Безэмоционален

      Они лежали так некоторое время. Иллуми долго восстанавливал дыхание, делая глубокие вдохи и выдохи, в то время как Хисока, положив голову ему на живот, наслаждался состоянием парня.       Потом он прикрыл глаза и погрузился в собственные мысли, точно также сделал Иллуми. Он размышлял над тем, что только что было. Определенно, сожалеть он не станет, как бы всё это не закончилось, Золдик сам полез в объятия клоуна, так что, чтобы ни случилось, он вынесет из этого жизненный урок.        Уставившись в потолок и, положив одну руку на волосы Хисоки, Иллуми думал:       "Так странно, я никогда не подпускал никого настолько близко к себе. Значит ли это, что Морроу мне не безразличен? Мы друзья? Не думаю, что после такого люди остаются друзьями... Мы любовники? Я люблю Хисоку? Что все это значит?"       Очень много вопросов крутилось в голове Иллуми, так или иначе, если он не найдёт на них ответы, он точно сойдёт с ума, ведь такое с ним происходит впервые.       "Интересно, о чём сейчас думает клоун? Может, он уже заснул? Тогда пора уходить."       С этими мыслями Иллуми убрал руки с головы Хисоки и приподнялся на локтях. Фокусник отреагировал: он взял ладони Иллуми в свои и занёс их над его головой, прижав к кровати, тем самым нависая над парнем:       – Полежи со мной ещё. Или попытаешься скрыться, сделав вид, будто ничего не было?        – Отпусти, Хисока, у меня ноги затекли.        Тогда клоун лёг по правую руку от брюнета, давая возможность ему согнуть ноги в коленях, одной рукой подпирая голову, а другой играя с прядкой волос Золдика. Морроу начал говорить:       – Я понимаю, теперь ты, наверное, безумно влюблен в меня, но извини, так уж вышло, я по девочкам.       Иллуми уставился на Хисоку. Он не знал, как реагировать: гордо уйти, влепить клоуну по лицу, или тут нужно посмеяться?       Хисока опередил парня:       – Расслабься, ты вполне сойдёшь за девочку, правда немного плосковатую.       – Заткнись, Хисока.       На самом деле, клоун продолжал играть в "Доведи Иллуми до срыва". Теперь-то он понял, что Иллуми не просто профессиональный киллер с каменным лицом, оказывается, у него есть эмоции, правда, проявляются они в постели, но Хисоке такой вариант нравится даже больше. Кажется, он нашел к нему подход.       Теперь они молчали. Тишину развеял Иллуми со своим неожиданным вопросом:       – Я никогда не видел тебя в компании одного человека. Ты ни к кому не привязан и никем не дорожишь. Хисока, у тебя есть семья или любимый человек?       На вторую часть вопроса Хисока затруднялся ответить, но вот над первой задумался:       – Хм-м-м, тебе не кажется, что уже поздновато узнавать друг друга получше?       На самом деле, он не очень хотел отвечать, тема семьи для него была сложной. У Иллуми была семья, хоть Хисока и не мог назвать её любящей или вообще нормальной. Но Иллу любил её, не получая ничего взамен, только жёсткие пытки и немногословную похвалу отца. Но всё же, тот был рад этому по-своему, ведь он был не одинок, чего не скажешь о Хисоке.       – Может нам снова начать играть в карты, чтобы ты мне ответил? Но учти, я выиграю у тебя все партии всухую, – серьёзно сказал Иллуми.       Хисока свалился на спину и засмеялся:       – Ну, если эти игры закончатся также, то я готов играть вечно. А ты не думал, что я тебе поддавался?       – Нет. Какой смысл? Тебе легче было бы просто выиграть все партии у меня и загадать желание.       Хисока улыбался, глядя в потолок:       – И ты бы его исполнил?       Золдик затруднился ответить. Они замолчали.       – Я не помню, как звали моих родителей, я был слишком мал. Но я помню, что у моего отца были ярко красные волосы, переливающиеся на солнце малиновым цветом. Эти волосы достались мне. И это все, что мне досталось от родителей.       Хисока помолчал:       – Когда мне было восемь, отец взял меня с собой на парад в соседний город. Там было много людей: музыканты, актёры, клоуны, фокусники – все они шагали по улицам и исполняли свои номера. Я так засмотрелся на них, что не заметил, как мой папаша куда-то исчез, а я остался в незнакомом городе....       Хисока прекратил свой рассказ. Никто не знал ничего о его прошлом. До этого момента. Но клоун опомнился и замолчал. Ведь он сам не понимал, кем теперь для него стал Золдик.       Иллуми обдумывал слова Морроу и решил тоже кое что рассказать:       – Это, конечно, другое, но я тоже в каком-то смысле одинок. Хоть я и жил в роскоши, в полной семье, – мать, отец, братья – я никогда не чувствовал себя счастливым, лишь одиноким. Просто жил ради цели. Никто не говорил нам о любви, лишь о долге. Нам прививали нерушимые догмы. Поэтому меня никто не любит и я никого не люблю.       