Жить в твоей голове и любить тебя...

      Боясь сделать какой-то лишний шаг или повести себя не нужным образом, Антон тихо следовал за своим преподавателем, жалея, что не успел написать своё прощальное завещание. Его очень волновало, что столько дорогих парню колец и браслетов зря пропадёт в небытие, а он бы мог завещать их любимой подруге или, на худой конец, какому-нибудь детскому дому. Больше личного имущества у парня не было. Только старый ноутбук, который нахер никому не сдался и сумка, которая была казённой, ведь принадлежала его матери, но никак не ему. Парень зашёл в аудиторию, проходя мимо застывшего у выхода Арсения Сергеевича, который тут же плотно закрыл дверь, от чего парень дрогнул в страхе. Преподаватель быстро приблизился к студенту, предвещая всем своим видом наступающую для Антона взбучку. — А ну-ка, теперь давай по порядку. Это какой же такой повод у тебя был, что нажравшись вчера или, не дай бог, сегодня, ты решил прогулять две пары? Антон стоял как вкопанный, стыдливо опустив голову вниз. Его рука отчаянно теребила лямку рюкзака — на большее студент был не способен. Он не знал, как оправдаться, что ему сказать... Простите, Арсений Сергеевич, я вчера набухался с подругой, потому что у меня была новая паническая атака, и я думал, что сдохну, так что ли? Бред, блять. — Ты в молчанку играть собрался? — Я... Я не знаю, что вам ответить, поэтому и молчу, — Антон было поднял голову, желая пафосно и гордо взглянуть в глаза преподавателю, но столкнувшись с этими тёмными, как ночь, роговицами, парень тут же растерял всю свою храбрость и снова опустил взгляд в пол. — Я хочу услышать от тебя правду. — Я не хочу её вам говорить. Арсений не знал с чего студент вдруг так расхрабрился. Видимо ему, действительно, было, что скрывать и чувство неизвестности угнетало мужчину, ведь он давно привык чувствовать превосходство над его студентами. — Ты... Антон, ты... Я даже не знаю, что тебе отвечать. Ты совсем страх потерял? Ты всеми способами хочешь угробить своё здоровье? Сперва я узнал, что ты куришь, потом оказалось, что ещё и пьёшь!? Ты должен сейчас думать только об учёбе, а не... — Арсений Сергеевич, зачем вы так кричите? — жалобно умолял Антон, понимая, что голова разрывается от боли. — А что мне тебя... по головке за это погладить, что ли? — Арсений запустил свои пальцы в мягкие слегка кудрявые волосы юноши, от чего щёки Антона невольно стали розоветь, а тело пробирала лёгкая дрожь. — Сказать: Антоша, ты такой хороший, такой молодец, что лишаешь себя нормальной жизни в будущем? Так что ли? — раздражённо твердил преподаватель, продолжая гладить смущённого студента по волосам, от чего тот чуть ли не таял, как первый снег под лучами ноябрьского солнца. Хватит. Такими темпами вы меня лишите гетеросексуальности... — Жаль, но вслух эти слова Антон так и не смог озвучить, а у него ума могло бы хватить. Убрав руку, Арсений всё также стоял и ждал, когда Антон отреагирует на его слова, а Шастун неосознанно продолжал жёстко тупить. В его мыслях было лишь ощущение, что при каждой встрече с Арсением Сергеевичем его мозг, как назло, перестаёт работать. Лишь мысль о бегстве никак не оставляла голову юноши, но повторять недавний опыт ему не хотелось... Или хотелось? Но было точно не к месту. — Шастун, ты испытываешь моё терпение. Собраться с мыслями для Антона было свыше его сил. Он понимал, что поступил неправильно и ему было больно слышать об этом от Арсения. С каждым криком, с каждым словом парень всё больше жалел о том, что выпил. О том, что пришёл. О том, что вообще приехал в Питер. Да, он слишком сентиментальный. Выбросив из головы страх и