вишневый ликёр

Бар «2 лесбухи»

      Громкие волны звуков исходящих от сабвуферов заставляют тела содрогаться прямо на танцполе, хотя честно говоря, странно доказывать, что это воздействие звука так влияет на организм, скорее вещества, что дорожками принимала толпа по очереди, мечтая забыться или перенестись в другой мир, может какое-то измерение, но обычно эти жалкие люди заканчивали вознесением в ближайшем толчке этого клятого бара. Красные глаза, дрожащие руки и худоба, которая так искусно подчёркивалась благодаря неоновому свету, софитам и дорогущим цацками, которыми были увешены девушки, подобно безвкусным елкам в богатых домах. Жизни тут вообще не представляют собой ничего, они начинаются и заканчиваются здесь, когда очередной шприц, наполненный волшебным веществом, вкалывается прямо в вену, но тут как повезёт, с первого раза можно не попасть, зато из прикольного свойства, даже если ты никуда не попадаешь: на тот свет или в вену на сгибе локтя, с этого уже не слезть, это как член богатого папика, который, возможно, окажется больным извращенцем, но деньги, роскошь и другой мир манят больше, чем реалии и опасности, которые отрубят тупые головы в конце концов.       Более приятная атмосфера у барной стойки, где сидит Чонгук с маской отчаяния, не понимая, что вообще происходит в мире и как он докатился до клятого местечка, похожего на дьявольский уголок. Бармен наполняет ему очередную рюмку, другому же подаёт навороченный коктейль, в котором бог знает что, и человек в здравом уме даже не взглянул бы на эту смесь. Но, кто не рискует, тот не пьёт шампанское? Тут немного другие условия, тут ты ничего не стоишь, если не лизнёшь соли с груди проститутки, запивая все это текилой. В преисподней невозможно стать ангелом, крылья сожгут, да и на кой они тебе, очернённые и настолько тяжелые, что хочется вырвать каждое перо под корень, дабы не мучаться и поскорее пуститься в отрыв.       Чон уже не помнит, что забыл здесь, как очутился, да и вкратце, рассказать, что происходит не осилит. Зато заполнить себя очередной стопкой текилы он мастак, так же как обмануть вторую половинку, как там он любил говорить, пазл его души? Но сопливому наивно и мило, а вот доказать кто кого обманул он не в силах, ведь виноваты в ссоре двое, разве не так его учила мама, да черт его подери, не помнит он, ему плевать, правильно пле-вать, этот заяц вам скажет любые слова за добавку. Вот насколько наркотики и алкоголь меняют людей, особенно когда любовь прикладывает здесь свою руку, когда вместо 3-4 кругов Ада вас пускают на девятый, перед этим хорошенько оглушив о ближайшую барную стойку. Чонгук вытягивает руку, делая специальный жест, дабы попросить налить ещё стаканчик и пропустить его через себя. Диалоги выходят скомканными, когда слов нет чтобы придумать оправдание, а мозг не готов придумывать сопливую историю, дабы затолкнуть ее подальше в гланды, накормить своеобразным дерьмом.       Бармен с едкой ухмылкой наливает жидкость, отливающую бронзой, в бокал, приподняв бровь, тем самым переложив своему собеседнику наконец-то поделиться мыслями, что так сильно гложут его.       — Ну, ты сам поведаешь или мы дождёмся момента, где ты пьяный в говно разрыдаешься на этой проклятой барной стойке? — смеясь, выдаёт парень.       Нехотя подцепив пальцами бокал, Чон моментально его осушает, закатывает глаза и вздыхает, так, будто это его первый глоток воздуха за прошедшие пару суток.       — Ты ведь видел все, думаю и картину в своей голове построил верную, к чему этот цирк? Тебе мало разбитых судеб или что, или нравится чужие сопли жрать, наслаждаясь и упиваясь своим превосходством? Да я тебе, по правде говоря, скажу, что ты тоже никчёмен, ты спаиваешь подростков, видишь мучения остальных, но по сути, ты ни-че-го из себя не представляешь, — запинаясь, путая слова кое-как произносит Чонгук, несмотря на то, что его пытаются заткнуть.       — Парень, с каких это пор ты стал героем, а не отбросом общества? Ты думаешь, что я помню твою историю? Да вас здесь сотни, сотни людей, которые продались за что-то: кто за дозу, кто за деньги, а кто просто ради того, чтобы что-то кому-то доказать. Ты хочешь сказать, что выше этого? Я в душе не ебу, что ты сделал, но видимо ничего хорошего, — хмыкает бармен, вытирая разбитую губу, которая начала кровоточить после далеко не точного, но увесистого попадания зайчонка, буквально пачкая свои белоснежные перчатки и распуская на них алые узоры.

