Жить в твоей голове и любить тебя...

      Антон не в порядке. Это всё, что вам нужно знать о нём. Перед глазами выскочило новое сообщение от того, чьи слова Шастун никогда не пропустит по своей воле. Арсений Попов, 20:21 Привет Надеюсь, ты не забыл о том, что завтра экзамен? ;) На часах 20:33, а Антон всё также стоит на месте, всё в той же позе, глядя всё на то же сообщение. Что с ним сделал этот человек? Сломал ли? Или просто немного поменял? Поменял в лучшую сторону или в худшую? Парень не знал. Но он был уверен, что преподаватель ему нужен, очень нужен. Даже если в его компании перестаёт быть собой. Антон готов потерять себя, чтобы оказаться рядом с этим человеком. Готов на всё. Я, 20:36 Здравствуйте. Нет, не забыл. Готовьтесь завтра поставить мне пятёрку) Глядя на открытый чат, Шаст не переставал улыбаться. Всё происходит так, как он представлял в своих мечтах. Преподаватель действительно проявляет какую-то заботу, обращает внимание, пусть не такое сильное, как хотелось, но отличающее Антона от других. Возможно, скоро они будут сидеть после пар в кофейне и болтать о своих проблемах, обсуждать футбольные или хоккейные матчи, если препод таковые смотрит. Да что там, смогут просто быть рядом. Они могут стать друзьями, Арсений сам сказал… Преподаватель и студент. Как учитель и ученик. А что будет дальше, Антон загадывать пока не хотел, но всё равно очень надеялся… Арсений Попов, 20:39 Буду рад такому результату :) Студент хлопнул крышкой ноутбука и направился в ванную. Нужно немного освежиться. Прохладный душ всегда помогал расслабиться, и этот день — не исключение. В прошлый раз с трудом получив пятёрку автоматом за экзамен по русскому, Шаст вернулся в общагу, но уснуть так и не смог, отдаваясь ненужным мыслям и тревоге. Начало сессии, впереди куча экзаменов, нужно усердно работать мозгами, чтобы не растрясти полученные им за первый семестр знания. Все мы понимаем, как это тяжело. Да и внезапно сократившееся общение с Юлей не давало покоя. Странно всё это… Не пишет, не звонит. Хотя парень и сам не очень-то проявляет интерес к их чату, в то время, как на сообщения преподавателя переходит за долю секунды. Из головы не выходило осознание, что Шаст Юлю обидел. Своим бездействием в трудную минуту. Ей наверняка нужна сейчас поддержка, а студент ведёт себя, как паршивец, нуждающийся в друзьях лишь на время проблем. Помнится у Антона вообще их не было, и он должен вечно благодарить Юлю за упорство, которое сильно изменило его. Через пару минут парень вышел из душа с накинутым на шею белым махровым полотенцем. С кончиков русых волос спадали маленькие прозрачные капли и разбивались о плечи и спину. Из приоткрытого на проветривание окна доносился холодный ветерок, заставивший поёжиться от неприятных ощущений, как только порог ванной комнаты оказался позади. — Вау. Ты такой… худой оказывается… — удивлённо заявил Марк, любопытно поглядывающий на голый торс друга. Антон удивился такому внезапному появлению соседа, который только недавно попрощался, звякнув ключом в кармане, а уже стоит в проходе, вешая верхнюю одежду на крючок. — Постоянно в своей мешковине прячешься, а зря. — Ты так быстро вернулся? А как же… Как её… Настя? — без особого энтузиазма поинтересовался Антон. Диалог поддерживать необходимо. — Я с ней расстался. Она не в моём вкусе, слишком много о себе думает, — подмигнул Марк и плюхнулся с телефоном на кровать. А не много ли ты сам о себе думаешь? — пронеслось в голове Шастуна, но он тут же одёрнул себя. Нельзя судить людей, когда не знаешь всей ситуации. — А ты в отношениях? — вдруг поинтересовался сосед, отрываясь от экрана гаджета. — Я? Нет, не в отношениях. Давно уже, на самом деле… — А ты по девочкам? Или… — с ухмылкой поинтересовался парень, на что Антон лишь округлил глаза и замер. Остановите планету, он сойдёт. Что за догадки? — С чего ты взял, что я пидор? — Эй, я просто спросил. У меня есть друзья би и прочее… Ну раз