ненужные мысли, юноша поднял голову и взглянул слегка красными от беспомощности и желания плакать глазами на мужчину напротив. — Простите... Во вчерашней ситуации это был единственный выход. Я не малолетний алкаш, как вы могли подумать. Мы с вами не в таких отношениях, чтобы я вам рассказывал причину, но знайте, что она есть. Вот такая простая, короткая, но очень точная импровизация смогла заставить мужчину ненадолго остановиться. Арсений с минуту стоял неподвижно, прожигая своим взглядом зелёные, словно утренняя трава, глаза напротив. Антон хотел. Он хотел сказать ему всё. Все его вчерашние чувства, приносившие ему нестерпимую боль. О всей его жизни: о каждом новом приступе, о каждой ссадине, которую он получал от своих жестоких одноклассников в детстве. Обо всём. Арсений в его глазах был, как мама, как папа, как брат... Как кто-то родной, кому хотелось рассказать абсолютно всё и хотелось услышать слова поддержки именно из его уст. Но Антон боялся. Боялся неодобрения. Боялся, что ему закроют рот прежде, чем он договорит, не желая слушать сопливые рассказы студента. Боялся, что Арсений посчитает его чокнутым из-за постоянных панических атак. Он боялся всего. Всего, кроме молчания. Повисшая пауза очень сильно затянулась. Арсений всё также выжидал новых слов от юноши, но Антон думал далеко не о разговоре с преподавателем. Иногда ему страшно оставаться наедине со своими мыслями. И это было оправданное опасение, ведь именно они подталкивали студента к тому состоянию, из которого он не может выйти без посторонней помощи. Его голова пульсировала от напряжения. Внезапный стресс и волнение снова загнали парня в дикую лихорадку, от чего тело пробирал жар и жутко раскалывалась голова. Общее недомогание студента было трудно не заметить, может над этим и задумался сейчас преподаватель, глядя на бледного, словно белый лист, Антона. — Тебе не надо к медику? Могу отвести... — наконец, прервал тишину Арсений. — Нет! Всё... в порядке, честно. Я сейчас схожу за энергетиком и будет просто прекрасно. Не выспался просто из-за... Ну, вчерашнего. — Иди, быстро. Чтоб к началу пары был здесь. — Спасибо... — быстро и неразборчиво проговорил юноша, понимая, что ему резко становится хуже. Блять, как я мог целую бутылку красного вылакать? Он развернулся и быстрыми шагами направился к выходу, но не успел... В его глазах резко стало темнеть, а грудную клетку пробила резкая колющая боль. Парень больно упал коленями в деревянный пол, хватаясь за сердце ладонью. Что?.. Что за хуйня? — последнее, что успел подумать Шастун перед тем, как отключился.

***

Антон не мог пошевелиться. Словно во сне, парень лежал безмолвно и совсем ничего не чувствовал, до того момента, пока не понял, что его лицо обдаёт холодная вода, словно из аэрозоля. — Блять... Антон, ну откликнись ты, наконец! Прилагая все усилия, парень всё-таки смог поднять непривычно тяжёлые веки. Первое, что предстало перед рассеянным взглядом Антона — обеспокоенный Арсений Сергеевич, который держал в руке полупустой стакан воды. Он всё это время был с ним? — Ну слава богу... — послышалось из уст преподавателя, и он спокойно поставил стакан себе на стол дрожащими от волнения руками. Стерев рукавом небольшую влагу с лица, Антон проанализировал своё состояние. Всё как обычно. Болела голова. Слегка покалывало в груди, но теперь прибавилась ещё и боль в желудке. Он сидел на полу, оперевшись спиной на стену возле учительского стола. Не самое удобное, признаться, положение. — Сколько я... Ну, лежал? Преподаватель ещё с секунды три окидывал студента тяжёлым взглядом, прикидывая в каком состоянии он находится. — ...