волчье сердце

Грандиозный план

— Тэхён снова позвал меня на охоту, — сказал Намджун, бережно затягивая повязку. Он продолжал спрашивать, не больно ли Чимину, а движения были осторожными и такими нежными, но взгляд оставался рассеянным и отстранённым, словно его мысли блуждали где-то далеко-далеко. Он списывал всё на похмелье после вчерашнего, а Чимин не хотел давить. — Я думал провести этот день с тобой, — продолжил Намджун. — Но он так настаивал. Как будто без меня не справится. — Конечно, не справится. Ты ведь самый сильный и самый лучший волчонок на свете, — улыбнулся Чимин, и Намджун, склонившись, коснулся губами его обнажённого плеча. — Я могу остаться, если хочешь. Можем снова прогуляться по окрестностям. Или просто отдохнуть. — Нет! — пожалуй, слишком поспешно возразил Чимин. Он тут же смягчил голос, напуская на себя непринуждённый вид. Намджун с сомнением приподнял брови. — То есть… Иди, конечно! Ты же так любишь лес, охоту… Наслаждайся этим, пока мы не двинулись дальше. А Юнги обещал научить меня парочке новых рецептом. Мы тоже не соскучимся. — Ну, Юнги плохому не научит, — ответил Намджун, и уголки его губ дрогнули в улыбке. Чимин приподнялся, толкнул его на кровать и устроился сверху. Они только позавтракали. Юнги взял на себя все заботы по уборке и велел им заняться ранами. Тэхён обещал увести Намджуна в лес до самого вечера, чтобы они успели подготовиться к празднику, и теперь эти недолгие минуты наедине казались Чимину особенно драгоценными. Он устроился поудобнее и потёрся носом о шею Намджуна, оставляя на ней короткие ласковые поцелуи. — Это точно, — пробормотал Чимин с улыбкой. — Я так рад, что мы познакомились с ними. Юнги — как старший брат. Мы так сдружились. А вы с Тэхёном так мило дурачитесь. Я даже жалею, что не родился оборотнем. Тогда мы бы тоже бегали вместе по лесу. И тебе бы было весело со мной так же, как с Тэхёном. Намджун тихо выдохнул, запуская пальцы в его волосы. — С Тэхёном и правда весело, — признался он после недолгих раздумий. — Но никто не заменит тебя. Ты был бы самым очаровательным оборотнем. Но ты нравишься мне таким, какой ты есть. Когда он смотрел на Чимина, странная тоска, преследовавшая его последние дни, будто бы отступала, взгляд светлел, становился нежнее и мягче. Чимин видел своё отражение в его расширенных зрачках и чувствовал себя таким особенным и важным. Словно сокровище. Он поцеловал Намджуна в нос и смущённо рассмеялся. Возможно, он никогда не привыкнет к этому трепетному чувству внутри, к очаровательным комплиментам, после которых хочется глупо хихикать, к теплу, что разливалось по груди, когда они лежали вот так, болтая и обмениваясь поцелуями. Но он и не хотел к этому привыкать. — Слушай, а я вчера не говорил ничего странного? — вдруг спросил Чимин. — Помню, как Юнги рассказывал что-то про своё детство, а потом всё как в тумане. Но мы вроде болтали перед сном, нет? Намджун завис на секунду, словно этот вопрос застал его врасплох, а затем громко рассмеялся, прикрыв лицо ладонью. — Нет, ты быстро вырубился. Чимин недоверчиво нахмурился. Люмиор, качающийся на перекладине, издал какой-то странный звук — ни то сдавленный смешок, ни то чихание, но, поймав на себе взгляд Чимина, он поспешно скрылся в котелке. Саул, тем временем, продолжал невозмутимо сидеть в своём наблюдательном пункте на подоконнике и наблюдать за происходящим за окном. — Правда? — протянул Чимин, всё больше подозревая неладное. Если прежде он беспокоился, что ненароком обидел Намджуна, то теперь мысли стали двигаться в другом направлении. — Ты не говорил ничего странного, — мягко повторил Намджун и притянул его к себе, чтобы поцеловать. Чимин опёрся локтем о подушку, нависая над ним, и прикрыл глаза. Губы чувствовали улыбку Намджуна и не могли сдержаться, чтобы не улыбнуться в ответ. Теперь всё казалось таким неважным. Хотелось признаться прямо сейчас, что он знает о дне рождения, поздравить и, обнажая свою душу, поделиться всеми чувствами, что накопились внутри, — всей безграничной любовью, нежностью и самыми трепетными желаниями. Но он сдержался. Намджун заслуживал