Teach me to love life

POV Евангелина Моро

      Я любила сказки. Мне нравилось читать их по вечерам перед сном, когда луна уже выплыла на небосвод, усеянный яркими звёздами. Я зажигала маленький ночник, прикреплённый к стене пастельного салатового цвета, его мягкий жёлтоватый свет освещал страницы книги, и это придавало ту самую уютную атмосферу, которую любил каждый читатель.       У меня был большой сборник со сказками про Бабу-Ягу, конечно, я имела в распоряжении ещё множество книжек про принцесс и других персонажей: «Золушка», «Белоснежка», «Принцесса на горошине», «Гензель и Гретель», «Царевна-лягушка», «Три медведя», «У Лукоморья дуб зеленый», «Теремок», «Маша и Медведь», «Гуси-лебеди», «Репка». Но Бабу-Ягу я любила больше всего, перечитывала по несколько раз и только потом ложилась спать под недовольное цоканье матери.       Я сладко засыпала, представляя себя на месте главного героя, поедающего сладкий пряничный домик, или на месте умницы царевны-лягушки, а как я любила Элли из «Волшебника Изумрудного города»! Только погрузившись в эти миры мне удавалось заснуть, успокоить ноющее от очередной обиды на родителей или злых детей сердце.       Летом я зависала в беседке и, лежа на гамаке, читала «Ромео и Джульетту», «Синюю Бороду», «Ослиную шкуру», «Кота в сапогах», «Спящую красавицу. Солнышко грело моё личико, где-то рядом жужжали пчёлки, порхали бабочки и садились на цветы, что вырастила мама.       Меня никогда не звала гулять единственная на тот момент подруга — Диана, если уж мне и хотелось общения, то я сама приходила к ней. Но с ней не было столь интересно, как в моих мечтах, и вскоре я перестала с ней контактировать вовсе, всё больше и больше отдаляясь от людей и сверстников.       А потом папа перевёз меня в город, мне стало как будто легче дышать. Да, было непривычно, страшно, я скучала по дому, в котором мама с папой были вместе, но я обзавелась друзьями и почти перестала мечтать. Я росла, встречала проблемы грудью вперёд, весело улыбаясь и не сдаваясь, от сказок перешла к аниме и манге, утопая после школы в них. В какой момент всё пошло не так? Когда рассыпалась семья? Или когда предали подруги, поиздевавшись напоследок? Я точно не помню тот момент, когда всё покатилось по наклонной, и каким образом я перестала верить в успех и счастье. Может, когда осознала, что добро и зло — понятия относительные? Или, быть может, когда увидела сущность людей и не смогла больше развидеть их истинные лица? Но знаете что, я не хотела бы возвращаться обратно в то беззаботное время, гораздо лучше быть такой, какая есть, а не притворяться, что всё хорошо и всё сделано из сахара.

