Жить в твоей голове и любить тебя...

      Серые стены давили на парня, словно тот страдал от клаустрофобии. Тишина больно резала слух, а перед глазами была непроглядная пелена сизого дыма, которому было всё равно почему юноша в последнее время так много курит. Одна нога лениво свисала с подоконника, слегка покачиваясь в такт музыки, которая напоминала Антону дни подростковой депрессии. Это всё было нужно ему сейчас. Без этого он не смог бы выжить. Прошёл день с последней встречи с преподавателем. Больше двадцати раз Антон прокручивал в голове все свои ощущения, словно пытался зазубрить сложную строчку стихотворения. Сейчас его жизнь превратилась в фильм «Вспомнить всё». Парень вытягивал из головы каждое воспоминание, связанное с Арсением, среди которых была первая встреча, первый раз, когда преподаватель назвал Антона лисёнком, каждое новое смущение парня... Да что уж там, когда ему приснился тот жаркий сон с участием Арсения Сергеевича уже нужно было бить тревогу. Антон не мог понять в какой момент его жизнь вдруг обрела совсем другой смысл и направила его совсем на другой путь. Он не знал точны ли его догадки, ведь член на мужика пока не вставал и желания быть выебаным или выебать кого-то своего пола не было. Были просто едва ощутимые признаки лёгкого возбуждения, которые, как и говорила Юля, испытывают влюблённые девчонки, когда их прижимают к стенке и тому подобное. Повлияла ли на него таким образом встреча с красивым, обаятельным и распрекрасным Арсением Сергеевичем, или же у Антона это было где-то внутри с самого рождения — загадка. Но он хотел скорее её разгадать, потому что на кону была его гетеросексуальность. Он не был гомофобом, и он бы не стал ненавидеть себя, если б узнал, что является геем. Просто это понесло бы небольшие осложнения... Но возможная влюблённость в преподавателя, как он предполагал, доставит ему побольше хлопот, учитывая, что тот уж точно не ответит взаимностью. Почему? Потому что Арсений — прекрасный преподаватель, сексуальный и красивый мужчина, что скрывать — это так. Возможно, имеет престижные премии за свою преподавательскую работу, а Антон... Антон обычный лузер. Просто грёбанный дрыщавый и некрасивый школьник, который никак не может вырасти, не любит общаться с людьми, двадцать четыре на семь слушает Нирвану и читает книги. Какая от него польза? Правильно, никакой. Решение пустить пулю в лоб, повторяя судьбу Курта Кобейна, уже не казалось таким плохим, как ранее. — Как всегда... Опять пришёл к выводу, что я никому не нужен, ну что такое? — саркастично пробормотал сам себе под нос юноша, потушив сигарету об оконную раму, и скинув окурок вниз. Закрыв окно, парень почувствовал, что сильно замёрз из-за сквозняка, но этот факт волновал его в последнюю очередь, ведь он чувствовал, что сейчас может начаться новая паническая атака. Он долго думал препятствовать ли этому или же просто смириться, пуская всё на самотёк. Но, в последний момент осознав, что он не сможет себя контролировать, Антон выбрал первый вариант. Ведь действительно могло произойти всё что угодно, из-за чего его мать будет убиваться долгие годы, чего Антон уж точно никак не хотел. Ради счастья своей матери Шастун достаёт ярко-синюю банку с таблетками, хотя он так надеялся, что они ему больше не пригодятся. Приняв лекарство, Шаст завалился на кровать, зная, что его ожидает. Он просто стал терпеливо лежать в ожидании, после чего, наконец, отключился.

***

Знаете, что произошло на следующий день? Антон впервые не пошёл на пары. Не из-за проблем со здоровьем, не из-за того, что проспал... он просто не захотел. Слишком быстро в голове парня поменялись авторитеты, на что самому Шастуну было глубоко похуй. Здоровье медленно ухудшалось из-за приёма тех самых таблеток, которые вырубили Антона прошлым вечером, и он знал о всех последствиях, но лучше жить практически без мыслей и без чувств, нежели чем впасть в глубокую депрессию, из которой его будут доставать врачи. Такое уже было, и повторить этот опыт Антону уж никак не хотелось. В его голове до сих пор тяжёлым грузом остаются те эмоции, чувства, воспоминания… Словно на яву, перед глазами юноши возникают эти страшные, скрывающие лицо белые маски, яркий свет. Чувствовался отвратный запах знакомых медикаментов, а слух резали крики сумасшедшей девушки за тонкой стенкой из гипсокартона. В такой атмосфере и сам ненароком сойдёшь с ума, даже если ты практически нормальный человек с небольшими психическими отклонениями. Больше в психушке Антон никогда в жизни не появлялся, потому что терпел. Терпел и закидывался новыми лекарствами, только бы не возвращаться туда вновь... Сил едва хватает, чтобы поднять веки, а тело пробирает нездоровая дрожь — это те самые "лёгкие" последствия после лекарств, которые обещали мозгоправы, но Антон уже давно смирился. В этом плане он очень силён. Силён носить на себе любую ношу, которую сам же и создаёт, не желая взваливать на кого-то свои проблемы. Плюс ко всему он совсем не верил, что кто-то сможет ему помочь.

