волчье сердце

Продолжение праздника

And every single time I run into your arms

I feel like I exist for love

Like I exist for love

Only for love

<…>

And you're the other half

The only thing that makes me whole.

AURORA — Exist For Love

Чимин безмятежно спал, уткнувшись лицом в грудь Намджуна, словно во всём мире не сыскать было места надёжнее и уютнее. Его тихое дыхание едва касалось кожи, и даже сквозь ткань рубашки Намджун чувствовал его тепло. Стараясь поменьше шевелиться, Намджун провёл ладонью по лицу и приподнял голову. На краю покрывала, точно преданный страж их снов, сидел Саул и наблюдал. В клюве он бережно сжимал длинное перо какой-то редкой птицы. В утренних лучах солнца оно переливалось серебристо-голубыми оттенками. Заметив его пробуждение, ворон опустил перо перед Намджуном и тихо каркнул. — Это мне? — шёпотом поинтересовался Намджун, касаясь подарка с таким трепетом, словно одно неверное движение могло разрушить его хрупкую красоту. Саул снова каркнул и потёрся головой о его ладонь. Губы Намджуна расплылись в улыбке. — Спасибо. Я сохраню его, — пообещал Намджун, тронутый до глубины души. В подарке не было нужды: он не собирался отмечать день рождения и не ждал никаких особых подарков, тем более от ворона. Но Саул наверняка долго и тщательно выбирал самое красивое перо. Даже прожив всю жизнь в этих лесах, Намджун не знал, что это была за птица. — Юнги и Тэхён уже проснулись? Саул отрицательно тряхнул головой, и Намджун улыбнулся. — Вот и славно. Даже жалко его будить, — прошептал он, переводя взгляд на Чимина. В тёмных прядях запутались тонкие травинки — должно быть, он много ворочался во сне. Губы были чуть приоткрыты, а щёки казались такими мягкими и порозовевшими, что хотелось тотчас осыпать их поцелуями. Намджун позволил себе эту маленькую слабость, хотя и намеревался дать ему поспать ещё. Саул наблюдал за ними ещё пару мгновений, а затем недовольно каркнул, точно жалуясь на их бесконечные нежности, расправил крылья и взмыл в воздух, скрываясь среди деревьев. Теперь, оставшись наедине, Намджун чувствовал себя увереннее и медленно целовал каждый миллиметр лица Чимина: его веки, скулы, уголки губ. Чимин улыбнулся, прежде чем сонно пробормотал что-то неразборчивое и приоткрыл глаза. В его сонном взгляде сияло столько тепла и счастья, что сердце Намджуна дрогнуло от нежности. Он всё бы отдал, чтобы каждое утро Чимина начиналось с поцелуев, чтобы его первой мыслью после пробуждения было понимание, что его любят. Возможно, времени оставалось не так много, но Намджун поклялся себе не упустить ни единого драгоценного дня. — Доброе утро, солнышко, — хрипло пробормотал Чимин, потираясь носом о его шею. Намджун обнял его крепче. Вспоминая минувшую ночь, он не мог поверить, что всё случившееся не было сном: жабы играли для них весь вечер, они ели торт и пили вино, танцевали и… Пожалуй, думать о жарких стонах и возбуждённом члене у себя во рту было не лучшей идеей. Стоит Чимину заметить хотя бы тень желания, остановить его уже не получится. — Пойдём купаться? — предложил Намджун. Чимин лениво надул губы, но уже в следующий миг приоткрыл один глаз и расплылся в улыбке, не предвещающей никакого спокойного утра. — Без одежды? — Даже не мечтай. Ещё слишком рано. — Намджун покачал головой, но предательская улыбка никак не сходила с его губ. — Но тогда одежда намокнет. — Чимин перевернулся на живот, подперев ладонью щеку. — И идти домой будет так неприятно. А ещё здесь холодно, я замёрзну, заболею и умру. — Ах, точно. — Намджун хлопнул себя по лбу. — Вот бы один из нас умел колдовать и мог высушить нашу одежду за секунду. — Вот бы, вот бы… — невинно ответил Чимин, пожимая плечами с таким видом, будто речь шла о ком-то совершенно постороннем. Намджун рассмеялся и, подавшись вперёд, одним плавным движением перевернул его на спину. Чимин охнул от неожиданности, но на его губах появилась торжествующая улыбка, а в глазах вспыхнул огонёк: он уже понимал, что получит своё. — Ну раз так, — прошептал Намджун, нависая над Чимином, пока тот обвивал руками его шею, притягивая ближе к себе. — Не можем же мы рисковать твоим здоровьем, да? Чимин закивал, ещё пытаясь сохранить остатки серьёзности, но всё-таки не выдержал и рассмеялся. Их губы встретились в поцелуе, и Намджун слегка отодвинулся, чтобы вслепую нащупать пуговицы на рубашке Чимина. Вчера вино, темнота и лёгкая усталость придавали ему уверенности, но сегодня… Всё ощущалось таким отчётливым и ярким. Пальцы почти не слушались: он слишком торопился, пуговицы казались такими маленькими и скользкими, что пришлось отстраниться и посмотреть вниз, но Чимин не желал отпускать его и нетерпеливо целовал лоб, виски и всё, до чего мог дотянуться. — Какой же ты красивый, — прошептал Намджун, проводя ладонью по его животу и груди. Чимин смущённо хихикнул и приподнялся, помогая окончательно снять с себя рубашку, а затем принялся за одежду Намджуна. Тратить время на пуговицы он не стал, поэтому просто стянул рубашку через голову и прижался к его губам. В утреннем свете пробуждающегося солнца их тела казались такими открытыми, уязвимыми, и всё становилось каким-то трепетным. Особенным. Их больше не скрывала услужливая темнота, и Намджуну хотелось сделать паузу, перестать целоваться и просто полюбоваться фигурой Чимина. Он мог бы