Конец POV Евангелина Моро

      Лихорадка не спадала уже второй день, температура тела была ненормальной даже для болеющего человека. К Еве не подпускали врачей, главнокомандующих, солдат — никого, потому что никто не знал, что за болезнь сразила девушку. Волосы разметались по кровати, капельки пота образовывались на лбу и скатывались по вискам и горлу, Ева не могла даже приподнять руку, сжать ладонь в кулак, тем более перевернуться было не в её силах. Моро словно в бреду видела перед собой чьи-то воспоминания, даже не так, она чувствовала, что вспоминает давно забытое.       Двухэтажный светлый домик, окружённый виноградной лозой, грозди зелёного винограда переливались на солнечных лучах. Круглый маленький столик и три резных деревянных стула, на одном из которых сидела девочка лет десяти. Её короткие и прямые волосы голубого цвета прекрасно сочетались с летним сарафаном аквамаринового оттенка, усыпанного розовыми цветами, сережки-ключики посверкивали на мочках ушей, беленькие туфельки на низеньком каблуке настукивали только девочке известную мелодию.       Ароматный чай дымился в фарфоровой чашке, малиновый пирог, аккуратно порезанный на восемь одинаковых кусочков, пробуждал аппетит.       — Ариан, отец просил тебя зайти к нему на работу, — к малышке обратилась женщина с тяжёлыми тёмно-синими кудрями, статная, с гордо поднятым подбородком, её глаза больше походили на редкие бриллианты нежели на глаза обыкновенного человека. Женщина не улыбалась, в её словах не было тепла или ласки. Холодная, грубая, бесчувственная.       — Да, мама, — названная Ариан тоже была скупа на эмоции, но повиновалась матери и вышла из-за калитки дома, направляясь в центр города.       Жители Шиганшины с утра пораньше копошились, Ариан не любила этот город, как и любой другой, ни секунды тишины и покоя. Вот старушка громко восклицает из-за повышения цен на черствый хлеб, вот большой, широкоплечий мужчина наклонился над хулиганами, что всегда поднимали на уши всю улицу. Но девочке приходилось мириться с этими неудобствами, ведь они не могли уехать обратно в их коттедж глубоко лесу из-за развала бизнеса отца. Сейчас, конечно, всё идет в гору, но сколько ещё продлиться это затишье? О, как Ари раздражала её собственная мать, загнанная в рамки высшего общества, теперь ей приходится соответствовать, правда, зачем — Ари так и не поняла. Малышка завернула в подворотню и, проверив, что никто за ней не последовал, отодвинула бочку и открыла люк. Туфли соскальзывали с мокрых ступенек, запах плесени забивался в нос. Задвинув люк обратно, она очутилась в кромешной темноте. Теперь ей предстояло спускаться по этой лестнице минут двадцать. Это никогда не переставало быть страшным, потому что где-то там внизу раскинулся подземный город, весь в руинах, болезнях и преступности. Именно там отец и работал.       Сняв уже испорченные и разношенные туфли, девочка коснулась оледеневшими и скованными ступнями камня, покрытого слоем мха и вязкой грязной жижи, она чавкала при каждом шаге и мерзко ощущалась между пальцами. Но чуть загорелое лицо не выражало отвращения, только крайнюю степень напряжённости.       