Жить в твоей голове и любить тебя...

Арсений замолк, всё так же властно глядя на Антона, который только и мог, что хлопать длинными ресницами и постоянно облизывать обветренные губы, забавно двигая ногами. Шаст знал, что преподаватель ждёт реакции, но всё равно испытывал полнейший ступор, не понимая как реагировать. Казалось бы, всё пока в норме, ничего страшного не произошло… Но представьте: преподаватель, в которого вы не первый месяц тайно влюблены, закидывает вас на плечо, затаскивает в маленькую комнатку, бросает на диван со словами: «А вот теперь поговорим». Да это просто ужас какой-то. Антон с красными щеками безмолвно вспоминает всё то, что произошло секунды назад и чувствует знакомые щекотания в районе живота и паха. Вот здесь фраза Павла Алексеевича, произнесённая накануне, подошла бы просто идеально… — Я видел фильм, который начинался также, — напомнил о своём существовании Добровольский, от чего Антон вообще перестал дышать, иначе его выдохи просто сдуют мужчину напротив от чрезмерного напряжения и, будем честны, возбуждения… Ещё немного и студент сольётся с огнетушителем, одиноко висевшим в углу лаборантской. Это нужно прекращать. — Арс-сений Сергеевич… Я… Простите, я не думал, что вчерашний диалог вас так сильно задел. Я сказал это в шутку и… — мужчина закатил глаза и недовольно цокнул, будто ждал от студента совсем другого. Сделав короткий шаг, Арсений оказался совсем близко к Антону, отчего тот испуганно вжался в диван, но когда ощутил прохладную мужскую ладонь на своём лбу, тут же успокоился. — Какой же ты глупый, лисёнок… Снова «лисёнок». Парень смутился и отвёл взгляд на старые обои, после чего почувствовал, как преподаватель отстранился куда-то к стене. Он аккуратно перебирал лекарства в аптечке и вдруг выдал тихий мат почти одними губами, но благодаря мёртвой тишине его было отчётливо слышно. Видимо, нужного препарата в аптечке не оказалось. Арсений вышел из комнаты, порылся в карманах своего пальто, в рюкзаке и, наконец, нашёл то, что было нужно. — На, выпей. Это от температуры, — протянув стакан воды и белую капсулу, приказал Попов. — Да я и дома могу полечиться… — Знаю я, как ты полечишься. Какую-то одну таблетку съешь и всё, на этом дело сделано? — с ухмылкой спросил Арсений, а Антону-то и сказать было нечего в своё оправдание, ведь мужчина был прав. Хотя, кто в антоновском возрасте поступает иначе? — Пей, — не терпя сопротивлений студента, Арсений взял того за подбородок, аккуратно сунул таблетку в рот юноши и всучил в трясущиеся, то ли от лихорадки, то ли от волнения, руки стакан воды. Запив неприятного вкуса препарат и отставив стакан на тумбу возле кровати, Антон попытался подняться, но рука Попова тут же толкнула его обратно. — Да что вы делаете? — обречённо и даже как-то обиженно спросил Шаст, чувствуя себя каким-то беспомощным ребёнком — мерзкое ощущение, когда тебе восемнадцать, и ты думаешь, что уже давно стал зрелым взрослым человеком. — Чё вы так возитесь со мной? — Ну… Мы же теперь друзья, — ехидно начал преподаватель, — а друзьям свойственно помогать друг другу. Я помогаю тебе не сдохнуть от температуры, которую не могу тебе измерить, потому что градусник на прошлой неделе разбил Паша, — к концу Арсений чуть вскрикнул, явно негодуя из-за халатности коллеги. — У медика есть… — Её нет сегодня, она на повышении квалификации. Вот это и называется — Россия. Частое отсутствие медицинской сестры в учебных заведениях давно стало, чем-то обыденным и само собой разумеющимся, как для учеников, так и для администрации. Но в авторитетном высшем учебном заведении парень надеялся больше не столкнуться с подобной проблемой. Наивный. Пока преподаватель отвлёкся на телефон, упорно печатая что-то на виртуальной клавиатуре, Антон пару раз обернулся вокруг себя и понял, как ему стало скучно. — Арсений Сергеевич. — М? — Арсений Сергеевич… — Антон, говори, — уже насторожился Арсений, глядя на студента, чьё лицо было загадочно-никаким. Безэмоциональным. Хотя нет, была какая-то странная ухмылка… — Я хочу кофе, — ты не ты, если в состоянии больного бедняги не воспользовался своим положением. — Антон, тебе