Что бы ни случилось завтра

Лютик увлеченно болтает, рассказывает о том, как идут дела в кабаре, декламирует несколько строк из своей последней баллады, посвященной Присцилле, жалуется на Аваллак'ха, занявшего его лучшие комнаты – «Ты уж прости, но, в связи с этим нашествием магов на мое скромное заведение, у меня совсем не осталось свободных комнат, надеюсь, ты и твой друг не будете против разместиться вдвоем?» Геральт не слишком прислушивается. Его мысли сейчас заняты другим его, хм, другом. Тот странно ведет себя в последнее время, и ведьмак никак не может взять в толк, в чем тут дело. Хотя и подозревает, что не в «чем», а в «ком». В нем, Геральте. - Вот уж не думал, что когда-нибудь скажу это, - перебивает он непрерывный поток болтовни барда, - Но иногда мне хочется, чтобы все люди были похожи на тебя, Лютик. Лютик хмурит брови и смотрит на него с тревогой: - Друг мой, ты не заболел? Возможно, последние события оказались для тебя чересчур… волнительными? Ведьмак залпом допивает содержимое стоящей перед ним кружки и задумывается, пытаясь подобрать слова: - Ты всегда говоришь то, что у тебя на уме и на сердце. А он… Я вижу, что его что-то гложет, но он ведет себя… - Как ты? – заканчивает его мысль Лютик, и Геральт в ответ может только еще сильнее нахмуриться, хотя, казалось, сильнее уже некуда. Бросив недовольный взгляд на друга, он поднимается с места и уходит в свою комнату. В ту самую, куда еще час назад ушел Ольгерд.

***

Они путешествовали вместе несколько месяцев, с тех самых пор, как Геральт выцарапал душу Ольгерда из цепких лап Господина Зеркало. Если честно, он и сам не до конца понимал, зачем это сделал. Так же, как не понимал, почему позволил фон Эвереку последовать за ним. Гордый, самовлюбленный, холодный, как мраморная статуя, дворянин с самого начала ужасно его раздражал. Ведьмак многое повидал в своей долгой жизни, встречался с самыми разными людьми, но почему-то именно эту высокомерную рожу ему так хотелось подправить собственными кулаками. Впрочем, когда попытка снести с плеч голову с этой самой рожей ни к чему не привела, Геральт махнул на все рукой. В тот момент ему хотелось лишь поскорее избавиться от уродливого знака на лице и отправиться на Скеллиге, чтобы продолжить поиски Цири, оставив фон Эверека и О’Дима разбираться со своими проблемами самостоятельно. Тем страннее было то, как быстро и крепко Ольгерд пустил корни в его сердце. Раз за разом он повторял себе, что этот человек расплачивается за собственные ошибки. Но почему-то продолжал искренне сочувствовать и, может только слегка, ждать следующей встречи. Иногда Геральту даже казалось, что Ольгерд рад ему. Разумеется, это не могло быть правдой. Не так уж много людей на свете были бы рады его видеть, и уж точно в их числе не было атамана с каменным сердцем. Хотя бы потому, что тот был неспособен радоваться. И все же, в ту ночь, в святилище Лильвани ведьмак зачем-то спас его. Поставил на кон собственную душу, позволил демону играть в игры со своим разумом. И лишь чудом вышел из этой передряги живым. Ольгерд был благодарен. Еще бы он не был, так же, как и сам Геральт, он понимал, что у того не было причин его спасать. Поэтому сначала попытался подарить ведьмаку свою необыкновенную саблю, последнюю семейную реликвию, что у него осталась. А когда тот отказался, попросил позволить пойти с ним. Сказал, что у Геральта есть свой смысл, свое Предназначение. И, может, помогая ему, он найдет какой-то смысл и для себя. Поначалу Геральт сомневался в правильности своего решения. Но внезапный компаньон быстро показал, что может быть полезен. Он был хорошим воином, хотя его инстинкты, разумеется, во многом уступали ведьмачьим, зато на его стороне была магия. Рядом с ним Геральт мог быть спокоен за свою спину. Положиться на другого человека и не быть настороже 24 часа в сутки было… непривычно. Но очень приятно. И все же, в последние недели ему было неспокойно. Ольгерд странно вел себя, был напряжен и задумчив больше обычного, а самое главное – избегал его. Поначалу Геральт думал, что бывший атаман избегает любого общества, продолжая проживать все события, произошедшие, пока он был проклят каменным сердцем. Это было ему не в новинку, такое часто бывало и раньше, хотя и не длилось никогда так долго. Но на обратном пути из Велена ведьмак заметил, что его друг совершенно свободно общался с Цири. Рассказывал истории из своего прошлого, слушал ее рассказы о необыкновенных мирах, в которых она бывала, даже смеялся. Но всегда замолкал при его появлении. Почему-то думать об этом было больно. Не то, чтобы Геральт не был к этому готов. Если честно, все эти месяцы он ждал этого дня. Когда благодарность за спасение, что была первым чувством в сердце Ольгерда за долгое время, потеряет свою новизну и яркость. Когда он станет относиться к нему так же, как, в общем-то, все люди относятся к ведьмакам. Геральт знал, что это произойдет. Он не думал, что это произойдет так скоро. Говорят, ведьмаки не чувствуют боли. На самом деле, за десятилетия сражений с монстрами к боли действительно можно было привыкнуть. Но слабее от этого она не становилась. Поэтому Геральт приготовился резать по живому. Он знал, что однажды это произойдет, поэтому собирался закончить все сам. Чем скорее, тем лучше. Чтоб зажило быстрее.

***

Ольгерд сидит на кровати, обессиленно склонив голову. Услышав, как открывается дверь, он едва заметно дергается посмотреть, кто там. Едва заметно для обычного человека, но не для ведьмака. Геральт закрывается за собой дверь и впивается в друга взглядом, отмечая все малозаметные изменения в нем. Осознав, что молчание затянулось, он, наконец, спрашивает: - Что с тобой происходит? Ольгерд оборачивается, пытаясь выглядеть удивленным: - Что происходит? О чем ты? – он нервно смеется и встает, отвернувшись к окну - Не думал, что отказ выпить с тобой так тебя встревожит. Но тебе не о чем беспокоиться, я всего лишь устал с дороги… - Хватит! – рычит Геральт, подходя ближе. Он кладет руку на шею второго мужчины, заставляя его обернуться и безошибочно находя артерию. Мда… Что и требовалось доказать. - Я – ведьмак, помнишь? Нас не так-то легко обмануть. Я вижу, как ты напрягаешься, когда я подхожу, все твое тело – как натянутая струна, готовая лопнуть. Я слышу, как резко ты замолкаешь рядом со мной, как ты стараешься даже дышать потише. Я чувствую, - он провел пальцами по шее Ольгерда и опустил руку, - как часто бьется твое сердце. Но, самое главное, я чую, как от тебя несет страхом. Что тебя гнетет? Почему ты так странно себя ведешь? Чего боишься? Почему избегаешь меня? Ольгерд стоит перед ним, не поднимая глаз. Изломанный, измученный виной за множество совершенных им ошибок, обычно он не показывал свои чувства, видимо, отвыкнув от этого. Но сейчас любой бы понял, что он чувствует на самом деле. И Геральт, не желая мучить его дальше, окончательно принимает, что должно произойти. - Ты не обязан этого делать. Я спас тебя, потому что хотел этого. Ты мне ничего не должен. Поэтому, если хочешь уйти, просто скажи.