Жить в твоей голове и любить тебя...

      Самостоятельность. С кем ассоциируется у вас это ёмкое и довольно устрашающее слово? Скорее всего с человеком, которому впервые пришлось столкнуться с испытанием самоуправления и большой работы над собой без постоянного надзора родных и близких ему людей. И да, вы правы. Нашему герою — Антону Шастуну спустя долгие годы материнской ласки и опеки тоже пришлось погрузиться в тот мир, который называется одним небезызвестным и громким словом «жизнь». Он знал, что все проблемы и в особенности их решение — теперь его прерогатива, от чего становилось жутко и некомфортно. А если он не справится? Многие люди, чей возраст недавно перевалил за совершенолетие, относятся к своей новой жизни с ответственностью и осторожностью, принимая хитрый вызов судьбы, но Шастун — это не многие люди. Сейчас раннее утро. Настолько раннее, что птицы ещё не начали свои звонкие напевы, а солнце едва проглядывается за восточным горизонтом. Воскресенье — это единственный день, когда людям даётся возможность выспаться, восстановить силы и подумать о способах решения своих проблем. Но кто пользуется этой возможностью? Никто. Вот и Антон не пользуется. Когда он спросил себя: "Что можно делать в выходной день, в пять часов утра?" — тараканы в его голове хором ответили: "Гулять по пустому осеннему Питеру, слушая любимые песни". Видимо у восемнадцатилетнего Антона никак не пройдёт тот период, что называется «депрессивный подросток», начинающийся в четырнадцать лет и заканчивающийся обычно через год-два. В такие моменты подростки замыкаются в себе, слушают Нирвану, сидя у окна с чашкой маршмеллового какао и представляют, что будет, если они резко исчезнут из этого мира. Как это ни прискорбно, но предыдущее предложение просто идеально описывает жизнь Шастуна за последние четыре года. Опомнись, Антон. Ты уже как бы в универ поступил! Пора бы уже и повзрослеть. А? Нет, не пора? Ну ладно... Как Шастун поступил в хороший питерский университет — загадка века, которую сам Господь Бог, по мнению Шаста, отгадать не в силах. Будучи троечником, большую часть своего обучения в старшей школе он мечтал лишь о том, чтобы в будущем не стать бомжом, даже не задумываясь о высшем образовании. Но, как известно, экзамены меняют людей кардинально. Ночи напролёт проходили за ноутбуком, учебниками и конспектами, а кружки кофе пустели одна за одной, превращая тихого обалдуя в заучку. По виду напоминая алкаша в завязке, Антон дрожащими ногами пришёл на ЕГЭ и, не поверите, но вот он здесь. Ура? Возвращаясь к теме о депрессивном подростке, Антон всё больше и больше начинает удивлять даже самого себя. Всю эту ночь "мудрейший" мозг Шастуна решил провести в инстаграме, а утром погнал своего зашуганного хозяина гулять по эстетитичному Питеру. Многие сейчас его поймут и поддержат, но не за день до начала первого семестра, Шаст! Антон — он такой Антон. И всё же, он любит Питер всем своим сердцем. Все эти улицы, архитектура, белые ночи... Да даже солнце он здесь видел каким-то другим. А каким другим — неизвестно. Иногда сам Антон не может понять свои мысли, нам то какой толк туда лезть? В Санкт-Петербурге юноша бывал и раньше, даже не раз и не два. Его родители часто посещали этот город по рабочим вопросам. Так часто, что маленький Тоша успел влюбиться в него ещё в свои шесть с небольшим. Удивительно, но спустя долгих двенадцать лет эта любовь ни на каплю не ослабела. Антон плавно вышагивал по ровному тротуару яркой и красивой улицы. Вокруг него мелькали разноцветные вывески и двери с надписью "Закрыто", оповещавшие Антона о том, что тот пошёл прогуляться слишком рано. По дороге изредка проскакивали автомобили, водителей которых Шасту сразу становилось жалко. Кто-то работает на постоянном графике, а кто-то вот так в пять часов утра едет домой, а завтра во столько же на работу. Дай бог, Антон не будет так работать никогда. Мало где в таком современном городе можно увидеть уголки природы. Лишь специально высаженные деревья украшали большие фасады учереждений, обвивая воздух своими тонкими ветвями. Осень бесспорно приносит красоту в этот серый туманный мир города, но ливни и сильный безжалостный ветер из последних сил пытаются отнять у людей даже такую непримечательную радость, уничтожая яркие радующие глаз кроны. Дорогие чёрные Мартинсы касаются подошвой маленьких лужиц отчего вода в них содрогается, размывая отражение парня. Вокруг ни души. Абсолютная тишина и... Питер. Антон сам не мог никак поверить, что это случилось. Как же он долго этого ждал — грёбанных два года! Но вот он здесь, а значит мечты сбываются. И наушники в уши И никто не нужен...

