Жить в твоей голове и любить тебя...

      Наконец, этот час настал. Самая ожидаемая Антоном пара — литература, была как раз четвёртой по расписанию. Толпившиеся у входа в аудиторию студенты, словно быки, ввалились внутрь, как только вахтёр отворила им дверь своей излюбленной связкой ключей. Устало зевнув, Шастун прошёл внутрь самым последним, не желая быть растерзанным заебавшимися в первый день однокурсниками. Антон спокойно направился на занятое им на прошлых парах место в четвёртом ряду, попутно проваливаясь в сладкую туманную сонливость. Почему в четвёртом? Ну а что? Слышит хорошо, видит хорошо, плюс если надо, то можно по-тихому пожрать, поспать или списать у кого-то, оставшись незамеченным до конца пары. Вот только было одно но... — Ребят, вы чего здесь делаете? — недоумевающе спросил парень, наблюдая устало развалившихся на стульях парней. — Привет, Шаст. Блин, уступи место по братски. — Да бля-я-я... — с этой фразой Антон замученно повернулся назад, размышляя: есть ли смысл вообще жить дальше на этой планете? — Молю тебя, Шаст! — А мне куда сесть теперь? — Вон на второй ряд сядь. — Чего? Да блин, серьёзно?.. — парень, скривив лицо в болезненной гримасе, медленно поплёлся на второй ряд, позабыв о списывании и беспалевном хавчике навсегда. Заебись... К большому сожалению у Антона не было ни хорошо сложенного тела, ни смелости, ни харизмы для того чтобы ввязываться в разборки с какими-то недокачками. Так что в его случае, действительно, лучше было уступить. Уже пора было обретать полезные связи, чем видимо Антон теперь и занялся, считая у себя в голове, что этот парень теперь у него в долгу. Тяжело опустив своё дрянное тело на стул, Шастун стал изучать своё новое место. Оглядевшись вокруг, Антон приметил лишь пару-тройку сидящих рядом заучек, что показалось ему очень удобным. Кто-то там отменял списывание? Да хрен вам. Шастун может умудриться списать сидя рядом с преподом, а не то что со второго ряда. Также был ещё один плюс. Место рядом с Антоном пустовало, а значит нашему одиночке будет более чем комфортно, что не могло не радовать. Скрип стула и "прекраснейшая" надпись «Цой жив» на парте напомнили Антону о том в какой стране он находится и ему стало ещё печальнее. Никогда в жизни не буду учителем—патриотом. Посмотрев на часы, Шастун увидел, что прошло пять минут с начала пары, а преподаватель так и не объявился. Кто знает, может её отменят? Хотя Антона бы это скорей огорчило, чем порадовало. Опомнившись, Шастун потянул за застёжку и стал выуживать из рюкзака тетрадь и пенал, заодно случайно прихватив ту самую книгу с пьесой Шекспира, которая напомнила Антону не лучший момент сегодняшнего дня. Оглядев однотонную обложку, парень стёр с неё прилипшую грязь и обвёл пальцами пару царапин. Браня себя в мыслях за то, что уронил эту книгу, он аккуратно положил её в передний отсек. Придурок, себя урони блять с моста,— как вы поняли, книга ему очень нравится. Шаст последний раз проверил часы, повторно округлив глаза от удивления, и медленно распластался на парте, положив дрянную голову себе на локоть. Вдыхая аромат магазина от недавно купленного пуловера, юноша снова изо всех сил боролся со сном, но получалось это с