ты натурал, то ладно. Прости. — Ничего. Шаст был безумно рад тому, насколько быстро некомфортная для него тема была закрыта. Обсуждать свою ориентацию с кем-то, кроме Юли, было очень неловко, да и вообще, зачем кому-то ещё об этом знать? Марк очень быстро перешёл с динамиков на наушники, а Шастун взял книгу со стола и ещё раз внимательно прочёл каждый заголовок. И нет, это был не какой-нибудь романтический или фантастический бестселлер, о них Шастун уже и думать забыл. Сейчас в его руках покоится толстый учебник со скучными датами и биографиями известных русских классиков, а на столе лежит список литературы, чтение которой уже было завершено. Он не может завалить завтрашний экзамен. Не может… Так прошло около часа. У Антона уже конкретно ехала крыша. Ему надоели эти буквы, даты, имена и фамилии. Он был более чем на 100% уверен, что готов. А повторить материал ему мешало абсолютно всё. Крики детей за окном, жужжание мухи под ухом, даже тиканье ёбаных часов отвлекало от текста. В определённый момент Шаст подумал, что со своей подготовкой скоро окончательно свихнётся и будет строить свои отношения уже из палаты психбольницы, поэтому решил немного пройтись по проспекту, купить нормальной еды, пусть и на последние деньги. Короче говоря, отдохнуть. Собравшись, Шаст без лишних вопросов со стороны Марка вышел из общаги и направился куда глаза глядят. Вполне серьёзно. Он вышел не чтобы найти какое-то определённое место для посиделок, не чтобы закурить (вот это да), а чтобы разгрузиться, подышать свежим воздухом и успокоить свои расшатанные нервы. Ветер над жилыми домами звонко завывал и играл с нависшими над улицей сетевыми кабелями. Также легко ветер просачивался под тонкую шастуновскую куртку, а там уж вообще без усилий и под футболку. Было холодно. Пробирало аж до костей, уже через минут пятнадцать хотелось обратно в тёплую комнату к своему любопытному соседу, но те самые глаза, которые глядят куда-то, завели Антона хрен знает куда, такого района Питера даже, наверное, не существует, и сейчас Шаст находится в какой-то параллельной вселенной. Непонятные дома, дворы, да и атмосфера гнетущая. Далеко не самый благополучный район, это точно… Однако что-то в нём было такое… Мифическое… Мрачное… Он выглядел точно, как тот самый Санкт-Петербург, описанный когда-то давно Николаем Гоголем. Среди одних и тех же серых старых домов не было абсолютно ничего примечательного, кроме одной яркой вывески, которая гласила о новой выставке каких-то картин, что никак не привлекло, а даже чуть оттолкнуло студента. Большим счётом, ёмкое слово искусство Антона, по-русски говоря, никогда не ебало. Литература — да, а в остальном парень мог сказать: «Это красиво, а это некрасиво». На большее его "мега аналитического" ума не хватало, поэтому Антон просто прошёл мимо, безразлично глянув на дверь, как делают абсолютно все проходящие мимо люди. От невыносимого холода у парня стали подрагивать коленки. Вот она — лень. Ведь он хотел поискать для себя новую куртку на зиму, но нет, блять. Нужно пиздеть всем вокруг, что тебе норм, и что ты не заболеешь. После такого обморожения хуй ты, Антон, не заболеешь, помяни моё слово. Не хватало слечь на больничный на все предстоящие каникулы — это было бы просто фиаско. Прогулка в силу самочувствия продолжаться просто не могла, но и до общаги Антону топать, как до Китая на лыжах. Заметив небольшой ларёк, Шаст зашёл внутрь погреться, а заодно купить новую пачку Винстона. Сигареты на удивление стали уходить гораздо быстрее, чем раньше. Кто-то там говорил про «нормальную еду на последние деньги»? Наивно… Когда Шаст вышел из магазина, он тут же закурил, уходя далеко в свои мысли. За день он курит уже четвёртый раз, но этот факт парня больше не пугает, ведь он уже давно решил забить на своё здоровье по известной многим причине «мне похуй». — Ай-ай-ай, Шастун, как не стыдно? — послышался осуждающий голос из-за спины. Парень испуганно