смотреть вечно, и вряд ли это когда-нибудь надоело бы ему. Горячие ладони Чимина легли на его плечи и опустились ниже, изучая линии ключиц и мышцы груди. Намджун никогда не задумывался о своём теле, ведь все оборотни отличались хорошей физической формой, но Чимина, казалось, завораживали его мускулы, потому что, наклонившись, он припал губами к его груди, пока руки возились с поясом на штанах. — Ай! — вздрогнул Намджун от неожиданности, когда кожу пронзил слабый укол боли. Чимин слегка отстранился, и его глаза распахнулись, когда он увидел следы своих зубов чуть выше соска. — Прости. Я увлёкся, — выдохнул он, тут же зацеловывая это место. — Н-нет, — запнулся Намджун. — Мне… Мне понравилось. Чимин медленно улыбнулся и вновь провёл кончиками зубов по груди Намджуна. — Да? — усмехнулся он. — Я это запомню. Их дыхание уже давно сбилось, а одежды становилось всё меньше, и в какой-то момент они оказались полностью обнажены, прижимаясь друг к другу. Чимин забрался на бёдра Намджуна, скрестив ноги у него за спиной, и целовал с таким воодушевлением, словно уже позабыл, что они собирались искупаться. — Держишься? — спросил Намджун, слегка отодвинувшись, и Чимин не успел толком осознать его слова и что-то ответить, как Намджун поднялся с ним на руках. Над озером стелился туман, скрывая дальний берег. Воздух был свежим, пропитанным запахом воды и цветов. В траве блестела утренняя роса, и босые ступни Намджуна утопали во влажной земле, пока она не перешла в серый песок. Озеро было кристально чистым: у самого дна проплывали стайки серебристых рыб, а между огромных камней колыхались длинные водоросли. Намджун заходил всё глубже и глубже, чувствуя, как горячая кожа покрывается мурашками, а прохлада поднимается от щиколоток к коленям и бёдрам. Чимин вскрикнул и сжался, стоило воде коснуться его кожи. — Всё, мы искупались, давай назад, — заявил он, но Намджун лишь крепче прижал его к себе. — Ну солнышко, давай вернёмся и вместе примем горячую… Он осёкся, видя, что Намджун делает глубокий вдох. Глаза Чимина изумлённо распахнулись, и он забился в руках Намджуна, пытаясь вырваться. — Нет! Ким Намджун, даже не смей, а то я… Закончить угрозу он так и не успел, потому что они погрузились под воду. И почти в тот же миг вынырнули. Холод обжигал и заставлял сердце биться чаще, но они оба смеялись, отфыркиваясь и прижимаясь друг к другу. — Всё, я передумал быть твоей парой. — Чимин тряхнул мокрой головой, и капли разлетелись вокруг. — Ты ужасный, ужасный волчонок. Намджун рассмеялся и бережно убрал волосы, прилипшие ко лбу. С надутыми губами и притворным возмущением в глазах Чимин выглядел так очаровательно, что даже сильнейший из смертных не смог бы удержаться от искушения поцеловать его. И Намджун чмокнул уголок его губ. — А ты милый, милый котёнок, — прошептал он, ловя смущённую улыбку Чимина. — Я люблю тебя. Чимин положил ладонь ему на щеку. — Я люблю тебя сильнее, — ответил он, зарываясь пальцами во влажные волосы, и вновь прильнул к его губам. Холод воды должен был привести их в чувства и остудить возбуждение, но он рассеялся, уступая место жару сбившегося дыхания. Ноги Чимина крепче стиснули бёдра Намджуна, и он целовал с такой самоотдачей, словно, отстранившись хотя бы на миг, он тотчас утонет. Намджун невольно улыбнулся, слишком отчётливо ощущая, как Чимин снова заводится. Впрочем, сам он был не лучше. — Помнишь… — выдохнул Чимин, прижимаясь ко лбу Намджуна своим и прикрывая глаза. Его ресницы затрепетали, а голос звучал так низко, хрипловато, и от одного этого звука у Намджуна перехватило дыхание. — Помнишь, ты спрашивал, как я делаю себе приятно? Хочешь, покажу? «Да, да, да», — уже срывалось с губ Намджуна. Он был слишком слаб, чтобы не пасть под соблазнительностью Чимина. — Юнги и Тэхён наверняка нас уже заждались, — попытался возразить он, но собственный голос предательски дрогнул. — Ничего… — Рука Чимина скользнула вниз, и он слегка отодвинулся, чтобы коснуться члена Намджуна. — Это не займёт много времени, правда? — И как мне тебе отказать? — выдохнул Намджун и припал губами к его шее, отчаянно желая, чтобы и на ней распустились те маленькие багровые цветы, оставшиеся после вчерашней ночи на животе и бёдрах Чимина, — напоминание, которое твердило: «мой Чимин, мой омега, мой, мой, мой». Заходя всё дальше, погружаясь всё глубже в их отношения, Намджун начинал понимать, что вряд ли остановится на малом. Если всего несколько дней назад, разговаривая с Тэхёном, он думал, что ему хватит просто называть Чимина своим омегой, целовать и любить его до самой смерти, какой бы скорой она ни была, то теперь всё изменилось. Он становился жадным. И, оглаживая талию и напряжённые бёдра Чимина, Намджун сгорал от инстинктивной потребности связать с ним всю свою жизнь, поставить свою метку, стать его единственным альфой, создать с ним семью. — Не отказывай, — прошептал Чимин, зарываясь пальцами в волосы Намджуна и прижимая его голову к своей шее. — С тобой я становлюсь совсем безвольным щенком. — Да? Какая безграничная власть в моих руках, — тихо рассмеялся Чимин. С его губ срывались сдавленные стоны, ещё тихие, но такие соблазнительные, что вполне могли свести с ума. — Если будешь так стонать, я… — Намджун слегка прикусил нежную кожу, и Чимин сильнее стиснул бёдра, начиная неконтролируемо тереться