трудом. Едва парень позволил себе прикрыть глаза, как дверь в аудиторию громко хлопнула, а болтающие девчонки быстро приглушили свои голоса. — Добрый день, студенты. Так. В смысле? Антон боязно открыл глаза. Перед ним стоял красивый высокий брюнет, который спешно старался стянуть с себя осеннее пальто. Его голос... Шаст точно понял, что это был Он. Тот самый мужчина, что запалил юношу за курением около универа. Глаза Антона, не моргая, прожигали преподавателя, который уже подошёл к своему столу. Блять. Мне пизда... Вот нахуя ты, Шастун, сука надел этот ебаный пуловер? Я ж как белая ворона, конечно он тебя узнает. Надел бы просто чёрную худи и забыл, нет блять, модник ебаный. Какого я вообще полез курить у универа? Чего я вообще ожидал? — Прошу прощения за задержку, дела. Сами понимаете, начало семестра. Итак... — он остановил свою речь, заметив такое внимание со стороны Антона. Препод вопросительно поднял бровь, глядя в лицо офигевшего студента, и тот сразу опомнился, уткнувшись взглядом в чистую тетрадь. — Начнём пожалуй. Меня зовут Арсений Сергеевич. Я буду преподавать у вас литературу и сразу предупреждаю, что за глаза коверкать моё имя в уменьшительно-ласкательной форме не стоит, потому что если я узнаю, то сильно разозлюсь и в классе станет на пару дураков меньше. В аудитории послышались тихие смешки, которые Арсений оборвал коротким жестом. — Шутки шутками, а впереди у вас годы тяжёлого и кропотливого труда. Не будем замахиваться на второй или третий курс... Вам бы этот закончить. Хотел сказать, что на первом курсе литература у вас не должна быть, и вы скорее всего об этом тоже задумывались, но после последнего тестирования, было принято решение ввести в первый курс данный предмет. Не вздыхайте, я тоже от вас не очень в восторге, — саркастично сказал преподаватель, от чего по аудитории снова пронёсся гул смешков. — Что ж... Я не хотел вас сильно нагружать в первый день, так что давайте сегодня будем знакомиться. «Давайте» — в разноброс слышалось со всех рядов. Антон всё ещё был в непонятном замутнённом состоянии, но решил не подавать виду. Вдруг пронесёт? Тем более не видно, что Арсений Сергеевич испытывает к нему какую-то неприязнь. Скорей пофигизм. Да не, сто пудов не он. — Давайте, — последним закончил Антон, после чего преподаватель взял со стола журнал. — Отметимся для начала, — худая и в то же время грубая рука пролегла меж страниц, слегка оглаживая помятый лист.— Глушкова? — Я. — Димитров? — Здесь. — Зайцев? — Я. За несколько минут в аудитории прозвучало более сорока фамилий, которые Шаст, конечно же, благополучно забыл. Да и зачем они ему? Главное свою не прохлопать. — И... Шастун, — закончил преподаватель, закрывая журнал. — ... — Шастун здесь? — А? Да, да. Тут... Блять опять ты отличился. — Хорошо. Продолжим. Я надеюсь никого насильно не заставляли идти на филологический факультет, а потому могу смело предположить, что многие присутствующие увлекаются чтением? В классе послышались тихие поддакивания, а кто-то, как Шаст, просто обошёлся кивком. — Хочу поинтересоваться тем, какие вас интересуют жанры, может вы укажете какое-то определённое произведение или автора? Сегодня достаточно свободная пара, а потому не