Хисока посмотрел на Иллуми и кивнул, кажется, он был благодарен за откровение. Поэтому решил продолжить:       – Ты думаешь, братья тебя любят?       Вместо ответа Иллуми встал с кровати и начал одеваться. Морроу удивлённо приподнялся, наблюдая за парнем. Когда тот оделся, то уже собирался покинуть номер, но Хисока задержал его, взяв за руку и притянув для поцелуя. Тогда Золдик положил руки на грудь все ещё обнаженного клоуна, пока тот держал его за талию. Наконец они отстранились друг от друга, и Иллуми всё же ответил.       – Мне не нужна ничья любовь.        Когда Иллуми вернулся в свой номер, было около 4 утра. Утреннее солнце уже несмело заглядывало в окна. Первым делом он пошел в душ, нужно было отмыться после бурной ночи. Сняв одежду, он вошёл в ванную комнату и сразу же в глаза бросилось собственное отражение в зеркале. Он рассмотрел себя: со спины к бёдрам спускались темные следы, оставленные Морроу. Иллуми легонько потёр их руками, как бы убеждаясь, что это не грязь. Прикрыв в глаза, он выдохнул и вошёл под прохладный душ. Некоторое время он снова думал о Хисоке:       "И что дальше? Всё как раньше?"       Он не смог ответить на эти вопросы, поэтому решил оставить всё, как есть. Выходя из душа, он снова посмотрел на себя в зеркало: неужели сейчас он улыбался?       Иллуми решал, в каком направлении двигаться, чтобы закончить этот заказ.       "Что за человек, которого заказали Хисоке? Он связан с аукционом, это точно"        Иллуми решил ещё раз проверить интернет на наличие новостей, после банкета должно появиться хоть что-то новое. И правда: Золдик узнал, что аукцион был закрытым, туда были приглашены искусные воины, мастера нэн, да и вообще интересные личности, но информации о гостях он не нашел, кроме той, что сам знал.       На самом банкете никого, кроме Хисоки, Иллуми не узнал, и не видел ни одного из них на Небесной Арене. Теперь перед Золдиком стоял вопрос, где узнать о Фальконе. Конечно, первым делом на ум приходил Морроу, но Иллуми решил пока не обращаться к нему: во-первых, он не ответит, если не найдет для себя выгоды, во-вторых, Золдику просто не хотелось сейчас с ним связываться.       На часах было 7:27. Раздался звонок. Иллуми проверил свой телефон. Ничего. Тогда он вспомнил о телефоне того официанта, что он нашел в куче одежды, которую оставил под кроватью после банкета. На экране написано: "Миса".       Оживив в голове образ того официанта, что было проблематично после всего выпитого виски, Иллуми ответил его голосом:       – Привет.       – Доброго утречка, – ответил высокий женский голос. – Ло, ты почему мне не звонишь? Я же тебе номер свой дала, а в итоге мне пришлось самой выяснять твой. Между прочим, я его долго искала. Пришлось объяснять отцу, зачем мне номер агентства, потом искать твоего шефа...       Она говорила так быстро и много, что Иллуми сразу не понял, кто она вообще такая. Но пару секунд спустя догадался – Миса Фальконе. Сама позвонила. Как удачно. Обращаться к Хисоке в ближайшее время не придётся. Это обрадовало Золдика ещё сильнее.       Иллуми прервал её монолог:       – Давай встретимся сегодня.       – Я уже думала не предложишь. Дава-а-ай, у меня сегодня свободный день, так что отец не будет беспокоиться о том, где я. Тогда встретимся в 11:00, адрес сброшу СМС-кой. Все, люблю, целую. Пока.       Звонок завершился. Через минуту на телефон Иллуми пришла СМС с местоположением. Это оказалось довольно далеко, поэтому он предположил, что та хочет быть как можно дальше от отца.       До места придется добираться около получаса, сейчас 8 утра. Иллуми решил провести это время немного отдохнув поэтому лег на кровать чтобы немного вздремнуть.       В 10:30 Иллуми прибыл на место, чтобы успеть осмотреть его, на тот случай если что-то пойдет не так и ему понадобится скрыться или незаметно уйти, ведь днём это сделать сложнее.       Место представляло собой небольшой парк, расположившийся далековато от центра города. Он был засажен отдельно стоящими пихтами и большими кустарниками рододендрона с ярко-розовыми цветками, темно-зелёный газон устилал землю, где-то пихты и кустарники были не пострижены. Здесь находилось множество скамеек, на некоторых из них слоями трескалась старая краска, были и шахматные столики без фигурок, и каменные дорожки, поросшие травой и петляющие по парку, а рядом находилась маленькая кофейня. Людей здесь было немного, а сам парк смотрелся слегка заброшенным, видимо, на это влияло то, что он находился почти на окраине города, довольно далеко от центра, где были все бары, рестораны и клубы.       