о него членом. — Мне не хватит только этого. Намджун опустил руки ниже, сжимая его ягодицы, уже достаточно раздвинутые и словно приглашающие для чего-то большего. Сколько бы мысленных обещаний ни давал себе Намджун, сколько бы ни останавливал себя, напоминая, что лучше не торопиться, все разумные доводы сгорали дотла под привлекательностью Чимина. Ни один омега не смог бы потягаться с ним в красоте и в любое другое время, но в эту секунду, когда каждое движение Намджуна разжигало пожар внутри него и каждый поцелуй заставлял трепетать и умолять о большем, он был ещё прекраснее. — И что ты сделаешь? — Каким бы возбуждённым ни был Чимин, у него всегда оставались силы, чтобы подразнить. Намджун поудобнее обхватил их члены, усиливая трение, и вновь прильнул к его ключицам. Чимин задохнулся на полуслове, на миг теряя нить. — Что, волчонок? Что ты хочешь со мной сделать? Намджун провёл пальцами меж его ягодиц. Несмотря на холодную воду, там было горячо и так скользко, что пришлось быть осторожным, чтобы не поддаться порыву и случайно не проникнуть внутрь. Он не знал, как далеко заходил Чимин сам, но даже в распалённом состоянии понимал, что в первый раз нужно быть предельно бережным. От одной мысли, что он может причинить Чимину боль или дискомфорт — Чимину, который так доверчиво висел на нём, такой открытый, уязвимый, — возбуждение на миг отступало, поэтому его пальцы лишь гладили и массировали, лишь слегка надавливая, но тут же отступая. — Хочу быть внутри, — прошептал Намджун, уткнувшись носом в изгиб шеи, откуда исходили пьянящие цветочные феромоны. — Так глубоко, чтобы ты забыл обо всём на свете и помнил только моё имя. И стонал его так громко, чтобы слышал весь лес. — Святые… — простонал Чимин срывающимся голосом и зажмурился, двигая бёдрами то вперёд, то назад, словно сам не мог решить, чего жаждет больше: тереться о член Намджуна или пытаться насадиться на его пальцы. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… Он обхватил член Намджуна и сильнее прижал к своему, пытаясь ускорить движение. — Что такое, котёнок? — усмехнулся Намджун, проводя языком по его шее. — Чего ты хочешь? — Вставь в меня уже хоть что-нибудь, — выдохнул Чимин и резко уронил голову, уткнувшись лбом в плечо Намджуна. Он часто дышал, и его рука двигалась быстро, скользя вдоль обоих членов. — Быстрее. Прошу. Но сквозь пелену желания Намджун уловил слабые отголоски тревоги. Не слишком ли у него большие пальцы? Не слишком ли грубая кожа? Может, начать с мизинца? Но Чимин не дал ему времени на раздумья: он хаотично задвигал бёдрами, пытаясь самостоятельно насадиться на пальцы, и Намджуну пришлось сжать его бедро свободной рукой, чтобы удержать на месте. Он вновь осторожно надавил и на этот раз позволил пальцу скользнуть внутрь. Чимин замер на мгновение, и весь мир словно замер вместе с ним. Намджун слышал только, как быстро колотится сердце, но потом с губ Чимина сорвался дрожащий стон. Его мышцы ритмично сжимались и расслаблялись, и всё его тело трепетало то ли от переполняющих эмоций, то ли от контраста температур их разгорячённых тел и холодной воды. — Не больно? — прошептал Намджун, наклоняясь к его уху. Чимин тяжело дышал, не отрывая лица от его плеча. Рука застыла, просто сжимая член Намджуна. Он отрицательно промычал и чуть двинул бёдрами, давая понять, что хочет большего. Язык Намджуна коснулся его уха, огибая мочку и серёжку на ней, а палец — всё ещё один — задвигался. Сначала медленно и осторожно, затем всё смелее. Что бы ни испытывал сейчас Чимин, это было далеко от боли, поэтому Намджун осторожно добавил второй палец. Чимин всхлипнул и задышал чаще. Обе его руки теперь обхватывали их члены, поэтому Намджуну пришлось обнять его поперёк спины, не давая упасть. — О духи, я хочу, чтобы там был твой член. — Чимин почти скулил, и этих звуков было достаточно, чтобы Намджун почувствовал, как подступает оргазм. — Я… Солнышко, я сейчас… Чимин так и не смог договорить. Он кончил первым, и его феромоны стали такими сладкими, что это сводило с ума, и если бы даже Намджун попытался продержаться дольше, он бы не смог. Мышцы Чимина продолжали сокращаться вокруг пальцев Намджуна, и он аккуратно вынул их, а затем крепко прижал Чимина к себе, зарываясь носом в его мокрые волосы и чувствуя, как бешено колотятся их сердца. — Мы попробуем ещё вечером? — пробормотал Чимин. Он казался тяжелее, чем прежде, словно разом обмяк в его руках. — Перед сном? Намджун рассмеялся, пытаясь привести дыхание в норму. — Может, хотя бы ограничимся разом в день? — Одним разом? Но я столько всего хочу… — разочарованно выдохнул Чимин. — Это было так хорошо, что я уже не усну без этого. — Посмотрим. — Не посмотрим. Это теперь твой долг как моего альфы, — заявил Чимин. Гладя его по спине, Намджун улыбался так долго, что начало сводить скулы. Он наклонился и потёрся носом о его щеку, и Чимин приподнял голову, чтобы прижаться к его губам. — Какой ты манипулятор, — прошептал Намджун между поцелуями. — Да, — расплылся в улыбке Чимин и обхватил его щёки ладонями. — Вот такой я злой и коварный. Заманил тебя в свои сети. Они могли бы целоваться до самого вечера, потеряв счёт времени, но Намджун постепенно возвращался в реальность и вспомнил, что надо поторопиться. — Давай-ка всё-таки помоемся, — предложил он, бережно убирая пряди