самого лучшего дня рождения, даже если не хотел его праздновать. — Эй, Намджун, ты скоро? — позвал с первого этажа Тэхён. Чимин обречённо застонал, разрывая поцелуй. Их план по-прежнему казался гениальным, но неужели они не могут задержаться ещё на десять минут и продолжить целоваться? Или даже на часик? Один час роли не сыграет. — Прости, — прошептал Намджун, чмокая его в губы. — Я всё ещё могу остаться. — Нет, — выдохнул Чимин, сползая с него и позволяя подняться. — Я правда хочу, чтобы ты повеселился. — Ты тоже повеселись с Юнги, — ответил Намджун и задержался у двери, оборачиваясь в последний раз. В его глазах вдруг вспыхнул какое-то озорной огонёк. — Кстати, думаю, нам всё-таки стоит обсудить тех десять детей, которых ты хочешь от меня. Вчера ты говорил об этом с таким энтузиазмом. Хотел незамедлительно приступить к делу. Чимина бросило в жар. Саул засмеялся своим каркающим смехом, явно наслаждаясь происходящим. Намджун не смог сдержаться и тоже расхохотался. — Чт… что?! — воскликнул Чимин, желая провалиться сквозь землю. — Ах ты… Он схватил подушку и запустил её в сторону двери, но Намджун успел скрыться в коридоре. Его смех, такой живой и громкий, теперь эхом прокатился по лестнице. — Пока! — донеслось снизу. Чимин остался один с пылающими щеками и сердцем, которое готово было вырваться из груди. Он уткнулся лицом в подушку и тихо застонал. Он знал, что никогда не оправится после такого позора, но отчего-то на его губах появилась непрошенная улыбка. — Почему вы меня не остановили? — пробубнил он. — Разве ваша задача не защищать меня? — Защищать от опасностей, а не позорных историй, — каркнул Саул. — Какой от тебя толк, если ты нас не развлекаешь? Чимин схватил последнюю подушку и швырнул в предавшего его фамильяра, а Люмиор, шипя, засмеялся. За окном послышались удаляющиеся голоса Намджуна и Тэхёна, и Чимин тотчас позабыл обо всём на свете. Он вскочил с кровати и, торопясь, принялся приводить в порядок и себя, и спальню. Когда кровать была заправлена, все подушки лежали на своих местах, а Чимин расчесал взъерошенные волосы и надел рубашку, он побежал вниз. Юнги уже ждал его на кухне. В воздухе кружило полотенце и само по себе вытирало посуду. — С чего начнём? — поинтересовался Юнги. — С торта! Чимин едва сдерживался, чтобы не захлопать в ладоши от предвкушения. Он так обрадовался, когда Юнги, недолго подумав, сообщил, что они смогут приготовить праздничный торт. Чимин и выпечка были вещами несовместимым. Он безупречно варил самые сложные зелья, различал даже очень похожие травы и разбирался в мельчайших пропорциях. Большая часть блюд также была ему по плечу, но выпечка… Его скромный опыт ограничивался сгоревшим печеньем. Убирая хаос, который он устроил на кухне, тётушка Маргарет попросила его никогда больше не печь. — Давай-ка посмотрим, что тут есть… — задумчиво произнёс Юнги. Он вышел в гостиную и вскоре вернулся с увесистой потрёпанной книгой. Кожаная обложка тихо скрипнула, когда он стряхнул с неё пыль и раскрыл пожелтевшие страницы. Они склонились над книгой вдвоём, плечом к плечу, вглядываясь в рецепты и нарисованные от руки картинки. — Вот этот самый простой, — предложил Юнги. — И готовится быстро. — Я не хочу простой, — протянул Чимин и мечтательно вздохнул. — Для Намджуна нужно испечь самый лучший и самый вкусный торт. Они могли бы справиться за считанные минуты с помощью магии, но Чимин хотел приложить максимум усилий, чтобы Намджун почувствовал себя любимым и ценным, пусть эта мелочь не сможет заменить ему праздник, как в настоящей стае. — Этот! — Чимин оживился, указывая на страницу с бисквитным тортом, украшенным клубничным кремом и свежими ягодами. — Получится? — А ты не ищешь лёгких путей, да? — усмехнулся Юнги, пробегая глазами по рецепту. — Ну, клубника растёт у нас за домом круглым год. Тэхён без неё не может. А в лесу где-то были малина и голубика. Ничего, поищем. Юнги ещё не успел договорить, как Чимин бросился на него с крепкими объятиями. — Ты лучший! — Так, нет времени на нежности, малыш, — фыркнул Юнги, мягко похлопывая его по спине. — Надевай фартук и вперёд!