нельзя. — Почему? — парень чуть ли не завопил, понимая, что теперь никак не сможет побороть внезапно накатившую сонливость. — Я не знаю, как лекарства себя поведут в сочетании с кофе, да и вообще… Ты знаешь, как кофеин влияет на… — Ой всё, — обиженно перебил преподавателя юноша, показательно лёг головой на мягкую маленькую подушку на краю дивана, но тут же ужаснулся. Подушка пропахла одеколоном Арсения… Только не это. Мысленно дав себе пощёчину за то, что хочет сделать, Шаст вопреки негодованию незаметно стал поворачиваться лицом к ароматной ткани, чтобы уткнуться в неё носом, представляя рядом с собой преподавателя. Наверное, он частенько отдыхает здесь. Разглагольствования о великих поэтических эпохах отнимает много сил. — Ребёнок… — вдруг улыбнулся Арсений, глядя на такую милую картину. Слова мужчины звучали так искренно и с такой теплотой, будто Антон действительно был для него кем-то важным. А Арсений знал, что это так. Помнил, как отметил парня с самой первой минуты их знакомства, даже не так, с первого взгляда на него. Длинный худощавый силуэт под большим ветвистым деревом с книгой в руке и сигаретой во рту. Ярко-оранжевый, режущий своим кислотным оттенком, капюшон небрежно покрывал чуть влажные от пота русые волосы, которые поблескивали едва заметными бликами под яркими солнечными лучами. На такого грех не обратить внимание, так же, как и юные студентки считают грехом не заглядеться на молодого литератора. Было в Антоне что-то цепляющее, что-то скрытое, духовное. Очень умён, пусть сам Шаст так не считает, очень красив и изящен, стеснителен и падкий на поиски приключений на свою бедовую задницу. Арсению нравилось вытаскивать студента из неприятностей, думая о том, что сделал хорошее дело. Парень не заслуживал проблем, тех проблем, с которыми в своё время пришлось столкнуться и Паше, и самому Арсению. Он всегда невольно пытался его защитить. Это любовь. Отцовская, может и братская, как угодно, просто любовь — сильное чувство, когда не можешь оставить. Оставить во всех смыслах и вариациях этого слова. Из своих размышлений преподавателя выбил едва слышный голос: — Давайте хотя бы чай… Зелёный, три ложки сахара. — Три? А не слипнется?.. — посмеялся мужчина. — Раз так, то давно уже слиплась, что мне терять. Снова смешок со стороны Попова, когда тот поднял уже согретый чайник и понёс к своему столу в аудитории. В выдвижных шкафчиках были его вещи, а следовательно и заварка с кружкой. Повезло, что ещё остался зелёный чай из настоящих листьев малины, который сам Арсений не очень любил, а вот ценитель зелёных чаёв, Добровольский, был от него всегда без ума. Может и Антону понравится? Ложка с сахаром трижды опустилась в горячий напиток, со звоном стукаясь о стенки фарфоровой кружки с надписью «Person is beautiful when he smiles*». Вот чай и готов. С широкой улыбкой на лице, предвкушая реакцию студента на напиток, Арсений вошёл в лаборантскую и обнаружил уже тихо сопящего, зарывшись в подушку носом, Антона. Он едва заметно шевелил губами в беззвучном монологе, постоянно перекладывая руку с одного места на другое. Мужчине стало жаль парня, ведь ему, наверное, неудобно… Конечно неудобно, Шастуну пришлось свернуться в три погибели, чтобы уместить своё двухметровое тело на маленьком офисном диванчике. Но всё же парень уснул, а значит смирился с неудобствами. Будить его Попову не хотелось — перед глазами стояла картина, как Антон с интересом разглядывает во снах облака из сладкой ваты, катается на единорогах, прямо как в далёком-далёком детстве. Почему именно такая ассоциация? Через пару минут Арсений вдруг осознал, что всё происходит слишком размеренно, слишком просто, тихо и спокойно, что он даже не был готов этому верить. Полчаса назад атмосфера в аудитории была накалена до предела, а события происходили чертовски быстро, а теперь мужчина тупо сидит на стуле, тупо сложив руки на столе, тупо вглядываясь в спящего студента на диване в его лаборантской. За этим занятием могли пройти часы… А может и прошли, мужчина не считал. Просто вглядывался. Просто сидел. Просто находил себя счастливым в эти минуты.