со лба Чимина. — Мне будет так неловко, если Юнги и Тэхён будут слишком долго нас ждать. Чимин вдруг стал серьёзным. — Как думаешь, они поймут, что мы тут… О духи, как будет стыдно… Намджун подозревал, что даже если они ни о чём не догадаются, Чимин будет первый, кто расскажет всё Юнги во всех подробностях. Слишком уж в сильный восторг это его приводило, а Намджун заметил, как сильно они сблизились с Юнги. — Намджун… — позвал Чимин, когда, искупавшись и одевшись, они собирали вещи в корзину. Саул где-то летал, и Намджуну оставалось лишь надеяться, что он не следил за ними из какого-нибудь укромного уголка и не видел, чем они занимались. — Да? — Я люблю тебя. — О, мой хороший… — Намджун притянул его к себе и поцеловал, а потом резко подхватил на руки. Чимин вскрикнул от неожиданности и рассмеялся. — Я понесу тебя до самого дома. — Да брось, тут же далеко. — Нет, мой омега создан, чтобы его носили на руках, — возразил Намджун, едва сдерживаясь, чтобы вновь не прижаться к его губам. Но тогда они точно никогда отсюда не уйдут. Чимин снова засмеялся, прислонившись к его плечу. Он взмахнул ладонью, и корзина подлетела к нему, опускаясь прямо в руки. Об их потрясающей ночи, проведённой на этой поляне, свидетельствовала только чуть примятая трава. — Мне немного неловко, — признался Чимин, водя пальцем по плечу Намджуна. — От того, что я тебя несу? — Нет, — улыбнулся он. — Этому я всегда только счастлив. Скорее… От того, что случилось. И ещё я сказал, что это твой долг, и это было так глупо, что я не могу перестать об этом думать. Я просто пошутил, ты же понял, правда? Намджун усмехнулся. — Я и не думал, что ты всерьёз хочешь заниматься любовью по десять раз в день. — Вообще-то… — пробормотал Чимин. — Хочу. Тебе понравилось? — Шутишь? Это было невероятно… — вздохнул Намджун, глядя куда-то наверх, где над их головами верхушки деревьев смыкались, переплетаясь ветвями. Он чувствовал на себе внимательный взгляд Чимина, но боялся, что, встретившись с ним сейчас глазами, тут же смутится. — Тебе не было больно? Чимин задумался, словно прислушиваясь к своим ощущениям. — Нет. Ну… Первый палец меня не так впечатлил. Я просто чувствовал, что он есть, но мне не было настолько приятно, как с двумя. И поначалу я чувствовал такое давление, понимаешь? Мне так понравилось… — Он помедлил и обречённо вздохнул, прижимаясь щекой к плечу Намджуна. — Теперь мне немного неловко. То есть твои пальцы были у меня в заднице. Какой стыд… Намджун рассмеялся и поцеловал Чимина в лоб. Они неторопливо шли в сторону дома, и хотелось, чтобы эта прогулка никогда не заканчивалась. — Твой член был у меня во рту, — заметил Намджун. — И мне ничуть не стыдно. — Да, и я твой тоже хочу. — В голосе Чимина снова вернулись те привычные нотки нетерпения и лёгкой досады. — Это нечестно. — Не торопись. Ты же спасёшь меня, и у нас будет всё время мира, чтобы перепробовать всё-всё. — И завести детей, — чуть тише добавил Чимин, и Намджун почувствовал, как он улыбается, потираясь щекой о его плечо. — Ах да, десять детей, как я мог забыть, — сказал Намджун и рассмеялся, когда Чимин стукнул его в грудь. На какое-то время между ними повисла тишина, но долго молчать они не смогли. — А если серьёзно… — с сомнением начал Чимин. — Ты хочешь детей? Намджун даже не думал над ответом. — Хочу ли я детей от самого потрясающего, самого красивого, весёлого и доброго омеги в мире? Ещё спрашиваешь. Будь мы оба оборотнями, мне бы пришлось сражаться за тебя, потому что каждый альфа хотел бы заполучить твоё расположение. — И я бы всё равно выбрал тебя. Кем бы мы ни были, я всегда выберу тебя, волчонок, — прошептал Чимин. Вскоре они вышли на знакомую тропу, и среди кустарников появился просвет, за которым показалась каменная стена дома. Лес давно проснулся и наполнился пением птиц, шорохами и жужжанием насекомых. Чимин попросил опустить себя на землю и, чмокнув Намджуна в щёку, схватил его за руку и поспешил вперёд. Окна были распахнуты, и чуткий нюх Намджуна уловил ароматные запахи еды. Перед домом уже стоял кухонный стол, накрытый клетчатой скатертью. Он был пока пуст за исключением ваз со свежими полевыми цветами. Не успели они подойти, как дверь распахнулась. — С днём рождения! — одновременно раздались голоса Тэхёна и Юнги. Намджун замер на пороге. Чимин предупреждал, что они продолжат праздновать и дома, но ожидал чего-то более скромного. Комнаты были украшены бумажными гирляндами и лентами, а на кухне сами по себе готовились какие-то блюда, нарезались фрукты и раскладывались по тарелкам. — Надеюсь, ты не думал отделаться, — усмехнулся Юнги, обнимая его и похлопывая по спине. — Идите переоденьтесь, а мы пока накроем на стол, — сказал Тэхён, выпроваживая их наверх. В спальне их встретили Саул и Люмиор, выглядевшие так, будто успели обсудить их, но хотели заполучить ещё подробностей. Намджун мог только догадываться, о чём они говорили, а Чимин громко рассмеялся, и его щёки покраснели то ли от веселья, то ли от смущения. — Сейчас запру вас здесь и снова никуда не возьму, — пригрозил он, но вопреки своим словам уже прикреплял котелок потрескивающего Люмиора к своему поясу. — Они такие надоедливые, ты даже не представляешь. Намджун усмехнулся, роясь в своих скромных пожитках, чтобы найти подходящую рубашку. Тэхён одолжил ему несколько своих, поэтому