***

— Если не скажешь правду, я тебе въебу! — Я не вру! — Не верю! — кричала девушка, пугая однокурсников своим видом киборга убийцы. — Тебя не было в универе день. День ты не отвечал. День ты не писал. Целый день! Что ты там делал? Валялся весь день в кровати, как овощ? Или в лесу, где связи нет, выживал? — Я правда очень устал и захотел отоспаться, — не сдавал позиций парень. — Так... Вдох... Выдох... Антоша. Сознайся, что у тебя снова была паническая атака, — уже более тихим тоном, будто убаюкивая, сказала Юля. — Чего ты боишься? К психиатру тащить за шиворот тебя я не смогу, ни морально, ни физически, да и мне это не нужно. Я просто хочу узнать, это важно для меня, — выделив последнее слово, молила девушка. — Ой, господи... — Антон развернулся к толпе однокурсников у окна, потирая переносицу. Он устал лгать и устал держать всё в себе. Но сейчас был далеко не тот момент, чтобы срываться. Определённо не тот. — Ладно. Хорошо. Да, у меня была паническая атака. «Довольна?» —раздражённо спросил юноша, глядя в глаза подруге, которая, по сути, желала ему лишь лучшего, а он устраивает концерты, словно маленький ребёнок. — Результатам своей речи — вполне. А тем, что ты скрыл и тем, что с тобой произошло вчера — нет, — было видно, что Юля была в гневе где-то внутри себя. Будь это совсем другая ситуация — она давно бы послала парня на все четыре стороны, и платочком вслед помахала, но сейчас она себя сдерживала. Она понимала, что её лучшему другу тяжело. Юля не смогла бы себя простить, если б бросила парня в такой ситуации одного. — Ладно. Ты как? Всё хорошо? — Как видишь. Таблетками закинулся... В смысле успокоительным! — Я поняла, суицидник, — пошутила Юля, с чего ребята вместе посмеялись, хоть тема была не особо подходящая в данный момент. — Тебе нужна моя помощь? — Нет, всё в порядке. Я уже оправился от всего... Если надо будет, то позвоню обязательно. — Ага. А вчера ты мне прямо телефон оборвал, — не без раздражения отозвалась подруга, которая вообще-то переживает за парня, а ему хоть лбом, хоть по лбу. — Ну прости ты меня, Юль. Не хотел я грузить тебя своими проблемами, я пока не готов к такому. Слишком много всего, что я сам пока не обдумал, а рассказать об этом кому-то я уж тем более не могу, — Антон замолчал, не желая продолжать эту тему. Юля, заметив настроение парня, попыталась оборвать тему, начиная говорить о новом сайте с одеждой, который нашла на необъятных просторах интернета. Кофты с самыми "свежими" мемами, которые до сих пор заставляют согнуться пополам от смеха, изрядно повеселили друзей, после чего им снова пришлось разойтись по аудиториям, но на том их общение не было закончено. Юля 13:34 У тебя сегодня четыре пары? Я 13:34 Да, четыре. Юля 13:34 УРА! Вместе пойдём, понял? Я 13:35 Да я и не спорю... Юля 13:35 Такое ощущение, что это я тебя заставляю :"( Я 13:35 Не скандаль))) Придём в общагу, дам тебе орео. Юля 13:35 Ебааааа Вот это я понимаю — взаимовыгодные отношения XD Я 13:35 Точно :) На этом их диалог пришлось прекратить, ведь и так разъёбаный Антоном смартфон с грохотом полетел на деревянный преподавательский стол под крики Любовь Владимировны. Сука, ёбаная англичанка!