***

— Так, я не поняла… — девушка распахнула дверь так сильно, что та, казалось, расколется на две части, ударившись о бетонную стену. — Хули ты расселся, Романовский? — продолжила она, бросая шарф и тёплую куртку на пустую кровать. — Юль, ну я же спал… — начал было оправдываться студент, но заметив летящий в него предмет, тут же увернулся и поспешил, прикусив язык, выслушать гостью. — Тик-так, на часы смотрел? Десять вечера. Где, по-твоему, тот самый Антон, за которым ты мне пообещал последить, пока я буду занята экзаменами? — её голубые глаза горели синим пламенем, словно студентка сейчас сорвётся с цепи и накинется на нерадивого друга с кулаками. Страшная женщина. — Гуляет наверное… Учебник то зачем в меня кидать?.. — парень протёр пальцем тонкую кожу у запястья, которым и оттолкнул тяжёлую книгу. Потом медленно подул и протёр ещё раз, успокаивая боль. — Марк… Ну ты чего?.. Больно? — девушка аккуратно подошла к студенту, готовясь осмотреть рану, но вдруг обнаружила себя в кольце из рук Романовского, который слегка хищно и притворно ухмылялся, глядя в её лицо. — Повелась… Всегда ведёшься, — он резко приблизился к юлиному лицу и мягко поцеловал. Потом чуть отстранился и поцеловал снова, будто дразнил. Забавно. — Ой, да отстань ты, — было видно, что Юля смутилась, от чего ненадолго отвернула лицо в сторону, но предательский румянец никогда не спрячешь. — Марк, ну а если серьёзно, где он может быть? Ему некуда идти в Питере, да и тем более оставаться там допоздна. — Может набухался где-нибудь в баре? У меня было такое после ОГЭ по русскому. Потом проснулся на барной стойке, почему-то без штанов, — Юля тут же нахмурила брови, глядя в глаза своего милого хулигана. Она недовольно цокнула языком, на что опять получила поцелуй, на этот раз в шею. — «Никаких осуждающих взглядов», забыла? — таким неординарным жестом напоминая девушке о данном обещании, пролепетал Романовский. Юля кивнула и не смогла сдержать улыбку, рассматривая растрёпанного после дневного сна парня. Её парня. — Если до одиннадцати не вернётся, пойдём искать с факелами и собаками, — чётко заявила Юля, поправляя Марку чёлку. — Вместе? А что мы ему скажем, когда он найдётся? — Всё, как есть. Давно пора сказать, он же мой лучший друг. — Да. И мой, по-видимому, тоже…— почесав затылок, согласился Романовский, отталкивая лежавшие вокруг него учебники куда-то на пол. — А пока… — он утянул Юлю вместе с собой на кровать, на что та даже не успела проворчать, а уже была обеззвучена напористым поцелуем.