***

Возвратившись назад, парень замер у входа в общагу. Зачем? Правильно. Чтобы продолжить радоваться эстетичности момента — закурить. Курил, признаться, Антон последний раз ещё в Воронеже. Он не был зависим, он не считал себя из-за этого крутым, просто это было его кайфом. Хорошим кайфом. Расслабляющий дым приятно туманил разум, погружал тело в мягкую вату, нежно обволакивал изнутри, принося невероятное наслаждение, но стоило парню выдохнуть облако никотина в воздух и всё в миг прекращалось. Первый раз, когда его застали у школы с сигаретой закончился плачевно, но будучи уже совершеннолетним мачо независимости, Антон совсем не парился, что курит прямо возле двери в свой корпус. Правда кого волнует, что сейчас полшестого утра и шанс, что кто-то его застукает — пять процентов из ста? Пара минут и плейлист заканчивается, а тлеющая сигарета беспомощно летит в урну.

***

Преодолев не самый лёгкий путь до третьего этажа, Антон оказался около своей двери. Старая наклейка с номером комнаты давно выцвела и потёрлась, а потому на белой деревянной двери красовалась чёрная надпись перманентным маркером. Дверь медленно отворяется, издавая раздражающий скрип. Не понял... Пройдя в комнату, Шаст закрыл за собой дверь, пару раз прокрутив ключ в скважине. Комната была абсолютно пуста, что и удивило вернувшегося с прогулки студента. Он же не настолько шизоид, чтобы ему почудился сосед по комнате, да? Две кровати, едва умещающиеся в маленькой комнатушке, были аккуратно заправлены, а старый рабочий стол, усыпанный вещами Антона, переграждал путь к светлому пластиковому подоконнику. Вся эта атмосфера была уже довольно знакома юноше, вот только не хватало парочки разбросанных вещей на кровати и запаха чужого дезодоранта. Когда Шастун только заехал в эту "чудеснейшую" питерскую общагу, какой-то первокурсник радушно встретил его у двери и даже помог разложить вещи из сумок. Антону он показался весьма положительным собеседником, знавшим любимые музыкальные группы Шастуна и умеющим поддержать любой разговор. Что произошло и куда он делся? Да хрен знает. Скорее всего, этот парень выпросил вахтёршу подселить его к своему другу, подкинув ей за это пару-тройку грошей. Это и не удивительно, кто захочет терпеть Антона 24/7? Внезапно юношу захлестнула волна позитива, и он едва смог сдержать свой радостный крик, не желая выслушивать воспитательные лекции о дисциплине во время сна. Как истинный одиночка, он почувствовал непередаваемое чувство свободы, которое невозможно постичь в компании человека. Серьёзно? Я буду жить один? Один! Один в общаге!— об этом Антон даже не мечтал, зная сколько человек обучается в этом университете. Говоря о развлечениях, то Шаст никогда не боялся заскучать. Более того, ему уже не раз приходилось развлекать себя самостоятельно, и Антону это успешно удавалось. Быть одиноким — это даже круто. В какой-то степени... Шастун никогда не чувствовал потребность в общении с кем-либо. Для парня это было особой мерзостью, отношение к которой он никак не смог бы объяснить. Возможно, Шаст давно уже стал социопатом, который опроверг всемипринятую потребность в нахождении среди общества. Если это так, то выходит, что Антон уже давно съехал кукухой... Весело пританцовывая, Шастун подошёл к своим вещам и стал перекладывать их на ту кровать, которую хотел себе изначально (но как вы поняли занял её тот самый сосед). Стильный рюкзак и большая дорожная сумка полетели к кровати, а старое постельное бельё быстро сменилось на приятный чёрный хлопок. Когда парень закончил, появилось приятное ощущение, будто он заехал сюда впервые. Красота,— пронеслось в голове удовлетворённого результатом юноши. Не теряя времени, Антон запрыгнул под одеяло, открыв перед собой ноутбук. Быстренько проверив соц.сети, парень стал перебрасывать музыку с компьютера на телефон, как и планировал изначально, дымя под окнами корпуса.