стесняемся, ручки поднимаем, мне тоже хочется узнать вас получше... Так, ну вот ты. За третьей партой, самая смелая. Девушка невысокого роста поправила свой короткий хвостик и лучезарно улыбнулась. — Я очень люблю произведения Стивена Кинга. Как по мне, они очень захватывающие и всегда способны передать любую, желаемую автором атмосферу. И сами сюжеты меня очень впечатляют и вдохновляют, — она затихла, не желая продолжать свою изысканную речь дальше, видимо осознавая всю ценность кратости и лаконичности ответа. И это уже хорошо. — Хм, очень и очень неплохо, мне тоже нравится его творчество. Напомни, как твоё имя? — спросил преподаватель, сверкая белоснежными зубами в широкой улыбке. — Лилия Росчук. Фу, блять. Воркуют как голубки. Подлиза. — Похвально, Лиля. Кто ещё? Парень в самом конце аудитории, поделись с нами. — Игорь меня зовут, ну так на всякий. Ну...Что бы сказать? Я сейчас мало читаю, я пишу сам и... —Ух ты, прекрасно. Глядите, среди нас есть даже автор своих произведений. Прозу или стихи пишешь? — По-разному, чаще всего прозу. Меня очень вдохновляют многие популярные бестселлеры Америки. — Очень отважно, надеюсь ты делаешь успехи. Давайте следующего. Ой как много рук, все такие молодцы. Ну желающих мы всегда сможем выслушать, а вот... Ты. Шастун вроде, да? Поделись с нами. — А? — Говори. — Я? Ну я... Не знаю даже что мне... — Антон ненадолго замялся, придумывая, что же ему ответить. Шастун был уверен на все двести процентов из ста, что его не спросят, поэтому сидел и пинал балду, летая в облаках. Он знает, что почти закончил читать пьесу Шекспира "Кориолан", но Антон не хотел провалиться сквозь землю от стыда, когда его заставят размышлять вслух над разными филосовскими мыслями и метафорами Уильяма, коль в его творениях их водится навалом. — я пока ничего не читаю... — Как же ничего? Что совсем? — Да, — неуверенно выскользнуло с языка Антона. — Может раньше что-то читал? Сука, ну что вы привязались ко мне со своими: читал/не читал? — Да, конечно. Очень уважительно отношусь к русской классике. Из прозаиков выделил бы Гоголя, Лермонтова и Астафьева. Ну... ещё много кого, разумеется, но не мало времени потребуется, чтобы рассказать. — Мы никуда не спешим. Блять, откуда ты такой любопытный взялся? — ... Я... — Слушай, а ты случайно не увлекаешься писателями Англии? — лукаво, будто дразня, начал Арсений Сергеевич, всё ещё не отводя взгляд от робкого юноши. По глазам видно, что Антон всё больше и больше охеревал. Откуда он блять это знает?* — Я? ... Да с чего бы мне? — Антон решил остановиться на этом, боясь сболтнуть чего-то, за что потом будет биться головой об стенку в приступе стыда. — Ладно, хорошо. На самом деле, твой интерес к русской классике очень полезен, ведь ты сможешь легче усваивать материал первого семестра, потому что до декабря мы будем говорить именно о русских классиках. У тебя довольно похвальные интересы. Давайте, кто хочет ещё ответить? Антон тяжело выдохнул, опустив голову ближе к парте. Почему-то Шаст сильно распереживался из-за своего ответа и он сам не знал почему. Возможно, Антон просто не привык озвучивать своё мнение перед таким количеством людей, что с интересом внимали каждому его слову.