***

Время подходило к половине третьего, а Антон уже подходил к общаге. Один, без Юли, и, конечно же, никого об этом не предупредив. То, что ему пизда от Юли он знал точно, а то, что его ждёт при следующей встрече с Арсением — он не знал. Он не смог перебороть себя. Около десяти минут Антон стеклянными глазами смотрел в одну и ту же точку. На одну и ту же табличку. На одно и то же имя «Попов Арсений Сергеевич». Как только однокурсники оповестили друг друга, что пара по литературе скоро начнётся, Антон тихо свалил из универа, вдоволь "насладившись" десятиминутным осмотром двери в аудиторию. Шастун боялся сделать что-то не так. Он не боялся изменений. Он боялся кардинальных изменений. Сейчас был именно тот случай. Он не знал, как себя вести после недавнего откровения с самим собой. Арсений привлекал его. Своей внешностью, голосом, касаниями... Но значит ли это, что Антон — гей? Значит ли это, что Антон влюбился в своего преподавателя? Как говорится, так много вопросов и так мало ответов... Были бы у Антона те самые три желания из мультиков про Джина — он бы хотел получить ответы на свои вопросы. Но их не было, и он решил просто скрыться. Скрыться от проблем и неизвестности, но видимо он слишком мал, чтобы осознать — как бы ты далеко не бежал и сколько бы ты не находился в тени — твои проблемы найдут тебя гораздо раньше, чем ты умрёшь в таком состоянии, как слепо ожидал. С этими мыслями Антон и уснул, положив руку на впалый живот, внутри которого одна из опаснейших в мире кислот пожирала стенки желудка, который не чувствовал ничего более сытного, чем печенье вот уже второй день.

***

Настал новый день. Настроение не самое лучшее. Юля куда-то пропала, и Антон уверен, что она обиделась на надоедливого друга с дебильными загонами. Впрочем, и правильно. Ведь он обещал, а после даже на звонок не соизволил ответить. Говорить, что Антон свалил с литературы было бы слишком очевидным показателем, что что-то между этими двумя не так, особенно для такой остроумной девушки, как Юля, поэтому Шаст молчал. Парень нервно наворачивал круги вокруг толстой прямоугольной колонны, иногда задевая её псевдо-мраморные углы. Второй парой, как назло, была литература, и Шастун не знал осмелится ли он пойти на неё в этот раз. Его голова воспринимала данную ситуацию так, словно Арсений умеет читать мысли любого человека, а у Антона сейчас сами знаете, что в голове творится... Он не мог. И не знал, когда сможет. И точную причину почему не может тоже не знал. Попросить заучку-однокурсницу скинуть конспект и выучить его самостоятельно было более приятной перспективой, чем сидеть перед преподавателем, утопая в своих мыслях, тем самым пропуская весь материал мимо ушей. Пара начинается, а Антон быстрым и уверенным шагом идёт в магазин. Уже у кассы тот размышляет, что не будь после литературы ещё две пары — он бы с радостью залил в себя пару банок холодного пива, но, к сожалению, пока возможности не предоставляется. Когда-нибудь всё равно Юля завалится в комнату к Антону с дорогой выпивкой, чтобы отпраздновать какой-нибудь несуществующий праздник, оставалось только подождать. Эти мысли грели душу юноши, то ли от упоминания в них о любимой подруге, то ли от понимания, что скоро у него намечается алкопати. Кассирша пробивала Антону две банки энергетика, и от вышедшей суммы глаза студента округлились, хоть он уже и успел привыкнуть. Таурин и кофеин в нашей стране, видимо, на вес золота. Очень скучные и долгие полтора часа прошли на холодной улице. Деревянная беседка встретила дылду-Антона не очень приветливо, ударив того верхним дверным косяком в лоб. Ебал в рот я, блять, эти узкие проходы для гномов. Как можно удобнее устроив свои ноги, Шастун открыл банку и отпил ярко-розовый бодрящий напиток, наслаждаясь его специфическим вкусом. Грех не закурить в такой располагающей для этого атмосфере, поэтому Антон сразу потянулся в карман своей куртки, выуживая оттуда почти новую пачку крепких сигарет. Шастун начал гробить свою жизнь с новой скоростью. Не понятно, то ли он делал это неосознанно, то ли специально, как медленное самоубийство. Уж лучше пусть первый вариант окажется правдой... Когда пара, наконец, была закончена, Нина — однокурсница Антона, любезно оповестила того о том, что он может без опаски возвращаться, за что Антон был ей искренне признателен.