Венок из одуванчиков и жабий оркестр

Сумерки мягко окутывали лес. Среди сиреневых облаков вспыхнули первые россыпи звёзд. Воздух становился прохладнее. Слышались только далёкие крики птиц, редкий шорох в кустах, стрекот насекомых, но и они не нарушали покоя. Намджун шёл по узкой тропе, едва заметной среди корней и мха. Прелая листва тихо шуршала под ногами. Тело приятно ныло после долгой охоты. Путешествуя с Чимином, он охотился только для пропитания и всегда старался вернуться пораньше, но с Тэхёном всё было иначе: они не думали о добыче, часто подшучивали друг над другом, соревновались и просто бегали, воя во всё горло. К вечеру Намджун услышал знакомое карканье. Едва ли он смог бы объяснить это словами, но Саул обладал некой особой аурой, и даже если бы он летел в стае таких же воронов, Намджун не спутал бы его ни с кем другим. — Что-то мы с тобой припозднились. Вон, даже Саул намекает, — широко улыбнулся Тэхён, когда ворон опустился рядом с Намджуном и принялся сверлить его взглядом своих внимательных крошечных глаз, пока он не догадался достать припрятанное угощение. Конечно, Намджуну было весело с Тэхёном: сейчас он не стал бы жаловаться на любого оборотня, способного вернуть ему ощущение принадлежности к своему народу, но Тэхён был таким проницательным, мудрым и в то же время до ужаса несерьёзным. Намджун знал, что будет скучать по нему. И всё же ему хотелось побыть в одиночестве. Тэхён заверил его, что сам отнесёт всю добычу домой и он может прогуляться. Только не очень долго — они не станут ужинать без него, а Тэхён жутко проголодался. Теперь Саул сидел у него на плече, чуть покачиваясь в такт шагам, и Намджун поймал себя на мысли, что начинает привыкать к ощущению лёгкой тяжести и цепких лапок. Саул каркнул, глядя куда-то вперёд, где между деревьев вот-вот должен появиться слабый свет. — Ага, почти пришли, — кивнул Намджун. — Чимин в порядке? Он весело провёл день? Саул оживился, переступая лапками, снова каркнул и слегка пошевелил крыльями. — Это хорошо. — Намджун невольно улыбнулся. Чимин расскажет ему подробности позже, но сейчас ему достаточно знать, что ничего не случилось. — Знаешь, он мне нравится. Нет. Не так. Я очень его люблю. Впрочем, ты вчера сам всё слышал. Саул каркнул с таким видом, будто жалеет, что не может закатить глаза. — Ты против того, чтобы мы с ним?… — Намджун неопределённо тряхнул головой, и Саул тут же клюнул его в плечо. — Ай! Либо Намджун начал привыкать к такому обращению и больше не чувствовал боли, либо ворон стал клеваться совсем легонько. — Против, получается? Саул раздражённо каркнул и снова занёс клюв над плечом Намджуна. — Не против? Да? Саул выпрямился, передумав клеваться. Намджун улыбнулся и погладил его по пёрышкам. Ворон сам тянулся к его руке, издавая довольные звуки, похожие почти на мурлыканье, только очень скрипучее. — Хорошо. Буду думать, что я тебе нравлюсь, — решил Намджун. Они вышли на поляну перед домом. Из трубы медленно поднимался дым. В воздухе уже витал запах еды. Намджун не успел подойти ближе, как дверь распахнулась, и из неё вылетел Чимин. Весь сияющий, словно ангел, он бросился к Намджуну и едва не сбил его с ног. — Вот ты где! — Чимин обнял его изо всех сил. — Я соскучился. Только теперь, вдыхая запах своего настоящего дома, Намджун чувствовал облегчение. Внутри всколыхнулась волна такой нежности, что стало уже всё равно, увидят ли их Юнги или Тэхён. Он стиснул Чимина в ответных объятиях и принялся часто целовать его везде, где только мог дотянуться. Заливистый смех Чимина эхом взмыл над поляной, и Намджуну казалось, что это самый прекрасный звук во всём мире. — Я тоже соскучился, — прошептал он. — Думаю, Юнги и Тэхён нас заждались. Пойдём? Чимин отодвинулся и с какой-то хитрой улыбкой посмотрел ему в глаза. — Сегодня они не будут нас ждать, — сказал он. — Ты когда-нибудь был на свиданиях? — На чём? — Ну, на свиданиях! — нетерпеливо повторил Чимин. — Помнишь, как в той книжке, которую я читал тебе, пока ты был волком? Когда герои сбегали от всего мира, чтобы побыть вдвоём в какой-нибудь очень романтичном месте. Я хочу пригласить тебя на свидание. — И куда мы пойдём? — А ты мне доверяешь? — прошептал Чимин, наклоняясь так близко, словно их могли услышать, и, глядя ему в глаза, Намджун на секунду забыл, как дышать. — Шутишь? Да я тебе свою жизнь доверю, — сказал он, и Чимин, довольно улыбнувшись, чмокнул