***

Пока звучали другие ответы, Антон лениво и бесстрастно слушал их, записывая понравившихся авторов или названия книг в заметки. Список получался довольно большим, а пара была всё ближе и ближе к своему завершению. Неожиданно для парня, в аудитории снова послышался хрипловатый бритон, вероятно чем-то раздраженного, преподавателя. — Извини, перебью. Телефоны убираем. Услышав такую резкую предъяву, Шастун поднял взгляд на Арсения, который в ответ лишь смотрел на беспокойного Антона, ожидая какой-то реакции. — Я в заметках. Мне понравился автор, записать хочу, — раздражённо высказался Антон. — Шастун... У тебя бумажки лишней нет? Я откуда знаю, что ты там в своём телефоне делаешь? — Нету у меня лишней бумажки, — обиженно высказался студент. Ещё с десять секунд преподаватель и половина аудитории смотрели на невинно хлопающего глазами Шастуна. Психанув, Арсений разгневанно подошёл к выдвижному шкафчику своего стола и, не глядя, достал оттуда какую-то вещь. — Говори, говори, мы слушаем тебя. — ...Так вот. И его мысль, которую он выразил этой метафорой... Без усилий преодолев пару ступеней до второго ряда, Арсений встал возле стола Шастуна, от чего тот нервно вжался в спинку стула. В ту же секунду на стол перед ним падает небольшой тёмно-синий блокнот с твёрдой лакированной обложкой. — Теперь телефон убирай, — Шастун глянул вверх на нависшего над ним преподавателя и неловко отвёл взгляд, запрятав смартфон подальше от глаз Арсения Сергеевича. Когда гаджет скрылся в глубоком и непреступном кармане юноши, мужчина спокойно направился обратно к своему месту, поправляя низ свободной белой футболки. — Что ж... Как тебя?... — Нина. — Нина, ты большая молодец, у тебя очень ценные мысли о прочитанном, но единственный минус, который нужно искоренять... Антон больше не слушал эти, так быстро ставшие бессмысленными, разговоры. Он взял в руки незнакомый блокнот и открыл его на первых страницах. Листы пестрели разноцветными чернилами, а в глаза бросался очень аккуратный изысканный почерк. Спустя секунду Антон опомнился и скорее перелестнул листы на середину, не желая читать чужие записи. Мало ли, что там может быть, да и сам Антон не считал такой поступок хорошим. — Эй, алё! Куда!? — чья-то тонкая рука, нависшая над головой Антона выхватила блокнот из окольцованных пальцев парня. — Тсссс. Тише, — две девушки пригрозили Антону кулаком, начиная листать страницы. Видимо Шастун выглядит настолько хило, что даже хрупкие девчонки верят, что смогут напугать его такой угрозой. — Вы чё? — Да блин, мы вернём. — Писать мне на чём?! — Щас, — блондинка перелестнула пару страниц блокнота преподавателя и вырвала один чистый лист. — Хватит? — Да, — недовольно пробурчал Шаст, распрямляя согнувшийся край бумаги, — на вашей совести будет, если что-то сделаете. — Да знаем мы. Девушки продолжали восхищённо изучать исписанные страницы, а Шастун повернулся в сторону препода, заинтересованно объяснявшего кому-то историю Оскара Уальда. В контекст Антон въехать так и не смог, как и не смог понять видел ли Арсений Сергеевич их перепалку. Девушки — страшные люди, если их довести до такого состояния, поэтому Антон не стал препятствовать им в их странных затеях. Со временем сзади слышалось всё больше и больше голосов, даже какие-то маты, но Антон не хотел отрываться от затягивающего рассказа преподавателя, а потому назад до конца пары он так и не повернулся.

***

— Так... Ну всё. Можете идти, — бросил Арсений Сергеевич, взлянув на наручные часы. Уже порядком подуставший юноша активно стал заваливать дно рюкзака ручками и карандашами, ленясь застегивать свой тонкий пенал. После него в ход пошла толстая тетрадь в сорок восемь листов и телефон с недавно приобретённым пауэр банком. Ну, а в последнюю очередь Антон аккуратно сложил листок из блокнота преподавателя с важными записями и сунул его в джинсовый карман. Кстати о блокноте... — Слушай, Лиза, вроде? Ты у меня бл.. — Шастун, останься пожалуйста. За секунду Антон не то что забыл о блокноте, а он