Десять минут. — М-м-м. Ясно... Много, наверное. — Антон, скажи пожалуйста, вот на что ты мне — такое счастье, а? Ты вчера пил хотя бы не на голодный желудок? Услышав вопрос, парень серьёзно задумался. Что я ел вчера? Печенье. Чай. Печенье. Конфеты. Конфеты с вином точнее... Блять, я такой придурок! — Н-нет. Я ел, — пытался соврать Антон, но услышав слова студента, Арсений ухмыльнулся и взглянул на юношу взглядом а-ля: «Чё ты врёшь, дебил малолетний?». — Ну, Арсений Серге... — Шастун, ты совсем с катушек слетел или что? Ты вообще пил когда-нибудь? Знаешь как у тебя реагирует организм на алкоголь? Я не буду удивлён, если не знаешь. Антон молчал. В его голове проносились одни и те же мысли: «заслужил», «ты это заслужил», «заслуженно». Он, действительно, не знал, как организм реагирует на алкоголь. Он пил, не раз пил, но он пил совсем немного — не было повода напиваться, да и его никто не учил, что алкоголь — это то, что решит твои проблемы. Но что случилось, то случилось. И Антон понял свою ошибку, но что уже теперь?.. А вы же даже не знаете сколько я выпил... — Скажи, ты всегда такой? Тебе внимание чьё-то нужно или что? — Да не нужно мне ничьё внимание. Я вообще не люблю общение в целом. — Но почему-то у нас с тобой выходит так, что пара у нас была всего одна, а я уже раз третий тебя, наверное, вижу... — Четвёртый, — перебил препода парень, тут же пожалев об этом. Было видно, что Арсений хотел что-то сказать, но после фразы парня он на минуту замолчал, будто потерялся в мыслях. — Блин, Шастун, какой же ты... дурак, — не выдержал мужчина, устало положив ладонь себе на лицо. — Так, сейчас пойдём с тобой к медику... — Нет-нет-нет-нет, никуда я не пойду! — запротестовал Антон, понимая, что это совсем не пойдёт ему на руку. — Ты меня плохо слышишь? — рассерженно произнёс преподаватель, поднимая за руку хрупкое тело. — Я вам честно говорю, что со мной всё в порядке! Вот я даже танцевать могу, — Антон высвободил руку из хватки преподавателя и неуклюже исполнил единственный выученный в седьмом классе приём из тектоника. Студент был готов на всё, хоть кросс на пять километров пробежать, лишь бы препод поверил и тихо отпустил его, — Пожалуйста! Можно я просто пойду дома отлежусь? Неодобрительно косясь на юношу, Арсений думал как ему поступить. Спустя мучительных для Антона пять секунд ожидания, из уст преподавателя раздался ответ: — Идёшь домой и учишь всё добуквенно в документе, который я пришлю. К следующей паре, чтоб всё на зубок знал. И не сомневайся, я буду проверять. Потом уже разговоры разговаривать будем. Антон рвано выдохнул, осознавая, что влип по полной, но это было хоть что-то. — Подождите... А куда вы мне пришлёте? — Рад, что соображаешь нормально. У тебя есть соц. сеть какая-нибудь? Как только парень приоткрыл рот, дабы сообщить преподавателю, что он часто сидит в ВК, что-то резко остановило его это сделать. Чёрт, у меня на странице такой хлам... А если он зайдёт посмотреть? У меня ж там и песни с матами, и сообщества ублюдские, подумает, что я точно имбецил. — Н-нет. — Ты ж говорил, что у тебя есть ВКонтакте, разве нет? Сука! — Говорил... Но я там не часто сижу, в смсках мне удобнее общаться, — странно даже, что иногда Антон может врать так, что его могли бы избрать новым мэром Санкт-Петербурга, а иногда ему не верил и собственный попугай. — Ну... Как скажешь. Телефон мне свой запиши и можешь идти. Шастун, повторяю. На-зу-бок. — Да понял я, — недовольно пробормотал юноша, быстро чиркая на бумаге набор цифр по памяти. За два дня уже второй человек просит мой номер телефона. И когда такое было? — Ага, спасибо, Антон. Точно, всё нормально? — Точно! — Хорошо, иди. — До