Семейная жЫзн

— Повелитель, если вы позволите, то я хотел бы этим вечером быть рядом с Валиде Султан, ей сейчас нужна поддержка. Кеманкеш Паша, стоя перед Падишахом в главных покоях, отчитывался за бунт, а именно что, кто, откуда и тд.  — Конечно, Кеманкеш. Я чуть позже, пожалуй, к ней зайду. Несмотря на наши ссоры, я по-прежнему волнуюсь и переживаю за неё… — ответил Мурад с некой грустью в голосе. Такой ответ устроил Пашу, можно сказать это было бы бальзамом на душу, если бы Кёсем услышала эти слова. Мужчина вышел из покоев Падишаха. Со дня бунта прошло два дня — Султанша уже поправилась, но лекари настоятельно сказали, нет… приказали (!) соблюдать постельный режим! А вообще, если бы не её любящий муж, то она бы уже была на ногах, так лекарей Кёсем редко слушала. ~POW Кеманкеш Паша~ Так, сегодня у меня мало дел, а значит, есть время подумать над тем, как провести время с Кёсем, так как она точно захочет встать с постели и походить, что ей пока не рекомендуется. Мне очень жаль её… Вот почему я не могу взять на себя все её боли и страдания? Почему мучается она, а не я?! С такими грызущими совесть мыслями я уже сидел за столом в своём рабочем кабинете, мне ужасно сильно хотелось поднять настроение своей жёнушке, но вот как?.. Её не радует то, что все её посещают, наоборот, ей тошно от этого! Хотя меня она встречает с искренней, но слабой улыбкой, но и это не может не радовать. Я редко её посещал эти два дня, но очень старался и хотел бы присматривать за ней весь день, не отходя от её постели, но занимался расследованием о закончившемся бунте. Этот бунт, вообще, что-то странное! Меня удивило то, что люди, которых Кёсем защищает и оберегает по сей день, не пошли против неё, а остались в своих домах или в вакфе. Вот, это верность. Мою жену любят и уважают, это даёт ей силу, делает её значимой и могущественной для всех. Ещё поразмышляв о том, о сём, мне пришла в голову одна нелепая мысль, которая мне, не удивительно, понравилась. Я тут же принялся делать необходимое, нужно только найти помощника… Точно! Хаджи! Обычно Кёсем выгоняла всех слуг, чтобы побыть в одиночестве, значит, он должен быть возле покоев. Я пошёл к покоям своей жены и, действительно, там стоял её верный слуга.  — Хаджи Ага, — окликнул я его.  — Кеманкеш Паша, — поклонился он мне.  — Мне нужна твоя помощь, срочно! Дело касаемо нашей Султанши, — уверил я его.  — Но, Паша… Я не могу дальше, чем на метр отойти от покоев Султанши! Вдруг…  — Хаджи, ты поможешь или мне искать кого попроще? — перебил я его и, устало выдохнув, спросил. Тот будто язык проглотил. Я его понимал, как он может оставить Кёсем Султан без охраны? По сути, от него мне ничего не нужно было, что могло затянуться на весь день, он просто может отдать приказ любой Хатун или же сам быстренько сбежать и сделать, так как в том, что я ему предложу ничего сложного не было.  — Говори, Паша, что нужно? — вдруг сказал он, глядя на мою победную ухмылку. ~конец POW Кеманкеш Паша~ ~Обед~ ~POW Кёсем Султан~ Мне по-прежнему нельзя было вставать с кровати, хотя, если по секрету, я принимала сидячее положение, хоть и с трудом, но это того стоило. Принимая сидячее положение, я наслаждалась этим, хотя, получается, даже рисковала собой. Но я зная меру, немного посидев, снова укладывалась назад. Сейчас я как раз сидела на кровати, несмотря на нарастающее желание встать на ноги, меня останавливала мысль, что нельзя, ребёнку будет только хуже! Тогда ложилась назад на подушку, громко вздыхая от безысходности. Пыталась заснуть, но сон как рукой смело, и в покоях было жарко, да так, что ей пришлось позвать служанку.  — Мелеки, открой балкон, что-то жарко, — хрипло сказала я, лежа на боку, спиной к стенке. Вся верхняя часть тела и левая нога были без одеяла, а если его вообще убрать, то будет холодно! Да, я это уже испробовала. После того, как Мелеки приоткрыла балкон, я поняла, что сильно хочу молока, которое лекари мне даже рекомендовали употреблять.  — Мелеки, пусть мне приготовят тёплое молоко, моё любимое, — мило улыбнулась я, с радостью в голосе отдав приказ. Служанка, увидев мою искреннюю улыбку, тоже не сдержала своей:  — Конечно, Валиде Султан, сейчас же побегу! — оживлённо сказала она и удалилась. Смотря на открытый балкон, я задумалась о том, чтобы рядом был Кеманкеш. Мне было тошно от того, что я одна, а он делает свои визиты крайне редко. Я, конечно, понимала почему, но легче от этого не становилось. Мне нравилось и до сих пор нравится, когда Кеманкеш поглаживает мой живот, мило улыбаясь, смотря на меня. Я же просто на небесах от этих прикосновений, я закрываю глаза, положив свою руку на руку мужа, и мечтаю… Вот и сейчас я делаю тоже самое, вот только моего муженька не хватает! Кстати, я заметила, что меня перестало тошнить вскоре, как наступил третий месяц, это не могло не радовать! Зато часто есть хочется, кое-как себя сдерживаю, чтобы не набить живот всякой гадостью! Я, верно, сильно замечталась, как не заметила, что вошла Мелеки, ведь, только увидев её перед собой, я слегка вздрогнула. Она держала маленький поднос в руках, на котором было молоко, маленькая ложечка для пробы и… всё.  — Султанша, простите, не хотела вас напугать! — испуганно произнесла девушка, при виде моей реакции.  — Всё нормально, Мелеки. Поставь молоко и можешь быть свободна, — отдала я ей последний на сегодня приказ. Я даже почувствовала, как у неё поднялось настроение. Конечно, пораньше отпустить служанку от своих прихотей! Хотя… надо было её оставить… У меня на сегодня одно очень интересное занятие, пусть бы тоже посмотрела, чем я занимаюсь. ~FLASHBACK~ — Айше и Эсма… Если вы ещё не забыли, то я должна дать вам наказание… Да, вот так загадочно начала говорить я.  — Да, Султанша, мы помним, какое наказание вы нам дадите? — спросила Эсма.  — Я ещё с самого начала сказала себе, что напрягать физически вас не буду, мне это не интересно, зато есть кое-что другое… Увидев вопросительный взгляд служанок, продолжила:  — Завтра вечером вы будете у меня в роли актёров. Будете рассказывать поэмы, изображая сюжет. У Эсмы и Айше отпала челюсть! Они уже настроились на то, что будут драить покои, но не тут-то было!  — Султанша, вы уверены?.. — осторожно спросила Айше.  — Это вы будьте уверены, что, если мне не понравится, вы будете отбывать наказание построже! — закончила я, легко махнув рукой. ~конец FLACHBACK~  — Даа, наверное, после этого они с ума сойдут! Хотя… ничего с ними не станет, культурным нужно быть всем! Вот такая я жестокая, как я о себе слышала. Не знаю даже, подтверждает ли моё наказание эти слухи? Я начала потихоньку вставать и, привстав на локтях, сделала попытку дотянуться до молока но тут произошло вот что… Я практически дотянулась уже до подноса, на котором стоял стакан с содержимым, как вдруг почувствовала мимолётное, еле заметное шевеление в моём животе. Это было так неожиданно и даже сильно, что я ахнула и, задев рукой поднос, сбросила его со стола. Аллах ведает лишь, что происходит! Мне уже было плевать на молоко, я широко улыбалась, поглаживая животик, и приговарила тёплые слова. В этот момент двери покоев тихо, но со скрипом, открылись, поэтому я обернулась.  — Валиде? Всё хорошо? — с прохода спросил мой сын, глядя, что я не лежу как положено — на боку, опираясь на локоть, а на ковре стакан, который, к счастью, не разбился.  — Сынок? — удивилась я его приходу, не думала, что он вообще навестит меня.  — Чему вы удивляетесь, Валиде?  — Не ожидала, что ты придёшь, Мурад, — сказала я то, что думала. Мой лев подошёл к кровати, сев на её край. Он не мог начать разговор, это было видно, потому я ему помогла, так сказать:  — Спрашивай, сынок, что тебе интересно? Ах, подожди… ты хочешь узнать моё мнение насчёт вашего никяха, верно? — с иронией произнесла я, подложив себе подушку чуть выше, под спину, чтобы облокотиться.  — Валиде, я не хочу с вами ссориться, поэтому давайте просто поговорим, как мать с сыном? Это не было вопросом, а если и был, то риторический.  — Хорошо, Мурад, — согласилась я, хотя знала, что если он спросит что-то не то, то я начну закипать, и после, если рассержусь, выпущу это наружу!  — Валиде, я узнал о бунте… правда, совсем немного, практически ничего… Загадочно, Мурад, заинтересовал!  — И что же ты узнал?  — Только то, что это не наши люди вообще, они были кем-то подкуплены, как раз специально для участия в восстании.  — А кто зачинщик, они сознались? — спросила я.  — Как раз-таки нет, Валиде. Как бы мы их не пытали, что не предлагали — не говорят! — вспылил Мурад, повернув голову в сторону, дабы я не видела его грозной мимики.  — Сынок, не горячись… Это всё, что вы узнали? — пыталась я его утихомирить, но, кажется, Мурад уже вскипел.  — Да, Валиде, это всё. Но я буду рвать и метать всё и всех, пока не найду этого тайного врага, который осмелился на восстание против нашего Дворца!  — Мурад, я понимаю, ты зол, но можешь, пожалуйста, не показывать это при мне? Я и так не совсем здорова, а тут ещё… — я осеклась, понимая, что чуть не взболтнула лишнего. Кажется, мой сын понял, что эмоции нужно держать при себе, по крайней мере, при больной матери, потому резко сменил гнев на безмятежность (пытался).  — Прошу прощения, моя любимая Валиде, — положил он свою руку на мою, — просто я боялся вас потерять… Вы бы знали, как мне больно видеть, когда вы грустите или, что ещё хуже, отворачиваетесь от меня, не принимая моего выбора. Он говорил мне это прямо в глаза, и, как я поняла, хочет дойти до темы с никяхом и Фарьёй. Что ж, мне все равно нечего делать, пусть спросит у меня моего мнения ещё раз и пусть снова убедится в том, что я непоколебима в нём!  — Да, сынок, и такое бывает… Лучше расскажи, как там твои братья и сёстры? — я всё же перевела тему, чтобы не наводить пути к ссоре. Мурад, видимо, не был готов к такому вопросу, поэтому на автомате сказал, что всё у всех хорошо; все живы, здоровы. В принципе, если бы что-то случилось, я бы узнала об этом до его прихода.  — Валиде, вы лучше скажите, почему вы вдруг стали ненавидеть Фарью? Всё было хорошо, вы прекрасно общались, даже вместе трапезничали, помогали друг другу, что же случилось? — вдруг спросил сын. У меня была ещё ненависть к Венгерской Принцессе, так как засматриваться на трон не было в её праве и праве её матери. Я частично простила Фарью, зная, что про трон она и слова не упоминала, хотя… может, дала своей матери ложные надежды, а та размечаталась уже на всю катушку.  — Мурад, это дело останется между мной и Фарьёй, поэтому можешь даже не выпрашивать ответа. — спокойно ответила я, — Если тебе интересно моё мнение насчёт никяха, то я не довольна им, на то есть причины, которые ты и сам знаешь, я нередко об этом говорю, хотя могу тебе и сейчас напомнить! Помнишь, когда я выслала Фарью назад в Венгрию, а там на неё напали? — вдруг вспылила я. Да, я до сих пор помню этот момент и мне нисколько не легче от того, что это произошло уже давно.  — Валиде, вас никто не просил её высылать! Я бы сам разобрался, а вы даже не оповестили меня об этом лично. Вы сделали это у меня за спиной, как же это низко! — встал резко с постели Мурад, нахмурив брови. Казалось, ещё чуть-чуть и он разнесет эти покои в щепки!  — Низко то, что ты меня ударил! — вскрикнула я. Теперь резко привстала `я, причём не рассчитав возможности, поэтому мне пришлось тут же упасть назад. Я сморщила лицо от того, что живот немного потянуло.  — Валиде, вы же простили меня тогда?!  — А ты думаешь, что я смогу забыть?! Рану на сердце никто не излечит! — закончила я. Мурад был явно в растерянности. Конечно, мать напомнила сыну о той низкой пощёчине. Совесть, наверное, так и поёт во весь голос!  — Валиде, я…  — Мурад, всё, я больше не выдержу этих ссор, если тебе хочется покричать, то иди выпускай пыл на своих Пашах или же жди моего полнейшего выздоровления! Для нас стало привычкой ссориться, сынок, почему?! — чуть ли не плача, спросила я его, хотя сама не надеялась на ответ… Эти слова словно облили его водой! Он смотрел на меня ошарашенными глазами. Я открыла ему правду немного с другой стороны, кажется, ему что-то дошло… Он понимал смысл моих слов, а может даже и то, что мне пришлось испытывать после каждой нашей ссоры. Но вдруг он поменялся в лице, расслабил лицо, сделав некую улыбку.  — Валиде, может, больше не будем ссориться? Давайте договоримся, что будем доверять друг другу, советоваться и помогать? Я была удивлена его предложению и оказываться просто не смела, я была только «за»!  — Хорошо, сынок, я согласна… — слабо улыбнулась я и приняла попытку прилечь назад, так как руки уже начинали неметь. Увидев ход моих движений, Мурад тут же подскочил и, приподняв меня (обнимая), удерживал за спину, затем он опустил подушку и осторожно опустил меня. Я облегчённо выдохнула…  — Спасибо, сынок…  — Валиде… Я вот думал, спросить или, может, вы сами скажете? — задал он неожиданный вопрос. Пока я не совсем понимала, что он хочет услышать от меня.  — Что именно тебя интересует?  — Почему вы не сказали, что носите ребёнка под сердцем, причём уже третий месяц? — поднял он бровь, улыбнувшись уголком губ. Я решила сказать так, как думала и как сказала другим:  — А что это поменяло бы? Наверное, только то, что все начали бы бегать вокруг меня.  — От части это так, Валиде, но об этом вскоре мы бы узнали. До какого момента вы хотели это скрывать?  — Не знаю, Мурад, не знаю… Лучше скажи мне, от кого ты узнал? Неужели Кеманкеш выдал? — усмехнулась я, хотя не подумала бы, что мой муженёк раскроет наши же карты.  — От Кеманкеша я ничего не слышал, а вот от своих братьев и сестёр услышал случайно… А потом и лекари начали указывать на это.  — То есть, об этом знают не только ты и Атике с Гевхерхан? — задала я вопрос, ответ на который был очевиден.  — Да, Валиде, Касым и Ибрагим тоже знают, они хотели зайти к вам, но я переубедил их, сказав, что вам нужен отдых. Извините, если ошибся, просто я подумал, что вам надоело уже принимать всех у себя. Вот уж Мурад разоткровенничался!  — А где они сейчас?  — Они с Силахтаром дерутся на мечах у Мраморного Павильона.  — Ладно, — вздохнула я, — если захотят, пусть заходят.  — Конечно, Валиде. Кстати, я вас так и не поздравил, — он широко улыбнулся, что показывало его искренность, — поздравляю! Лёгкой вам беременности! Мне было так приятно слышать тёплые слова от своих детей. Особенно, Мурад отличался тем, что мог меня назвать «любимая Валиде», — это высший пилотаж!  — Спасибо, сынок! И тебе! — улыбнулась я, сказав на автомате, — А, ой! — вдруг улыбка слетела с моих уст, а глаза расширились.  — Спасибо, Валиде! Не дай Аллах, мне это испытать! — съязвил сын, а после мы громко начали хохотать.  — Извини, Мурад, я не…  — Валиде моя любимая, ну что вы? Зато от души посмеялись! Я облегчённо выдохнула и расслабилась, прикрыв глаза.  — Я пойду, Валиде, — поцеловал он нежно мою руку. — А вы отдыхайте! Я ещё долгое время не хотела спать, всё думала, да думала… Надеюсь, с сыном я останусь теперь навсегда в хороших отношениях, хотя, когда с невестой не находишь общего языка, то и с сыном остаёшься не в очень хороших. Я не знаю, что делать с Фарьёй… А что делать? Пусть объяснит всё, попробую понять, прощу… Ох, мой, Кеманкеш… Мне тебя так не хватает! Жаль, что я не могу сейчас ворваться к тебе в кабинет, скинуть со стола твои грёбаные документы, странно, но которые разбираю и я. Разбирала. Сейчас отдыхаю.