Жить в твоей голове и любить тебя...

***

      Время близилось к девяти часам вечера, а Антон даже не удосужился запариться над тем, что же он завтра наденет. Подойдя к брошенной в угол сумке, в которой и хранился весь скудноватый гардероб студента, Антон нащупал первую попавшуюся кофту и вытянул её с самого дна. В его руках красовалась такая знакомая и родная кислотно-оранжевая кофта, увидев которую, парень невольно задумался о всех неожиданных и насыщенных эмоциями событиях, произошедших за эти два коротких дня. Удостоверившись в том, что кофта чистая, Шастун накинул её на дверь, дабы выпрямить от появившихся складок. Определившись с луком на завтра, уставший студент залез на широкий пластиковый подоконник, прихватив с собой пачку уже полюбившихся Антону сигарет. Упёршись ногами в стену, от чего колени были согнуты почти под прямым углом, студент открыл окно нараспашку, после чего молча доставал табачные изделия в руку, аккуратно переминая их в кисти и складывая обратно, не решаясь поджигать. Шастун бессильно откинул голову назад, больно ударяясь ей о стену. А ведь, действительно... Столько всего случилось. Перед глазами юноши проносилось много красочных флешбеков: как Антон уезжает на поезде из родного города, беспомощно глядя в окно на вытирающую слёзы мать, как робко закурил под окнами корпуса первую в новом городе сигарету, как впервые встретил Арсения, чья личность очень интересовала и беспокоила Антона по неизвестным ему причинам и многое-многое другое... Нельзя не заметить и новую подругу юноши, которая всё больше и больше заседала в его голове, не прилагая для этого никаких усилий. Интересно, этому где-нибудь обучают? Воспоминания всегда режут душу. Любые... Хорошие, плохие, едва запомнившиеся — все, и от всех хочется спрятаться далеко-далеко, зарывшись носом в ворот футболки. Но это не так просто, как может показаться. Не выдержав такого жестокого напора, разрывающего голову саднящей болью, студент стал рыться в кармане брошенной на стол ветровки, откуда вытянул чёрную, исцарапанную ключами зажигалку. Через пару секунд желанная сигарета уже дымилась между двумя тонкими пальцами, а холодный вечерний ветер сильными порывами врывался в пустую комнату, покрывая раздетого юношу неприятными мурашками. Не смотря на нелёгкую погоду, Шастун лишь подтянул к себе лежащую на столе ветровку и лениво накинул её на свои плечи, даже не думая в ближайшее время закрывать окно. Студент всеми силами старался согнать весь ненужный запах на улицу, но увы ветер настырно гнал дым обратно в комнату, от чего постель медленно, но верно пропитывалась запахом табака. Антон не задумывался для чего и по какой причине он начал курить так часто, ведь раньше такого не случалось. По видимому проблем и трудностей в его жизни стало слишком много, а в сигаретах он нашёл своё успокоение, чего боялась и о чём всё детство предупреждала любимого Тошу любящая мать, но он не оправдал её ожиданий. Всё было слишком атмосферно. Слишком депрессивно. Слишком по подростковому приятно, что как на зло всё больше подталкивало к парню нахлынувшие воспоминания, которые сейчас обрели совсем другой окрас и значимость. Антон вспоминал всё, и самым главным его воспоминанием стал Арсений Сергеевич. Прокручивая в голове, словно на репите, последнюю пару, Антон так ничего и не понимал. Эти чуства и эмоции... Они были совершенно новые для Антона. Эти мурашки, смущение и резко нахлынувший жар... Все мы знаем как это называется и Антон это знает, но просто очень боится признать. Шастун уже не раз испытывал возбуждение раньше, это ему не в новинку, но уж точно не на представителя мужского пола... Тем более его преподавателя. Ситуация была непонятной и до смешного