Только моя

— Нам нужно расторгнуть этот брак, — тихо произнёс Саске, чтобы ни прислуга, ни младшая сестра его не услышали. Сакура коротко кивнула. Она не была готова распрощаться со своей прошлой жизнью, которую строила многие годы, за такой короткий срок. Быть женой красивого и не менее богатого мужчины было отличной идеей, но сейчас этого она не хотела. Да и жених, видимо, тоже. — У тебя есть молодой человек? — спросил парень, записывая что-то на бумаге. Девушка помотала головой. — У тебя нет парня? — скептически выгнув бровь, переспросил он. — У меня тяжёлая работа, которая занимает много времени. Я физически не успевала бы с ним видеться, — объяснила Харуно, слегка надувшись. Такие вопросы, сыпавшиеся на неё буквально на каждом интервью или новом знакомстве, смущали. — А у тебя есть девушка? — Есть, — быстро ответил Саске и хотел перейти к другому вопросу, как был перебит: — Кто? — Неважно, — отмахнулся он, как и ожидалось. Такие личные вещи подобного типа люди не стали бы рассказывать первому встречному. Перечеркнув свой первый план, Учиха кинул ручку на стол и откинулся на спинку стула. Как бы там ни было, им нужно придумать два способа: если не сработает один, они пустят в ход второй. Так его всегда учил отец. Нужно было рассчитывать любую ситуацию хотя бы на три шага вперёд и предугадывать последствия своего решения. Всё происходящее напоминало ему игру в шоги или шахматы, которые он ненавидел с детства, потому что глава семьи постоянно заставлял его практиковаться в этих играх. Но теперь парень был не один. Когда есть союзники, победить легче. Однако Саске понимал, что в этой игре, в которой, казалось бы, дети играли против своих родителей, каждый ребёнок соревновался с родителями по отдельности. И именно эта скрытая суть мешала разработке действий и стратегии. Сакура наблюдала за напряжённым лицом жениха и нескоро поняла, что любуется им. Ей нравилось то, как он хмурит брови, закусывает губу, проводит ладонью по волосам и отчаянно вздыхает, берёт ручку в руки и начинает судорожно выводить иероглифы. Ей даже нравилась неглубокая морщина, выступившая на его лбу из-за размышлений. Она встряхнула головой и попыталась прийти в себя: редко бывало так, что она теряла голову от какого-либо представителя мужского пола, будучи знакома с ним всего пару дней. Но было в этом Учихе что-то такое притягивающее и умопомрачительное, что взгляд затуманивался и сознание норовило потеряться. — Я к девчонкам! — предупредила Хината, проходя мимо комнаты, где сидели молодые люди. — Ах да, Саске-нии-сан, звонили твои друзья и сказали, что у тебя телефон отключен. Позвони им. Саске оставил своё дело и подорвался с места, чтобы проводить младшую сестру. Он съязвил на тему, что та оделась, как будто живёт в Арктике, а она ответила, что не все такие толстокожие, как он. Почему-то только потом Хината поняла, что придала слову «толстокожий» двойное значение, которое её брат был не в состоянии понять. Она его и не нагружала, ведь сейчас у него итак было много проблем. Девушка знала, что просто так он не оставит дело со свадьбой. На выходе у неё зазвонил телефон и, подумав, что это нетерпеливая Ино, Хината сразу же ответила: — Я скоро буду, И…, —, но договорить ей не дали. Её лицо стало испуганным, а маленькая ладонь накрыла губы. Саске подозрительно покосился на неё. — Мама в больнице…