его в нос. Он дал Намджуну время умыться и переодеться, даже обещал не торопить, но сам заглядывал каждые пару минут. Юнги и Тэхён как-то загадочно улыбались, а Чимин так радовался, что едва не прыгал на каждом шагу. Под покровом сумерек Чимин повёл Намджуна в лес. Серебристое сияние луны освещало узкие тропинки, скрытые густыми зарослями кустарников. Ветви иногда цеплялись за одежду, а кроны деревьев нависали так низко, что становилось темно, но Чимин шёл уверенно, не сбиваясь с пути, и не отпускал ладони Намджуна ни на мгновение. Пару раз Намджун порывался спросить, куда они направляются, и тотчас останавливал себя, чувствуя, как Чимину важно сохранить эту интригу до конца. Вскоре меж деревьев заблестел тусклый свет. Чимин отодвинул кедровые ветви, и перед ними открылась поляна у озера. Намджун замер, не веря своим глазам. Над травой медленно парили светлячки, сплетаясь в витиеватые узоры и выстраиваясь в надпись, от которой сердце вдруг забилось чаще. «С днём рождения, Намджун». Он нервно облизнул губы. Стоило быть осмотрительнее и не доверять такие сокровенные мысли фамильяру Чимина, но вчера ночью рядом оказался только Саул, и он приносил утешение одним своим молчаливым присутствием. — Прости, что не спросил, — тихо сказал Чимин, опуская подбородок ему на плечо и крепко обнимая со спины. — Знаю, что должен быть, просто… Я хотел сделать сюрприз. Вряд ли это идёт в какое-то сравнение с тем, как вы отмечали праздники в стае, но я хотел, чтобы этот вечер всё равно стал особенным для тебя. Лунный свет отражался от ровной поверхности озера. В ночной тишине звучала тихая и проникновенная музыка, но, оглянувшись, Намджун так и не понял, откуда она доносится. Словно она шла из ниоткуда, как творение самой ночи. — Я схожу с ума, или ты тоже это слышишь? — тихо спросил он, боясь даже пошевелиться. Чимин расплылся в улыбке и отстранился, лишь чтобы взять его за руку и потянуть вперёд. — Юнги называет это жабьим оркестром. Они подошли к двум высоким камням, и Намджуну пришлось напрячь зрение, чтобы разглядеть маленькие силуэты. Пять жаб, облачённых в нарядные камзолы, стояли полукругом и играли на миниатюрных инструментах. Ещё одна стояла к ним спиной и с серьёзным видом размахивала лапками, словно дирижируя. Когда Чимин наклонился, музыка стихла. — Добрый вечер, жабы, — почтительно произнёс он. Намджун перевёл удивлённый взгляд с Чимина на жаб и обратно. — Добрый вечер… — неуверенно повторил он, опасаясь показаться невежливым. Жабы поднялись и синхронно поклонились, а затем вновь заняли свои места и заиграли. — Они не говорят, но всё понимают, — тихо пояснил Чимин, приглашая Намджуна сесть на покрывало. — И, кстати, берут ужасно дорого за один концерт! Но не переживай, Юнги всё уладил, и нам остаётся только наслаждаться вечером. Чимин уселся рядом, подогнув ноги. Трава покачивалась от лёгкого ветерка, который приносил с собой запах воды и цветов. — Из-за этого пришлось оставить Саула дома, — улыбнулся Чимин. — Он видит жаб и сразу теряет всякое достоинство. Охотничьи инстинкты не искоренить. — Никогда о таком не слышал, — тихо признался Намджун, оглядываясь на жаб, которые продолжали увлечённо отдаваться музыке. — О, они единственные в своём роде. Один маг что-то не так наколдовал, и из обычных жаб получились музыкальные жабы. Юнги говорил, что тот маг давно умер, но успел заколдовать ещё мышей, барсуков, зайцев и… Словом, где-то неподалёку у них целая маленькая деревня. — Невероятно, — пробормотал Намджун, качая головой. Чимин улыбнулся и поднял с покрывала венок из одуванчиков. — Это для тебя. Намджун слегка наклонился вперёд, чтобы Чимин смог дотянуться, и они оба засмеялись. — Можно? — спросил Намджун и взял второй венок из рук Чимина, подсел ближе, пригладил взъерошенные волосы и надел его на голову. — Очаровательно. — Это ещё не всё. — Чимин снял крышку с коробки и, порывшись в корзине, достал несколько свечей и спички. — Есть поверье, что если загадать самое заветное желание и задуть свечи на торте в свой день рождения, то оно обязательно исполнится. Я сам его испёк. Юнги помогал, конечно, но я делал всё сам. Правда, перевёл ужасно много продуктов, но… Он снова говорил быстро и взволнованно, но Намджун слушал его вполуха, смотря на изящные завитки нежно-розового крема и кривоватую надпись посередине. — Чимин, — перебил он, поднимая взгляд. — Ты прав. Это не идёт ни в какое