***

Пара по культурологии была самым интересным и увлекательным временем за эти два дня. Антон искренне смеялся вместе с однокурсниками с шуток Добровольского, который в свою очередь и не думал останавливаться. Как при этом Пашка успевал ещё и понятно объяснить тему — вопрос на миллион. Но сразу понятно, что человек он — талантливый и по-настоящему профессиональный. — Вам бы со стендапами выступать, Павел Алексеевич, — послышался звонкий женский голос с последнего ряда. — Как всегда льстите мне, да? Ну-ну, даже не рассчитывайте на халявные оценки, — хоть и строгим, но всё равно веселящим тоном заявил преподаватель. — А то у нас с вами будет, как в том анекдоте... — Каком? — теперь уже мужской голос с первых рядов прервал тишину. — Да вы уже знаете наверняка, давайте не будем отвлекаться. — Ну расскажите... — завопили студенты, от чего Паша аж расцвёл. — Окей. В России дали указ: вместо обычных оценок ставить оценки A, B, C, D, E. Когда учитель в очередной раз не мог успокоить свой класс, он сказал: «Так, ещё раз будете нарушать дисциплину, то все получите по Е баллу», — после последней фразы аудиторию пробил гул смеха. — Так, надеюсь все поняли, что может с вами произойти, если не будете учить конспекты... Продолжаем. Ожидаемо, пара закончилась слишком быстро от приятного времяпрепровождения. Так быстро, что сперва Антон даже не поверил, что прошло полтора часа, а не каких-нибудь тридцать минут. Получив в последний раз наставления о конспектах от преподавателя, парень поспешил на выход, желая поскорее списаться с подругой, которая так и не простила друга за его поступок. — Эй, Шастун, — чуть не выронив из рук ценный смартфон, Антон покачнулся, не давая вещи упасть. С облегчением выдохнув, парень в недоумении уставился на Павла Алексеевича, который подошёл ближе, глядя загадочным взглядом в глаза студента. — Помочь сможешь? — Ну... Смотря с чем, — пожав плечами, ответил парень. — Я задолбался немного, сам понимаешь. Положишь вот эту стопку на стол в профессорской? — держа в руках документы, спросил уставший Добровольский. Складывалось ощущение, будто, если Антон откажется, то Пашка состроит ему такие глаза, что кот из Шрека нервно курил бы в сторонке, только бы быстрее вернуться домой. — А, да, конечно, — протараторил студент, выхватывая листы из рук преподавателя, искренне желая ему помочь, ведь выглядел он действительно измотанным. Дверь в профессорскую была не заперта, чему Антон был очень рад, иначе пришлось бы идти ещё и за ключом. Повернув ручку двери свободной рукой, парень вошёл внутрь, тут же осматриваясь. Вокруг никого не было. Посередине кабинета стоял большой стол, окружённый шестью стульями, а в углу покоился чёрный кожаный диван. У стены стояло несколько шкафов, на полках которых было много цветных папок. Не решаясь остаться здесь надолго, Антон положил стопку документов на стол и поспешил ретироваться, пока пришедшие преподаватели не создали проблем парню с расспросами по типу, что он здесь забыл. Но по своей натуре Антон не мог добраться до двери без приключений. Казалось бы, мысленно уже находясь в общаге, Шастун запнулся на ровном месте и артистично полетел лбом в деревянную дверь. Антон — такой Антон... За долю секунды парень успел смириться со скорым твёрдым ударом, который ожидал его буквально через пару сантиметров, но спустя пять секунд Антон понял, что тяжёлого “приземления” так и не случилось, и сейчас он упирается не в жёсткую деревянную поверхность, а во что-то мягкое и.