Иллуми порадовал тот факт, что здесь почти не было людей – легче избавиться от свидетелей. Близилось время встречи, и Золдик уже принял облик Ло, на нём была тёмно-зелёная рубашка и чёрные брюки, а на ногах туфли. Прикинул примерно, на какое время хватит маскировки.       Миса попросила ждать за столиком возле кофейни.       В 10:59 к Ло подошла невысокая девушка со светлыми волосами, уложенными в высокий хвост. В руках она держала коричневую кожаную сумку, а сама она была одета в тёмно-синие джинсы и красный свитшот.       – Решил сменить стиль? Не думала, что ты надеваешь рубашки куда-то кроме работы.       Она потянулась к Ло, чтобы обнять того, но Иллуми не понял, чего хотела девушка, так что просто сидел на месте. Но Миса всё равно протянула руки и обняла сидящего в кресле Ло.       – Странный ты какой-то, обычно первый лезешь обниматься, а сегодня сидишь как вкопанный, даже рубашку надел.       – Ох, прости, просто задумался, – оправдался Иллуми.       – О, над чем же таким интересным ты думал?       Иллуми никогда не был на свиданиях. Однажды, в 8 лет, он был влюблён в девочку, дочку дворецкой, но отец, узнав об этом, быстро закончил эту лавстори увольнением последней, а дальше Иллуми было совсем не до любви, он усердно тренировался, дабы заслужить носить фамилию Золдик.       Ничего лучше не придумав, он ответил:       – Просто подумал, о том какие красивые здесь цветы.        Миса приподняла бровь в удивлении:       – С тобой все хорошо?       Поняв, что ситуация выходит из-под контроля, Золдик решил сменить тему:       – Ох, прости, просто ночная смена... Понимаешь... Не выспался, – в несвойственной себе манере, он пытался не говорить как Иллуми, а представить, с какой интонацией ответил бы Ло, и Миса, кажется, расслабилась и наконец-то присела в кресло.       Иллуми продолжил:       – Лучше расскажи, как ты, какие планы на день?        Миса, опустившись на спинку кресла, начала говорить:       – Ой, да ничего интересного. Отец весь в делах, у него какие-то грандиозные планы на то, как устроить последний аукцион...       – Последний аукцион? – удивился Иллуми.       – Да, но последний в этом году, папочке нужно на время залечь на дно, власти начинают его подозревать. И он решил сделать его грандиозным... Даже не представляю, что они будут продавать там. На прошлом аукционе самым лучшим товаром, как мне кажется, был мальчик с белой как мел кожей и такими же глазами, зато с черными волосами, он оказался дороже всех остальных.       – Есть предположения, что будет на этом?       – Мама сказала, что папа нанял людей, чтобы поймать какого-то другого мальчика, точно не знаю, но, кажется, он из известной семьи... И вообще, с чего ты интересуешься этим? Ты-то вообще денег за всю жизнь не соберёшь, чтобы участвовать.        – Да так, просто...       Не дав договорить, Миса перебила, удивив Иллуми своим легкомыслием:       – Ну всё же, тебе идут рубашки, так что носи их чаще. Всё-таки хорошо, что мы наконец встретились. Слушай, ну не сидеть же нам всё время на месте, пойдем прогуляемся.       Иллуми понял, что эта девчонка разбалована и любит болтать, в его семье же наоборот: молчание – золото, а про разбалованность и говорить нечего.       Они встали. Миса, подхватив Ло за руку, повела его по каменной дорожке.       Так неспешно он шли по парку. Миса болтала обо всём на свете, не давая Ло вставить слова, да ему и не нужно было. Он думал, с чего начать: ведь он уже понял, что за бизнес ведут Фальконе, а именно – продают людей и их части тела, при этом у них в распоряжении собственный крематорий, где можно легко сжигать улики. А прикрывают они всё это похоронным бизнесом. Что ж, теперь можно приступить к убийству. Но это легко сказать, скорее всего, у них будет внушительная охрана, да и где гарантия, что все, кого наняли вместе с Хисокой, не вступятся за Ведана? Тут нужно всё четко обдумать и спланировать.       Погуляв ещё минут 30 и слушая болтовню дочери Фальконе, Иллуми сослался на головную боль и направился домой. Миса чмокнула Ло на прощание в щёку и приказала позвонить ей завтра.       Вечером в особняке Фальконе перед Веданом, сидящем на кожаном диване с бокалом вина, стоял человек в синем костюме и докладывал, что когда они добрались до крематория, чтобы сжечь трупы, кто-то выбил все лампы в коридоре и, ничего не повредив больше и не украв, ушёл.       – Ещё недалеко от топи, куда раньше сбрасывали трупы, был найден пустой бумажник, хотя мы уже давно не используем ту топь.       Ведан, сделав глоток и откинув голову назад, ответил:       – Что ж, очевидно, за нами следят.