***

— Ей звонили со скрытого номера. Я слышал только «Будь осторожнее». Возможно, в толпе она кого-то увидела, — наклонившись к уху мужчины, сообщал тихим голосом водитель. Фугаку смотрел на жену сквозь толстое стекло — внутрь его не пустили — и слушал полный доклад подчинённого. Женщина мирно спала, только от руки тянулась длинная тонкая трубка, присоединённая к капсуле. Аппараты рядом с ней пищали, и кардиограмма чертила понятные только врачам графики. Приложив руку ко лбу, он сделал глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоиться. Его тонкая интуиция подсказывала, кто это мог быть. Хотя Сенджу и сказала, что это всё из-за стресса, который мог накопиться и дома, добила её неожиданная встреча — Учиха был уверен. — С ней всё в порядке, — уверила его женщина, становясь рядом. — Аж с работы подорвался. Думаю, потом она будет сетовать на своё состояние, потому что тебе пришлось покинуть рабочее место. — С ребёнком всё хорошо? — уже в который раз спрашивал Фугаку. Микото действительно, проснувшись, думала бы только о причинённых неудобствах, и при других обстоятельствах он бы посмеялся над этой её чертой, однако не в этот раз. — Да. Он и Микото сейчас отдыхают. Думаю, будет лучше, если она останется тут. — Ты что-то знаешь, так ведь? — Мужчина сжал кулаки. — Это… — Да, это из-за него, — подтвердила Цунаде его догадки, вспоминая недавний, весьма серьёзный разговор. — Но не только. Что у вас там в семье происходит? Подумай ещё об этом. В помещение ворвался Итачи, за ним вбежали Саске и Хината. Фугаку украдкой посмотрел на детей и понял, к чему ведёт женщина. Микото слишком ответственная и хорошая мать, которая печётся о своих детях больше, чем о самой себе. И потому, что мужчина был вынужден много работать, чтобы обеспечить семейство, он мало времени и внимания уделял своим детям, был далёк от них. А в последнее время и от своей жены. Ему стало совестно от осознания этого факта. Старший сын вышел со своим бывшим учителем за дверь: им нужно было обсудить здоровье беременной. А младшие дети прилипли к стеклу и смотрели на маму. Только этого им сейчас не хватало для полного счастья. Проблемы сыпались одна за другой, словно кто-то подставил рог изобилия к их головам. И ладно бы, если всё происходило постепенно, так жизнь давала им неприятные бонусы в виде двойных или тройных неудач. Мужчина заметил, как сильно сжимает его дочь руку брата, а тот в свою очередь её. Только сейчас за все эти годы он увидел, насколько крепка связь между его детьми. Настолько крепка, что это даже пугало. Микото проснулась ближе к вечеру. Всё это время Фугаку не отходил от неё, внимательно следя за всеми изменениями, происходящими во внутренней палате. Итачи проверял анализы и убеждал отца в том, что матери стоит полежать тут хотя бы неделю, а тот отрицательно качал головой и отказывался. У Итачи намечался ряд операций, потому он не смог бы как следует проследить за ней. Во время этого спора и проснулась женщина. Только когда она открыла глаза, родственникам разрешили пройти к ней. — Я тут ни за что не останусь. Нет-нет, — сразу же завила Микото. — У Сенджу-сан отличная больница и обслуживание, но дома лучше. И заказывать домой медсестёр тоже не нужно. — Но, мам, — пытался вразумить её сын, хотевший увидеть здорового младшего брата или сестрёнку и живую мать после родов. — На что мне моя будущая невестка? — как само собой разумеющееся, задала вопрос женщина. — Родители говорили, что она очень искусна в медицине. Заботиться обо мне будет она. Итачи замолчал: больше у него не было доводов оставить мать в больнице. Цунаде только хмыкнула и дала подписать бумаги о добровольном отказе от госпитализации. Фугаку остался доволен, потому что был уверен: дома она будет в большей безопасности. Он знал, что назревает буря, способная потрясти их ранее тихую семейную жизнь, которая коснётся абсолютно каждого и изменит навсегда. Ему, как главе, следовало уберечь членов семьи, как можно лучше спрятать их от