Семейная жЫзн

— Султанша, что же делать? — взволнованно спросил Хаджи, услышав о надвигающемся бунте. Кёсем и Хаджи вошли в покои Падишаха. Нужно было что-то решать, а во дворце остались только Халиль и Мехмед Паша, те, с кем можно посоветоваться и обдумать решение.  — Собирай Совет, срочно! Нужно что-то предпринимать! — быстро протороторила Султанша и направилась в нужное помещение для заседания Совета. __  — Паши, вы, вероятно, уже знаете о проблеме в нашем государстве. Вот-вот может вспыхнуть восстание, которое пойдёт на нас, — начала Кёсем, сев на тахту.  — Валиде Султан, — обратился один из Пашей, сделав шаг вперёд, — Пока воины удерживают порядок, но, кажется, это не надолго…  — По какой причине вспыхнули недовольства? — вдруг спросила женщина.  — Султанша, народ недоволен политикой Повелителя, люди просят отречься Султана Мурада от власти, а Вас отправить в Дворец Плача! — взволнованно объяснил Паша. Кёсем задумалась, кто-то продолжает строить козни, отвлекая нас одним, а делая другое… «Возможно, это Гюльбахар… В тюрьме — не в земле! Я уверена, что это всё её рук дела. А она точно в темнице?! Кто проверял?»  — Халиль Паша, — вдруг начала говорить Валиде, — Гюльбахар сейчас в темнице? Паша видно заёжился, вспоминая, что о Гюльбахар уже все забыли.  — Султанша… Мне неизвестно только по последним сведениям, что она сидела именно там, в темнице, как и Синан Паша, — отчитался Халиль. Кёсем резко встала, нахмурив брови.  — Это это значит, Паша?! Гюльбахар — один из врагов, стоящий на первом плане по нашему уничтожению! Как вы могли оставить её без присмотра?! Сейчас же отправьте в темницу кого-нибудь, пусть посмотрят Гюльбахар и Синана! — скомандовала грозно Султанша, сорвавшись на крик, и даже после реплики не села назад: — Паши! Выстраивайте стену из янычар перед дворцом. Хаджи Ага, всех, абсолютно всех, в погреб Дворца! Халиль Паша, немедленно сообщи Повелителю о происходящем, и как можно скорей! Султанша немного отдышалась, повернув голову в сторону, и после сообщила: — Совет Дивана окончен! Дальше была полная суматоха. Все слуги, служанки, Султанши и Шехзаде спускались в подвал, однако Гевхерхан и Хаджи Ага не увидели, чтобы Кёсем спускались и поспешили к ней. Валиде Султан была в покоях Падишаха, ожидая приезда Сына и Мужа, и проговаривала в пол голоса молитву. И вот она, наконец, услышала чей-то топот. Повернувшись лицом к двери, в них она увидела дочь и верного слугу.  — Валиде, почему вы не спускаетесь?! Здесь опасно находиться! — вскрикнула Гевхерхан, подойдя ближе к матери, когда как Хаджи остался позади.  — Гевхерхан, доченька, спускайтесь все в подвал, я буду ждать Мурада и Кеманкеша. Кёсем постаралась улыбнуться, но этого не вышло, так как на глазах уже выступали слёзы от бессилия и кожа начала бледнеть.  — Валиде, вы совсем себя не бережёте! — упрекнула младшая Султанша, подав матери стакан с водой из рук Хаджи.  — Сейчас важна ваша безопасность! Хаджи, — вдруг позвала слугу Султанша, — Что там с Гюльбахар?  — А что с Гюльбахар? — недоумевая, спросила девушка.  — Я думаю, по её вине мы сейчас в таком положении… Вдруг в покои ворвался Халиль Паша, резко открыв двери.  — Халиль Паша? — Кёсем, бросив ненавистыный взгляд на мужчину, пропустила всё же эту дерзость, так как на ругания сил не хватало, а они сейчас нужны, как ни кстати.  — Султанша, — склонил голову тот, — Гюльбахар Султан и Синана Паши в темнице нет! — запыхавшись, произнёс Паша. Женщина встала, поставила руки на бока, прорычав что-то в полголоса, и хотела что-то сделать, но голос Паши остановил её: — Султанша, это не всё… Народ просит посадить на трон шехзаде Баязита! Кёсем на мгновение замерла, это точно Гюльбахар, никак иначе! Кто-то помог ей выйти из дворца. А где же были стражники?! Казалось, женщина внутренне разволновалась так, что мозг уже просто отказывался думать, но всё же она нашла силы спросить: — Сын-Повилитель, Кеманкеш… Им доставили письмо? — с надеждой спросила она тихим голосом.  — Гонец уже в пути, Валиде Султан, — оживлённо произнёс Халиль Паша.  — Я должна выйти к ним! Может так они поймут что творят! — вдруг сказала женщина.  — Султанша, вы же понимаете, что мы вас не пустим, хоть головы нам отрубите! Вы для нас — высшая ценность, единственная на кого мы можем сейчас надеяться! — утвердил Халиль.  — Валиде, Халиль Паша прав! Кто у нас есть помимо вас? Вы — наша защита! Султанше стало немного спокойней от таких слов.  — Не дай Аллах, люди ворвуться во дворец… — приложила ко лбу лдаонь Кёсем, слегка расслабившись.  — Султанша, будьте уверены всё обойдётся! — подбодрил Хаджи, чуть ли не подбежав к женщине, дабы помочь ей присесть.  — Халиль Паша, бунтует простые жители или, может, воины? — вдруг спросила Гевхерхан, чем вызвала её понимающий взгляд у матери.  — Я не знаю, Султанша… Но насколько мне известно не все жители бунтуют, большая их часть сидит в доме, либо же в вакфе Валиде Султан, — объяснил Паша. Кёсем сразу встрепенулась после его слов. Она до последнего не хотела верить, что народ, который она кормила и защищала после каждого необдуманного приказа Мурада, пойдёт против неё, но, кажется, ЕЁ народ сидит по домам… боясь высунуться…  — Получается, кто-то подкупил жителей или же это вовсе не наши люди? — спросила женщина.  — Похоже на то, Султанша. Скорее всего, Гюльбахар Султан сбежала из темницы давно, предумав такой план действий, — предположил мужчина.  — Верно, Паша! Мне интересно, на что нам стражники?! Как Гюльбахар и Синан смогли выбраться из темницы? Почему я об этом узнаю только сейчас? — вспылила Кёсем, подорвавшись с места. Халиль Паша, заметив и знав о недуге Султанши, знал, что её состояние может ухудшиться в любой момент, и поэтому был всё время в неком напряжении, и не зря! На этот раз сил стоять уже не осталось, и Кёсем начала стремительно падать, хоть и пыталась стоять неодержимо болезнью. Он быстро сократил малое расстояние, поймав Кёсем. Гевхерхан подскачила к матери, как и Хаджи, пытаясь привести Валиде в чувства, но она только приоткрыла рот, почти закрыв глаза, и, кажется, провалилась в темноту.  — Хаджи, скорей зови лекаря! — скомандовала сразу Гевхерхан, пока Визирь, подхватив женщину на руки, нёс её на кровать.  — Халиль Паша, нельзя, чтобы Валиде стало хуже, она болеет! Что нам делать? Гевхерхан уже не могла скрывать панику, которая вырвалась наружу. Девушка начала судорожно гладить мать по щеке и лбу, пытаясь привести в сознание, но Кёсем неподвижно лежала, не показывая признаков жизни. В покои вбежал Хаджи Ага с лекарем.  — Султанша, Паша, — поклонился лекарь.  — Помоги Валиде Султан, она упала в обморок! — объяснил Халиль. Ага тут же подошёл к кровати, на которой лежала Кёсем, и принял осматривать её лицо, руки. После снял корону и попросил распустить волосы, чтобы ничего не напрягало голову Султанши, а также указал немного распустить корсет, чтобы было легче дышать. Пока Халиль и Хаджи были за дверью покоев, на страже, Гевхерхан тут же выполнила рекомендации лекаря. Открыв чёрный чемоданчик, он достал оттуда инструменты, лекарства. Далее он дал ей что-то понюхать, но после того, как она даже не пошевелилась, стал нервно набирать в ложечку лекарство, пытаясь всеми способами привести в чувство Султаншу.  — Что происходит? Почему Валиде не открывает глаза?! — взволнованно спросила Гевхерхан.  — Султанша, обморок очень глубокий, беременность и диабет сыграли большую роль в её здоровьи!  — Что же делать, Ага?  — Только ждать. В лучшем случае Султанша проснётся через какое-то время с некоторым недомоганием, а в худшем… в худшем может произойти многое… — констатировал лекарь, собрав вещи в свой чемоданчик.  — Что делать, как только Валиде проснётся? — уже спокойно спросила Гевхерхан.  — Однозначно не вставать! Можно дать успокоительное или снотворное, чтобы Султанша ещё какое-то время поспала. Главное — не давать ей повода нервничать и переживать, — сказал напоследок врач и удалился из покоев. Гевхерхан осталась с матерью, а вошедшему Хаджи приказала стоять с Халилем на страже, также приглядывая на людьми в подвале Дворца.  — Валиде… Совсем губите себя! Был бы здесь Кеманкеш Паша… он бы даже не спросил вашего мнения, отправив вас со всеми в погреб! — начала проговаривать в полголоса дочь, попутно вытирая слёзы, — Вам повезло что с ребёнком всё хорошо, а могли бы быть осложнения и похуже, не дай Аллах! Султанша всё это время сидела на кровати Матери, приговаривая то ругательства в мягком тоне, то тёплые подбадривающие слова. Ей было мягко говоря страшно: Валиде сейчас совсем плоха, как и положение в государстве. А вдруг бунтовщики ворвутся во дворец? Им нужны Мурад и Кёсем. Гевхерхан даже не представляла, как она будет бежать с матерью, когда Кёсем даже не может. Она пыталась отогнать эти мысли, но услышала на дверью звук звенящих мечей.  — Аллах, что там?! — приложила ладонь ко рту девушка, держа мать за руку. Вдруг послышалось крики, и странно то, что это были голоса не знакомых людей, стражников. Слёзы от безысходности полились ручьём, но она, не теряя надежды, встала на колени и начала молиться. Голоса стали ещё громче и отчётливей, грубым бассовым тоном мужчины кричали: — Пощады нет! Нам нужен Султан Мурад и Кёсем Султан! От этих реплик в ушах начало звенеть, младшая Султанша искренне надеялась на то, что все живы и Повелитель сейчас прибудет с минуты на минуты, но также возникало чувство, говорящее о том, что никто даже не пытается спешить. Гевхерхан глянула на балкон и, быстро встав, закрыла его на замок, а после начала метаться по покоями в поисках чего-нибудь потяжелей, дабы защититься, если придётся. Воины, которые были явно не из Дворцовой прислуги, начали приближаться к покоями; крики, топот, звуки мечей стали устрашающе громкими. Посмотрев на мать, девушка увидела, что Валиде съёживалась от этого балагана, говоря что-то не понятное.  — Если сейчас Валиде проснётся, ей дать лекарство или лучше объяснить ей всё и попытаться вместе уйти?! — начала рассуждать Султанша, — Аллах Велик, я не знаю что делать!!! — нервно, но тихо вскрикнула она, закрыв ладонями лицо, — Так, всё пока хорошо… Если проснётся… то дам успокоительное… Здоровье превыше… Будем надеяться на брата-Повелителя и Кеманкеша Пашу! Только Гевхерхан успокоилась, как в покои вбежали Султан Мурад, Кеманкеш и Халиль Паша, Силахтар, и заключающая — Фарья. Увидев своё спасение, девушка бросилась к брату.  — Гевхерхан, как ты? Как Валиде? — обеспокоенно спросил Мурад, заключив сестру в объятия. Кеманкеш тут же подбежал к Любимой. Бледное лицо, практически незаметное, едва видимое дыхание, давали понять, что Султанша переволновалась как никогда сильно и опасно! Он начал гладить её по лицу и волосам, будто передавая через прикосновения силы.  — За меня не беспокойся, я в порядке. А вот Валиде совсем плоха! — взглянув на мать, выдала девушка, — Мурад, как наше положение? Мурад стараясь не выдавать своего страха и беспокойства, чтобы не пугать других, поэтому, как можно спокойней, ответил: — Плохо, Гевхерхан. Мы вовремя подоспели, чтобы пробраться во дворец, если бы немного опоздали, мы бы здесь не стояли.  — Бунтовщики ушли? — с надеждой спросила сестра.  — Ты, скорее всего, слышала крики людей за дверьми? Это были те самые бунтовщики, вернее малая часть. К счастью, Халиль Паша с тройкой янычаров справились с ними, а вот на улице дела хуже! Янычары не могут навечно удерживать их, поэтому нужно быстро действовать, не теряя времени! Гевхерхан встрепенулась, вытеснившись из объятий брата и вытерев слёзы на лице, спросила:  — Говори, Мурад, что делать!  — Кеманкеш, Валиде нужно перенести в более безопасное место, Гевхерхан и Фарья отправляетесь в подвал вместе с Хаджи Агой, Халиль и Силахтар со мной! — приказал Падишах и все тут же принялись выполнять указания. Хаджи быстро повёл девушек в подвал ко всем остальным, а Кеманкеш, взяв на руки жену, отправился в лазарет (так как место тихое, дальнее ото всех и всего, а главное, если что можно воспользоваться лекарствами в крайнем случае). Кеманкеш, положив Кёсем на что-то подобие кровати, быстро закрыв на замок входные двери в лазарет, начал попровлять ей подушку; одеяло, закрывая всё свободное пространство, кроме головы. Достав нож, он положил его на метр от кровати, на случай чего, и, проще говоря, стал молиться за жену и ребёнка. У Султана и Пашей было сложней: открыв ворота, Мурада объявили, вот только ничего это не изменило.  — Смерь Султана Мурада и Кёсем Султан! Трон шехзаде Баязиту! — кричали бунтовщики. Злость накипела в Падишахе и он тут же немедленно приказал сражаться, оставив в живых нескольких «чужих» людей для допроса. Халиль и Силахтар всё время старались находиться рядом с Повелителем, защищая его ценой жизни. Кеманкеша наполнил дикий страх, которого ранее он никогда не испытывал, даже в случае нападения на Кёсем в вакфе. Женщина бредила во сне, крича: «Нет! Нет! Отпусти! Не смей!» Паша не знал, как помочь супруге, поэтому принялся судорожно искать хоть какое-то лекарство, но ничего знакомого не нашёл, а поить беременную жену неизвестными отварами он даже не собирался. Ему осталось только сидеть у подножия постели, присутствуя рядом с ней. Крепко, но нежно держа в ладонях её тонкую ручку, он заметил, что она начинает потихоньку открывать глаза.  — Кёсем… Любимая… Не волнуйся, всё почти позади… — начал мямлить Паша, приподнявшись, чтобы увидеть целиком её беспоконое лицо.  — Ке… Кеманкеш… — хриплым голосом начала говорить Султанша, запинаясь.  — Кёсем, ничего не говори. Ты должна отдохнуть попытайся уснуть, — улыбнулся мужчина, чтобы смягчить хоть как-то обстановку.  — Мурад… — хотела продолжила она, но её перебил Паша.  — С твоим сыном всё хорошо, как и со всеми, не беспокойся! — утвердительно произнёс он. Но вдруг Кёсем округлила глаза, широко раскрыв их, и чуть приподняла голову.  — Бунт, Кеманкеш, бунт… Там… У Султанши началась паника которую Кеманкеш пытался не допустить.  — Дорогая, — взял он в руки её лицо, — всё удалилось, бунтовщиков скоро сотрут с наших мест!  — Кеманкеш, у тебя кровь… — Кёсем подняла сильно трясущуюся руку, показывая красное пятно на рубашке Кеманкеша. Сейчас он карал себя за не осторожность в бою, а вернее за то, что не учёл то, что не совсем старая рана может начать кровоточить, что, наверное, и произошло.  — Это пустяки, Кёсем, поспи… Ей не хотелось больше спать, хоть и была сильная слабость. Перед её глазами пролистывались воспоминания сегодняшнего дня, которые были совсем плачевными, ужасно то, что Султанша слышала сквозь сон все крики и звуки мечей.  — Кеманкеш, меня преследуют эти крики… На её глазах начали появляться слёзы. Кажется, мужчина понял о каких криках идёт речь…  — Я сойду с ума… Аллах, сохрани моих любимых… Это конец, Кеманкеш… — Султанша начала морщиться в лице от боли в животе.  — Кёсем, родная, ты бредишь! Ты — сильная, Кёсем! Всё будет хорошо, мы справимся со всем! — начал ободряюще говорить Кеманкеш, но с нарастающей паникой смотреть на её реакцию. Султанша начала медленно закрывать глаза, либо она хочет спать, либо у неё обморок, Паша пытался понять. «Если бы ты хотела спать, то закрыла бы глаза не сейчас, а постепенно, ещё через пару слов, значит… обморок!» — размышлял про себя мужчина, вынеся пугающий приговор.  — Кёсем! Кёсем! Не закрывай глаза, слышишь?! Нельзя! Я даже не знаю какие здесь есть лекарства! — стукнул себя по лбу Кеманкеш, метаясь из стороны в сторону. Мурад со своими воинами за долгое время закончили истреблять бунтовщиков, как и приказывалось, оставив нескольких, вот только они не учли одного. Собираясь уже уходить с «поле боя», Халиль Паша заметил лучник, целевшегося в Султана.  — Повелитель! — крикнул, что есть мочи, Паша, закрыв собою спину Мурада. Падишах резко обернулся и, увидев падающего Халиля, быстро подловил его, смягчив падение, а после заметил убегающего лучника.  — Силахтар, помоги донести Халиля до лазарета! — вскрикнул нервно Мурад. Хранитель покоев тоже не остался без ран, его плечо ужасно ныло из-за глубоко пореза. Рана была сделала стрелой, она чирканула по руке, к счастью, не воткнувшись в неё, а лишь оставив глубокий порез. Взяв под руки Халиля, они поспешили назад во дворец в окружении янычар. Сразу направившись в лазарет, они отправили слугу, чтобы тот сказал, что всё закончилось. Услышав приближающиеся шаги и знакомые голоса Повелителя и Силахтара, Кеманкеш тут же рванув открывать замок.  — Повелитель, что случилось? — обеспокоенно спросил он, взглянув на безсознательного друга.  — Халиль спас меня от это стрелы, что сейчас в нём. Силахтар, зови лекарей! Он тут же умчал за выполнением приказа, а вот Падишах с Кеманкешем, положив Халиля на бок на постель, подошли к Кёсем.  — Повелитель, вы как раз во время! Султанше стало хуже, я думаю, у неё обморок! — констатировал Кеманкеш.  — Давно, Паша?  — Нет, не совсем. Я не мог оставить одну Султаншу, уйдя за лекарем, а эти лекарства, — указал он пальцем на полку с небольшими колбами, — мне не известны.  — Кеманкеш, мне кажется, будет лучше Валиде отнести в покои, здесь ей не место, пусть будет в своих покоях, — поцеловала мать в лоб, сказал Мурад. Далее началась суматоха, да ещё одна, только более радостная, чем прежде. Всё кричали от радости, что всё обошлось (не со всеми, к сожалению, кто-то серьёзно пострадал), бегали. Кеманкешу нелегко пришлось проскакивать мимо этих криков, которые затуманивали его разум. Казалось, ещё чуть-чуть и он сам упадёт без чувств от такого количества эмоций за раз. Теперь он ещё больше удивлялся и гордился женой, она даже будучи в плохом состоянии может скрыть боль перед всеми. Уж Кеманкеш это точно видел! Этот случай не исключение, она ни разу не пожаловалась на боли, которые явно были. В покоях Паша увидел, что у жены началось кровотечение. Он стал судорожно ходить по общим покоям, а затем, сев у подножия кровати, стал ожидать лекарей. Кеманкеш уже долгое время стоял за дверьми покоев, по просьбе лекарей, как тут подошли дети Кёсем.  — Кеманкеш Паша, как Валиде?! — спросили они почти хором.  — Султанша может потерять ребёнка… — опустил голову мужчина, хотелось заплакать прям сейчас.  — Мы будем молиться за Валиде и ребёнка, не волнуйтесь Паша, наша Валиде сильная, она справится! — с гордостью в голосе говорил Касым, пытаясь всех, а в частности Кеманкеша, подбодрить.  — Дай Аллах, шехзаде, дай Аллах… За четыре часа проведённые за дверьми мужчина практически начинал сходить с ума! Он грыз ногти, подсутулился, накручивая себя в плохие мысли. Мурад, недавно ушедший, пытался утешить Пашу и сам был рассеян, он боялся потерять Валиде. Да, было много ссор, особенно последняя, причиной которой были разногласия между Кёсем и Фарьёй. А ведь Султан так и не узнал, почему возникла эта внезапная вражда. Кёсем специально не хотела говорить о письме сыну, что не расстраивать его, а Фарья так вообще стыдливо молчала, без понятия, как будет вымаливать прощения у Валиде, ведь Принцесса не хотела злого умысла и не заглядывалась ни на богатства, ни на трон, ни на власть. Ещё через час вышел, наконец, один из лекарей, снимая перчатки.  — Как она? — тихо, обеспокоенно спросил Кеманкеш.  — Плохо, Паша… Мы хоть и остановили кровотечение, но не могу обещать, что остановим его в следующий раз, нельзя рисковать здоровьем Султанши, будьте рядом с ней. Дай Аллах всё будет хорошо!