обернулся. В голове сразу запрыгали чёртики, звёздочки полетели над головой ярким нимбом, в общем студент уже явно ёбнулся и переместился из реального мира в мультфильм «Tom & Jerry». Да, Антон боялся увидеть перед собой Арсения. Боялся, что преподаватель может подумать о своём нерадивом студенте, который плюс ко всему в тайне пускает по нему слюнки уже несколько месяцев. — Ой. Здравствуйте, Павел Алексеевич, — чуть кашлянув и интуитивно спрятав руку с сигаретой за спину, поздоровался Шаст. Он был так рад, что, развернувшись, его глаза не лицезрели разъярённый огонь во взгляде голубых, словно небесная синева, глазах. Антон не хотел расстраивать преподавателя… Да что там, Антон просто боялся за свою жизнь, ведь этот Арсений-пиздец-какой-страшный-Сергеевич просто непредсказуем, а с Павлом Алексеевичем хотя бы договориться можно… — Привет. Ну ладно я, а ты то зачем курить взялся? Мне уже до сорокеда недалеко, а ты губишь здоровье смолоду… — рассуждал с сигаретой во рту Добровольский, закрывая уже пустую пачку Мальборо. — Вам дать своих? — заметив пустоту коробка и слишком нагло проигнорировав нотации мужчины, предложил Антон. Ну не любит Шаст все эти нравоучения, они сейчас в одной лодке, как никак. — Винстон? Давай парочку, — вытягивая две сигареты из коробка, ответил Паша. Ему тоже не очень нравилось давать нагоняя или проводить какие-то беседы со студентами, ведь его молодость тоже была не самой показательной, из-за чего он и понимает своих подопечных так хорошо. Многие коллеги завидуют. Антон видел в глазах Павла Алексеевича какое-то сочувствие, поддержку даже. Косвенную, не явную. Наверное, дружить с ним было бы прикольно. Повезло Арсению Сергеевичу с другом. — А ты зря меня не слушаешь, сигаретку лучше затуши, а то сейчас придёт любитель литературы и отхерачит тебя по голове книжкой. Антон коротко посмеялся. Да, шутка действительно смешная, особенно зная характер и отношение к курению Арсения Сергеевича… Вот только в "бабайку" Шаст давно не верит, и неважно, кто окажется этой бабайкой, пусть даже Арсений. Не может же он совершенно случайно оказаться здесь в эту секунду, чтобы отпиздить студента за его вредную привычку, с которой у того разговор короткий? Правильно, не может. — Блять, ну я ж говорил, — не церемонясь, выразился преподаватель, глядя куда-то за спину парня напротив. Антон долго всматривался в его взгляд, покашливая от холода. — Ты чего в машине не остался? Шаст резко обернулся с последней надеждой увидеть уже знакомый серый силуэт жилого комплекса и пасмурное небо. Но, как говорится, не получилось, не фортануло. Перед лицом внезапно возникло каменное лицо Арсения-сука-мать-его-что-ты-тут-забыл-Сергеевича. Лицо было тёмным из-за фонаря, сияющего прямо за спиной преподавателя, и лишь белые блики очков выделялись на фоне всего силуэта. Вы просто не представляете, насколько это страшно выглядит, просто ужас какой-то. Антон попятился назад, уже готовясь выбросить сигарету в урну и приготовиться к самообороне, но рука мужчины тут же грубо сжало плечо студента так, что захотелось взвизгнуть, но он сдержался, сжав челюсти. — Стой на месте. Паш, чему ты, блять, учишь студента? — глаза Антона тут же округлились. Он даже прекратил попытки высвободиться, просто зависнув в ступоре. Арсений Сергеевич матерится? Нихуя себе… — Да брось, чего ты напал на Антоху? Пусть курит, потом сам всё осознает и бросит. Все мы в молодости были выпендрёжниками, — улыбнувшись, пытался смягчить участь юноши культурник. — Просто никто мозги вовремя не вправил, — опустив взгляд на лицо студента, продолжил Арсений. Антона смущало всё. Роговицы цвета небес, которые яро желали прожечь в глазах студента дыры. Рука, так и продолжающая сжимать шастуновское плечо. Их близость… Такая, что можно было почувствовать горячее дыхание преподавателя, особенно под порывами холодного ветра. Парню ничего и не оставалось, кроме как безмолвно пялиться в вечно холодные