сравнение с праздниками, что были в стае. Потому что это в сотни раз лучше. Чимин расплылся в улыбке и осторожно отодвинул торт, прежде чем броситься в объятия Намджуна. — Правда? — прошептал он, замирая в сантиметрах от его губ. — Да… — Голос Намджуна дрогнул. Он и правда не видел в своём дне рождения ничего радостного, не собирался его праздновать и не хотел говорить об этом Чимину. Слишком уж болезненно было вспоминать родителей, братьев, стаю. Этот праздник возвращал тоскливые размышления об утраченной семье, которые только-только перестали его мучить. Собственный день рождения мог пройти незаметно, но на кухне у Юнги и Тэхёна висел календарь, и Намджун заметил его лишь вчера утром. С тех пор он прокручивал в голове самые дорогие сердцу воспоминания. Первая охота и гордость, с которой он принёс добычу домой. Отец, рассказывающий другим волкам, какой способный у него сын. Он редко показывал свои чувства, но любил Намджуна. И всё же не смог простить его. Но Чимин окрасил этот день в совсем другие краски: заколдовал светлячков, сплёл венки, приготовил торт. И всё ради него одного. Даже в стае никто не делал для Намджуна ничего столь же трогательного. — Я люблю тебя, Чимин, — тихо сказал Намджун, чувствуя, как в глазах начинает жечь. Оборотни не плачут, особенно из-за каких-то глупых сентиментальных эмоций, но он по всем параметрам был ужасным оборотнем. — Я так люблю тебя. Ты лучший омега на свете, и я не знаю, чем тебя заслужил, но я так благодарен судьбе, что свела нас. Чимин обхватил его лицо руками и быстро чмокнул. — Ну что ты, мой хороший? — мягко улыбнулся он, стирая первые слёзы. — Я сделал так мало. Ты заслуживаешь настоящего праздника, а не такого скромного, но завтра… — Это уже самый лучший праздник. Потому что на нём есть ты, — перебил Намджун, часто моргая, чтобы справиться с накатившими чувствами. Чимин так старался порадовать его, хотя мог бы обойтись одними поздравлениями и объятиями, и он уже был бы самым счастливым волком в мире. Чимин прижался к губам Намджуна и, закинув руки на плечи, повалил его в траву. В этом поцелуе было столько тепла и нежности, что они затопили сердце Намджуна. Но затем Чимин отодвинулся и, хитро ухмыльнувшись, накинулся на него с частыми поцелуями. Намджун засмеялся, откинув голову назад, но Чимин не позволил ему отстраниться, пока не покрыл поцелуями всё его лицо. — Мой волчонок уже такой взрослый, — рассмеялся он и в последний раз чмокнул в кончик носа. Затем Чимин сел обратно на покрывало, потянув за собой и Намджуна, укрыл его плечи пледом, поправил съехавший венок и зажёг свечи. Маленькие огоньки слегка дрожали, отражаясь в его сияющих глазах, когда он поднял торт и поднёс поближе к Намджуну. — Не забудь загадать желание! Намджун на мгновение задумался. Желаний у него было немного, и все они вели к одному. К Чимину. Быть рядом, оберегать, заботиться. Любить и быть любимым. Засыпать, обнимая его, и просыпаться рядом. Слушать его рассказы и милые пьяные глупости. Носить на руках. Не расставаться ни на один день до самой смерти. Он улыбнулся, поднимая взгляд. — Хочу потанцевать с тобой. И, не дав Чимину время на возражения, одним махом задул свечи. Он опустил палец в крем и оставил розовое пятно на носу надувшегося Чимина. — Нужно было загадать серьёзное желание, а не это. — Он попытался напустить на себя серьёзный вид, но уголки его губ предательски дрогнули, выдавая улыбку. — Давай сначала попробуем торт, а потом можем танцевать хоть всю ночь. Они разрезали торт и разложили его по тарелкам. Чимин осторожно следил за Намджуном, словно каждый вздох и взгляд могли стать ответом на невысказанный вопрос. И ещё не попробовав торт, Намджун уже знал, что ему понравится. Лишь потому, что Чимин так старался и теперь так переживал. Но когда он осторожно надломил бисквит и положил кусочек в рот, то невольно замычал от удовольствия. — Я никогда не ел ничего вкуснее, — совершенно искренне сказал Намджун с набитым ртом. Чимин облегчённо выдохнул и достал из корзины бутылку вина, на этот раз клубничного. Он так волновался, что забыл про красивые кубки для вина, которые заботливо предложил Юнги. Но сейчас это казалось неважным. Он поднёс горлышко к губам, сделал небольшой глоток и протянул бутылку Намджуну. Они пили по очереди, неторопливо, растягивая каждую секунду. Когда Намджун поднялся и протянул руку, преувеличенно галантно склонившись в