***

Тишина, словно в морге, охватила аудиторию. За окном лаборантской ничего не разглядеть — уже стемнело, а фонари снова запаздывают включить. Антон понимает всё это с трудом, сумбурно переваривая то, что увидел после того, как разомкнул глаза. — Сколько я спал? — спросил Шастун, на что Арсений пошатнулся и, ещё пять секунд летая где-то в облаках, посмотрел на часы в телефоне. — Почти десять часов. Антон жалобно выдохнул. Да, он знал, что засыпает, не мог и не хотел препятствовать этому, но не до ночи же он проспать намеревался. Лучше бы и дальше отпрашивался в общагу. В конце концов смог бы его заебать и… — Ты хорошо себя чувствуешь? — внезапно поинтересовался преподаватель, на что Антон не сразу, но ответил очень информативно: — Нормально. — Ненавижу это слово, — громко цокнув, мужчина подошёл к студенту и приложил ко лбу свою ладонь. Он так уже делал раза четыре, пока Антон спал, но ему об этом знать необязательно. — Горячий… Но вроде уже лучше, чем было. А чай ты так и не выпил. — зачем-то проронил последнюю фразу Арсений, на что получил расстроенный взгляд. — Ты чего? — Блин… Чай ваш не попил. — А что, мой чай какой-то особенный? — со смешком задал вопрос Попов, снимая с крючка пальто, показывая этим жестом, что и парню пора бы начать собираться. — Наверняка, — Антон поднялся с дивана, по пути разминая затёкшие суставы. — Вы весь такой особенный, ваши пары особенные, ваша забота тоже особенная. И чай наверняка тоже, — студент говорил всё, что только взбредёт в его голову. Разбираться в мыслях? Не сегодня. Какая разница? Адекват — не мой формат, — подумал Шаст и забил на всё хер. — Может потому что я — эстет? — внезапно выдал Попов, уже преодолев порог родной аудитории и запирая её на ключ. — А я всё не мог вспомнить это слово… Именно так. Приятная беседа ни о чём сгладила долгий, учитывая антоновское состояние не стояния, путь до первого этажа. На улице было волшебно. Настолько, что оба прекратили разговоры и пару секунд просто любовались сине-чёрными тучами на фоне ночного неба. Они усердно втягивали аромат какой-то холодной декабрьской свежести, прятали руки в карманы, чтобы не греть их весь вечер о батарею. Эстетика наступающей зимы просто чудесна. Как только Антон решил ступить вниз, спускаясь с крыльца, вдруг заметался из стороны в сторону, замахал руками, чуть ли не падая спиной на твёрдые бетонные ступеньки, благо Арсений-Аркадий-Паровозов-Сергеевич** был как всегда рядом и смог спасти студента от ужасного падения, которое могло бы обернуться даже инвалидной коляской. Это и стало причиной последующих нравоучений старшего. — Вот обижаешься, что ребёнком тебя называю, а сам даже под ноги не смотришь. Ты знаешь, к чему это может привести? Ну вот. Всё только испортил своими лекциями… Шаст очень глупо пялился в любые самые неинтересные предметы и места, только бы показать, что ему абсолютно пофиг на распинавшегося перед ним преподавателя. Подумаешь, лёд не заметил. Арсений тоже умный мальчик и сразу просёк, что своим поведением Антон только пытается сделать хуже. Это играло на нервах. С коротким «догоняй» мужчина спустился по ступенькам вниз и направился к парковке, попутно поправляя небрежно завязанный шарф. А Шастун так и оставался стоять на самой высокой ступеньке, вглядываясь в удаляющийся преподавательский силуэт. Нужен был план мести. Срочно. — Арсений Сергеевич! — вдруг вскрикнул студент, на что тот сразу же обернулся, проскальзывая подошвой на замёрзшей луже и неуклюже падая на асфальт. — О, звезда упала. Нужно загадать желание. — Ты специально? — рассерженно спросил мужчина, на что парень, широко улыбаясь, раз