… приятное? Почувствовав запах знакомого парфюма, Антон тут же отстранился, одёрнув руки, рефлекторно лёгшие на торс преподавателя, который вошёл внутрь профессорской в самый, блять, подходящий момент. Кто бы сомневался. — Ну, вот и встретились, наконец... — загадочным тоном отозвался Арсений Сергеевич, скрестив руки на груди. Сука, это он специально? И культурника он сто пудов подговорил, хитрожопый хер. — Эй-эй-эй, стоять, — перехватив сорвавшегося с места студента за пресс, сорвался на крик преподаватель. Арсений легко оттолкнул Антона от двери, тут же закрывая её на ключ, тем самым перекрывая студенту единственный путь к бегству. Ну… не считая окон. — Почему ты меня боишься? — Я не боюсь! — как-то нервно выдал Шастун, на что получил лишь ухмылку со стороны преподавателя. — Просто я знаю к чему всё идёт... — И к чему же? — склонив голову чуть в бок, спросил мужчина, чему Антон удивился. В смысле, блять, «к чему» ?.. А, бля.. — В смысле к разговору! О чём вы вообще... — краснея, на тон ниже ответил парень. — Сколько ты ещё будешь от меня скрываться? Постоит, постоит у двери и уйдёт… Думал, я не замечу? Почему ты вообще это делаешь? — искренне не понимая ничего, спросил мужчина, долго ожидая ответа. — Это был форс-мажор... — Сколько у тебя этих форс-мажоров ещё будет? Лисёнок... Блять, а я уже за пару дней успел забыть свою кличку. — ...я знаю, что причина другая. Не пойму, почему ты боишься мне её сказать? В кабинете повисла давящая на слух тишина, и только старые, как пыль на антресолях шкафа, часы пытались нарушить её своим тихим, но слышимым тиканьем. Антон уже давно не видел преподавателя в таком состоянии, и он искренне не понимал значения слов Арсения и причину, по которой он о нём так заботится. Всё это было так неожиданно и пока не сказать, что приятно. — Я не хочу делиться с вами своими проблемами, Арсений Сергеевич. Это сугубо моё личное дело, никак не ваше. Простите. Если вы об этом беспокоитесь, то конспекты я все спишу и выучу каждую строчку. Если я пропустил какие-то важные тесты, я могу их сделать после пары с вашего позволения, — Арсений внимательно слушал серьёзно настроенного в своих словах парня. Антон был одинок, потерян и не очень здоров — сейчас это было видно гораздо сильнее, чем раньше, но мужчина понимал, что разузнать больше от самого Антона пока не выйдет, и такая неизвестность пугала. Он искренне переживал за этого парня. Ещё с того раза с сигаретами Арсений продолжает слепо надеяться, что студент будет следить за своим здоровьем, но, видимо, он не осознаёт всю тяжесть своей проблемы. Хотя... Это не его дело, верно? — Я могу тебя ждать на следующей паре? — Если не умру, то приду, — улыбнувшись, проговорил Антон-самый-смешной-суицидальный-чёрный-юмор-Шастун. — Я пойду? — Не торопись... — преподаватель отошёл к столу, быстро пробегаясь глазами по тексту принесённых Антоном документов. — У тебя больше нет пар? — Эм... Нет, — неуверенно отозвался парень, не понимая к чему ведёт этот загадочный человек. — Хочешь Барни увидеть? — не сумев сдержать улыбку произнёс преподаватель, полностью теряя свой строгий вид. Антона накрыло. Он так этого ждал. Из-за своих загонов юноша потерял шанс просто на то, чтобы узнать, как дела у любимого друга, но сейчас он встретится с ним снова. Встретится! Это была неописуемая радость. — Коне-е-чно! — едва не подпрыгнув на месте, отозвался в ответ Антон. — Ну, поехали тогда.

