Что бы ни случилось завтра

- Так ты этого боишься на самом деле? – удивился Геральт. Вот уж что никогда бы не пришло ему в голову. Они были близки, да, они доверяли друг другу, но чтобы Ольгерд так сильно боялся... расстаться с ним? Звучало невероятно, и в то же время ему хотелось, чтобы это оказалось правдой. В памяти вдруг начали всплывать разные незначительные мелочи. Взгляды, брошенные в его сторону, которые он не должен был заметить. То, как при встрече с монстром Ольгерд вдруг оказывался на полшага впереди него, неосознанно поднимая руку в защитном жесте – из всех людей он пытался защитить от опасности ведьмака! Рука на его плече во время похорон Весемира – он не оглядывался посмотреть, кто это был, но чувствовал безмолвное присутствие атамана. Геральт не знал, правда ли все эти вещи означали то, что ему хотелось, или он выдавал желаемое за действительное, и это бесило. - Ведешь себя как Йеннифер! – не выдержав, рыкнул он, - Сам выдумал что-то, сам себя в этом убедил, а мне угадывать! Ольгерду вдруг вспомнился его первый визит в Каэр Морхен. Геральт тогда отправился поговорить с чародейкой, но через несколько минут вдруг вошел в крепость, хотя никто не видел, как он выходил наружу. Мокрый до нитки и ужасно злой, ведьмак снова пошел в башню, что-то бормоча себе под нос. В его бормотании можно было расслышать что-то про джинна, ревнивых ведьм, кровать – почему все вокруг твердили про какую-то кровать? – а в какой-то момент Ольгерд явственно расслышал «Вы с Трисс – прекрасная пара, ага, хрен там». Ламберт и Эскель чуть животы не надорвали от смеха, узнав, что Йенн выкинула Геральта порталом в озеро, и заодно они (большей частью Ламберт) посвятили Ольгерда в богатую историю безвременно усопшей кровати. А Геральт лишь сквозь зубы матерился и обещал, что оторвет им головы, если будут продолжать болтать. Если откровенно, сходство с нынешней ситуацией нетрудно было разглядеть. Делать собственные выводы о том, как поведет себя Геральт, а потом заставлять его гадать, что пошло не так, было нечестно. Ольгерд вел себя, как брошенная ведьма, а его ведь даже еще не бросили. Осознавать это оказалось неприятно. - Прости. Я не пытаюсь решать что-то за тебя, просто о таком сложно сказать. «Сложно сказать вслух, что я выродок. Не хочу видеть омерзение на твоем лице. Не хочу…» - Не хочу, чтобы ты тоже ненавидел меня. - «Тоже»? Кто же это тебя ненавидит? - Я сам. Геральт снова подошел к нему вплотную, обхватил лицо Ольгерда ладонями и сказал тихо, почти шепотом: - Не мучай себя. Нет ничего, что заставит меня тебя возненавидеть или прогнать. Перестань ранить себя этими мыслями. Просто скажи мне. Ольгерд глубоко вздохнул и встретился взглядом с золотыми глазами, пронизывающими его насквозь. - Я люблю тебя. Я, мужчина, люблю тебя. Мало того, что я разрушаю все, к чему прикасаюсь, так еще и оказался мерзкой ошибкой природы... Он не смог закончить, потому что вдруг оказался в объятьях ведьмака. Геральт прижал его к себе так крепко, словно боялся, что он вырвется и сбежит. - И поэтому я должен был прогнать тебя? Поэтому ты себя ненавидишь? Ольгерд кивнул, уткнувшись в плечо Геральта. Он все еще не слишком верил в то, что происходит. Но когда Геральт заговорил снова, Ольгерду хотелось верить, что облегчение в его голосе уме не почудилось: - Я думал, ты хочешь пойти своей дорогой, я был готов к этому. Но теперь я точно никуда тебя не отпущу.

***

Чуть позже Ольгерд расскажет, что чувства начали пробуждаться в его сердце еще задолго до смертельной игры с О’Димом, в тот вечер, когда Геральт отрубил ему голову. «Я не помнил, когда мне в последний раз было так весело». А еще позже он расскажет о времени, когда отчаялся почувствовать хоть что-то. Геральт нахмурится, проводя пальцами по шрамам на его руках, и Ольгерд пообещает, что это в прошлом. А утром в их комнату ворвется Цири, которой что-то срочно нужно от Геральта, и к Ольгерду вернется его страх. Но лишь до вечера, когда Геральт и Цири вернутся, и, пока девушка будет взахлеб рассказывать Лютику и Золтану о том, как они угнали чьих-то лошадей, ведьмак подойдет к нему и поцелует на глазах у всех. «Я с самого начала не планировал прятаться, да и все равно уже поздно». А после того, как Дикая Охота останется в прошлом, и юная ведьмачка отправится в свой собственный Путь, их с Геральтом занесет в Туссент. И, возможно, какое-то время необычная пара будет сенсацией при дворе княгини, но после избавления Боклера от Бестии им будет позволено многое из того, что было бы непростительно для других. И пусть Ольгерд по-прежнему будет бояться потерять Геральта, но он будет каждый день просыпаться рядом с ним и желать ему доброго утра, смеяться шуткам Варнавы-Базиля, осыпать комплиментами Марлену, заниматься делами любимой винодельни и любоваться закатами. И там, в Корво Бьянко, под жарким туссентским небом он наконец обретет покой. Потому что что бы ни случилось завтра, у него будут причины хотеть, чтобы оно настало.