Зайдя с чёрного хода, дорогу ей преградили две громилы, от которых несло тем ещё запашком, но, по-видимому, узнав дочь хозяина, они пропустили её. Надев обратно запачканных балетки — так как каблуков туфли уже лишились — Ари прошлепала на второй этаж и постучала в дубовую дверь.       — Зайдите, — ровный голос, такой успокаивающий и мягкий, мог в любой момент стать грубым и резким, — О, Ари, как добралась?       Только отец сокращал её имя, мать не позволяла себе таких «слабостей», как она говорила. Плюхнувшись от усталости на скрипящий диван, голубоволосая осушила чашку с настоявшимся и оттого горьким чаем, не поведя и бровью, и только потом ответила:       — Как обычно, — выждав пару секунд, продолжила, — Зачем звал?       — Доктор Теодор хотел предложить тебе проэкспериментировать новую вакцину.       — Ага, на мне, — резко выдохнула девочка, а спина покрылась гусиной кожей. Он опять хочет засунуть её в самое пекло ада, а зачем — непонятно.       — Ну милая, ты же прекрасно знаешь, это всё для твоего же будущего, — мягко надавил на дочь отец, тряхнув своими белыми прядями, — Ты — единственная надежда человечества, Ари.       Он повторял это изо дня в день, но она знала, чёрт возьми, что всё это бред сивой кобылы, ему просто-напросто платили за доступный биологический материал. Дамиан, так звали её отца, занимался сбытом оружия и устройств пространственного маневрирования вместе со своим двоюродным братом Клодом. Дядя Клод был единственным человеком во всём этом дурдоме, с которым можно было свободно поговорить и знать, что ничего не дойдёт до родителей. А с доктором Теодором они познакомились на одной бизнес-встрече, тогда-то этот сумасшедший ученый и предложил Дамиану сделку на кругленькую сумму, которая решила бы все его финансовые проблемы, не дала бы умереть им с голоду, остаться без жилья, а ещё вылечила бы маму, которая стала жертвой местной эпидемии. Ариан просто подвернулась под руку, просто так сложились обстоятельства, Ариан просто пришлась по вкусу этому липовому доктору.       Теодор Стюарт был бы обыкновенным бастардом знатного дома Стюартов, что приближены к власти, но обладал неординарным мышлением и жаждой к бесконечным знаниям, а ещё мечтал создать силу, способную противостоять титанам. Но всё это было бредом, глупостью, как считала малышка, это всё было просто прихотью сумасшедшего, и она смирилась с этим, принимая как данное.       Осирис улыбнулся, смотря на страдания Евы, и покрутил стеклянный шарик, наполненный первобытным огнём. Когда-то древние люди смогли подчинить буйную стихию и стали управлять ею, но это было так давно, что Осирис уже смутно помнил все события минувших дней, единственное, что навсегда осталось в его памяти — это янтарные глаза с вытянутыми зрачками, в них плескалась чистая ярость, необузданный гнев, и эти глаза были столь прекрасны, что Бог возжелал вновь насладиться этим видом. Шарик коснулся лба Моро и исчез, рассыпавшись по телу энергией.