свидания, Арсений Сергеевич. — Пока, Шастун. Антон вышел из аудитории и направился прямиком к гардеробу. Он был безумно рад возможности вернуться в общагу, выспаться и, наконец, поесть. Но гнёт преподавателя, внезапный обморок и куча домашней работы остались в мыслях неприятным и позорным осадком. Ну что я за идиот такой? Завалился в обморок прямо посреди аудитории. Да ещё и перед Арсением. Да ещё и из-за того, что набухался вчера и Арсений об этом знает. Но... Он так ругался, может ему не всё равно на меня? Что ты несёшь, Антон, блять даун ебаный!? Улица порадовала парня тёплой погодой и приятным влажным туманом. Питер в такое время был очень красив. Так красив, что просто не хотелось уходить с этих мистических непроглядных улиц. Это был тот самый Питер, о котором писал в своих повестях Николай Гоголь, и он не прогадал — такая атмосфера бывает здесь часто и она была особенно красива для Антона, ведь ничего подобного в Воронеже он не видел, да и в любом другом городе не смог бы, ведь только Питер может передать эту атмосферу по-настоящему. При всём желании, хотя бы чуть-чуть погулять вдоль этих туманных улочек, отвратительное самочувствие всё-таки взяло вверх, поэтому, жалобно проскулив, юноша направился обратно в унылую общагу. Комната встретила хозяина перевороченной постелью, разбросанными вещами и неубранным мусором на столе. Убираться утром совсем не было времени, а спасителя-соседа до сих пор, как не было, так и нет. Видимо коменданты здесь не очень придирчивы, даже правильнее сказать: им пофиг. Хоть Антон и был очень рад отсутствию своего соседа, но сейчас это было не кстати, ведь после сна придётся разбирать эту помойку, а Антона эта перспектива не радовала. Первое, что сделал Антон, зайдя в свою комнату, конечно же, без раздумий завалился на запачканную растаявшим шоколадом кровать. Не прошло и пяти минут, а Антон уже спал, словно младенец, тихо посапывая и пуская слюни прямо на свою подушку.

***

Крепкий безмятежный сон студента был прерван внезапным оповещением, которое осветило экран телефона и возвратило студента в его сложную жизнь. Антон нехотя распахнул глаза и взял в руки звенящий уведомлениями телефон. А чё, вай-фай отрубали что-ли? В окне оповещений висела куча смс из группы курса, рассылка от Play Market и Алиэкспресса, а ещё пришедшее в сию же секунду смс с неизвестного номера, которое заинтересовало Антона намного больше всего остального. Неизвестный номер 21:36 Привет, я обещал скинуть документ. Вот. Учи до пятницы, не филонь. Сегодня среда если ты вдруг забыл, так что на всё про всё у тебя два дня. Должно хватить. [Прикреплённый файл] Скривившись, как от зубной боли, Антон медленно листал страницы вордовского документа, который казался студенту бесконечным. Он там Библию, что ли переписал? Долистав до конечной тридцать второй страницы, Антон глухо выдохнул. Нет. Не бесконечный. Я 21:38 Извините, но вы точно всё это прошли за сегодняшнюю пару? Неизвестный номер 21:38 Шастун, не надо было пить. Прошёл бы это вместе со всеми всего-то за полтора часа, теперь читай, размышляй. Срок назван. Вместе со всеми и с вами... Отмахнувшись от навязчивых мыслей, Антон снова сделал свою излюбленную обиженную моську. Клянусь, видел бы её Арсений, он точно не смог бы сдержать улыбку. Я 21:38 Хватит давить на больное, я знаю, что виноват. Реабилитируюсь. Неизвестный номер 21:39 Хорошо, не буду. Очень надеюсь, что реабилитируешься. В груди у Антона теплело от прочитанных строк. Арсений — он такой... Он всегда излучал тепло своими словами, своими действиями... И Антона согревало это тепло, словно мягкий плед, словно солнце, словно