просто забыл как дышать. — Я?! Зачем? Господи, что ему опять нужно? — Разговор есть, останься. Звучит крипово... — Окей... Эй, стойте! — Антон чуть подался вперёд, пытаясь окликнуть двух однокурсниц, что должны были вернуть ему блокнот, но те лишь ускорили шаг, выходя из аудитории. — Чёрт, — Антон облокотился двумя руками об угол стола и в немощи опустил голову вниз. — Щас, иду. Собрав себя и свои яйца в кулак, Антон накинул на плечо свою сумку и сошёл со ступеней вниз, встав в двух шагах от учителя. — Слушаю. — Шастун... Ты ничего не хочешь сказать? — Арсений прожигал Антона своим серьёзным взглядом от чего внутри всё обдавало холодом. В растерянности юноша посмотрел в те глаза, что сейчас медленно приближались к нему вместе с его обладателем и в первый раз заметил их чудесный оттенок... Голубые. Прекрасные голубые глаза, словно у неё. У неё... Не давая себе погрязнуть в воспоминаниях, Антон тряхнул пару раз головой, приходя в себя. — Что? Что я вам могу сказать? — Ну... Не мне. Ректору например, — вот здесь уже Антону было не до голубых глаз. — Я... Что? — Арсений ухмыльнулся, издавая звук, похожий на тихий смешок, так хорошо слышимый в полной тишине пустой аудитории. — Книга кстати очень хорошая, зря ты так с ней. И врал тоже зря, — эти слова, наконец-то, смогли сложить пазл в голове парня. Перед глазами вспыхнули цветные флешбеки, где Антон роняет произведение Шекспира в грязь. До конца удостоверившись в своих мыслях, что тот мужчина — не его препод, Антону было трудно признать факт, что он ошибся. Вот теперь, действительно, пришло время ссыковать. — Шастун, вот ты понимаешь, что на территории универа нельзя таким заниматься? Ты правила дисциплины никогда в глаза не видел? — Видел... — В чём дело тогда? В ответ последовала лишь тишина, а парень неловко опустил взгляд в пол, не выдерживая такого напора. Силы Антон, к сожалению, не имел ни физически, ни морально. Сейчас он был похож на маленького хрупкого щеночка, лишь недавно впервые увидевшего свет, что не могло не умилять преподавателя. — Ещё раз, Шастун, и в глаз. Понял? — задал то ли риторический, то ли обычный вопрос Арсений Сергеевич, чуть приблизившись к парню, стараясь выглядеть устрашающе. — Но... Я же на улице был! — Понял?! — Понял. — Вот и молодец. После того, как преподаватель отошёл от жмущегося в себя студента, Антон в миг подбежал к той двери, что отворяла ему желанный путь на выход из аудитории, которая с каких-то щей превратилась в клетку мучений его и так никакущих нервов. — Стоять. Уже будучи одной ногой за порогом, Антон снова задержал дыхание, услышав страшный мужской голос за его спиной. Господи, вызовите ему уже скорую. — Далеко собрался? — А мы не закончили? — прозвучал неуверенный ответ из уст парня. — Сигареты... — Арсений повернулся на стуле к выходу, вытянув перед собой раскрытую ладонь. — Я жду. — Дома оставил. — Шастун. — Я правда сходил в общагу перед парой. — Шастун! Чуть покачнувшись от неожиданного тона, Антон достал пачку из рюкзака и гневно бросил Арсению, стараясь попасть прямо в лицо. Но он всегда был мазилой, почему сейчас что-то должно измениться? Попав не в руку преподавателя, а прямо на его стол, Антон сделал гордый вид, будто так и хотел, ожидая реакцию оппонента. — Последнее предупреждение. Свободен. Избавившись от своего страха и набравшись храбрости именно в тот момент, когда должен уже уходить (и вот так всегда), Антон бесстрашно хлопнул дверью и пошёл по пустому коридору к лестнице. — Последнее предупреждение бе-бе-бе, — издевательски коверкая каждое слово прокряхтел Антон, резко зажав рот рукой. Обернувшись, он напомнил себе, что здесь впервые и даже не знает, насколько тут хорошая звукоизоляция. Блять вот на другом этаже не мог повыпендриваться? Немного успокоившись, Антон предпочёл думать о том, что препод этого не слышал. Не желая преодолевать в себе желание поскорей напиться, парень тут же двинулся в ближайший на улице бар, выуживая из рюкзака пару крупных купюр. Да... Денёчек выдался так себе.