поклоне, Чимин не смог сдержать улыбки и вложил в его ладонь свою. И казалось, будто звёзды над их головами засияли ярче, отражаясь в глазах Чимина. Намджун опустил руку ему на талию и притянул ближе. Они медленно покачивались под звуки волшебной музыки, кружились под лунным светом и словно парили в облаках тончайших ощущений, в их собственном мире, где не существовало ни прошлого, ни будущего, и даже их сердца бились в едином ритме. Чимин положил голову ему на плечо. Венок из одуванчиков соскользнул с его волос и упал в траву, но он не обратил на это внимание. Намджун коснулся губами его виска, и Чимин лишь крепче прижался, не желая отдаляться ни на шаг, ни на сантиметр. — Я тоже тебя люблю, — тихо признался он. — Прости, что сразу не сказал. Ты не думай, что я сомневался. — Я так не думаю, — улыбнулся Намджун и поджал губы, стараясь сдержаться и не испортить такой романтичный момент, но не смог. — Ты уже говорил, что любишь меня. Сразу после того, как решил, что хочешь от меня десять детей. Чимин цокнул языком, уткнувшись ему в плечо, и Намджун рассмеялся. Какое-то время они продолжали плавно покачиваться под проникновенные звуки скрипки. Их пальцы были переплетены. Намджун уткнулся носом в волосы Чимина, и улыбка не сходила с его губ. — Знаешь… — начал он, останавливаясь посреди поляны. Чимин поднял голову и посмотрел ему в глаза. — Ты, наверное, не помнишь, но вчера мы говорили ещё кое о чём. — Я уже боюсь представить, о чём, — пробормотал Чимин, слегка приподнимая брови, и Намджун фыркнул. — Ничего такого, просто… Намджун на мгновение замолчал, стараясь подобрать самые правильные слова, но быстро понял, что это ни к чему. Он много представлял этот момент, готовил речи, а теперь, когда Чимин стоял так близко и смотрел ему в глаза, всё перестало иметь значение, кроме слов, которые рвались у него из сердца. — Есть поверье, что у каждого волка есть одна-единственная пара, предназначенная ему судьбой. Его истинный. И мне кажется, я уже повстречал своего, — прошептал он, прижимаясь ко лбу Чимина своим. — Ты заслуживаешь кого-то лучше, чем я. Того, с кем ты мог бы сразу построить семью. Без всех этих сложностей, без проклятий. Я так боюсь причинить тебе боль. Но ещё больше я боюсь проснуться однажды и осознать, как много времени я упустил. Чимин, я хочу провести остаток жизни, зная, что ты мой. Ты хочешь стать моей парой? Слова повисли в воздухе, и Намджуну казалось, что он обнажил своё сердце, вынул его из груди и вложил в нежные руки Чимина. — И ты ещё спрашиваешь? — прошептал он, и его глаза излучали так много любви, не нуждающейся в подтверждениях. — Да, да, да, я безумно хочу стать твоей парой. Чимин приподнялся на цыпочки и провёл пальцами по его щеке, прежде чем поцеловать. — Думаешь, какие-то проклятия могут меня напугать? Мы справимся со всем вместе и уже потом подумаем о семье. Всё это не сложности, а приключения. Да, солнышко, мы проведём вместе остаток жизни. Много-много лет, бесконечно много, и не расстанемся ни на миг. Намджун не сомневался в его ответе, но всё равно будто огромная тяжесть упала с его плеч, и он обнял Чимина так крепко, насколько это было возможно. Казалось, они уже преодолели все границы, разделяющие их, но теперь они становились ещё ближе. Намджун лёг на покрывало и потянул Чимина за собой. Над ними раскинулось бескрайнее ночное небо, и казалось, будто все звёзды светили только для них. Вскоре музыка затихла. Жабы собрали свои инструменты и ушли. Светлячки разлетелись. И они остались совсем одни. Чимин говорил, что они могут остаться тут до самого утра, а потом вернуться к Юнги и Тэхёну, где их ждёт продолжение праздника, уже более весёлое и шумное. Они лежали на покрывале, и их тела находились так близко, словно две нити, переплетённые настолько крепко, что уже никакая сила не могла отделить их друг от друга. Они медленно целовались и прерывались лишь на мгновение, чтобы снова выдохнуть заветное «люблю», такое тихое и трепетное. Теперь, когда эти слова уже были произнесены, они оба испытывали острую необходимость повторять их снова и снова. Намджун слегка приподнялся, бережно переворачивая Чимина на спину, и на мгновение отстранился. — Не больно? — Его рана заживала удивительно быстро, без осложнений и новых кровотечений, но Намджун боялся причинить ему малейший дискомфорт. Чимин покачал головой и потянулся к нему, касаясь щеки кончиками