ебучий обогреватель. Не долго думая, Антон стал забивать номер преподавателя в контакты, долго раздумывая между «Арсений» и «Арсений Сергеевич». Не принимая ни одно, ни другое, Антон набрал короткое «Солнце» и нажал на кнопку «Сохранить». Ну а что? Везде греет, пусть и в контактах греет. Из приятных и уютных размышлений о, как бы это не было странно, преподавателе юношу вырвала новая рассылка Алиэкспресса, за которую Антон был уже готов удалить это приложение. Алиэкспресс • несколько секунд назад Что нового? Новые товары для семьи уже по скидке -30%! Порадуйте своих близких осенними подарками. Кухонные наборы для женщин и... Быстро пройдясь глазами по тексту оповещения, Антон смахнул его в сторону, тем самым удаляя его с глаз долой. Злополучное оповещение вдруг напомнило одинокому юноше о той самой кухне. Та кухня, которая сейчас в Воронеже, но на которой всегда было так вкусно и так уютно. Мама всегда готовила для сына его любимые оладьи или просто вкусные блюда. Плов, домашний борщ... Антон вспоминал эти вкусы, переодически облизываясь. Ему так не хватает этого. Такие воспоминания грели душу не хуже голоса Арсения да так, что Антон уже начинал расплываться по постели тонкой лужицей. Недолго думая, юноша открыл книгу контактов и нажал на одну из первых надписей. Увидев на дисплее большую фотографию и слово «Мама», Антон приложил телефон к уху, тихо выслушивая гудки. — Ало? — Приве-е-ет, мам! — Ну, наконец-то. Привет, сынок. Почему ты не позвонил? Я волновалась, боялась позвонить и отвлечь тебя. — Мама... Ну я же кучу раз тебе говорил, ну напиши ты мне смс и всё. — А если это не ты, а кто-то другой возьмёт и ответит, я же не слышу кто там? — Мам, кто ответит? Кому я сдался? Тем более у меня телефон заблокированный. Пиши в следующий раз, договорились? — Ладно. — Со мной всё в порядке. Учёба и ещё раз учёба. — Что, так всё серьёзно? Ты там хоть отдыхаешь? — на пару секунд в трубке повисла тишина, пока Антон вспоминал прошедшую ночь и её последствия. — Отдыхаю... — Ну вот и хорошо. Что ты там кушаешь? — такими темпами Антон точно будет раздумывать по пять часов перед своим ответом. Ему было стыдно за своё поведение без надзора матери, ведь она верит ему и по-настоящему гордится им. Что ей ответить? Режим кандидата на мэра города включён. — Мама, ем. Всё ем, что могу позволить. Кашу ем, вчера научился варить перловку, представляешь! — Какой ты у меня молодец! И как? — Очень даже съедобно. — А ты сколько её замачивал? Блять. Перестарался... А её замачивают? — Мам, ну я не помню. С интернета же всё читал. — Ну ладно. Всё-равно молодец, что не ленишься. Не подводи своё здоровье. В будущем себе за это спасибо скажешь, когда ровесники будут пить кучу таблеток, а ты на пробежку бегать. Как стыдно... — Мам... — Что такое? — А я... С девушкой познакомился... — Да ты что! Ух-ты. Так-так-так, ну? — Ну, мам. Я уже по твоему голосу всё понимаю — нет, мы не пара и я не хочу с ней встречаться. Я очень ей восхищаюсь, она мне очень нравится, как... Друг. Настоящий друг. — А... Что она? — Она сама проявила инициативу со мной общаться. Я бы не осмелился сам, ты ж знаешь. Думаю, она тоже не надеется на отношения. Это очень хорошо, на самом деле... А ещё, мам, она сказала, что я — хороший человек, что отличаюсь от других. — Сынок, я так рада за тебя... Я так рада! Я уж думала, что с того момента ты не сможешь больше ни с кем сдружиться, но я ошибалась. И хорошо, что ошибалась. — А ещё... У меня был новый приступ... Нет-нет-нет, не волнуйся, мам. Мне Юля, так её зовут, помогла выкарабкаться. Если бы не она, я не знаю, как бы я справился... В общем я в надёжных