тупой, как считал Шастун. В принципе, исходя из рассуждений Антона, это вполне себе нормально... Ведь Арсений очень красивый и, признаться, горячий молодой человек, скорее всего не намного старше Шастуна, да и плюс все девчонки по нему текут, как куча водопадов, а половина из них скорее всего уже вовсю представляли себе свадьбу с ним или ещё чего похуже... Было бы намного страшнее, если б такие чувства вызвал ребёнок... Или животное. Фу. Но каминг-аутом самому себе Антон эти размышления также не считал. Как рассудительный и в некоторые моменты до невозможности мудрый парень, Шастун понял, что подобные симпатии и влюблённости не пойдут ему на пользу. Максимум чего сможет добиться юноша, так это неразделённой любви, разбивающей сердце и привычный ритм жизни, а потому подобные порывы лучше оборвать на первых их проявлениях, пока они не захватили неподготовленного студента в свой необъятный плен. От этих мыслей Антону хотелось провалиться под землю. Как хорошо, что не существует всяких этих Эдвардов Калленов, которые могут читать мысли любого, как открытую книгу. Сигарета в руке парня так и норовила выпасть, когда рука лениво повисала над воздухом, чтобы не глядя смахнуть пепел куда-то вниз. Вряд-ли сейчас кто-то будет доёбывыться до подобных мелочей, да и освещение рядом с корпусом не самое лучшее, поэтому курящего на подоконнике юношу никто не должен заметить. Затяжки становятся чаще, а грудь всё быстрее вздымается при одном упоминании самому себе о прошедшей литературе. Он как подросток с мимолётными чувствами, которые никак не хотели уходить из головы парня. Или как бы сказали романтики — из сердца. Блять, Шастун, когда ты уже повзрослеешь? Агрессивно бросив сигарету вниз, Антон выдохнул последний дым из лёгких и слез с хлипкого подоконника, который Антон, даже сильно стараясь, никогда не сможет сломать, учитывая его никудышный вес. Последний раз, когда юноша нормально ел — прощальный мамин завтрак перед отъездом в Санкт-Петербург, всё остальное время были лишь перекусы, и желудок не переставал возмущаться на подобные выходки хозяина. Не желая идти поздним вечером в магазин, парень лишь закинул в себя пару подчерствевших печенек, запил их оставленным на столе со вчерашнего дня чаем, после чего бессильно завалился на такую же измученную временем кровать, вслушиваясь в повисшую в комнате тишину. Какой ты жалкий... Самобичевание было частым гостем в голове Антона ещё с ранних десяти лет, и он давно уже перестал удивляться подобным мыслями. Шастун лишь беспомощно с ними соглашался, не имея аргументов, чтобы их опровергнуть. Даже если бы ты и влюбился в Арсения Сергеевича, то ты был бы последним в списке на его симпатию. Хотя, нет. Тебя бы в нём вообще не было. К обвитой чёрной тканью подушке одна за одной скатывались холодные солёные слёзы. В таких ситуациях Антон чувствовал себя максимально незащищённо и некомфортно. Из ниоткуда появлялись приносящие боль мысли о бесценности парня в этом переполненном ненужными людьми мире, что заставляло надолго задумываться о смысле своих прожитых дней. В такие моменты к одинокому и убитому горем Тоше, как по зову материнского сердца, прибегала мама, которая всегда утешала и ободряла безнадёжно опечаленного подростка. Но сейчас он один. Совсем один. И некому, совсем некому смотреть на Антона и чувствовать, как сердце рассыпается на кусочки от вида свежих дорожек слёз. Некому похвалить, некому поддержать, некому сказать такое простое «люблю» и Шастун так стыдился, что в первый же приступ он так по-детски расклеился без материнской опеки. Ему нужна поддержка. Сейчас для него это жизненно важно. Потянувшись окольцованной рукой к тумбе, Антон отключил смартфон от зарядки и