ему больше не приходилось в слишком облегающей и неудобной одежде Чимина. — А мне кажется, они очаровательные, — заметил он, и Люмиор снова затрещал, показываясь из-за своего котелка, но Чимин засунул его обратно. Саул перелетел на плечо Намджуна и потёрся о его шею, что-то каркая. — Он набивается тебе в друзья, — перевёл Чимин и закатил глаза. — Говорит, что ты не оставляешь друзей без лакомств. — Он рассмеялся и открыл дверь спальни, собираясь спускаться вниз. — Надеюсь, свою пару ты тоже не оставишь без лакомства. Чимин облизнул губы и, ухмыльнувшись, скрылся за дверью. Саул снова что-то каркнул, и Намджун обречённо вздохнул. Нет, сейчас было самое неподходящее время вспоминать о том, что Чимин уже дважды говорил, как хочет сунуть его член себе в рот. — Он меня убивает, — пробормотал он. Саул понимающе каркнул и полетел вниз. По требованию Тэхёна Чимин закрыл Намджуну глаза, чтобы до последнего скрыть праздничный стол. Когда все уселись, Тэхён вынес торт — высокий и украшенный куда ровнее, чем предыдущий, видимо, теперь его уже полностью делал Юнги. Они запели, и пламя свечей задрожало. Тэхён поднёс торт к Намджуну. — Желание загадать не забудь, — напомнил Юнги. Все его желания были простыми. Намджун посмотрел на них: на Чимина, на Юнги и Тэхёна, на Люмиора, выглядывающего из котелка, и Саула, примостившегося на краю стола. Он мечтал, чтобы его жизнь застыла в этом мгновении — в солнечном утре, полном счастья, веселья и любви, где у него есть люди, которым он не безразличен. Где у него словно снова есть стая. Намджун задул свечи, и Чимин захлопал в ладоши. Они ели и много смеялись. Завтрак растянулся на часы. И хотя они с Чимином оба сильно проголодались, еды всё равно оставалось много. Истории лились сами собой. Они вспоминали детство и забавные случаи, делились, как отмечали дни рождения в их поселениях. Разговоры почти не смолкали. А потом Юнги заколдовал еду, и тарелки медленно полетели обратно в дом. Тэхён последовал за ними, но очень скоро вернулся с несколькими коробками. — Время для игр! — объявил он. — Мы с Юнги обожаем играть, но для многого нужна компания побольше. Это были старые настольные игры с деревянными фишками и пожелтевшими картами. Тэхён быстро объяснил запутанные правила и обещал, что будет поддаваться, но в действительности всё вышло совершенно наоборот: Тэхён пытался жульничать; Юнги делал вид, что не замечает, тем более что чаще всего выигрывал именно он; Чимин шумно возмущался; а Намджун просто смеялся так сильно, что заболел живот. Ему уже давно не было так весело. День пролетел незаметно, и на небе вспыхнули первые звёзды и очертания месяца, пробивающегося сквозь пелену облаков. Чимин наколдовал маленькие разноцветные огоньки, разлетевшиеся по всему двору. — Вы не думали, что будете делать дальше? — вдруг спросил Тэхён, и по лицу Юнги скользнула тень. Они ужинали, и Чимин удивлённо поднял взгляд от своего салата. — Ну… когда ты расколдуешь Намджуна. Ты же говорил, что уже не сможешь вернуться в Вердевилль, а Намджун… Думаю, о стае тоже можно не вспоминать. Чимин грустно улыбнулся, и его губы едва заметно дрогнули, словно он с трудом сдерживал эмоции. — Мы ещё не заглядывали так далеко, — ответил Намджун, находя под столом ладонь Чимина и крепко сжимая её. — Я к тому, что вы могли бы жить с нами. Будет весело. Мы поможем построить вам домик где-нибудь рядом, чтобы не жить в тесноте, и будем всё время ходить друг к другу в гости. — Ещё можно поселиться с Сокджином и его ребятами, — добавил Юнги. — Они не откажутся принять в семью ещё одних мага и оборотня, да и мы часто видимся, то они нас навещают, то мы — их. — О… — протянул Чимин, и в его глазах сверкнули подступающие слёзы. — Я был бы счастлив жить с вами, а ты? Он посмотрел на Намджуна и погладил большим пальцем его ладонь. Намджун вспомнил свою просьбу позаботиться о Чимине, если его не станет, и понял, что именно поэтому Тэхён и завёл этот разговор. Чимин должен знать, что даже если ничего не выйдет, он не останется один. — Конечно, — хрипло ответил Намджун и потянулся к своему стакану. Когда тарелки опустели, Юнги принёс струнный инструмент с потёртым корпусом и, устроившись поудобнее, провёл пальцами по струнам, а затем начал играть. Весёлая мелодия разлилась над лужайкой. Тэхён первым вскочил и потянул Чимина, сидевшего ближе всего, за руку. — Пойдём! В звонком смехе Чимина звучало столько счастья, что в груди Намджуна потеплело. Вся тоска, кружившая в его душе, уже улетучилась. Несколько минут он завороженно наблюдал, как они танцуют на поляне, а потом тоже встал. Они кружились и прыгали, порой сталкиваясь и сбиваясь с ритма, но никого это не беспокоило. Тэхён уговаривал Юнги потанцевать с ними, и поначалу тот отказывался, напуская недовольный вид, но в какой-то момент он всё-таки сдался. Музыка продолжала играть, и струны подрагивали, словно невидимые пальцы перебирали их. Они отвлекались от танцев, только чтобы перехватить со стола бутылку, пили из неё и передавали друг другу. Казалось, вино никак не заканчивалось, но Чимин уже пьяно покачивался и не переставал смеяться. Намджун поймал его за руку и притянул к себе. И в этот момент среди огня, музыки и пения ночных птиц он понял, что смириться со смертью и необходимостью оставить Чимина будет куда тяжелее, чем он думал.