глаза-океаны, нервно облизывая губы в ожидании того, что будет дальше. — Я видел фильм, который начинался также, — напомнил о своём существовании Добровольский, от чего Антон вообще перестал дышать, иначе его выдохи просто сдуют мужчину напротив от чрезмерного напряжения и, будем честны, возбуждения… Что вы, блять, со мной делаете? — растерянно думал юноша, пытаясь зацепиться взглядом за всё, только не за глаза Арсения. Ему стыдно, неловко и вообще… Можно ему уйти? — Я, конечно, знаю, что ты любитель дешёвого порно, но не настолько же… — вбросил ответку Попов, кажется, теряя интерес к студенту. Он безмолвно отпустил худое плечо, подходя ближе к другу, с которым изначально и пришёл. — Ой-ой, а ты любитель гей-порно, я ж ничего не говорю. Попов в ответ промолчал. Паша тоже замолк, «1:1» — азартно горело в его глазах. И оба, словно нарочно, игнорировали наличие студента, чуть ли не под их носом, который, между прочим, не глухой, хотя лучше бы был глухим. Находясь в ахуе от происходящего, юноша не сразу нашёл в себе силы и смелость продолжить диалог. Лучше бы не находил… — А вам типо норм вместе порнуху смотреть, я так понимаю? Мужчины синхронно обернули головы на студента, глядя на него озадаченным взглядом. Вот ты, Тоха, хуйню спизданул… Осознание произошедшего пришло не сразу. В итоге пришлось сбежать. Да, вот так просто. Выкинуть сигарету на асфальт и понестись куда-то вроде по направлению в общагу, сжимая руками ткань внутри карманов куртки. — Идиот! Какой же я идиот… Как им теперь в глаза смотреть? — трясущимся от бега голосом, кричал на пустой улице Шастун, преодолев приличное расстояние. Улица не хотела отпускать растерянного юношу, привлекая продолжить прогулку лёгким дождиком, создающим свежесть и невероятное наслаждение от дыхания влажным воздухом. Но Шаст не мог остаться. Он заболел, а ещё молил всех богов, чтобы сегодня Юля ему ответила и согласилась обсудить новую историю в чате. В общажной комнате было тихо, Марк снова куда-то или к кому-то свалил, что было всегда на руку. Ноутбук валялся на кровати с разряженной батареей. Оставалась надежда только на телефон. Антон Шастун, 21:23 Юля, привет. Можешь говорить? У меня тут произошло кое-что. Эй, не думай, что я только ради этого написал. Блять… Антон Шастун, 21:28 Как ты там? Как подготовка? Не вижу тебя совсем. Ты не читаешь, наверное, занята. Ладно, удачи на экзамене. Только заранее будь готова к моим похоронам. Была ли последняя фраза показателем обиды, Шаст не знал, но игнор подруги был сейчас действительно не вовремя. Ага, блять. А я, значит, вовремя наплевал на наше общение? Пиздец, обидчивый, бля. Антона распирало от злости на самого себя по всем возможным причинам. Самое жёсткое за вечер было сидеть одному в комнате и думать о недавнем диалоге с преподавателями на протяжении получаса или даже больше. В жизни этого дерьма будет ещё много, Антон знает это, но всё равно справиться с собой не может. Увы, так всегда. Бывает, вспомнишь перед сном, что опозорился десять лет назад, и из-за стыда не можешь нормально уснуть. Тупое чуство. Чат не пополнился сообщениями и через час, и через два… а дальше парень не знал, потому что без сил завалился на кровать и сразу отрубился. Возможно, это и правильно, делать всё равно нечего, а мучать себя тяжёлыми размышлениями перед предстоящим важным днём не очень хорошо…