***

Под действием эндорфина Антон часто улыбался без причины, глядя в окно дорогой иномарки Арсения. Поведение парня не могло остаться незамеченным, а потому Попов никак не мог остановить себя, когда отвлекался от дороги, чтобы увидеть эту улыбку полную искреннего счастья. Он не может любить немного. Если любит, то всем сердцем... — печально подумал Арсений, заворачивая во двор, и приглушая радио. — Мы на месте, — потрепав студента за плечо, словно пытаясь разбудить, сказал преподаватель. — Уже? — Ага. Пойдём, — выходя из машины, приказал мужчина, и Антон повиновался. Двери хлопнули и раздался характерный короткий звон, оповещающий, что машина закрыта. Студент с интересом рассматривал двор и район, в который они приехали. Место было явно не из самых дешёвых. Двор был оборудован тренажёрами, детской площадкой, разными другими безделушками и элементами интерьера. Асфальт был ровнее, чем где-либо, исходя из опыта Антона. Было очень чисто и даже постоянно опадающие листья каждодневно убирали. Юноше непривычно находиться в подобных местах, но в жизни же всё нужно попробовать, правильно? Арсений мотнул головой в сторону подъезда, говоря этим жестом: «Пошли уже». На что Антон тут же подбежал к мужчине, который нервно рыскал в карманах в поиске ключей. Дом был очень красив с фасада, а уж внутри и говорить нечего. Ни одного матерного слова, всё чисто, убрано. Даже цветы стоят в красивых фарфоровых горшках. Вот только лифт не работает, всё у нас в России не как у людей. Преодолев путь от первого этажа до шестого, Арсений отворил дверь своей квартиры, любезно пропуская гостя вперёд. Не успел бедный в душе и на яву Антон восхититься тем, какая у преподавателя шикарная квартира, щенок был уже тут как тут, радостно тявкая, и пытаясь залезть на ноги парня. Юноша тут же забыл про дом, про Арсения, про всё, что его окружало, начиная гладить маленького друга. Ну... Как «маленького»? Спустя три месяца щенок значительно вырос, чему Антон очень удивился. Ну не мог он никак привыкнуть, что животные так быстро растут. — Приве-е-ет. Думал я про тебя забуду? — приятно теребя щенка за ушком, спросил Антон. — Мне казалось, ты уже забыл, — без обвинений, в шутку сказал Арсений, на что получил осуждающий взгляд юноши. — Неправда! Не слушай его, Барни... Щенок будто понимал каждое слово парня, сосредоточенно внимая его рассказам или диалогам между преподавателем и студентом. Он вырос и теперь не может как раньше улечься на впалый живот парня, что сейчас лежит на диване и играется с ним. Арсений тоже присоединился к игре, ведь он не меньше Антона привязался к этому маленькому чуду. Ну как к нему не привязаться? Он же такой милый и красивый. Прямо как Антон... День проходит очень быстро. За прошедшие четыре часа парень совсем не устал от компании маленького друга. Наоборот, он никак не мог насытится этой встречей, и осознание того, что скоро придёт время уходить, приносило боль. Ещё Антон узнал, что Арсений варит чертовски вкусный кофе. Интересно, есть ли что-то на этом свете, в чём преподаватель не преуспел? Этот вопрос уже давно мучает парня, что значительно понижало и так низкую самооценку. — Антон, давай прогуляемся с Барни, и я тебя в общагу увезу? — услышав эти слова, парень резко развернулся к преподавателю, не желая верить своим ушам. Как, уже? Антон сморщил брови и выгнул нижнюю губу так, будто он маленький мальчик, который хочет остаться в гостях у лучшего друга ещё немного, а родители уже начали собираться домой. — Ну, лисёнок... Не могу же я тебя здесь оставить. Устало и печально выдохнув, Антон опустил Барни на пол и направился к гардеробной. — Не дуйся. Иногда будешь приходить ещё. — Правда!? — чуть не выронив из рук куртку, спросил студент, чем вызвал у Арсения приступ смеха. Того самого тихого и порыкивающего, что был в тот раз в библиотеке. У Антона пошли флешбеки... — Правда, ребёнок.