открыл телефонную книгу. Он быстро пролистывал короткий список контактов вверх и вниз, а палец постоянно зависал над надписью «Мама», в немощи нажать на звонок. Боже, что я делаю? Слова резали слух троекратным эхо. Шастун уткнулся лицом в подушку, впитывающую вновь и вновь появляющиеся слёзы. Ты жалок. Ты так жалок! Истерика вытягивала из студента все силы и в определённый момент их просто не осталось. Слёзы текли по щекам сами собой, и мышцы лица перестали содрогаться от плача. Едва сумев приподнять своё тело на локти, Антон дотянулся до упавшего с кровати телефона. Он перевернулся на спину, ёжась от прикосновения мокрой ткани к шее и снова разблокировал гаджет. На ярком дисплее, словно знак свыше, был открыт контакт «Юля», который сейчас показался для парня какой-то... Надеждой? Боясь передумать, Антон спешно нажал на кнопку вызова. Долгие повторяющиеся гудки отрезвляли туманный разум, но в то же время парень не переставал думать... Думать, что ему никто не ответит. Не ответит... Никто не ответит... — Анто-о-о-он! Либо ты в прекраснейшем расположении духа, либо в полном отчаянии, но зная тебя, предположу, что верный второй ответ. Один вопрос: вино или газировка? — Думаю, ответ очевиден, — спустя недолгую паузу хрипло озвучил юноша. — Какая комната? — Сорок вторая, маркером подписана. — Жди. Десять минут. Отключив звонок, Антон отбросил мобильник в дальний угол комнаты, надеясь, что этим вечером он ему больше не понадобится.

***

Юля слов на ветер не бросает. Ровно через десять минут по комнате неприятным гулом разнёсся стук в дверь. — Входи. Девушка отворила дверь и уверенно вошла внутрь, быстро осматриваясь в новой обстановке. — Ты тут не вскрылся? — ...Нет. — Это хорошо. Юля стянула с себя шарф и пальто, оставляя их на вешалке. Она подошла к рабочему столу у окна и поставила на него крепкий чёрный пакет, в котором раздалось характерное стекольное дребезжание. Не церемонясь, Юля достала из пакета бутылку вина и миниралку, помахивая ими в воздухе. — Скорая помощь приехала. Шастун лишь ухмыльнулся, но уже был рад ощущать своё лицо, ведь пару секунд назад он не чувствовал абсолютно ничего. — Ага. — Эм... Слушай, тебе может вообще похуй, но у меня зрение минус бесконечность, так что может хоть светильник включим? — Включай. Слабый тёплый свет ударил в глаза студенту. Общажная комната была маленькой, поэтому света в полне хватило, чтобы полностью осветить её, не считая углов, которые так и остались в тени. — Боже мой... Да у тебя глаза все красные. Так. Щас, подожди. Девушка сорвалась с места в поиске кружек. Пока Юля наливала напиток и доставала из пакета конфеты для закуски, Антон понял, что не может молчать. — Я... Я не могу так, — он подогнул колени к себе, обхватив обе ноги руками. Услышав, что Антон начал говорить, Юля сразу притихла и внимательно слушала каждое слово и каждый всхлип несчастного студента, даже не думая перебивать. — Не могу это терпеть, не могу это хранить в себе... Я остался один, совсем один. Меня снова посещают эти мысли... Эти... — он схватился за голову и опустил лицо вниз. — Я думаю, что я — никто. Я никому не нужен, и я только мешаю этому миру. Я загнанный, не самостоятельный, тупой и дрыщавый мальчишка, который ненавидит общение... Зачем я кому-то, Юль, нужен? Скажи! Зачем? На Антона было страшно смотреть. Он был сильно подавлен, но в то же время очень агрессивен. Сразу стало ясно, что Шастун нуждается в помощи психолога, к которому, будучи ещё подростком, Антон неоднократно ходил и послушно пил все лекарства, только бы избавиться от этих глупых приступов, но ничего так и не помогло. — На вот, выпей. Поможет, — зная о чём говорит, предложила девушка, передавая стакан с вином и минералкой парню. Поставив на кровать рядом с парнем конфеты, Юля тоже взяла свою кружку и села рядом с парнем, ободряюще приобняв его за плечо. — Поверь, это пройдёт. Всё нормально и это всего лишь очередная тупая мысль в твоей голове. Всё в порядке. — Нет, не в порядке! — Антон посмотрел заплаканными глазами на сочувствующую ему подругу. Она точно знала, что ей нужно сказать, но не знала какими словами. — Ты знаешь, почему я так спонтанно захотела с тобой дружить? — ...