Счастливые дни

Small Fools — Melt in the Sun

Жизнь с Юнги и Тэхёном вернула Чимина в детство: дни сливались в одну бесконечную вереницу счастливых, залитых солнцем моментов. Время текло размеренно, и каждый рассвет он встречал с улыбкой, мечтая жить так и дальше: вчетвером, под одной крышей, деля кров и пищу. Дом просыпался рано. С первыми лучами солнца Юнги хлопотал на кухне, звеня посудой и напевая себе что-то под нос. Тэхён постоянно кружил вокруг, помогая или скорее мешая, потому что каждые десять минут они неизменно оказывались в объятиях друг друга. Это было так трогательно, что Чимин, устроившись за столом с чашкой травяного чая, смотрел на них и надеялся, что они с Намджуном тоже проживут так долго и не растеряют своей любви. Обычно они с Намджуном вставали позже — вернее, просыпался последним Чимин, но он не давал Намджуну вставать без него. Ему нравилось долго валяться в постели и купаться в нежности: он утыкался в шею Намджуна, и тот целовал его, пока он окончательно не просыпался. После завтрака Тэхён и Намджун либо уходили охотиться в лес, либо работали в саду. Юнги и Чимин обменивались рецептами зелий и заклинаниями. Казалось бы, жители Вердевилля, каждый из которых принимал участие в воспитании Чимина, обучили его всему, что знали сами, но всё равно оставались разные тонкости и северные традиции, незнакомые Чимину. Вечерами они собирались вместе. Иногда играли во что-нибудь, иногда Юнги читал вслух разные книги, а иногда просто сидели у камина и делились историями. Они говорили обо всём на свете: о древних легендах, о ведьмах и оборотнях, о травах и рецептах разных блюд, о том, как охотиться и как заваривать чай, о страхах и надеждах. Чимину казалось, что они знают друг друга уже сотни лет. Порой они пользовались случаем, когда Юнги и Тэхён уходили на прогулку в лес или когда они сами устраивали маленькие свидания и пикники у озера, и предавались ласкам. И хотя Чимин сгорал от желания попробовать всё и сразу, они ограничивались руками и ртом. Полторы недели ничем не омрачённого счастья пролетели незаметно. Раны Чимина окончательно затянулись, силы восстановились, и больше ничто не напоминало о нападении оборотней. Оставаться дольше было нельзя, хотя в глубине души никто не хотел расставаться. Вечером накануне их ухода Чимину не спалось. Намджун сладко посапывал, уткнувшись в его макушку и крепко прижимая к себе. Саул дремал в гнезде, которое он устроил на подоконнике. Окно было открыто, и ему нравилось иметь возможность в любое время улетать и возвращаться. Тяжело вздохнув, Чимин выбрался из объятий Намджуна, взял Люмиора и спустился на первый этаж. Он приоткрыл входную дверь и сел на крыльцо, подставляя лицо ночному ветру. В голове роилось слишком много мыслей. Чимин не обладал даром предвидения, и хотя тётушки не раз говорили ему, что у него очень чуткая интуиция, сам он в это не верил. И всё же что-то подсказывало ему, что сюда он больше не вернётся. — Не спится? Не против, если я составлю тебе компанию? — Из дома вышел Юнги и, не дожидаясь ответа, опустился рядом с ним. Проходя мимо их спальни, Чимин слышал приглушённые голоса, но надеялся, что его ночные блуждания останутся незамеченными. Сейчас ему хотелось побыть одному. — Не знаю, — пожал плечами Чимин. — Просто не могу уснуть. Даже не верится, что утром мы уходим. Мне правда будет так вас не хватать. — Я тебя понимаю… — Юнги приобнял его, и Чимин положил голову ему на плечо. — Вы не передумали идти через горы? — Нет. Я не хочу терять время. Юнги тяжело вздохнул. — Какой же ты упрямый. Я… я очень беспокоюсь за тебя, Чимин. Просто пообещай, что, если у вас возникнут любые трудности или вам будет угрожать опасность — что угодно, — ты обратишься к нам. Мы сделаем всё возможное, чтобы прийти на помощь. Помни, ты не один и никогда не будешь один, хорошо? Ты всегда можешь рассчитывать на нас. Юнги выглядел действительно встревоженным, словно не хотел отпускать их в дальний путь. Да, проходить через горы непросто, но ведь у него есть его магия, а Намджун вообще с детства жил в такой местности. Что может случиться? Но слова и тон Юнги пробудили в нём смутную тревогу, и Чимин не сразу осознал, в чём дело. — Конечно, я никогда не буду один, — улыбнулся он, вспоминая о Намджуне, умиротворённо спавшем наверху. — У меня всегда будет мой волчонок. Я так его люблю, Юнги. На пару мгновений между ними воцарилась тишина, и даже Люмиор настороженно выбрался из своего котелка и лёг на колени Чимина. — Ты очень сильный, — негромко ответил Юнги. — Не только своей магией. Ты силён и физически. Ты так легко восстановился после ранения. Вы могли уйти ещё неделю назад, и ты был бы в порядке. — Пустяки, — отмахнулся Чимин. — Почти что коленку разбить. — Всего лишь чуть не погиб, — пробормотал Юнги, качая головой. — Об этой силе я и хотел сказать. В тебе есть несгибаемый стержень. Это большая редкость. Поэтому я верю, что твоей внутренней силы хватит на вас обоих. Чимин озадаченно повернул голову и столкнулся со взглядом Юнги, полным безысходности и какого-то… сочувствия. Его пронзило