Девчонка

Теперь уже точно всё закончилось... Эйрахнид смотрит в закрытую дверь молча несколько кликов. Искру грызёт глухая тоска, а женщина царапает дерево ногтями, жмурясь и губу закусывая. Как же... — Надеюсь, Праймус убережёт тебя от безрассудных действий... ...Не хочется просто стоять на месте. Особенно зная, что Арси уходит дальше в лес, чтобы вернуться к автоботам. Чтобы забыть обо всём, что между ними было в этом доме. Потому что это ей не нужно. Потому что это запретно — и наверняка она уверена в том, что всё это было лишь планом Эйрахнид, что это было неискренне. Потому что десептиконы не могут испытывать светлых чувств, а её до сих пор воспринимают десептиконом. И не видят иной. Она и не пыталась сделать так, чтобы её видели другой — не жестокой и безжалостной. Но с Арси Эйрахнид снова показала ту свою сторону, которая, как ей казалось, была уничтожена за солнциклы войны. И это было зря. Потому что для Арси это значения никакого не имеет, а для неё самой... Эйрахнид утыкается лбом в дверь, опуская лапки и царапая их лезвиями пол. Она буквально физически ощущает, как тоска наваливается на неё, выстуживая все чувства. Зачем она снова отпустила Арси, если знала, что потом будет больно? И нахлынувшая апатия заставляет опуститься на колени. Не помогает даже повторение слов дани. Не помогает даже жалкая попытка убедить себя в том, что «так будет лучше», что «Арси не одна такая». Одна. И никому больше Эйрахнид так не откроется. Никому не даст увидеть себя заботливой и мягкой, напуганной и дрожащей после кошмаров. Никому не позволит себя касаться — ни за что. А чувствовала ли к ней что-то Арси, или просто отдавала свой долг? Просто в благодарность заботилась о ней, потому что так надо? Или... Или потому что чувствовала что-то к ней тоже? Что-то, о чём они обе успели забыть давным-давно и начали вспоминать только наедине друг с другом? Но теперь Эйрахнид не узнает об этом — Арси точно не будет с ней откровенничать. Мыслями она возвращается к своему последнему кошмару. Может быть то было предупреждением? Арси там горела. Молодая Арси. Возможно ли, что это было намёком на отсутствие у них общего будущего? Или на то, что Эйрахнид его только что упустила из своих рук, причём по собственной воле? «— Ты. — Я пыталась тебе помочь!.. — Не помогла. Никому. Ты убила меня. Всех». Она ничего не сделала, чтобы дать себе — им — шанс. Не предложила Арси остаться, не поговорила ни о чём серьёзном. Эйрахнид чувствует, как тонет в вязком чувстве вины, почти захлебываясь в нём. Это ей не свойственно, она давно не ощущала подобных бессилия и отчаяния. Но поговорить о чём-то серьёзном — серьёзно?! Это абсурд. Это она вне войны, а Арси в самом её эпицентре. У Арси обязательства, у Арси напарник-землянин, у Арси команда. Эйрахнид заставляет себя встать и немного шатко направляется к кухонному столу. Лучше немного отвлечься, чтобы не возвращаться мыслями к произошедшему. Чтобы не думать ни о чём. Но нож то и дело выскальзывает из пальцев, а когда слышится стук в дверь, Эйрахнид вздрагивает, быстро идя туда. Неужели десептиконы вышли на её убежище?.. Но... ...На пороге стоит Арси. — Ты что-то забыла? — голос, против воли, дрожит, и Эйрахнид сглатывает горькую слюну: желчь обжигает глотку. — Да. Забыла. Дашь войти? — Арси выглядит спокойной — но что-то в её мимике тревожит женщину. Тем не менее, она пропускает автоботку в дом и наблюдает за ней; странное ощущение грызёт её изнутри. — Так что ты забыла? Или кого, если ты всё же считаешь того паука около стола своим питомцем? — голос теперь звучит сухо: знала бы Арси, сколько усилий ей пришлось прикладывать для этого теперь! — Тебя. Эйрахнид замирает, поражённо глядя на Арси, пока в Искре не расцветает давно забытое чувство счастья. От этого ощущения хочется улыбаться широко — так, как она не улыбалась уже больше пятнадцати солнциклов. И прижать к себе женщину поближе, бережно гладя её по голове и спине. Чужие объятия тёплые, надежные — и как же хочется в них спрятаться от всего мира, всех проблем и забот. И женщина обнимает автоботку в ответ, прижимая к себе плотно-плотно, чувствуя поглаживания по плечам и волосам — как тогда, после кошмара. Как же... Спокойно. И больше ей ничего не нужно.