Нет. — Сказать? — Скажи, — парень с интересом уставился на сосредоточенное лицо девушки. — В том-то и дело, что причины нет. Я давно для себя поняла, что мне не хватает общения с хорошим человеком, и, взглянув на тебя, я сразу поняла, что мне нужен именно ты. Не из-за внешности, Антон, не из-за денег, не из-за жалости, я просто увидела в тебе Человека. И за два дня общения с тобой я уже смогла убедиться в том, что не ошиблась. Подумай, насколько ты "никому не нужный и лишний в этой вселенной", если я, в первый раз увидев тебя, поняла, что ты — один из немногих, кто действительно достоин счастливой жизни на этой земле, потому что ты не приносишь и никогда не принесёшь ей вреда, как это делает куча тупой, двинутой на хайпе и стиле молодёжи, которая уж точно никогда, никому и ничему не принесёт пользы. Ты — нужен. Ты не все. Ты индивидуален и индивидуален по-хорошему. Я это вижу и меня не переубедить. Антон замер. Он не мог двигаться, он не мог дышать. Он просто слушал. Слушал этот легкий, слегка подрагивающий голос и не понимал, как ему могут посвятить целую речь. Он знал, что все её слова искренни, от того он и не хотел прерывать этот рассказ. Когда девушка закончила, она ослабла так, что позволила себе проронить слезу. Юля всегда казалась Антону твердой, как скала. Недосягаемой, как высокий Олимп. И непоколебимой, как маяк в бушующем море. Значит ли это, что студент, действительно, тронул её? Не раздумывая, Антон прижал девушку в свои крепкие объятия, а та неуверенно положила руки на его спину, боясь спугнуть нахлынувшее к парню облегчение. — Спасибо тебе. Спасибо, Юль, — он прижал её ещё сильнее и не хотел отпускать. Он не о чём не думал. Он был счастлив, подсознательно осознавая, что у него всё же есть человек, который может его поддержать. Здесь. В Питере. А Юля... Юля тоже была очень счастлива понимать, что друга отпустило. Радость за парня переполняла Юлю: к горлу подошёл неприятный ком, а из глаз потекли слёзы, размывая чёрную тушь по щекам. В своё время Юля смогла прочувствовать на себе всю тяжесть панической атаки, и она, как никто другой, понимает друга. Ужасно, что Антон не может справиться с этой проблемой, претерпевая её всю свою жизнь. И ей страшно предположить до чего могли доходить такие приступы раньше и сколько раз... — Я так рада, что теперь ты в порядке. — Я... Я сейчас такой жалкий, — сказал Антон отпуская девушку, чтобы вытереть новые обжигающие дорожки слёз. — Ты не жалкий. Ты живой, Антон. На лице студента просияла улыбка, которая поставила точку в недавнем состоянии Антона. Недолго думая, он выпил до дна напиток, что стоял всё это время на тумбе и поспешил начать разговор на любую тему, лишь бы забыть те долгие выматывающие минуты, которые парень только что пережил. После долгих откровений, обсуждений и просмотра Нетфликса, Юля предложила на этом закончить их посиделки и лечь спать, ведь до звонка будильника оставалось всего лишь четыре часа. Усердно борющийся со сном парень не стал спорить, а даже был двумя руками за. По-джентельменски предоставляя девушке свою кровать с чистым постиранным бельём, Антон вытащил старое общажное бельё из тумбы и расстелил его на второй кровати, без сил заваливаясь на неё и сразу засыпая.