приближающейся угрозы. Держа руку любимой жены, он обещал себе, что никогда не отпустит её и не отдаст никому. Микото только улыбалась и делала вид, что не замечала дрожащих пальцев, пытающихся сильнее сжать тёплую ладонь. Она всегда догадывалась, о чём думает муж, и умела, не выдавая себя, поддержать его. Положив голову на его плечо, женщина дала понять, что позволит защитить себя, и надеется на него. Итачи поехал на своей машине в аптеку закупить необходимые препараты, а некоторые вещи можно было взять в больнице, где он работал. Заодно нужно было навестить Хану, которая уже начала выговаривать слова. Мышцы постепенно просыпались от долгого сна и приходили в норму. Девушка поднимала ноги, пусть даже на маленькую высоту. Коллеги удивлялись, ведь пациентка поправлялась действительно быстро. Казалось, будто за эти два года она копила энергию, и вот, когда пришло время, она высвободила её и выздоравливала за более короткий срок. Хината не без помощи подруг приготовила вкусный и сытный ужин. Сакуры в это время дома не было: она отправилась на студию, где работала моделью, чтобы забрать оставшиеся документы. Саске, краем уха услышавший приказы отца об увеличении охраны вокруг семьи, обсуждал с друзьями план по выяснению всех обстоятельств. Он не мог остаться в стороне, когда одна из самых дорогих ему женщин страдала: ради матери парень был готов на всё. — Я взял себе короткий отпуск, — объявил Фугаку во время приема пищи. Дочь подавилась рисом, потому начала сильно кашлять, пока сидевшая рядом мать заботливо не похлопала её по спине. Саске, тянувший палочки с мясом к соусу, случайно разжал пальцы, отчего злополучный кусок мяса с плеском упал в посуду. На скатерти образовались огромные пятна, которые старательно начала оттирать Хината. Итачи отреагировал спокойнее, взял в руки салфетки и накрыл губы: не хотелось показывать, что во время жевания и этих слов он прикусил язык. Сакура поняла, что такое явление, как отец на отдыхе, довольно редкое, а потому настолько шокирующее. Мужчина только понурил голову и растерялся. За неделю, которую он будет отсутствовать на работе, он собирался войти в жизнь каждого своего ребёнка, в том числе пока не родившегося, но судя по реакции детей, сделать это будет сложно. Слишком длинный путь лежит к их сердцам, слишком тернистый и трудный, ведь они уже не малыши, а взрослые. Фугаку и не думал, что отдаваясь работе, потом потеряет нечто более ценное, чем деньги и выгодные сделки. Он выглядел заботливым отцом и, безусловно, старался таким быть, но фотографии семьи на рабочем столе заслонили кучи бумаг с бухгалтерскими отчётами. — Могли бы и незаметнее удивиться, — упрекнула детей Микото, вымывая посуду. — Всё-таки он ради вас старался. — Просто папа всегда такой занятой, — проговорила Хината вполголоса и провела по столу тряпкой. — Саске, будешь отмывать скатерть сам. — Я не виноват, что у меня рука дрогнула, — пожал невинно плечами тот, хватая ткань за углы и рассматривая масштабы завтрашней работы возле стиральной машинки. — Я не уверен, что это жирное пятно отстирается. — Хотел бы посмотреть, как ты завтра будешь пытаться сделать невозможное, — хихикнул Итачи. — Надеюсь, после тебя от бедной скатерти хоть что-нибудь останется. — Ну с машинкой у меня будет лучше, чем у тебя с плитой или духовкой, — ухмыльнулся Саске, победоносно приподнимая подбородок, потому что знал: ответить старшему брату будет нечего. Итачи, как и ожидалось, промолчал. Допив уже остывший чай, он поднялся в спальню родителей, чтобы помочь Сакуре, которая устанавливала медицинские приборы. Когда она услышала, что нужно позаботиться о Микото, сразу же согласилась. Присмотр