пять покивал головой в знак согласия. С крыльца хорошо видно бликующие от света единственного включённого фонаря ледяные лужицы и, дождавшись, когда преподаватель ступит на одну из них, Антон позвал его, чтобы тот развернулся и упал. План просто чудесен, как и его создатель. Вот только так думал один Антон, потому что Попов только молча взял парня под руку и потащил к машине, словно там его и убьёт. — Болезнь — единственное, что спасло тебя сегодня. Но в следующий раз… Арсений замолчал, но вести парня за руку не перестал. — А что «в следующий раз»? — сгорая от любопытства, обернулся к мужчине Антон. — Лучше тебе не знать, Шастун. Голос преподавателя был строгим, таким же холодным, как ветер, пробирающий до костей, до дрожи в коленях. По телу пробежали мурашки. Блять, опять официально. Лучше мне замолчать. — Окей, заткнулся. Друзья без слов сели в салон автомобиля. Внутри Антону было намного приятнее, теплее, но всё равно дорога в общагу была словно в тумане. Свет фар, уличных фонарей, светофоры — всё это было такое знакомое, но далёкое… размытое, бесформенное. Шаст даже успел испугаться, что снова потеряет сознание, как это было в сентябре. И снова рядом с Арсением Сергеевичем. Как-то это всё по-странному закономерно. Столько всего произошло, столько воспоминаний одни на двоих с Поповым. Это так радовало парня. А расплывчатые силуэты машин, людей, магазинов и остановок всё так же проносились за окном на одной скорости. Ещё немного и они смогут ввести Антона в транс, что явно ничем хорошим не закончится, лучше не сосредотачиваться на окнах. — Арсений Сергеевич… — начал было Шастун, пытаясь любым способом бороться со сном, вот только тему разговора не успел придумать. — Что, Антон? — мужчина ненадолго оторвал взгляд от дороги, смеряя студента обеспокоенным взглядом. — С тобой всё хорошо? — Да-да. Хорошо. Мы скоро там приедем?.. — парень по привычке потянулся за сигаретой, почувствовав резкую потребность в никотине, но наткнувшись на ещё более подозрительный и изучающий взгляд преподавателя тут же вытащил руку из кармана. — Скоро. У тебя есть лекарства в общаге? Хотя, что я спрашиваю… — Можно вы меня сегодня отвезёте, а завтра утром я сам схожу в аптеку? — с надеждой спросил парень, уже с нетерпением ожидая, как ляжет в кровать в комнате одной на двоих с Марком и выдохнет с облегчением. — Ладно. Так сильно хочешь спать? — Да. — Ну поспи, я разбужу, — голос препода был слишком тихим, успокаивающим и обволакивающим. Спать хотелось всё больше. — Нет, я… Я не сплю в машине. — До моего дома было бы быстрее доехать, если хочешь, можешь сегодня остаться у меня, — на полном серьёзе заявил мужчина, на что Шаст резко обернулся, приоткрывая рот в жесте непонимания. Чего-о-о-о? В смысле… Я… Блин… А что делать-то?! — мысли Антона тут же спутались в один крепкий узел, как обычно путаются кабеля или наушники, хер распутаешь. Вот и Шастун сидел распутывал около минуты, ловя на себе озадаченные взгляды преподавателя. — Сначала сам что-нибудь спизданёт, а потом сидит и удивляется, почему я в ахуе сижу. — Антон, давай скорее, — не в упрёк, а скорей предупреждающе сказал Арсений. Дорога не бесконечная, скоро уже квартира Попова окажется позади. Не возвращаться же. — Нет, до общаги, пожалуй, дотерплю, — да, он не хотел возвращаться в общагу, когда появилась такая хорошая возможность поспать в одной квартире с возлюбленным, но и показаться какой-нибудь шлюхой Антон тоже не хотел. — А я думаю по-другому, — будто специально, Арсений резко свернул на въезд во двор, игнорируя удивлённый взгляд парня, который точно не был готовым к подобному повороту