***

      Бледные дрожащие руки были закованы в наручники, неприятно стягивая и царапая кожу. Ева смотрела, как перед ней ведут на суд Эрена. Невооружённым взглядом было видно, насколько парень взвинчен и как волнуется, нутром понимая происходящее, но всё ещё не осознавая. Сама девочка пребывала в прострации, она никак не могла отойти от тех сновидений, что свалились ей на голову во время непонятной лихорадки. Все эти имена — именно их называл командир Эрвин, когда приходил к Йегеру — и эта девочка, Ариан, такие же голубые волосы и фамилия. В горле образовался комок, хотелось выть в голос от несправедливости и непонятности всех этих «приключений». Ну почему именно она должна находиться тут и переживать всё это? За что?       В шею уткнулось дуло ружья, холодная сталь обожгла разгорячённую кожу, коленки задрожали, еле удерживая Моро в вертикальном состоянии. Хотелось бы сейчас накричать на себя, приказать намотать сопли на кулак и выпрямить спину. В прошлой жизни она умела проворачивать подобный трюк, заставляя всех восхищаться своей сдержанностью и спокойствием. Но сейчас всё шло по кривой дорожке, как будто по голове обухом ударили и выставили на всеобщее обозрение совершенно нагой.       «Посмотри на их лица, такие уродливые». Военная полиция, такие гордые и самовлюблённые, что аж тошнит, или это её просто мутит? Но это выражение полной уверенности на их лицах так бесит, а как смешно будет смотреть на них, когда Эрена отдадут разведке. Эрвин Смит, Леви Аккерман, Ханджи Зое, Мик Закариас — от них веяло холодной отстраненностью, это не те персонажи на другой стороне экрана, дарующие радость и тоску, это настоящие солдаты.       «Тебе не место среди них, ты знаешь это, тебе вообще не место среди всех этих людей». Ева и так знает, что она лишняя в сложной мозаике, лишний пазл, запасной винтик, но не она виновата в сложившемся, она вовсе не желала очутиться тут, как сотни фанаток.       «Эти еретики верят, что Бог сотворил стены, совсем позабыли обо мне». Эти последователи культа стен совсем уже ополоумели, им так страшно, что стены падут, что титаны внутри вдруг проснуться. Евангелине не удалось сдержать истеричную улыбку, и теперь Дариус Закклай смотрел прямо на неё, но подавить лезущие смешинки наружу никак не удавалось.       После фееричного избиения Эрена Йегера, её поставили точно также на колени и прикрепили к этому столбу, какая же интересная у них система суда.       — Так как я занимался этим делом в молодости, мне доверили провести этот суд, — медленно и чётко проговаривал Дариус, не отводя взгляда от девочки.       Закклай воскрешал насильно забытые воспоминания о маленькой малышке, которую однажды по случайности увидел на балу в честь дня рождения короля. Она стояла тогда около отца и мёртвыми глазами смотрела сквозь него, в тот момент он ещё не знал, что это была первая и единственная дочь Дамиана и Мелани Моро, исчезнувших через несколько лет и оставив после себя тела преступников. Дело зашло в тупик, так как нарыть смогли только на Клода Франсиса, установив его родственную связь с Дамианом. Сбыт оружия в подземный город карался пожизненным заключением, а вот Теодор Стюарт занимался ничем иным, как опытами над людьми, и по его записям стало ясно, что эксперименты проводились как раз таки над дочерью Мелани. Однако вот неразбериха — супружеская пара с ребенком пропала, а имя девочки по документам…       — Ариан, вовсе не Евангелина, она, конечно, могла представиться другим именем, но почему тогда назвала свою фамилию?       — Твое имя — Евангелина Моро, это так?       «Да»       — Так точно, — голос оказался охрипшим и надрывным.       — Ты являешься дочерью Мелани и Дамиана Моро?       «Да»       — Так точно, — в голове всё перемешалось, оставалось только повторять то, что ей нашёптывал приятный, тёплый женский голос.       — Однако твоё имя по документам — Ариан Моро, почему ты назвалась Евангелиной?       «Матушка хотела дать мне это имя, но отец настоял на Ариан»       — Матушка хотела дать мне это имя, но отец настоял на Ариан, — лёгкие наполнились чем-то жутко горячим и вязким.       — Где твои родители?       «Я не знаю, я пришла после прогулки вечером домой, а на полу лежали тела, я испугалась и убежала. На следующий день дом оцепили, а родителей всё не было и не было», — Ева повторила все слова словно мантру и глубоко задышала.       — Почему не пошла в полицию и не сказала, что ты их дочь?       «Я испугалась, что меня запекут в тюрьму за работу отца»       — Я испугалась, что меня запекут в тюрьму за работу отца, — она правильно испугалась, её должны были бы сплавить в подземный город, оставив гнить там.       — Мы можем предложить тебе два варианта. Либо ты переезжаешь жить в подземный город, либо вступаешь в разведотряд и отдаешь свою жизнь на благо человечества, решать тебе, — это всё, что Закклай мог сделать для неё, потому что более в своей жизни он не хотел видеть мёртвые детские глаза.       — Я выбираю разведку, — уже сама сформулировала мысль Евангелина, сдерживая рвущийся наружу кашель, в горле что-то бурлило и буквально жгло всё изнутри.       Её увели на ватных ногах в какую-то комнату, где цветными, размытыми пятнами стояли люди. Она упала на колени, сдирая кожу, и начала безудержно кашлять, пачкая деревянный пол сгустками крови, что текла ещё и по подбородку.       — Ева! — услышала Моро сквозь какофонию звуков, наполнивших голову. Внутри всё горело адским пламенем, охватывая подсознание и отключая его. Последнее, что смогла распознать девочка — это прохладные прикосновения рук, дарующие такое желанное упокоение.