***

Чудесный сон о том, как юноша страдал какой-то хернёй, бродя по лесу, был прерван Юлей, которая, совсем не щадя друга, била его кулаками по хрупким плечам и лопаткам. — Блять, Шаст, вставай. Я с похмелья сука на тебя могу и кипяток вылить, лучше не испытывай моё терпение. — Ай! Ты чег... Ай, да тихо-тихо, встаю я! Щас, пять секундочек... — Никаких пять секундочек, мы с тобой опоздаем! — Да бля, не долби, встаю, — парень обидчиво откинул от себя одеяло, через пару секунд резко вернув его в обратное положение. — Как же холодно, ёптвоюмать! — он укутался в тёплую и приятную ткань, после чего стремительно направился в ванную, "подметая" одеялом грязный пол. — Пизде-е-ец, можно я в общаге останусь и буду блевать? — Нет, нельзя. — Жаль. Спустя десять минут парень стоял уже в джинсах и кофте, вытирая влажные волосы синим махровым полотенцем. — Тебе надо в ванную? Я могу футболку дать... Правда, вряд ли тебя поймут в универе. — Да плевать, я заправлю её в джинсы и будет модно, типа оверсайс. А если ещё и с одного плеча спущу, то вах! Держись, Шастун. Я иду соблазнять всех и вся, — она многозначительно поиграла бровями и подмигнула едва держащемуся на ногах студенту, от чего тот заливисто рассмеялся. — Иди давай, — единственная, признаться, чистая футболка из гардероба Антона полетела к девушке в руки. — Спасибо, я в долгу. — Да ну, ты мне дорогое вино вчера принесла, которое мы за один вечер выжрали, так что норм. Кстати где ты его взяла? И... Как ты вообще через пост прошла?! — А вот. Всё тебе расскажи! В девушке всегда должна быть загадка. — Ой-ой, не очень-то и хотелось. Девушка закрыла дверь в ванную и включила воду, чтобы выполнить привычные водные процедуры. Скучная атмосфера и плохая звукоизоляция двери помогли друзьям продолжить разговор дальше, не обращая внимание на то, что они в разных комнатах. — Кстати, как чувствуешь себя, Тох? — Честно, как-то херово. Вряд ли я вообще б встал, если бы ты меня не избила, так что, наверное, спасибо тебе за это. А ещё бошка болит пиздец и пить хочу. — На столе минералка вчерашняя. Пей. Парень схватил бутылку со стола и жадно припал к её горлу. Спустя пять больших глотков, Антон отставил почти пустую стеклянную тару в сторону, смешно поморщившись. — Фу, блять. Тёплая. — То не так, это не эдак. Ты как баба капризная! У тебя сколько пар сегодня? Парня резко начало клонить в сон и он едва смог удержать себя на ватных ногах. — Я... Подожди... Я не помню ни пизды, щас гляну. Фотография расписания, покоящаяся в забитой мемчиками и смешными фотками котов галерее знатно помогла Антону. Как хорошо, что он не забыл его сфотографировать, что обычно и происходило. — Так. Русский, английский и литература. Слава богу, всего три пары. Клянусь своими кольцами, что не дожил бы до четвёртой. — А я клянусь своим сарказмом, что ты и на первой подохнешь. — Вот и порешали. — Нет, я серьёзно. А у тебя ещё и английский, везунчик. Если эта шлюха пронюхает алкашку, то тебе пизда. Так плюс она ещё и такая требовательная, что коренной американец охренеет. В твоём состоянии идти на английский — это, Тох, пиздец. — Ну а что мне, блять, прогулять что-ли? — Почему бы и нет? — Ну, я не привык прогуливать. Да и первое занятие... Я хер подтянусь потом. — Что там подтягиваться? Конспект возьмёшь у кого-нибудь да и всё. От лишней нервотрёпки себя зато избавишь. — Блин... Не знаю. Умеешь ты, конечно, уговаривать. Тонкая деревянная дверь отворилась, ударяясь ручкой о стену. Девушка в спешке вышла из ванной, откуда повалили бледные клубы горячего пара. — Естественно. — Ладно. Ты со мной, надеюсь? — Неа. Не могу. У меня факультатив, а там что-то важное про организацию будут говорить. Если раньше освободят, то я тебя найду. — Окей, договор. — Фу, ну и амбре от тебя. Ты зубы чистил? — Чистил. И рот полоскал, и жвачку щас жую. — Тебе честно сказать? Нихуя не помогает. Будь осторожен сегодня. И на ногах себя держи, а то такое ощущение, что щас твои коленки подломятся и ты благополучно свалишься на пол. — Постараюсь этого не допустить, но ничего не обещаю! — Да пошлёт бог тебе человека, который спасёт тебя от падения, пока меня рядом не будет. — Да иди ты в жопу! Я не настолько безнадёжен. — Ну-ну...