осознание. Юнги сомневался, что у них всё получится. Что у него всё получится. Но ведь это было так… нелепо. Теперь они знали, что делать. Нужно просто найти Викторию Нортон, и им даже было известно, где её искать. — Намджуну не нужна моя сила. Он и так самый сильный. И он-то уж точно не сомневается в том, что всё у нас будет чудесно, — ответил Чимин и отодвинулся от Юнги, не желая слушать ничего плохого в адрес Намджуна. — Туда его! Правильно! — пылко воскликнул Люмиор, сжимая кулаки в сторону Юнги. — Нечего сомневаться в нашем Намджуне! — Конечно, физически он сильнее любого мага, человека и даже многих оборотней, но… — Никаких «но», — раздражённо перебил Чимин. — Намджун самый сильный. И всё. Точка. Юнги грустно усмехнулся. — Ты слишком молод, Чимин. Ты веришь, что всего с лёгкостью добьёшься, потому что ещё не сталкивался с поражениями, и… Я очень боюсь, что первая же неудача тебя сломает. — Что за бред? — фыркнул Чимин, чувствуя, как внутри разгорается злость. Было так неправильно злиться на Юнги, человека, который так искренне заботился и беспокоился о нём, но… — С чего бы у меня были поражения? Ты сам сказал, что моя магия сильна. — Конечно, сильна, я хочу лишь… — стараясь сбавить накал, Юнги понизил тон, — чтобы ты был готов к тому, что… Возможно, твоя магия не всесильна и не всё в твоей жизни будет складываться так, как ты хочешь. Намджун любит тебя, но боюсь, воля к жизни в нём не так сильна, как тебе кажется. Я чувствую его страх перед смертью и то, что он начинает мириться со своей судьбой. Возможно, тебе стоит просто подумать, что ты будешь делать, если… — Судьба Намджуна — быть рядом со мной. — Чимин вскочил на ноги и сжал кулаки, пряча кончики пальцев, с которых уже начали срываться искры. — Он моя пара, мой альфа. Он… — Он просил Тэхёна позаботиться о тебе, если ничего не выйдет и он умрёт, — перебил Юнги, и Чимин невольно отшатнулся. Если бы он не знал Юнги так хорошо, то подумал бы, что это просто ложь, чтобы сделать ему больно. Ведь Намджун… О… Он мог такое сказать. Это было бы вполне в его стиле, вот только… Чимин закусил губу. На глаза навернулись злые слёзы. — Просто оборотни ужасно гордые и не могут признать собственную слабость. Намджун не будет бороться за жизнь до последнего вздоха. Он скорее сдастся и примет смерть героически, чем потеряет лицо. — Ты ничего не понимаешь, ясно? Я спасу Намджуна, и мне плевать, с чем он так пытается мириться. Я… Чимин покачал головой и, не желая продолжать этот разговор, залетел обратно в дом. Юнги тоже поднялся и тяжело вздохнул. Он понимал, что не стоило ждать от этого разговора ничего хорошего, но он всего лишь хотел уберечь его всеми силами. — Зря ты так с ним. — Тихий голос Тэхёна раздался из тёмной кухни. Юнги едва не споткнулся от неожиданности. Он так увлёкся разговором с Чимином, что и не почувствовал его присутствия. — Кто-то должен был раскрыть ему глаза. Таким юным и наивным, как Чимин, приходится тяжелее всего, когда они сталкиваются с жестокой реальностью. — Ты выбрал ужасную тактику, — возразил Тэхён невозмутимым тоном и, приобняв Юнги, повёл его в сторону спальни. — Неужели ты не понимаешь, что с ним будет, если он всё-таки потеряет Намджуна? Он правда верит, что эта Виктория примет их с распростёртыми объятиями, признает ошибку и расколдует Намджуна. В какой сказке он живёт? — Юнги закрыл лицо руками и покачал головой. — Ему было бы легче принять это сейчас, но за отведённое время он ещё сильнее полюбит Намджуна и… И… Юнги не хотелось видеть, как разрушается жизнь столь сильного и многообещающего мага. — Эта вера поддерживает его и не даёт пасть духом. Думаешь, будет лучше, если Чимин опустит руки? — Но… — Юнги осёкся. — Брось, мы ничего не могли сделать. Чимин упёртый. И они уже слишком любили друг друга, когда попали сюда. Куда уж сильнее? Перестань быть таким пессимистичным и давай уже спать. — Тэхён зевнул и поцеловал Юнги на ночь. — Надеюсь, и правда случится какое-то чудо и Намджун выживет. *** Чимин остановился в дверях спальни и долго смотрел, как спит Намджун. Юнги ничего не понимал. Даже такие опытные и мудрые люди, как он, могут ошибаться. Чимин забрался обратно в постель и обнял Намджуна изо всех сил, так крепко, что тот заёрзал и с тихим мычанием проснулся. — Чимин? Ну что ты, мой котёнок? — сонно пробормотал он и, гладя Чимина по спине, поцеловал его в лоб. — Плохой сон приснился? — Да, — соврал Чимин, прячась в уютных объятиях Намджуна от собственной злости и обиды. — Ты ведь никогда не оставишь меня, правда? Поклянись, что всегда будешь рядом. Чимин хотел, чтобы Намджун не размышлял над ответом, ведь что может быть проще такой невинной просьбы? Они любили друг друга, так что же могло им помешать? Уж точно не какие-то там проклятия. Но Намджун молчал слишком долго, уткнувшись носом в волосы Чимина. — Я буду рядом до последнего вздоха. Клянусь. В любой другой момент Чимин не придумал бы этому значения и уснул бы в счастливом неведении, но после разговора с Юнги ему стало обидно. Ведь он не хотел «до последнего вздоха». Он хотел «навсегда».