событий. — Зачем я вам у вас дома? Мстить собрались? — припоминая недавнее происшествие со скользким льдом, поинтересовался Шастун. — Не знаю, возможно. Мужчина затормозил, поставил машину на ручник и спешно вышел наружу. А торопился он, чтобы успеть любезно открыть дверь студенту, который на этот жест сильно возмутился. — Что вы меня унижаете? Я инвалид, что ли? Сам выйти могу. Ещё на руках меня понесите… Нет, не надо, я пошутил! — замечая нехороший огонёк, блеснувший в голубых роговицах, протараторил Антон. Подъезд парень уже давно знает, а потому найти его взглядом не составило труда. Он шёл впереди, Арсений плёлся сзади, будто следя за тем, чтобы не сбежал. Но Антон сбегать и не собирался, всем понятно почему. Арсений — его краш. И сегодня он ночует у краша. Это же просто охуенно! Попов даже удивился насколько спокоен и серьёзен вечно неловкий и смущённый студент, но если бы он знал, какие пируэты сейчас наворачивает шастуновское сердце, уже был бы не таким удивлённым. Так… Шастун, успокойся, это всего одна ночь… В квартире… Блять. Я точно где-то проебусь, точно! — казалось, ещё немного и у Антона начнётся истерика. До квартиры друзья дошли молча, а вот в квартире… — Барни! — все переживания сошли на нет, когда Шаст заметил эту тёмную кудрявую тушку, которая не переставала увеличиваться в размерах за время их разлуки. Честно говоря, он даже забыл о том, что отдал своего щенка преподавателю, ну это и понятно, экзамены, подготовка, вся фигня. Тут своё имя забыть — раз плюнуть, не то что щенка. Хотя это тоже плохое оправдание… — Прости, что меня так долго не было, — Антон присел на корточки, почёсывая пузико Барни, пока тот не переставал вылизывать лицо гостя. — Ребёнок, отстань от Барни. Барни, отстань от ребёнка, — хоть мужчина и хотел быть строгим, но улыбка портила весь ранее внушающий страх вид. Ну как не улыбнуться, глядя на этих милашек?.. — Я не ребёнок! — воскликнул Антон, поворачиваясь лицом к преподавателю. Губы, нос и щёки блестели от собачьей слюны, но студенту не было брезгливо от этого. Диалог резко закончился, когда с шастуновских уст сорвался кашель. Арсений молча запустил питомца в гостиную, а сам, чуть ли не за шкирку, отвёл больного в кровать. Едва смог заставить раздеться, ведь Шастун супер-мега-гипер-стеснительный. Пришлось преподавателю отвернуться, пока парень, оставшись в одних боксерах, залезет под мягкое белое одеяло. — Как с тобой сложно, лисёнок… — Блин, то лисёнок, то ребёнок. У меня имя есть, вы знали? — обидчиво выкатив нижнюю губу, пробурчал Антон. — Я же вас не называю как-нибудь там… — Ой-ой. Хочешь сказать, тебе не нравится? — с явной издёвкой задал вопрос мужчина. Шастун смутился, а Арсений ухмыльнулся. Вгонять этого мальца в краску оказалось для него интересным занятием. — На, пей эти лекарства и ложись спать. — А если я не хочу спать? — чуть приподнявшись, завопил студент. Арсений закатил глаза. — Началось… Почему не хочешь? — Не знаю. Взглянув на часы, Арсений цокнул языком. Время подходило к двенадцати. Угадайте, кто из них уже спит в это время, а кто страдает хуйнёй до утра? А потом ещё спать не хочет… — У тебя температура, Антон. Тебе нужно спать, как ты не понимаешь? — устало приложив ладони к лицу, мужчина думал, как вразумить этого парнишку, которому на своё здоровье откровенно наплевать. — Я понимаю, но я всё равно не усну. Вы идите спите, а я посижу в телефоне тихонько. — Ещё чего. — Ну а что? — Антон тоже искренне не понимал, как донести свою мысль до взрослого мужчины, который его чувства, казалось, понять никогда не сможет. Слишком правильный, он наверное даже мать свою в животе