пальцев. — Поцелуй меня. Он мог и не просить: это желание читалось в блеске его тёмных глаз, в учащённом дыхании, в сладком, почти опьяняющем цветочном аромате, что окутывал их, и в том, как Чимин нетерпеливо облизывал губы, будто не мог дождаться следующего прикосновения. Намджун медленно наклонился, желая растянуть это мгновение, запомнить его до мельчайших деталей, впитать его в себя целиком. И вновь поцеловал. Чимин ответил так пылко и жадно, будто они не целовались целое столетие, а не всего минуту. Его руки провели по плечам и опустились ниже, на спину, притягивая ближе и стирая расстояние между ними. На этот раз они выпили не так много вина, и лёгкое опьянение лишь делало ощущения ярче, но сознание оставалось ясным. Намджун коснулся губами уголка его рта, затем щеки, кончика носа, оставляя нежные поцелуи на его лице, на линии челюсти и шее. Он провёл столько времени — пожалуй, не один десяток часов — любуясь им, но теперь не желал упускать возможность изучить губами каждый миллиметр его лица и шеи. Чимин сдавленно выдохнул, откидывая голову назад. Его губы приоткрылись, дыхание стало прерывистым, ресницы трепетно задрожали. И Намджун был готов на всё, чтобы навеки сохранить этот образ в своей памяти. — Ох, — едва слышно сорвалось с губ Чимина, когда ладонь Намджуна скользнула под ткань рубашки и коснулась его кожи. — Это так… Он тихо застонал, выгибаясь так, словно хотел прижаться животом к его ладони, и Намджуну казалось, что волшебная музыка жаб не шла ни в какое сравнение с завораживающими звуками, которые издавал Чимин. — Я люблю тебя, ты любишь меня, — прошептал Намджун, продолжая покрывать его шею мягкими поцелуями. — Знаешь, чем нам стоит заняться? Чимин тихо рассмеялся. Он ёрзал, так очевидно желая больше прикосновений, хотя Намджун не переставал гладить его живот, рёбра и талию. — Любовью? — спросил Чимин и закусил губу, когда ладонь опустилась ниже и легла на внутреннюю сторону его бедра. Намджун остановился. Он поднял взгляд, встречаясь с глазами Чимина и пытаясь понять, не пьян ли он. — Ты мне доверяешь? Чимин медленно кивнул и расплылся в улыбке. — Больше жизни, — прошептал он, кладя ладонь на щеку Намджуна. Намджун накрыл его руку своей, прижался к ней на секунду. Это было самым ценным ответом, который он мог получить. — Можно… — тихо спросил Намджун, касаясь пояса его штанов. Он всё смотрел ему в глаза, пытаясь уловить малейшую перемену во взгляде или вздохе. Возможно, Чимин не был готов. Или боялся. Переживал, сомневался и боялся признаться в этом. Но всё это было совершенно не в стиле Чимина. — Тебе можно всё, — улыбнулся он и тихо рассмеялся, зажмуриваясь. — Святые духи, если это сон, я не хочу просыпаться. Никогда. Намджун приподнял край его рубашки и прижался губами к животу. — Тогда не просыпайся, — ответил он, чувствуя пальцы Чимина в своих волосах. Тепло его кожи под губами пробуждало в душе неведомое прежде желание. Намджуну хотелось, чтобы Чимин стонал его имя, чтобы наслаждение заполонило его разум, стирая все остальные мысли, чтобы он не мог даже думать ни о чём, кроме него. Чимин откинул голову назад, и его движения становились всё беспокойнее от нарастающего чувства, с которым он, похоже, не мог справиться. Намджун обхватил его за талию, слегка приподнял и спустил его штаны до колен. Чимин пытался помочь, но так торопился, что скорее мешал. Намджун замер, завороженный его телом. Лунный свет падал на слегка выпирающие рёбра, плавные изгибы талии, напряжённый живот, крепкие бёдра и возбуждённый член. Намджун впервые видел его так близко и теперь не мог отвести взгляд. Кожа Чимина казалась молочной в этом серебристом сиянии, и сам он казался не человеком, а каким-то внеземным, совершенным созданием, бесконечно драгоценным, редким сокровищем, к которому страшно прикоснуться, чтобы не запятнать его красоту. Но тут Чимин жалобно застонал, снова приподнимая бёдра, и Намджун обхватил ладонью его член и медленно провёл пальцем по головке. — Это в тысячи раз лучше, чем когда я делал это сам, — выдохнул Чимин, прикрывая лицо руками. — И часто ты делал это сам? — поинтересовался Намджун, покрывая поцелуями внутреннюю сторону его бедра, а затем переходя на другое. — Дома да, но потом я встретил тебя, и стало сложнее… — Чимин запнулся и закусил губу, но это не помогло, и он шумно вздохнул, раздвигая ноги ещё шире. — Говори, — попросил Намджун и увидел, как