***

Прошло уже три часа. А нет... Пять часов за просмотром ютуба, от чего у Антона начал глухо урчать живот, а глаза постоянно были на мокром месте. Шастун, хватит пялить видосы Куплинова целыми днями, тебя это убивает. Вдруг, неожиданно для парня, тишину разрезал громкий раздражающий рингтон, а на экране появилась яркая фотография и надпись «Мама». До конца убедившись, что его не хватил инфаркт, Антон, не медля, взял трубку. — Да, мам? — Привет, сынок. Ты как? Сосед не надоедает? — Ну ма-ам. Ты звонила уже вчера. И позавчера тоже. — Ну... Поза-позавчера я не звонила. — Поза-позавчера мы виделись на вокзале. Мам, ну серьёзно, я ж не маленький, — обиженно отозвался Антон, направляясь к столу, где стоял закипевший чайник. — Во-первых, ты для меня всегда будешь ребёнком, Тош. А во-вторых, я же обещала, что перестану звонить, когда начнутся занятия. Только пожалуйста пиши сам мне хоть раз в недельку. Я же скучаю и очень волнуюсь за тебя. Как ты там, что ты... — Хорошо, буду. В ВК, окей? — Ладно, не забывай. Ты ел сегодня? — Да, перекусил на скорую руку. Я в магазин скоро пойду (здесь было бы уместно добавить «в кавычках», но Антон ещё хотел жить). — Правильно, молодец. Ну всё, давай, пока... — Пока. — И, Тош. — А? — Можно... Я завтра позвоню вечерком? — ... Ладно, хорошо. Может я сам позвоню после занятий если не забуду. Ну всё, мам, я занят немного, до завтра. — Пока, родной. Целую. — И я тебя. Положив смартфон на стол, парень стал лить кипяток себе в кружку, попутно успешно обдав им и кисть левой руки. — Ай, сука! — Прогремело на всю комнату, после чего Антон проверил, точно ли мамин звонок был сброшен, а то мало ли. — Пиздец, Антон. Ты тупой или как? Обругав себя всеми знакомыми и незнакомыми матами, он подставил руку пол холодный напор воды в ванной, благо она была (не самая лучшая, но была) у каждой комнаты своя. День обещает быть напряжённым.

***

Остаток прошлого дня и всю ночь Антону удалось провести без приключений. Иногда у него складывается впечатление, что юноша уже порядком поднадоел своему ангелу-хранителю (если такие вообще существуют), из-за чего тот стал делать ему постоянные подлянки. Иначе оправдать свою невезучесть Шаст не мог, и с наступлением нового дня она снова дала о себе знать. Продвигаясь на ощупь с закрытыми от желания продолжить спать глазами, Антон успел вывернуть на пол все свои кольца и по своей же дурости наступить на пару из них. Вывод был один — они ничем не отличаются от деталек лего, а потому матерился Антон ещё очень и очень долго.

***

Когда остается буквально пару часов до первого занятия, в дрянной голове появляется куча вопросов и переживаний: Смогу ли я найти дорогу в нужную аудиторию? А если попадётся учитель-тиран или однокурсники-придурки? А если я сам себя выставлю придурком? Но они все такие ненужные... Отогнав от себя плохие мысли, будучи в полной уверенности, что они могут реализоваться, Антон выпил чашку успокаивающего зелёного чая, неуклюже напялил на себя кислотно-оранжевый пуловер и узкие черные джинсы. Проверив перед выходом то, что он называл причёской, Антон вышел из корпуса, наслаждаясь новым и длинным плейлистом.

