вишневый ликёр

Дарк джаз на фон.

      Изящно подцепляя сигарету ближе к фильтру, Тэхен размещает на ней свои пальцы, взмахивая рукой, дабы стряхнуть лишний пепел и затушить бычок о ближайшую стену, или симпатичнее сказать, что он тушит сигарету о свои легкие, как в крематории превращая их в прах? Переплетая ногами, еле поднимая каждую из них, парень взбегает по мраморной лестнице. Знаете, смутные ощущения, некий диссонанс роскоши и повседневности, покрытой мраком и убогостью улиц и жизни подростка. Он перешагивает через одну, как и в жизни, только там идёт по головам, стараясь не смотреть вниз, дабы не упасть, а тут просто, тут можно встать, несмотря на то, что можно сломать ноги, но это ведь всего лишь мрамор, а там жизни. Бля, да кого он пытается обмануть, нервно тряся головой из стороны в сторону, ему плевать на других, ему по сути плевать и на себя, но ради него он готов поступиться своими принципами, когда взобравшись на верх, сможет вздохнуть любимый парфюм с ароматом дикой вишни.

Дикая вишня Мне нужно ближе Мне нужно больше Перманентных вспышек

      У Тэхена губы покусаны языком пламени, пока он толкает свой, переплетая с чонгуковым точно в неравной борьбе или же они будто тонут, пытаясь ухватиться, сделать ещё один вдох, руками Ким ищет поддержки в плечах Чона. Они равны здесь, их битва такая сладостная, потому что сигареты ментоловые так сплетаются с вишней, а похмелье младшего и вовсе создаёт вкус вишнёвого ликера, куда кинули пару листочков мяты. Лбы прижимаются друг к другу, ладони находят щеки партнера, разглаживая напряженные скулы, давая понять, что они вместе, единое целое, ни больше ни меньше; они живут, пока вдыхают этот аромат на двоих. И даже когда в объятиях сломаются кости.

Если на горизонте лишь гибель Он имеет полное право Сделать так, чтобы Тэхен его не видел И никогда не посещать его траур

      Чонгук пьян то ли любовью, то ли пивом под номером одиннадцать. День вышел хуевым, все эти объятия не спасают, чувства смутные, голова плохо соображает, но точно помнит, что мальчик давно не зайчик безгрешный, помнит косяки и то, как предал хёна. Нет ему оправдания, да он вроде и не ищет. Стоит, тупо хлопая своими глазками, обрамленными длинными ресницами, что завиваются на кончиках, делает вид, будто всегда был честен, но в тот момент был кем-то из серии ассасинов, нет, не из той нашумевшей игры, тупо был крысой, что вонзил лезвие из-за спины, когда ему были распростерты объятия. Удар точно в сердце: подло, но скоро.       Знаете, намного хуже когда об обмане знают все, кроме того, кому врут. Неприятное, вязкое чувство, похоже на мазут, но нет, масло тут не поможет, когда уже по уши в этом дерьме. Знаете, сложно, когда противоречиво, когда любовь то ли убивает, то ли лечит, а что сейчас.

Для чего виться словно змея. Выгорая дотла в собственной измене

      Тэхен узнал, почувствовав слезы своего зайца на щеках, которые так отчаянно падали на любимую рубашку. Все легко и банально, но тяжело, когда каждый глоток воздуха в горло вонзается словно осколок стекла. Режет, красиво вырисовывая какие-то схемы, поливая кровью трафареты витражей. В руках подростка лежит уже чужое тело, подкашивая того, не давая крепко держаться на ногах, да и как держаться, когда истерика захлёстывает волной. Осознание своего предательства больнее обмана. В момент, когда близкий упадет из рук, сплевывая горькую слюну смеси никотина и дешёвого пива на асфальт, подтягивая ноги, хватаясь руками за воздух, медленно встанет, встряхнет каштановыми кудрями и прозрачными слезами, которые так же льются из его глаз, и отвернет свой взор от Чонгука, не спеша, удаляясь обратно к мраморной лестнице. А зайчик, словно брошенная плюшевая игрушка, останется валяться на земле, при этом крепко стоя на ногах, но не внутри. Карма всегда бьет сильнее, наказывает сверх того, что было совершено человеком, словно снежный ком, на процент капает за каждую секунду лжи в объятиях любимого человека.