***

Вечерний Питер был просто прекрасен. Антон уже и забыл о том, как любит этот город, всё больше утопая в скучной неинтересной рутине. Сумерки давно прошли, и сейчас небо тёмное-тёмное. Парень не привык гулять в такое время, но ему это так нравится. Рядом аккуратными и тихими шагами пантеры шёл Арсений, также любуясь погружённым во мрак городом, который уже давно стал для него родным. Ну, и немного Антоном. Его тёплая широкая улыбка согревала преподавателя. Он был счастлив. В который раз счастлив рядом с Арсением, и преподаватель невольно думал: «Мало, однако, ему нужно для счастья», что ещё раз доказывало, насколько он искренний, не испорченный этим злым миром человек. На улице было прохладно. Казалось, ещё немного и даже согретый своей кудрявой шёрсткой щенок начнёт трястись от холода. Это и не удивительно, ведь скоро конец ноября. Антону давно нужно было задуматься о тёплой одежде, но у него традиция думать обо всём важном в самый последний момент. — Не замёрз? — заботливо спросил Арсений, пытаясь поправить подрагивающему от холода парню воротник, но Антон вырвался. — Да не замёрз я... Арсений заливисто рассмеялся. — Ребёнок... Через пару минут безмолвной ходьбы по, хоть и хорошо снабжённому фонарями, но тёмному двору, преподаватель обогнал студента, уверенно куда-то направляясь. Антон был в недоумении, но не стал пытать расспросами Арсения. Он просто направился следом за ним. Ноги путались в длинном поводке, Барни кружил вокруг бывшего хозяина пируэты, не переставая радоваться их встрече. Глядя на это, Антон умилённо улыбался. Юноша нехотя отвёл взгляд от своего маленького друга, но преподавателя в поле зрения не оказалось. — Арсений Сергеевич? — испуганно глядя по сторонам, произнёс юноша. Наконец, заметив знакомый силуэт в чёрной массивной куртке вдалеке, Антон спокойно выдохнул. Мужчина сидел на низком металлическом ограждении спиной к Антону, держа покрасневшие кисти рук в карманах. Привязав поводок к металлическому столбу, тем самым подарив щенку минуты какой-никакой свободы, парень тихо подошёл к преподавателю, и перешагнув ограду, удобно устроился на ней рядом с мужчиной. — С вами всё в порядке? — обеспокоенно задал вопрос юноша. Выглядел преподаватель очень странно для своего обычного серьёзного вида. Сейчас он просто сидел на ёбаной железке и смотрел на небо, слабо улыбаясь своим мыслям. — В порядке. — Эм... А что вы... ну, смотрите туда? — всё ещё пытался добиться ответа студент. — Просто красиво... Антон на секунду замер, глядя в глаза преподавателю, который повернулся к нему лицом. А ведь и правда... Небо было очень тёмным, но тусклая луна, едва пробивающаяся сквозь слои туч, и нависшие над двором деревья предавали невероятную атмосферу. Это действительно красиво, хоть здесь и нет каких-то удивительных явлений или архитектуры. Антону стало стыдно перед собой, ведь он уже давно перестал замечать подобные мелочи. — Да, действительно красиво, — в не мочи оторвать взгляд от неба проронил Антон, на что получил одобрительное молчание мужчины рядом. — Антон. — Что? — Арсений продолжал смотреть на студента пытливым, выискивающим взглядом, от которого хотелось спрятаться. — Можно мне тебя обнять? Парень в туже секунду развернулся к преподавателю, пытаясь увидеть в его лице намёк на шутку, но он был абсолютно серьёзен. Щёки Антона предательски горели, а сердце начинало биться чаще. Понадобилось много усилий, чтобы произнести в ответ что-нибудь членораздельное. — З-зачем? — даже немного отпрянув в бок, то ли от испуга, то ли от неуверенности, что расслышал именно то, что расслышал, спросил парень. — Просто так. Ты выглядишь очень... Как это сказать? Потерянным, что ли... Одиноким. — Я... — Антон не знал, как на это отреагировать, но знал, что это правда, поэтому просто молчал. Неужели на его лице прямым текстом написано «спасите меня»? Или эту надпись могли видеть только избранные? Арсений же и дальше продолжал смотреть на растерянного парня в чёрном, что так сильно пытался скрыть в тоне одежды свои выделяющиеся розовые щёки. — Не знаю... Можно, наверное. Не теряя ни секунды, мужчина крепко обнял студента, руки которого интуитивно легли на лопатки преподавателя. Слабо, но уверенно, Арсений прижимал к себе замёрзшее тело, медленно водя руками по напряжённой спине. Мужчина не боялся отдать всё своё тепло студенту, наоборот. В данную секунду он мог бы отдать ему свой последний вздох — дайте повод, и он это сделает. Антон не знал куда себя деть, но он чувствовал в руках преподавателя такую искренность и поддержку, какой не чувствовал с последнего дня нахождения в Воронеже, когда любимая мать обвивала своими тонкими руками худое тело сына, не желая расставаться с ним никогда. Парень всем сердцем не хотел впутываться из хватки Арсения Сергеевича, но для приличия отпрянул через секунд семь, скрывая насколько ему внутренне больно это делать. — Спасибо вам... — Смотри, — прервал студента мужчина, показывая указательным пальцем в небо. Антон тут же вздёрнул голову вверх, наблюдая, как с неба падают маленькие снежинки первого снега.

***

Всё ещё дрожа, и грея руки о горячий чай, юноша сидел в своей тёплой, покрытой пледами кровати, упираясь головой в твёрдую бетонную стену позади себя. Его тонкие пальцы обвили старый смартфон, пока из динамика раздавались тихие размеренные гудки. За окном крупные перья снега кружили на ветру и падали на сырую землю. — Анто-о-он, что-то случилось? Услышав долгожданный голос подруги, губы парня невольно выгнулись в широкой улыбке, и на этот раз Антон ни на секунду не сомневался в том, что собирался сказать. — Юля, я влюбился.