***

— Шаст… Шаст, — тихий шёпот над ухом щекотал кожу, заставляя лишь отвернуться к стене, продолжив мирно посапывать, нежели проснуться и встать с кровати. — Шаст! Подъём, база! Марк начал долбить Антона по спине, заставляя поёжиться. Вот тебе и «доброе утро»… — Ай, блять, хватит! Сейчас встану. Все садисты какие-то… — припоминая, как Юля когда-то пыталась разбудить друга таким же способом, промолвил Шаст. — Ты ещё маленький, не знаешь, что такое садизм, Антон, — посмеялся Марк. — Ха. Ха. Ха. Очень смешно. Мне херово, а ты тут шутки шутишь… — измученно заявил парень. Жаловаться иногда полезно, особенно привирать или преувеличивать… Но сейчас Антон намерен говорить лишь правду, он и без того чувствует себя не лучше пингвина в Сочи или жирафа на севере, для чего ему врать? — О-о-о… Понимаю. Я тоже вчера не по-детски гульнул… — Чёрт, я не про похмелье. Я простыл походу… — озвучивать это было очень стыдно, потому что слишком много до этого выёбывался, а по итогу оказались правы все, кроме самого Антона. Стыдно за тупость, за опрометчивые поступки, много за что. — Эх ты… Могу дать сосалку с мятой от горла. Может в аптеку сходишь за остальным? У меня экзамен сейчас будет. — У меня тоже, в этом и проблема. Если я в таком состоянии покажусь… — Шастун замер. Чуть не наговорил лишнего, хорошо, что вовремя остановился. — …покажусь преподам, то будут вопросы, понимаешь? — Понимаю. А что делать? — всеми силами пытаясь помочь товарищу, спросил сосед. — Можешь чай горячий заварить, если остался? Голова не варит, может хоть в душ успею сходить освежиться немного… — вытирая пот со лба, спросил Антон. Похоже, что ещё и температура нагрянула с утра к бедному больному студенту… Приехали, блять. — Без проблем. Я-то уже собран, иди скорее, опоздать не хватало, — в шутку Марк шлёпнул Антона по понятному месту и пошёл к чайнику. Неожиданно… Не сказать, что неприятно… Хотя в своём состоянии Шаст вообще себе не доверял, просто направился в ванную, захватив с собой единственную чистую вещь — футболку. Даже кофту больному Антону надеть сегодня не получится, а просить тёплые вещи у Марка чертовски неловко. И так справится… Наверное.

***

В универе лучше, как и ожидалось, тоже не стало. Но сознание, что скоро Шастун снова сможет вернуться домой, грело душу. Хотя лучше бы остужало, с его лба и так уже третий пот сошёл. Идти на экзамен в таком состоянии определённо было плохим решением. Можно же было просто пойти на пересдачу. Правда, не факт, что за пересдачу Антону от Попова меньше достанется, чем за его наплевательское отношения к себе. Жопа чует — сегодня его тонкая куртка украсит швабру уборщицы вместо половой тряпки… Почти перед самым экзаменом Антон почувствовал, как внезапно теряет голову. И не от любви, как вы могли бы подумать, а от давящей боли. Вот она — та "безобидная" простуда, от которой Шаст надеялся так легко отбиться антибиотиками, да вот не вышло. Даже денег на те же самые лекарства у Антона не было, а через несколько минут экзамен по литературе. Надо было что-то быстро делать, пока окончательно не опозорился, напутав все даты и фамилии вместе с названиями произведений и т.п… Он, конечно, мог надавить на жалость, показать, насколько ему плохо, насколько он слаб, но гордость брала намного выше. Шаст и так принёс немало проблем преподавателю, ещё и вчерашний диалог… а здесь вдруг выяснится, что студент ещё и заболел, хотя Арсений всеми силами пытался его от этого уберечь. Придурок. Дверь в аудиторию отворилась и в проходе возник никто иной, как сам Арсений Сергеевич Попов, блистающий своей обыденной красотой и необыденно странным настроением, правда, пока подобных мелочей Шастун не замечал. Ему бы донести своё бренное тело до стула, а там уже порешаем, что да как. Закинув рюкзак на одно плечо, Антон дошёл до преподавательского стола самым последним с неимоверным желанием быстрее взять билет и без лишних слов уйти готовиться. Арсений, как бы странно это ни было, парню никак в этом не мешал. Только озвучил для студентов некоторые нюансы и дал на подготовку один час. На бледного, словно сама смерть, Шастуна ему было наплевать. Вообще на всех наплевать, кроме такой невъебенно интересной ленты Инстаграмма. На ватных ногах Антон с трудом, но смог допархать до своего излюбленного места, на которое по какой-то причине ещё ни один студент за пол года не положил глаз. Странно. Ещё страннее было то, что после последнего инцидента группа однокурсниц перестала приставать с требованиями дать пароль от своего аккаунта