руках, — мама и сын вместе заливисто рассмеялись. — Тош, я очень рада. Очень. Надеюсь вы всегда будете не разлей вода. — Ага. — Ну, а как учёба? Нравится? Как преподаватели? Антон ненадолго задумался, припоминая всё, что случилось в универе за эти три дня. — Ну... В принципе, легко. Легче, чем школа. Говорю же, даже отдыхать успеваю. Преподаватели адекватные вроде. Русичка хвалит очень. По культурологии очень крутой мужик, вот прям реально. Прикольный такой, постоянно шутит да так, что вся аудитория смехом заливается, в общем мне повезло. — Не перестану твердить, что очень рада за тебя. Как литература? — Ну... литератор прикольный тоже. Он мне даже больше, чем культурник нравится. Он такой... Ну он очень... Ну у него знания хорошие и... Он много внимания уделяет студентам, нашему пониманию. В общем вот, — этих слов было вполне достаточно, чтобы успокоить и обнадёжить любимую мать, а излишние подробности о чуть-ли не переходящую в любовь симпатию, парень оставил при себе. — Теперь я полностью спокойна. — Рад. — Ладно, Тош, уже поздно. Скоро спать ложиться надо. Спасибо, что позвонил. — Ага, спокойной ночи. — И тебе. — Люблю, — Антон с улыбкой на лице оборвал звонок и продолжал лежать на тёплой приятной кровати. Не зря позвонил. Наслаждаясь оставшимися после разговора положительными эмоциями, Антон не мог перестать улыбаться. Он чувствует, что живёт. Он чувствует, что нужен кому-то. Он чувствует ответственность за свою жизнь. Но несмотря на эти далеко идущие мысли, Антона резко пронзило острое желание курить, с чем парень даже не стал спорить.

***

Глухо чиркая кремнем зажигалки в тени крыльца здания, Антон смотрел на яркие летящие искорки, после чего фитиль, наконец, загорелся. Парень сильно затянулся, после чего выпустил огромное облако дыма перемешенного с белым густым паром. Прокашлявшись от такой храброй затяжки, Антон стал тянуться медленнее и меньше, наслаждаясь запахом табака и осеннего влажного воздуха. Его мысли не покидало мучительное чувство вины, ведь он так нагло обманывает мать, говоря, что всё в порядке, что он всеми силами оберегает своё здоровье... Несколько минут назад Антон слушал нравучительную речь от доброй родительницы, которая, по матерински заботясь о любимом сыне, говорила о сохранности его молодого здоровья, но вот он — её любимый сынок. Стоит, курит на холодной улице в растёгнутой куртке и, что самое важное, не собирается завязывать. Не хочет. Ведь ему это нравится. Он не признаёт всей опасности никотина, который медленно, но верно убивал любого неудачника, который решил с ним связаться. Сейчас бы на пользу пошёл тот самый отец, который жестоким напором заставил бы выкурить студента полную пачку, и Антон, задыхаясь в собственном кашле, бросил бы эту затею раз и навсегда. Но отца у Антона к большому сожалению или к счастью никогда не было. Не желая уходить, Антон вытянул из коробка вторую сигарету и продолжил наслаждаться любованием ранней осеннью, выпуская расслабляющий дым прямиком из лёгких. Ему нравилось в этом времени года всё. Радующая глаз природа: небо, деревья, погода... А эти звуки, которые нагоняют соблазн запихнуть наушники в самый дальний карман и никогда к ним больше не прикасаться? Шелест листьев, шум ветра, глухой галдёж с автоэстрады... Антон так любил всё это, и сейчас он просто стоял и слушал. Слушал и наслаждался. ...Стоп, что это? Сосредоточенный слух Антона пронзил тихий, точно детский, плач, исходящий от кустов, что были вдали от здания. Желая поскорее узнать, что это за странные звуки, Антон медленно продвигался всё ближе и ближе к голым безлиственным кустам, держа наготове фонарик телефона.