***

Первое впечатление сложившееся у Антона при виде аудитории: Это чё такое? Шастун, как и многие другие люди, привык считать, что каждый универ состоит из больших просторных аудиторий, рассчитанных на несколько сотен человек, с окнами в пол и длиннющими столами. В реальной же жизни всё не соответствует принятым архетипам, ведь сейчас Антон сидит всё за той же знакомой партой, всё такой же измалёванной ручкой, перед таким же учительским столом. Но различия, надо признать, всё-таки были и довольно значительные. Сам "класс" был намного больше, чем обычный школьный кабинет, а по количеству столов можно смело заявить, что аудитория вмещает в себя более сорока человек. Горизонтальные ряды парт были расположены каждый на своём уровне, поэтому, чтобы пройти на последний или предпоследний ряд нужно было преодолеть четыре высоких ступени. Стол преподавателя и меловая доска находились в самом низу, посередине аудитории, что показалось Антону очень удобным для наблюдения и списывания с доски. Повторно изучив новое место, Шастун всё же понял, что это намного лучше, чем школьный класс и, успокоившись, занял понравившийся стол, переставая думать об аудитории... Да вообще переставая думать. Пока парень устало сопит в рукав пуловера, искренне пытаясь не заснуть прямо на первой паре, мы приоткроем завесу тайны, ведущую к будущей профессии Антона. Шастун с детства привык к тому, что он не отличался какими-то талантами или похвальными увлечениями. Пока одни пацаны паяли микросхемы, а другие занимались спортом, двенадцатилетний Антоша бегал до ближайшего ТЦ, чтобы распечатать новый плакат с любимым комиксом или рок-группой, оставшееся время просиживая штаны в своей душной комнате. С того времени мало что изменилось, вот только теперь Шастун бегает не к принтеру, а за пачкой сигарет в ближайший ларёк. Круг общения его был скуден, как мы уже могли понять и раньше. Общение с кем-либо только раздражало и не давало мальчику раскрыться по-настоящему. Мать была единственным человеком, с которым Антону никогда не было грустно или скучно. Он никогда не чувствовал себя с ней скованным или неловким. Любящая мать взрастила в нём хоть и странную, но добрую и невинную личность, которая никогда не подталкивала Антона на свершение плохих умыслов или поступков. Мама была единственным лучиком света в глазах растущего сына, который теперь будучи уже взрослым студентом, не изменил к ней своего прежнего отношения. Неужели кроме матери не было никого другого, кто бы мог также восхищать Антона, будоражить его мысли и быть готовым всегда прийти на помощь? Был. Но память об этом человеке юноша уже третий год старается предать забвению... Шло время, детство проходило. И казалось бы, кто ж знал, что столь безнадёжный разгильдяй станет настоящим гуманитарием. Книги — это единственное, что действительно вдохновляло юного Антона, и он был готов отдать всё своё свободное время на чтение одного стоящего произведения. Парень не счёл нужным оповещать об этом маму или знакомых, собственно, а зачем? Он не любил хвастаться, не считал увлечение чтением чем-то героическим, и, по мнению Антона, оно не делало его гордостью семьи. А потому, зачем давать кому-то ложные надежды? Конечно, мама со временем узнала об увлечениях сына и была глубоко потрясена знаниями Антона в области литературы. Он знал множество цитат великих поэтов и писателей от двадцать первого века и чуть ли не до времён написания библии. Его речь стала приобретать красочность и грамотность, также как и письмо. Хоть она и расстроилась от того, что Тоша так долго скрывал от неё свою любовь к книгам, но мать всё же смогла понять чувства её сына. Когда встал вопрос о дальнейшем обучении Шаста, после долгих и упорных поисков информации в Википедии, они пришли к единогласному решению. Антон поступил в педагогический университет на факультет филологии. По его мнению, педагог русского и литературы — единственная профессия с постоянной оплатой труда и вечной востребованностью, которая во многом связана с интересами юноши. Да, Антон не видел себя учителем, но почему бы и нет? Кто запретил молодым тощим мужчинам (а через пять лет обучения он будет именно Мужчина, по крайней мере он на это надеется) преподавать литру в старших классах? У него самого ранее в школе был двадцатипятилетний информатик, который изрядно любил поиздеваться над учениками и вызывал у Шастуна лишь неприязнь и презрение. По мнению Антона, этот информатик был полным имбицилом, но одноклассницы почему-то по нему текли. Вот такой несправедливый парадокс.

***

В конце первой пары первокурсники, наконец, смогли получить расписание на день. 1. Факультатив 2. Русский язык 3. – 4. Литература (рус.кл.) Антон не был рад такому количеству пар. По правде говоря, он думал свалить уже после второй, а тут вдруг такой неожиданный и печальный облом. Тихо заныв и запрокинув голову назад, Антон поплёлся за толпой однокурсников, которые ввалились в другую абсолютно такую же аудиторию, что была чуть дальше по коридору. Последнее, что отчётливо запомнил парень — это вывеска "Русский язык - аудитория номер 4" на деревянной двери.