ВКонтакте, Антон до сих пор в ахуе с их логики. Возможно, Арсений потрудился уладить этот вопрос, и после воспитательной беседы они ещё долго будут обходить однокурсника стороной. Это радовало. Закинувшись таблетками от головы и горла, которые любезно оказались в кармане не без помощи Марка, студент, наконец, прочёл задание более вдумчиво. Было обидно, что будучи таким самоуверенным раньше, теперь Антон вынужден сидеть и тупить над одним заданием, пока другие быстро сдают, отвечают на пару вопросов и радостно топают на выход, будь они все неладны. Ну да, никто из них не чувствует себя так плохо, что аж можно охуеть от жизни… — обидчиво думал Шастун. Пытаясь отыскать в куче мыслей ту самую единственную правильную, Антон поднял взгляд от листка и с удивлением наткнулся на вдумчивый, пристальный взгляд преподавателя, который так и твердил: «Убью тебя, сука, зарежу, выебу, кину под мост, тебя никто и никогда не найдёт…» Помогите. Часики раздражающе тикали, в аудитории осталось всего трое человек, и Антона резко осенило то, что это его последний шанс уйти, не оставшись один на один с Поповым. Как только Шастун подпрыгнул с места, хватая со стола билет, Арсений, стоявший возле своего стола, резко протянул руку вперёд. — Шастун, сядь пока. Павлов, Орлов, сюда идите, вы долго ещё здесь сидеть собрались? Студенты, сидевшие за одной партой, синхронно вздохнули и направились к столу. Делать нечего, Шаст сел обратно, помахивая билетом в свою сторону, словно веером. Ему снова жарко. Заебись. Двое парней долго распинались в своих объяснениях, наверняка неверных, потому что Арсений смотрел на них, как на двух даунов. Потом за пару минут отчитал вечных прогульщиков, всё же поставил двоим по тройке под предлогом, что он куда-то торопится, и выпроводил ненавистных лодырей из аудитории. Дверь хлопнула. Тишина. По спине пробежал холодок. Главное, чтобы всё не закончилось поножовщиной. Главное держаться изо всех сил. Главное… — Ну. Подходи, Шастун, — донельзя спокойным и тихим голосом произнёс преподаватель. Не к добру всё это, не к добру. Будто когда Антон, проникнувшись спокойным тоном, подойдет к столу, преподаватель схватит его и невинно скажет: «Наебос». И сделает с ним, что хочет. Аж мурашки по коже. — Я не хочу подходить, — сиплым голосом ответил парень, вообще не понимая, что ему делать дальше и как спастись от маньяка, живущего во взгляде Арсения-зря-ты-сюда-пришёл-Сергеевича. — Не понял. — Я ещё не готов, — заявил Шаст, опуская взгляд на листочек. — А я считаю до трёх. А вот и он. «Наебос». Что-то произойдёт, чует жопа, чует. — Подождите!.. — Один. Антон лихорадочно соображал, что делать. Причём лихорадочно во всех смыслах — температура до сих пор была ощутимо высокой. И как в таком состоянии можно победить преподавателя? Или хотя бы обхитрить? — У меня ещё есть десять мин… — Два. — Ну Арсений Сергеевич! — Три. Доигрался, — на этой фразе парня просто переклинило. В голове вспомнились все фанфики, прочитанные Антоном за его недолгую жизнь. Да, он читал их, и, да, опять же по советам Юли. После подобных слов всегда было что-то плохое… Хоть парню и было до смерти любопытно, но с огнём играть плохо, об этом всегда в детстве говорили, поэтому проверять на своей шкуре он не собирался. — Не-не-не-не-не… — Антон в миг очутился в самом конце аудитории, упираясь в окно и шкаф с цветными папками. Чёрт, надо было хоть к дверям бежать, — слишком поздно осознал студент. Да он бы и так не смог — преподаватель слишком силён. Надо добавить его в персонажей Mortal Kombat и тогда сразу справишься с любым противником. А вот Арсений Сергеевич подойти к студенту не торопился. Увидев реакцию, мужчина ухмыльнулся, подошёл к столу и поднял билет. На обратной стороне красовалось несколько строчек, половина из которых была беспощадно вычеркнута. — Это всё, что ты написал за час? Глядя на преподавателя издалека, Антон боязно кивнул. Как ему казалось, лучше разговаривать