***

Дождь на улице, туманный пейзаж вдали от ребят и интересные вывески пропадали из поля зрения в ходе интересного разговора о, да простит меня вертящийся в гробу Пушкин, русской классике. Сплошные маты, которыми студенты выражали свои мысли о различных авторах и произведениях никак не способствовали интелегентности этой темы, но зато друзьям было интересно и весело, а это самое главное. Не на сцене ж выступают. Путь до универа был не очень долгим, поэтому закончив свой диалог на Гоголе, Юля и Антон разошлись в разные стороны коридора, долго корча смешные рожицы и подкалывая друг друга, словно дети. — Давай, пиши, Тох. — Ага, удачи на факультативе. — А тебе на "английском". Парень недовольно хмыкнул, глядя на издевательски улыбающуюся девушку, которая сама же и подтолкнула его на такое решение. Взявшись одной рукой за висок, который пробирала боль, Антон устремился вверх по лестнице, молясь не споткнуться. А в его состоянии это весьма логичное опасение. Коридор был полон зашуганных и заспанных студентов и лишь единицы повторяли изученные темы и конспекты, остальные же изо всех сил боролись с подступающей сонливостью. Видимо не один Антон ложится спать позже двенадцати, правда, не каждый из них бухает всю ночь, прекрасно понимая, что завтра нужно к первой паре быть в универе. Антон двинутый — ему можно, — твердило постоянное оправдание его сознание. Пройдя мимо заполненных его сокурсниками лавочек, Антон сел на пустой пластиковый подоконник, даже не парясь, что ему скажет на эту выходку вахтёрша или проходящая мимо преподавательница. В секунду наушники, по которым юноша уже успел соскучиться, оказались в ушах юноши. Динамики разрывались от вновь и вновь играющих песен Sia, голос которой поражал Антона с каждой песней всё больше и больше и вырабатывал в парне новый комплекс «Немой споёт лучше, чем я». Время шло и спустя несколько минут началась знакомая суета и громкие разговоры, означавшие, что студенты уже направляются ко входу в кабинет, и Антон, в немощи сделать хоть что-то, просто последовал их примеру. Пара проходила весьма успешно, ведь парень успел выучить конспекты до того момента, как впал в паническую атаку, за что был благодарен высшей силе. Преподавательница по русскому, та самая, что орёт на студентов из-за чепухи, и которую как оказалось зовут Мария Викторовна, никак не могла нарадоваться Антоном, ставя его в пример перед всей аудиторией, от чего у студента щёки покрывались лёгким стеснительным румянцем. На самом деле, это было очень приятно, ведь никто не знает, что Антон сейчас тот самый каменщик, который работает три дня без зарплаты. Голова работать совсем не хотела. Местами на парня нападала лихорадка, да так, что со лба ручьём стекал холодный пот, а Антону всё нипочём. Отвечал. Выучил. Молодец. Но так пить тебе, Антон, всё равно нельзя. Под монотонный голос диктора из видеоролика о грамотном построении предложений первая пара пролетала незаметно. После её окончания громкий и раздражающий голос Марии Викторовны, сильно контрастирующий с предыдущим, оповестил всю аудиторию о том, что если они не будут учить материал, то им пиздец. Правда, в немного другой формулировке. Впереди был английский. Ой, то есть "окно". Слившись с толпой студентов, Антон зашёл в мужской туалет, который выглядел очень плохо, в отличии от ванной в его общаге, что