вслед за его губами на нежной коже расцветают маленькие тёмные пятна. — Стало сложнее найти подходящий момент, — продолжил Чимин срывающимся голосом. — Но мне часто хотелось. И вчера в ванне… Намджун коснулся губами его члена, судорожно вспоминая наставления старших альф. Оборотни всегда с почётом относились к омегам, и отцы воспитывали сыновей с мыслью, что важнее стаи может только свой омега. И они с друзьями частенько тайком обменивались опытом: альфы, которым уже посчастливилось найти свою пару, рассказывали про свои успехи и ошибки, про то, как доставить омеге удовольствие и как делать точно не нужно. Намджун всегда слушал их особенно внимательно, но сейчас все советы вылетели у него из головы. — Всё хорошо? — спросил Намджун и провёл языком по головке. Ресницы Чимина дрожали от напряжения, но он часто закивал. — Говори дальше. Что было в ванне? — В ванне? — переспросил Чимин рассеянно, словно уже позабыл, что он рассказывал. Губы Намджуна сомкнулись вокруг его члена, и он громко застонал, приподнимая бёдра и что-то бормоча. — Я представлял тебя. И как мы занимаемся любовью. Не так, конечно. На такое… у меня бы точно фантазии не хватило. — Голос Чимина дрожал и часто умолкал, срываясь на стоны и сдавленные вдохи, пока Намджун плавно опускался ртом на его член. — Но я представлял, что ты внутри меня. И мы целуемся. И ты прижимаешь меня к кровати. И… ещё ты говоришь, что я так хорошо справляюсь и я… что я красивый. А потом я чувствую твой узел. Мы же попробуем с узлом? Да? Намджун замычал в знак согласия, не желая прерываться ни на секунду, и Чимин издал какой-то жалобный звук, прижимая ладонь ко рту. — Ох, святые духи, не делай так. А то… А то я не выдержу, — выдавил он, и это прозвучало как приглашение. Намджун задвигался быстрее, с каждым разом стараясь опуститься всё ниже, взять больше, и снова застонал. Тело Чимина напряглось. Он сжал пальцы на плечах Намджуна и зажмурился. — Намджун… — Имя сорвалось с его губ вместе с громким стоном, и Чимин замер. Намджун замедлился, чувствуя, как рот, уже истекающий слюной, заполняется новым потоком горячей жидкости. Он отодвинулся и слегка закашлялся. Несколько капель потекли по его подбородку, и, посмотрев наверх, Намджун столкнулся с затуманенным взглядом Чимина. — Кажется, тебе понравилось, — не сдержался он и, проглотив остатки спермы, облизнул его головку в последний раз, а затем сел. — Это было… — пробормотал Чимин и прикрыл глаза с мечтательной улыбкой. — Волшебно. Намджун издал тихий смешок и натянул штаны обратно на безвольного Чимина. Если даже сейчас после таких невинных ласок он выглядел таким измотанным и счастливым, то что будет, когда они по-настоящему займутся любовью? Намджун и не заметил, что в какой-то момент, насаживаясь ртом на член Чимина, он и сам кончил, и теперь в штанах чувствовалась неприятная прохладная влага. — Значит, с узлом хочешь? — поинтересовался Намджун, нависая над ним. Чимин закинул руки ему на плечи, и взгляд ненадолго задержался на губах Намджуна. Он приподнялся и провёл языком по уголку его рта. — Там было грязно, — прошептал Чимин и расплылся в улыбке. — Хочу. И ещё хочу сделать то же самое тебе. Где ты этому научился? И почему мне не рассказывал? Ты знаешь про что-нибудь ещё? Давай всё попробуем, у нас же вся ночь впереди. Он говорил с таким энтузиазмом, что Намджун почувствовал, как внутри разливается тёплая нежность. — Попробуем всё-всё, — пообещал он и коротко поцеловал Чимина, бережно убирая за ухо прядь, падавшую ему на глаза. — Но не сейчас. Хватит нам на сегодня впечатлений. Чимин выглядел искренне разочарованным. — Но у тебя день рождения! Это я должен сделать тебе приятно. — Мне было приятно, — возразил Намджун. — Тогда… Завтра? Намджун рассмеялся. Вряд ли его удивит, если, проснувшись утром, он обнаружит Чимина, готового к новому раунду. — Может быть. Посмотрим. Ну-ка иди сюда. — Намджун упал на покрывало рядом и притянул к себе Чимина, утыкаясь в его макушку. — Я так люблю тебя, мой хороший. Мой красивый. Мой омега. Чимин тихо хихикнул, прижимаясь носом к шее Намджуна. — С днём рождения, мой альфа, — прошептал он и повернул голову, чтобы чмокнуть его в щеку. — Обещаю, через год мы снова будем отмечать его вместе. И через пять лет. И через десять. — А через двадцать? — спросил Намджун, гладя его по спине. — Даже через сто лет, — решительно заявил Чимин, и они оба рассмеялись.