Навстречу новым приключениям

Radical Face — Welcome Home

Чимин так и не сомкнул глаз до самого утра. От спящего Намджуна веяло теплом и надёжностью, и было так сложно представить, что однажды они могут этого лишиться. Ему хотелось задержаться в этом мгновении, когда день ещё не наступил, им не нужно собираться в путь и беспокоиться о будущем. И всё же, когда на первом этаже послышались приглушённые звуки, Чимин встал и начал приводить себя в порядок. Он не горел желанием продолжать ночной разговор и по-прежнему был уверен в своей правоте, но расставаться на такой ноте с Юнги, который за это время стал ему почти как старший брат, тоже не хотелось. На кухне Чимин застал Тэхёна за домашними хлопотами, а Юнги — за новыми зельями. — Готовишь? — спросил Чимин, останавливаясь в дверях. Юнги слегка вздрогнул от неожиданности. Похоже, он тоже плохо спал. — О, доброе утро, — слабо улыбнулся он. — Нет, всё уже готово. Просто разливаю по флаконам. Это для вас. В пути всякое может пригодиться, так что я собрал вам побольше снадобий на все случаи жизни. И разные ингредиенты. А здесь рецепты. Не потеряй, ладно? Сумка будет тяжеловата, но у тебя ведь есть Намджун. Чимин готов был расплакаться, но вместо этого он сократил расстояние, разделяющее их, и крепко обнял Юнги. — Спасибо. Спасибо тебе за всё, — прошептал Чимин и почувствовал ласковую ладонь на своём затылке. — Мы можем поговорить о том, что случилось ночью? Я не хотел обидеть тебя. — Ничего такого не случилось. — Чимин отодвинулся и взял Юнги за руки. — Я немного вспылил и сбежал. Как ребёнок, в самом деле… Я правда ценю, что ты так волнуешься за нас с Намджуном. Но… Я всё равно добьюсь своего, вот увидишь. Даже если Намджун сдастся, я — никогда. Юнги кивнул и улыбнулся. — Береги себя, малыш. И я тебя умоляю, не забывай пить зелья, когда вы будете… В общем, будьте осторожны во время секса. Чимин смущённо рассмеялся. — Хорошо, — протянул он, чувствуя, как его настроение сразу улучшается. — Никаких детей до свадьбы, да? Но как только всё наладится… Вот увидишь, ты ещё успеешь понянчиться с нашими волчатами. Юнги тоже засмеялся. — Договорились. Уверен, я стану хорошим дядей, — сказал он и отодвинулся, чтобы продолжить собирать сумку. — Тут всё подписано, чтобы ты не запутался. Возьмёшь чёрные свечи? Чтобы мы могли связаться. Чимин покачал головой. — У меня есть свои. Я взял их из дома, но так ни разу и не использовал. Чёрные свечи позволяли ведьмам общаться, даже если их разделяли тысячи миль. Стоило только зажечь свечу и воссоздать в памяти нужный образ, как в клубах чёрного дыма возникал адресат. Конечно, для этого требовалось, чтобы у обоих собеседников были свечи, поэтому каждая ведьма не выходила из дома без них. Но кроме тётушек, у Чимина никого не было. Он отправил им ещё одно письмо, в котором рассказал про своё ранение, про знакомство с Юнги и Тэхёном и планы отправиться сначала в Кроуфилд, переночевать в постоялом дворе двух ведьм, а потом — в странствие через горы. Он подтвердил догадки тётушки про свои чувства к Намджуну и даже признался, что теперь они пара. Только про то, что он оборотень, Чимин продолжил молчать. Целую страницу он посвятил тому, как соскучился по Вердевиллю, как любит своих тётушек и как каждый вечер перед сном думает о них. Хотя связываться с родными до завершения испытания было запрещено, Чимина грела мысль, что тётушки всё равно рады его письмам. Вот только связываться с ними с помощью чёрных свечей казалось слишком уж серьёзным нарушением. — Используй их, что бы ни случилось, хорошо? — попросил Юнги. — Даже если тебе просто захочется поболтать с кем-то, кроме Намджуна. Мы с Тэ будем очень рады. Вскоре проснулся Намджун, и они все позавтракали. Вещи уже были собраны и стояли у двери. Они долго обнимались, прощались и обещали, что ещё обязательно встретятся. А затем они отправились в путь. Намджун взвалил все сумки себе на плечи и спину, освобождая руки, чтобы помогать Чимину пробираться сквозь заболоченные заросли и спускаться по каменистым склонам. Каждый раз, когда Намджун протягивал ему руку, поддерживал за локоть или приобнимал за талию, не позволяя упасть, сердце Чимина болезненно сжималось от такой простой заботы. Дом, подаривший им столько чудесных мгновений, остался позади. Они оба молчали. Поначалу Намджун пытался завязать разговор, вспоминая забавные случаи, которые произошли за последние недели, но мысли Чимина кружили где-то далеко-далеко, и он отвечал односложно или не отвечал вовсе. Намджун вскоре умолк. — Ты устал? Хочешь, я превращусь и понесу тебя? — предложил он через некоторое время. — Мы идём меньше часа, с чего бы мне уставать? — Тогда в чём дело? Почему ты такой… — Намджун не договорил, и Чимин почувствовал лёгкое раздражение, вновь готовое вспыхнуть от крохотной искры. — Какой? — Не знаю, — пожал он плечами. — Ведёшь себя странно. — О, может, дело в том, что ты не веришь, что я тебя спасу? Вчера мне не спалось, и я спустился вниз, и угадай, что сказал мне Юнги? Сказал, что мне нужно подумать, что я буду делать, если ты… если ты… — Чимин не договорил. Даже мысль о том, что Намджун может умереть, приводила в такой ужас, что весь огонь, горевший у него внутри, сковывало льдом. — Святые духи, как я всё это ненавижу! Клянусь, как только я увижу эту ведьму, я её просто… Чимин стиснул кулаки. Он всегда был миролюбивый, предпочитал не охотиться и не убивать ни одно живое существо без крайней необходимости. Даже для своих зелий он старался находить уже мёртвых насекомых, а магией пользовался так осторожно, чтобы никому не навредить, даже если речь шла о защите собственной жизни. Но при мысли о Виктории Нортон внутри просыпалась такая жажда крови, о какой прежде он и не подозревал. — Но я верю в тебя. Клянусь, Чимин, — возразил Намджун. — Я правда хочу прожить с тобой долгую жизнь, но... Разве Юнги не прав? Нужно подумать о всех вариантах развития событий. Чимин покачал головой, чувствуя, как глаза жжёт от слёз. — Как ты вообще можешь думать о мире, где я останусь без тебя? Да я в лепёшку расшибусь, но спасу тебя. — Я люблю тебя, Чимин. Поэтому и не хочу рисковать. Не хочу, чтобы ты хоронил себя, если вдруг — ты слышишь? вдруг — меня не станет. Ты и так отказался от возможности вернуться домой из-за меня, и я просто... — Намджун притянул его к себе и крепко обнял. — Я не хочу, чтобы ты остался совсем один. Я верю, что у нас всё получится, просто хочу уберечь тебя от всех рисков. Чимин уткнулся ему в плечо и заплакал. — Я не останусь один, — прошептал он. — У меня всегда будешь ты. — Но... — Замолчи. — Чимин зажмурился. — Прошу, просто замолчи. Я всё равно не отступлюсь от своей уверенности, что мы справимся. Мне просто так обидно, что ты допускаешь мысль, что ничего не получится. Я понимаю, что ты заботишься обо мне, но... Как будто ты сомневаешься в моих силах. — Прости, — тихо сказал Намджун и, отодвинувшись, накрыл его щеку ладонью. — Я верю в тебя. И я хочу, чтобы ты был всегда счастлив. И, конечно, у нас всё получится. Ты ведь сам хотел десять детей, помнишь? Чимин зажмурился и рассмеялся. Намджун бережно стёр его слёзы поцелуями. — Точно. Думаю, можем начать прямо сейчас.