даже странно. Не придумав ничего лучше, чем сидеть в ВК, Антон десять минут листал однотипную ленту, а когда голоса и шум за дверью стихли, парень вышел из этого скучного, не впечатлившего студента места обратно в тёмный коридор. Вроде не заметили. На всякий случай, отойдя подальше от аудитории английского, Шастун сел на лавку и стал думать о том, что же ему сделать, пока у него будет, так скажем, личное окно. Вырубало Антона по полной. Земля уходила из под ног, тело не слушалось, голова не "варила", и парень знал, что это не нормально, тем более, когда он находится в универе. Трезво (или нет) осмыслив своё состояние, Шаст посчитал необходимым сходить до магазина, чтобы купить энергетик, а после, как ни в чём не бывало, вернуться обратно. Закинув рюкзак на плечо и поправив свою любимую кислотно-оранжевую кофту, студент направился по пустому коридору к лестницам, слушая лишь шорох своей подошвы о бетонный пол. Достигнув ступенек, Антон останавился на середине пустой широкой лестницы и достал свой смартфон, чтобы проверить расписание ещё раз. 1. Русский язык. 2. Английский язык. 3. Литература (рус.кл.) — Чёрт... Может и литру прогулять? — послышался в полной тишине уставший голос студента, готового продолжить свой путь до гардероба. — Я тебе прогуляю, — строго произнёс мужской голос позади студента. На этот раз у Антона точно земля ушла из под ног. Настолько, что пришлось схватиться за перила прежде, чем повернуться к преподавателю, чей голос он уже сможет узнать из тысячи других. — Арс...сений Сергеевич? Здрасьте. А... Чё вы не на паре? — задал тупой но хоть как-то разряжающий накалившуюся обстановку вопрос. — Шастун, скажи, ты идиот или как? — мужчина резко приблизился к парню, встав на ступеньку выше на один уровень, чем ступенька Антона. Близко... Слишком близко. Не ожидав такого неожиданного поворота, Антон интуитивно отошёл назад. Не глядя опустив ногу мимо ступеньки, парень чуть не полетел кубарем вниз, но спасительная рука Арсения Сергеевича предотвратила страшное и наверняка больное падение. Рука преподавателя пролегла ровно меж лопаток студента, подтянув его к себе. Желание Юли сбылось. — Я... Спасибо. — Да что ж тебя сегодня ноги-то не держат? — поинтересовался препод, после чего сомнительно изогнув бровь, приблизил своё лицо ближе к губам студента, не обращая внимание на то, что они уже были в недопустимой для них близости. — Вы... Чего? — Подожди-подожди... А ну-ка дыхни. Антон понял к чему всё идет и понял, что ему пиздец. Поэтому единственное решение, которое пришло ему в голову — попробовать убежать, но крепкая хватка преподавателя, который всё также держал своего студента за лопатки, не дала ему выбраться. — Тихо-тихо, куда это ты собрался, хитрый лис? Давай. Я жду. Это кто тут из нас ещё хитрый лис? Немного помявшись и начиная краснеть от такого близкого и напористого взгляда, юноша всё же дыхнул. В ответ последовала лишь сморщенная физиономия и злой взгляд преподавателя, который уже хотел разорвать мальца на мелкие кусочки. — Что, всё так плохо? — попытался отшутиться Шастун, но это было совсем не к месту. — В мою аудиторию шагом марш! — голос Арсения опустился на тон ниже и вместо интригующего стал до мурашек устрашающим. Смирившись со своей участью умереть в аудитории литературы, Антон медленно последовал за преподавателем. Мне пизда.