не пинал, потому что придерживался строгих моральных принципов. Шаст даже усмехнулся своим мыслям. — Давай так. Я пойду сделаю один напиток, который поможет уснуть, хорошо? Было видно, что преподаватель измотан. Измотан из-за Антона. Осознавать это было так же больно, как… Да просто больно и всё. Хотелось согласиться на всё, что угодно, только бы мужчина пошёл и лёг спать. — Давайте. Арсений без слов ретировался на кухню, а Антон спокойно развалился на кровати, раскрывшись до пояса. Было жарко. Очень жарко, но светить труселями всё равно было стыдновато, а грудью в принципе не так уж и стыдно. Правда, комплексы на счёт выпирающих рёбер никто не отменял, но всё же. Пока хозяин квартиры отсутствовал, приготавливая на кухне какое-то адское зелье, Шаст внимательно осмотрел комнату. Ранее в ней он точно не был. Обои светлые, однотонные. В углу стоял красивый большой цветок в высоком горшке. Посреди спальни была огромная, наверное, двуспальная кровать, на которой Антон сейчас лежал и кайфовал. Очень мягкая. Ремонт дорогой, много предметов декора и пару красивых картин на стенах. Слишком идеально. Где разбросанные вещи? Где стопка книг и тетрадей на подоконнике? Где всё это? Чем больше Антон знает Арсения, тем меньше верит в то, что он вообще человек. — А вот и я. На, пей. Шаст быстро потянулся к кружке, хватая её двумя ладонями сразу. Горячий фарфор сразу обжёг нежную кожу, от чего парень быстро перехватил кружку за ручку, которая всегда оставалась холодной. Всё бы ничего, выглядит вроде, как обычное кипячёное молоко, но как только до ослабших рецепторов донёсся запах… — Фу-у-у! Что это, Арсений Сергеевич?! — Антон отставил кружку обратно на тумбу, вызвав непонимание в глазах преподавателя, сидящего на краю кровати. — Уже договорились, я сделал, значит пей. Раньше надо было спрашивать. — Но оно воняет! Арсений закатил глаза. — Конечно, потому что это молоко со сливочным маслом и мёдом, — после этих слов Антон, чуть ли не сблевал. — Вы дед, что ли? Зачем это вообще нужно пить, это же ничем не поможет. Дайте мне ещё таблеток или сироп какой-нибудь, но не это. — Ничего я тебе не дам. Ты говорил про месть? Вот она — месть. Я специально для тебя готовил, пей, не переводить же продукты, — вряд ли Арсения заботили деньги, это Антон понял тут же. Лоджии, шикарная мебель, предметы интерьера и недостаток денег на пищу? Не может такого быть. Было видно, что мужчина переживал за парня и хотел, чтобы тот спокойно уснул и температура спала. Но это не отменяет тот факт, что данное месиво просто отвратительно. — Ты просто не знаешь, как молоко поможет тебе. Намного лучше и быстрее этих химических лекарств. Пересилив себя, Шаст закрыл одной рукой нос, а другой наклонил кружку, дабы отпить глоток горячего молока с добавками, но тут же отставил его обратно, едва сдерживаясь, чтобы не сплюнуть всё обратно. — Оно на вкус такое же гадкое, как и на запах, даже хуже! Арсений Сергеевич… Ну зачем?.. Я же выпил лекарства… — теперь студент поставил новую цель. Безостановочно ныть, чтобы в конце концов преподаватель плюнул на него и ушёл спать. Да, он ведёт себя, как ребёнок, но кто запретит ему это делать? — Давай я тебя пошантажирую, раз по-хорошему не хочешь… — Арсений задумался. — Если не выпьешь, то я тебе поставлю неуд. — За экзамен?! — Нет. — Пф. Тогда вообще пофиг, — честно ответил юноша, складывая руки в замок на одеяле. Игра началась. — Если не выпьешь, то не поправишься. — Поправлюсь. Для этого существуют антибиотики. Было видно, что мужчина напрягся. Он совсем не мог найти то, как запугать этого смельчака, которому пофиг на оценки и здоровье. — Арсений