на расстоянии, зато в безопасности. — Антон Шастун… — как-то бездумно прочёл подпись на бумаге мужчина. —Это не дело. Я не верю, что вы не учили, тем более вам самый лёгкий вариант попался, юноша. Слабо, очень слабо… — А вот мне интересно стало… — вдруг перебил преподавателя Антон, — вы официально общаетесь всегда, когда хотите напомнить о своём авторитете или просто по приколу меняете? — уже не контролируя какую-то часть себя, смеялся студент, на что мужчина чуть выгнул бровь. — Неа… Не угадал, — стуча пальцами по покрытию стола, Арсений долго молчал. Антону уже становилось неловко, ведь, мы давно поняли, что в подобных ситуациях он не знает как себя правильно вести, тем более с его крашем. Но через пару минут мужчина, наконец, отвис. — Знаешь, когда на самом деле я перехожу на официальную речь? — медленно, спокойно произносил каждое слово Попов, начиная подниматься к последним рядам. Парень уже хотел что-то сделать, но не успел — Арсений тут же впечатал его в холодную стену, произнося, чуть ли не в самые губы: — Когда очень зол, Шастун. Это был полный кошмар. Услышав этот донельзя брутальный рычащий голос «сука, специально таким его сделал», пропитанный загадочностью и намёками, Антон окончательно оказался загнанным в угол. В прямом и переносном смысле. — Арсений Сергеевич… — стыдливо произнёс Антон, рассматривая "такие интересные" испачканные носочки белых кед. Без особых усилий, Попов потянул студента за подбородок, заставляя того взглянуть на себя. — Я говорил тебе. Говорил, чтобы одевался теплее. Предлагал довезти тебя до общаги. Почему ты такой непослушный? — они всё ещё очень близко, и слова Арсения остаются на шее Антона едва заметным горячим дыханием. По телу пробежали мурашки, в животе свернулся узел и приятно защекотались бабочки. Шаст не знал, что отвечать, не знал, что делать, впрочем как и всегда. Он тупо смотрел в глаза преподавателя и ничего не говорил. Пауза затянулась надолго, но Антону, оказывается, так нравится просто и пристально смотреть в океан этих донельзя голубых глаз, что даже не хотелось что-либо говорить. Очень красиво… Невольно взгляд соскочил на губы мужчины, и парень, наконец, осознал, насколько же сейчас они близко. Юноша залился краской и попытался оттолкнуть Арсения, но силёнок у Антона маловато, чтобы справиться с преподавателем — персонажем Mortal Kombat. — Куда ты постоянно убегаешь? — чуть склонив голову в бок, не сводил с Антона взгляд мужчина. Становилось жарковато. Чёрт, это же температура… — Я не убегаю. Точнее убегаю… В общем, мне нужно домой, — Шастун путался в своих мыслях примерно также, как в бесконечных коридорах лабиринта. Он понимал, что нужно срочно сбить чем-нибудь температуру, иначе он точно подохнет или растает на месте, как снеговик. — Я поставлю тебе пять автоматом, — вдруг ошарашил студента Арсений. — Пять автоматом? Вы серьёзно сейчас? — Антон специально переспросил ещё раз. Он просто не мог поверить своим ушам, в его случае вполне оправданно. — Да, серьёзно. — И что… мы типо друзья теперь? — уголки губ часто вздымались. Неужели он не потерял свой шанс? Неужели этот момент настал именно сейчас?.. — Да, друзья. Теперь мой вопрос. У меня теперь больше полномочий, если я друг? Антон тупо смотрел на лицо преподавателя и не мог понять, к чему все эти слова. Но в его состоянии и задумываться о последствиях? Пф… — Ну да. — Что ж, отлично. Попов отстранился и без каких-либо усилий закинул ослабшего студента на своё плечо. — Эй! Что вы делаете!? — мужчина молчал, тем временем Антон смутился так сильно, что хотелось закрыть руками лицо и не открывать, пока преподаватель находится рядом. — Вы чего задумали? Игнорируя протесты студента, Арсений медленно подошёл к своему столу, хватая с него ключи. Дверь в лаборантскую без труда отворилась и Шаст громко рухнул на кожаный диванчик у маленького окна. Мужчина встал напротив, властно скрестив руки на груди. — А вот теперь поговорим.