***

      Летний ветерок трепал лёгкие полупрозрачные занавески, воздух в комнате был наполнен приятным ароматом кристальной чистоты. Ева потянулась и закуталась в одеяло, однако её сну помешал вошедший человек. Его тяжёлые ботинки ступали по деревянным доскам, чёрные грубые волосы с ровным пробором чуть трепыхались от порывов ветра, мужчина подошёл к окну и закрыл его, проведя по поверхности подоконника подушечками пальцев и усмехнувшись, так как там не осталось ни единой пылинки.       — Солдат Моро, поднимайтесь! — В голосе слышались строгие, но покровительственные нотки. Девушка, до этого сладко спавшая без задних ног, резко села на кровать и тут же притянула руки к глазам, перед которыми заплясали чёрные пятна. Дыхание у Евы спёрло, и та прокашлялась.       Когда девочка стала понимать в каком положении вообще находится и где, то резво подскочила и отдала честь капитану, правда, вид помятой Евангелины мог его насмешить, но он старательно скрывал это за маской безразличия. Спутанные в колтуны голубые волосы, нездоровая бледность, даже лёгкая синева лица, дрожащие конечности, не способные держать маленькое тельце, но неизменно ярко горящие янтарные глаза, смотрящие, казалось, прямо в душу. Не каждый взгляд способен был заставить капрала Леви съёжиться, но этот имел потенциал.       — Майор Ханджи просила зайти к ней после завтрака, — капитану нравилось приходить и будить эту девушку, потому что та забавно смущалась под пристальным разглядыванием, ищущим изъяны и ошибки, но основной причиной пристального взгляда всё же оставались подозрения Аккермана насчёт солдата Моро, которая итак была не самым простым человеком с её странным заболеванием. Леви всё никак не мог выкинуть из головы мысль, что Ева выбралась из подземного города, откуда он так старательно искал выход в молодости.       — Так точно, — голос Евы не дрогнул, но когда капрал вышел из комнаты, то девушка выдохнула с облегчением. Сердце колотилось словно бешеное, её бесило, что Аккерман выискивал про неё информацию, хотя этого и следовало ожидать после того знаменательного суда, прошедшего пару дней назад. Теперь они находятся в новом штабе разведкорпуса, больше похожем на замок, нежели на крепость, да и расположение далековато от стен, ну хоть лес и речка близко.       Войдя в столовую, Ева нашла Эрена и, быстро взяв свою порцию какой-то постной каши с чаем, присела напротив парня. Йегер был сонным и клевал носом в тарелку, из-за этого на сердце потеплело, а уголки губ мгновенно поднялись вверх. Чёрно-каштановые спутанные волосы растрепались и закрывали обзор, так что голубовласка протянула руку, чтобы зализать их назад, на ощупь они оказались мягкими. На неё с удивленно смотрел Эрен, после усмехнулся и пожелал доброго утра.       — Капитан снова заходил к тебе? — С едва различимым раздражением спросил Йегер.       — Этот коротышка уже достал, ей богу, — прожёвывая невкусную овсянку, скатываясь на еле слышимый шёпот, чтобы не дай боже кто услышал, пробурчала Моро.       — Ева! — Не хуже гадюки прошипел парень, — Когда-нибудь ты доиграешься и отработаешь свой первый наряд.       — Майор Ханджи позвала меня после завтрака, скорее всего моя новая униформа готова. Сходишь со мной? — заискивающе посмотрела на друга Евангелина. Спустя столько времени она уже могла про себя называть его другом, хоть и терялась в сомнениях, снова и снова обращая внимание на те якоря и цепи, сковывающие душу где-то внутри.       — Конечно, — тепло улыбнулся Эрен, а глаза заблестели зелёными искорками веселья. Скоро должно было пройти распределение, им обоим было интересно узнать, кто же осмелился пойти в разведку.

***

      Белые штаны сменились чёрными, облегающими, но приятно холодившими разгорячённую кожу, также и белая блузка больше теперь была похожа на топ с какими-то металлическими засечками. Как позже оказалось, они были изготовлены из расплавленных кристаллов, из которых делают газ для УПМ, в принципе весь металл теперь заменился на подобные застежки, так как он плавился при минусовых температурах, но вдаваться в подробности этого странного материала Моро не стала, пропуская мимо ушей длинную речь Зое, извлекая только самое важное. Вместо укороченных курток, как у всех, Еве выдали перчатки без пальцев до предплечья. Накидка, к сожалению не отличалась ничем, разве что на спине были те же вставки из кристаллов, а вот сапоги теперь стали в разы короче и легче, чему Моро действительно обрадовалась, ведь в той неудобной обуви из кожи было мало того что жарко, так ещё и тяжело. Рассыпавшись в благодарности майору, Ева переоделась в новую форму и пошла чистить конюшни вместе с Эреном, там они и повстречали остальных ребят.