***

Признаться честно? Антон был приятно удивлён тем, что по сравнению с недавней подготовкой к ЕГЭ, пары были очень лёгкими и интересными. Приятная женщина - педагог (имя Шастун, конечно же, не запомнил) уделяла внимание мельчайшим деталям и демонстрировала разные презентации. Плюс была очень-очень добрая, ровно до того момента, пока не наорала на одного из студентов из-за какой-то ерунды. Что же Антону так не везёт с учителями? Вспомнить того же информатика... Сейчас у Шастуна, слава богу, окно. Эта напряжённая атмосфера и большое количество людей так и тянули вынуть коробок из кармана и закурить посреди аудитории. Но Шастун же не бессмертный, верно? А потому юноша быстро побежал вниз по лестнице, спеша забрать куртку с желанными сигаретами из гардероба и выйти во двор.

***

Осень... Грустная пора. Вся её печаль особенно чувствуется в Питере, таком загнанном и вечно пасмурном городе. Вот и Шаст смог прочувствовать на себе всю депрессивность только что пришедшего сентября. Былое вдохновение и любопытство мгновенно улетучились, оставляя лишь тяжёлое ощущение пустоты, которое вечно скрывалось за чувствами и эмоциями. Словно чудесная женская статуя сошла со своего положенного места, оставляя огромный гранитный пьедестал, ранее никому не заметный, но теперь такой громоздкий и ненужный... Не ютясь в пределах двора, Шастун решил пойти к воротам универа, что были чуть поодаль от крыльца. Около высокого кирпичного забора было много прекрасных деревьев, кроны которых теперь редеют, а ветки устало тянутся к земле. Уткнувшись плечом в первую попавшуюся берёзу, Антон накинул чёрную ветровку (напоминающую скорее кофту) и вынул из кармана зажигалку и сигарету. Буквально секунда и её конец уже начинает превращаться в пепел, а парень только и успевает делать постоянные затяжки. Настроение настолько паршивое, что хочется остаться под этим деревом на целый день, выкуривая сигареты одну за другой. Вытянув из коробка вторую сигарету, Антон потянулся в карман джинс, чтобы достать излюбленные наушники, но что-то его остановило. Он не был готов затыкать уши и прятать слух от тихого шелеста листьев, от коротких порывов ветра и шума мелкого дождя. Он слишком сильно любил всё это, чтобы так поступить. Рывком сняв с себя чёрный рюкзак, Шастун протянул окольцованную кисть внутрь, доставая светлую книжку с большой и красивой надписью «Уильям Шекспир». Да, Шекспир. Каких только, как говорится, у людей не бывает скелетов в шкафу. Кто-то вот их даже в универ носит. Повернувшись к дереву другим плечом, Антон убрал закладку и стал внимательно вчитываться в содержание страницы, попутно делая большие затяжки. Бледный дым плавно окружал юношу, от чего тот раздражённо отмахивался рукой, пару раз подкашливая. — Эй! Ты что там делаешь? — раздался за спиной грубый мужской голос, который уж точно не предвещал ничего хорошего. От неожиданности руки парня отпустили книгу, и та с характерным звуком упала на застеленный листьями асфальт. Пару секунд Антон стоял в ступоре, ожидая пока его тупой мозг, наконец, заработает и придумает, что делать дальше. — Ты! Я с тобой разговариваю, — а Шастун так и не намеревался отвечать. Рывком натянув на себя капюшон пуловера, Антон схватил книгу с земли (чуть не забыл, бестолочь) и рванул в сторону входа в учреждение, надеясь, что за его лошадинными ногами никто не поспеет. — Эй, куда побежал? — только и услышал в след Шастун, мчась по каменной дорожке и обнимая книгу рукой у груди. Не сбавляя скорости, Антон преодолел ступени крыльца и проскользнул внутрь здания, тут же ощутив себя защищённым. Боже... Ну я и придурок... Теперь Антону оставалось лишь надеяться, что это был просто левый мужчина, а не работник университета. Мало ли, вдруг каким-то образом узнает о том, кого видел и сдаст все грехи Шастуна перед вышестоящими? Быть отстранённым от занятий за нарушение правил Шаст никак не хотел, тем более в начале семестра. Но всё-таки Антону "повезло", ведь его мудрейший мозг додумался скрыть своё лицо от оппонента капюшоном, а это значит, что никто никого и не узнает... В кавычках. Молодец, Шастун. Просто уникум. Капюшоном. Напомню, кислотно-оранжевого пуловера. В таких же каждый в универе ходит, вы знали? Ему теперь совсем не из-за лица переживать нужно. Когда до Антона всё же дошла вся ситуация, он знатно запаниковал, но идти переодеваться уже совсем не было времени. Шастуну оставалось только молиться с рукой у сердца, чтобы этот человек ему больше никогда не встретился, чем и занялся парень, преодолевая путь к следующей аудитории.