Сергеевич, вы вообще не умеете пугать, — посмеялся Антон, словно специально выводя мужчину ещё сильнее. — Если не выпьешь, я тебя изнасилую. Достаточно страшно? — вдруг произнёс Попов, и парень тут же замолк, немного краснея. Подобного от преподавателя он явно не ожидал. — Нет, не страшно. — Почему? — Потому что вы блефуете, — с улыбкой добавил Антон, полностью укутываясь в одеяло, дабы скрыть снова проявляющийся красный румянец. На словах все смелы, но против физиологии не попрёшь. Мужчина замолчал, после чего попытался уйти. Встал с кровати, сделал пару шагов к выходу… Антон тут же обернулся. Неужели отстал? Арсений остановился, так же оглянувшись на студента, который пытливо смотрел на него в ответ. — Окей, ты выиграл. Выключай свет и спи. Шастун тут же обрадовался. Он покрутился на кровати, дабы найти, где находится выключатель и заприметил его на стене возле окна. Аккуратно откинул одеяло, перелез на другую сторону кровати, пытаясь дотянуться рукой до выключателя, но не успел. Неожиданно рука обхватила парня за живот и откинула его обратно на подушку. Перед глазами возник силуэт преподавателя, взгляд не сразу сфокусировался на его лице, но сразу заметил очертания его причёски и широких плеч. Арсений навис над студентом и пытливо вглядываясь в его глаза спросил: — Блефую? — голос был чертовски грубым и рычащим. По спине пробежались мурашки, Антон громко сглотнул, резко краснея от осознания того, что сейчас он почти абсолютно голый и беззащитный. Шаст на секунду потерялся, не зная, что отвечать. — Да, — голос дрогнул от накатившей волны возбуждения, и Антон покраснел ещё сильнее. Зачем ты это сказал, дебил?! — корил себя студент, наблюдая, как Арсений в конец расслабился. Без единой эмоции на лице, мужчина принялся расстёгивать пуговицы идеально белой рубашки, ни на секунду не разрывая контакт взглядом. У Антона забегали глаза. Он не знал, за что зацепиться, чтобы не видеть, как предмет его воздыханий медленно расстёгивает неподатливые пуговицы и вот-вот снимет ставшую ненужной хлопковую рубашку. Пора бы задуматься над тем, как прекратить всё это, потому что скрыть стояк в своём положении Шастуну точно не удастся. Но Арсений резко вернул руки обратно, ограждая пути отступления студенту, который надеялся быстро ускользнуть. Преподаватель быстрее, глупо не понять. — Почему ты молчишь? — явно намекая на то, что остановит его только какое-то стоп-слово, а не дёрганья и попытки выбраться, сексуально прорычал Попов. Почему он не боится вести себя так при Антоне? — Я… Я понял, это не блеф. Хватит… — голос Антона дрожал от напряжения, возбуждения и страха. Страха раскрыть свою натуру и чувства? Скорее всего так. — Пожалуйста. Пару секунд помолчав, Арсений коротко улыбнулся и поднялся с кровати. Обратно рубашку он застёгивать не стал, ведь всё равно ляжет спать через пару минут, а потому просто поднял кружку с тумбы и направился к двери. — Не буду тебя больше мучать, надеюсь ты всё-таки будешь спать, а не сидеть в телефоне. Я буду в гостиной. Если что — зови. Рано утром разбужу, чтобы измерить температуру. Дверь хлопнула. Шаст тут же громко выдохнул и расслабился. Всё... Всё хорошо. Я не спалился, — подобные мысли, как мантра, повторялись в голове, пока Антон окончательно не успокоился. Он взял телефон в руки и быстро зашёл в популярную соцсеть, листая ленту сообщений. Антон Шастун 00:13 Арсений Сергеевич, спокойной ночи. Получив ответ почти через пару секунд, парень тепло улыбнулся. Арсений Попов 00:13 Спокойной ночи, лисёнок) Антон сразу отложил телефон на тумбочку и уснул, думая о том, что с Арсением сегодня провёл целый день.