over the hill (wax/wane)

      Чонгук отшатывается от барной стойки, еле держа себя в руках, которые трясутся. Выпитый алкоголь даёт о себе знать, в голову забираются образы прошлого, образы, что разрушили счастливую жизнь подростка, хотя сколько можно оправдываться возрастом, когда твои дерьмовые поступки это ни чуть не меньше, чем простой инфантилизм. Он уходит подальше в толпу, пробираясь сквозь неё, ища поддержку в чужих плечах, когда цепляется, дабы не упасть, чтобы не растоптали. Кое-как доползает до туалетов, а там все та же картина. В голову бьют воспоминания минувших дней. Поэтично звучит, но на деле хуйня, что постигла очередного наркомана, продавшегося за дозу.       Воспоминания бросают в дрожь, заставляя очнуться, от ведра ледяной воды, в которую окунули лицо. Зловещая тьма, пакетик с веществом и странный вариант оплаты. Дрожащие руки, что расстегивали ремень на любимых потёртых джинсах, чья ткань уже соприкоснулась с полом, но ткань ведь не тело, к которому льнет что-то чужое и абсолютно неродное, отталкивающее и пугающее. Быть зависимым сложно, неважно отчего именно ты зависишь, ничего из этого не доводит до хорошего, возможно, летальный исход один из самых щадящих, это проще, чем видеть свою вторую половинку разбитой, осознающей то, что её предали. Ещё хуже ощущать чужие руки на своих ягодицах, а потом член, на который смачно плюнули и протолкнули грубо с отвратительным шлепком, заглушенным клубной музыкой. Обычная атмосфера американский сериалов, где подростки творят хуйню, было бы это только в кино, тогда никаких вопросов, страшнее, когда это жизнь. А жизнь ли это? Очередной трек поглощает все: стоны, крики, крупные капли слез, что не прекращаясь разбиваются о дешевый кафель. Тут нет слова стоп, когда нюхаешь меф с ближайшей раковины, пока в заднице пропадает чужой член. Неудобно, тело шатает из стороны в сторону, остроты ощущений добавляет онемевание конечностей, что сковывает движение, а так же кайф, но он скорее расслабляет и отключает голову. Заканчивается все быстро, когда чувствуется чужое семя внутри, оно стекает по внутренней стороне бёдер, пачкая ещё сильнее, чем можно представить, потому что кто-то только что продал душу и месяцы лечения от зависимости, поменяв наркоту на любовь, но спустя полгода поступившись этим.       Пусто, внутри и в душе. Странные ощущения, когда разбит сам, но представляешь, как любимого обезглавят на площади, до этого надругавшись над его телом. Можно ли сравнить с тем, что отправляешь невиновного человека в Ад, хотя покарать должны были грешника. Он не знает, но чувствует, что лишился родного, однако все это лишь после того, как правду раскрыли. Ему не дали объясниться, но он и не заслужил. Как там говорят, бывших наркоманов не бывает? А ведь хотелось доказать абсурдность утверждения, смыть самодовольные улыбки с лиц, показать что способен преодолеть, но доза стала змеем из Эдема.       Чонгук хватается за волосы оседая на пол у стены. Он больше не хочет ничего, ему стыдно и больно. Жизнь слишком нагнула, неприятно лишая девственности и целостности. Мерзко на душе, которую измазали мазутом, а масла вблизи нет, лучше бы бензином облили, ведь зажигалка всегда в кармане. Хоть что-то бы сделал в жизни святого, стал бы подобием тибетских монахов, которые таким образом протестуют против власти в Китае и того, что они подвластны диктаторству. Ухмылка трогает его губы, но выглядит болезненно, потому что в семнадцать лет она должна быть беззаботной, но тут как-то сложилось не так. Кусочек пазла не совпал с картиной и его покромсали, чтобы запихнуть, а потом выбросили. Так и чувствует себя заяц, так ласково его звал Тэхен. А что сейчас? Кому он нужен такой, предатель плюнувший в душу. Это так по взрослому, что-то терять навсегда? Так взрослеть не хотелось.