***

      В душе всё переворачивалось от предвкушения, Ева сама не знала, чего ждала от этой миссии, потому что знала уже давно, чем закончится эта вылазка. Полным провалом. Смотря на поднимающиеся ворота с острыми зубьями, девушка в который раз задумывалась, а что было бы, если бы она рассказала эту ценную информацию командиру Эрвину? Что, если бы помогла? Но кто сказал, что это сделало бы ситуацию лучше? Не случись чего-то важного на пути этих людей, то как бы в дальнейшем сложилась их судьба? Возможно, они бы не пересмотрели свои приоритеты, свои взгляды на жизнь, не произошло бы новых открытий. Она не может каждый раз подталкивать их к нужному результату только из-за того, что знает, и то воспоминания после стольких лет стали достаточно расплывчатыми, а записывать куда-то такие вещи… Та тетрадка давным-давно была утеряна вместе с остальными её вещами после битвы в Тросте, и теперь не было возможности узнать, что же было дальше, с того момента Евангелина полагалась лишь на свою память.       Поэтому девушка решила, что не станет препятствовать важным, основным событиям. Но, если того захочет её душа, то Ева непременно кинется в самую гущу. Её жизнь за последние пару месяцев изменилась до неузнаваемости. Каждый раз превозмогая себя, Моро оглядывалась назад и поджимала губы от досады на собственные слабости, но не сегодня. Моро подняла глаза к небу и решительно нахмурилась. Не сегодня.       Стратегия заключалась в том, что внешние отряды, заметив титана, посылают красный сигнал. С ними нужно было избегать сражений, насколько это возможно. Далее сигнал подхватывали следующие отряды, таким образом ставя в известность командующего Эрвина. Смит в свою очередь перестраивал направления. В результате мы бы лавировали между титанами, избегая сражений вместе с ними, однако, если на пути встречался девиант, то есть гигант, который не обращал внимания на людей, продолжая свой движение к повозке с провизией, то целью отряда, ближайшего к нему — избавиться от титана.       Еву поставили в отряд с двумя уже достаточно долгими обывателями разведки, собственно говоря, всех новичков так раскидали. За то короткое время, что они вместе скакали, Моро успела узнать, что одного из них зовут Энтони. Он постоянно улыбался и подбадривал её, хотя больше казалось, что он уверяет себя, что всё будет хорошо. Второй мужчина, Норман, был достаточно тихим и сосредоточенным, чем симпатизировал, а ещё имел длинный шрам от левой брови до верхней губы. Как он видел, было загадкой. В любом случае, девушку не покидало ощущение, что они влипнут по самое не хочу, а сражаться на такой местности — самоубийство. Надев капюшон плаща получше, чтобы тот не слетал, Ева прислушалась к звукам. Не то, чтобы это сильно могло помочь, но она заметила толчки — лошадь при галопе так не подскакивает и не дребезжит, рельеф же без кочек, камней и возвышенностей. Если так подумать, то её группа располагается не так далеко от группы Армина, тогда получается, что это… Женская особь?!       Резко обернувшись, Моро увидела быстро приближающуюся титаншу. Её тело было несколько иным, нежели у Эрена, без половых органов, соски тоже отсутствуют, но грудь есть. Она так похожа на Энни, в аниме это не так сильно заметно, но светлые пшеничные волосы с холодным оттенком, безразличные голубые глаза, скупое на мимику лицо, да даже внешний облик был таким же: вырез глаз, чуть вздёрнутый подбородок, вытянутый овал лица, острые плечи и форма губ. Ей совершенно не хотелось, чтобы та добралась до Йегера, не факт, что Микаса и Леви успеют вырвать его из её загребущих лапищ. Может, остановить её она и не в состоянии, но насолить Райнеру, этому долбаному лицемеру, она в состоянии, к тому же давно этого хотела. Энтони запустил чёрный сигнал, с животным ужасом наблюдая за тем, как группу, которая решилась убрать её, убили за считанные секунды.       — Это не просто девиант, — решилась высказаться вслух девушка, — это человек в обличии титана, как Эрен или бронированный с колоссальным. Она обладает разумом и явно не просто так здесь.       — С чего ты так решила? — обоснованно поинтересовался Норман, всё цепляя рукоятку мечей и кнопку для выпуска троса.       — Когда на неё напали, она прикрывала затылок ладонью, ни девианты, ни обычные титаны так никогда не делали.       — Чёрт, — прорычал Норман и развернул лошадь, — Ева, беги к командующему и передай ему эту информацию. А мы… Задержим её, — сейчас она равнодушно смотрела в глаза Норману, прекрасно понимая, что эти солдаты, с которыми иногда встречалась в коридорах штаба, с которыми провела путь от ворот до сюда, скоро умрут. Но ничего не колыхнулось в душе, когда позади послышался крик отчаяния и боли, хруст костей и звук отрывающейся плоти. Ей было совершенно наплевать, чему она сама немного ужаснулась, но буквально через мгновение забыла об этом, сфокусировавшись на более важном — Армине и Райнере. Смысл докладывать это Эрвину, если суть всей миссии — заманить гиганта на наживку в виде Йегера? Именно, никакого. Последний раз обернувшись на уже поравнявшуюся вместе с ней Энни, Евангелина ухмыльнулась и сняла капюшон.