыгивай, — сказал я волку, постукивая рядом с собой в приглашающем жесте. Повторять дважды ему было не нужно, и тот с огромной радостью в глазах быстро заскочил на бедную кушетку, которая от такого веса вся заскрипела и затряслась. Волк своевольно улёгся ко мне на коленки и, выкинув лапки, подставил голову, ожидая порцию ласк. Я, не сдерживаясь трепал и гладил слегка почёсывать такую же мягкую шёрстку, на что тот тоже заскулил, чуть ли не падая в обморок от наслаждения. Улыбка тянулась от уха до уха яркой линей, а нитка слюны стекала вниз.       — У тебя очень мягкие руки, — ляпнул Ромка, и этой репликой вогнал меня в краску.       — С-с-спасибо, — ответил я смущенно. Волк протяжно завыл, когда рука добралась до ушка. Я тихо хихикнул. — Почеши ещё, — жалобно проскрипел Рома, тыкаясь головой мне в руку, но волк протестующе зарычал и слегка навалился на меня, не отпуская.       — Вот тебе и друг, — обижено пробухтел Рома, глядя в глаза волку, который и ухом не повел. — Засранец ты, Макс, — сказал Ромка, слегка толкая волка к бок. — Всё, я предан и разбит, — театрально завыл парень, прижимая руки к сердцу и падая на кушетку спиной. Но волк на это представление даже не взглянул и, вытянув задние лапы, нагло скинул Ромку на пол, и, растянувшись во всю длину, блаженно протянул скулеж. Из-за края кушетки показалось лицо парня, полное справедливого негодования.       — Это что щас было, чудище, ты совсем что ли осатанело? — ответном стал ему лёгкий храп огромного зверя. Я же хохотал, держась за бок, а из глаз уже лились слёзы. Еле поднявшись с пола, он уселся на край кушетки, сдвинув огромную тушу зверя. — Ну а этого, — он указал на совёнка, который сидел на моей голове. — Как мы его назовём?       — Если честно, я не знаю, может «Хатару» или что-то типа того… — ответил я, задумавшись, и взглянул на Рому. — А ты как думаешь?       — Что насчет «Шизу»? — при этом слове совёнок слегка встрепенулся.       — Хм, я думаю «Шизу» ему прекрасно подойдёт, — я осторожно снял совёнка с головы, взял его в руки и нежно погладил его по спинке. — Значит будешь Шизу.       У меня в руках он сидел спокойно, но на Ромку он смотрел волком, и, как только парень пробовал снова его погладить, он угрожающе щёлкал клювом в миллиметрах от пальцев парня, не подпуская к себе.       — Ох, чую, споются они с Максом, и тогда мне точно крышка, — выдохнул Рома, облизывая всё же укушенный палец, а я снова рассмеялся.