за больными людьми приносил ей удовольствие: чувство того, что ты помог человеку выздороветь, удовлетворяло её повышенную ответственность. Да и практика не помешала бы, потому как она собиралась в скором времени устроиться на работу по специальности. — Ой, у нас не осталось помидоров. Как же так, — запричитала женщина, закрыв холодильник. — Я могу сходить в магазин. — Ради сочных красных помидоров Саске мог и в огонь, и в воду, и в морозную тёмную ночь в магазин сходить. — Я с тобой, — присоединилась к брату Хината. Она хотела проводить с ним как можно больше времени. — Пойдём, если не страшно, — позвал он её. Взяв деньги, Саске оделся и стал ждать младшую сестру. Та накинула парку и выбежала за дверь, но была поймана за капюшон и впихнута обратно. — Нужно надеть шапку, чтобы не заболеть, — сказал заботливо брат и кинул её головной убор. Хината нехотя натянула шапку, что-то пробурчала, но обрадовалась беспокойству Саске. В последнее время ей так не хватало его внимания, что такие мелочи не могли не радовать. Парень положил руки на её плечи и подтолкнул к выходу. Сакура проводила их заинтересованным взглядом, но догонять не стала, хотя очень хотела пойти с ними. Она не переставала открывать для себя новые стороны жениха. Он не был холодным, каким казался вначале, часто проявлял эмоции, иногда вел себя глупо, но не терял очарования. Сердце трепетало от мысли, что этот человек не стеснялся при ней показывать себя настоящего, что она одна из немногих, кто знает истинного Учиху Саске. Ведь в семейной обстановке он менялся до неузнаваемости. Она вошла на кухню. Женщина встретила её улыбкой и предложила выпить молока, но девушка вежливо отказалась.  — Извини, Сакура-чан. Ты только переехала к нам, а я уже так тебя напрягаю. — Что вы, ничего страшного, — уверила Сакура. — Мне это в удовольствие. — В таком случае я могу быть спокойна. Саске тебя не обижает? — Нет, ни в коем случае, даже наоборот. Мне кажется, что Хината думает, будто я забираю её брата, — неуверенно промолвила Харуно. Микото стала серьёзнее, задумалась о чем-то своем и забыла ответить на реплику будущей невестки. Хинату действительно посещали мысли, что модель с прекрасной внешностью и такими же увлечениями, как у брата, может забрать его. Тем более, если свадьбу отменить не получится, они станут жить вместе, а со временем Саске привыкнет к жене и забудет о младшей сестре. Ведь отношения между родственниками запрещены, и такой исход был бы самым лучшим. Пока это не случится, она хотела как можно чаще быть рядом со своим любимым, держать его за руку, чувствовать его заботу. — Что-то случилось, Хината? — спросил Саске, остановившись. Вокруг было тихо, они стояли рядом с особняком. — Всё хорошо, нии-сан. — Я же вижу, что-то не так. — Парень нахмурился и развернул сестру к себе, взглянул в лицо и с удивлением заметил слёзы. Недавно только она радовалась купленной шоколадке, как ребёнок, но сейчас… — Тебя кто-то обидел? Скажи мне. — Я боюсь, — услышал он внезапный ответ. — Боюсь, что ты забудешь меня и женишься на Сакуре-сан. Мне кажется, что она уже начала тебе нравиться. — Ду-урочка, — протянул Саске и щелкнул сестренку по носу. — Глупая. Я любил и люблю только тебя. — С этими словами он обхватил её тонкую талию и крепко прижал к себе. Хината шмыгнула носом и приподняла лицо. Брат умело воспользовался ситуацией и коснулся холодных губ своими. — Я тоже тебя очень сильно люблю! Мужчина, сидевший в машине неподалеку от этого места, заметил два темных силуэта, но разглядеть, кто это, так и не смог. Когда они прошли за ворота, он завел машину и поспешно уехал, даже не догадываясь, что за ним самим идет пристальная слежка.