Смерть бессмертных

      — Вот дерьмо, — собираясь спрыгнуть с лошади, прошипел Леви, — Томико! — он встал на животное, повернувшись к девушке, — не вылезай из седла что бы не случилось, понятно?! Это приказ! Неужели Эрвин просчитался с местностью? По его расчетам на востоке должно было собраться меньше всего титанов, но их здесь как собак нерезаных. Леви с яростью разрезал шеи гигантов, пачкая оружие кровью. Было бы у него чуть больше времени — капитан с удовольствием бы протёр клинки. Чёрт. В десяти метрах кто-то орёт, Леви может и не успеть. Он заканчивает с двенадцатиметровым и на всех парах летит в сторону, откуда слышал мольбы о помощи. Тихо. Опоздал? Ещё один десятиметровый летит на землю, значит капитана опередили, он только зря потерял время. — Дерьмо, — вытирая тыльной стороной ладони кровь с щеки, Томико спрыгнула с летящего тела, вернувшись в седло. Леви повернулся на звук сигнальной ракеты. Возвращаются? Им удалось поймать титана? Леви не готов отступать с пустыми руками, когда ему пришлось потерять двух солдат. Вырезав последнего гиганта в округе, он вернулся в седло, не забыв быстро бросить осуждающий взгляд на Томико. Он её предупреждал. *** — Леви, ты только посмотри какого красавчика мы урвали! — Ханджи восторженно рассматривала связанного титана. На глаз он был около пяти метров — весьма мелкий, по сравнению с остальными особями. Его белые короткие волосы скомканы в один комок, склеенный грязью и кровью, глубоко посажёные чёрные глаза тупо пялились вперёд, не выражая ни злости, ни сожаления, а крупный нос так и умолял, чтобы его сломали. Но больше всего Аккермана раздражал огромный улыбающийся рот, с которого уже стекала слюна на металлические крепления. — Он отвратительный, — процедил капитан Леви, — только не давай ему имя. — Я назову его Чикачирони! —словно на зло ответила Ханджи, — ну что, хочешь повеселиться? Тогда я начну, — Зое открыла тетрадь и, разложив её на земле, приступила к первому опыту. Леви ненавидит титанов.       С тяжестью выдохнув воздух, капитан развернулся на пятках и вернулся во временный лагерь. Отряд Леви, Ханджи и Мика расположился у самой стены Розы, где им выделили пару домов на окраине полупустой деревушки. Аккерман ещё не заходил внутрь, но он и не собирается, пока не сделает одну весьма важную вещь. — Томико? — он окликнул девушку, кормящую лошадей, — разве я не велел тебе сидеть на заднице ровно? — Извините, — она невольно опустила взгляд, — но разве я должна была просто смотреть на то, как титан съедает… — Да, — перебил капитан, — будь ты внимательнее, то заметила бы, что я направлялся в сторону того гиганта. Из-за тебя я потерял время и не успел вернуться, чтобы помочь Изуке. Считай, что его смерть на твоих руках. Возможно Леви немного перегнул палку и кладёт многовато ответственности на Томико, но только так она сможет понять насколько важно соблюдать приказы капитана. По крайней мере, в первое время. Слишком много Меркель себе позволила на своей первой вылазке. — Извините… — Я ещё в первый день сказал тебе о наказании, — капитан немного опустил голову, исподлобья глядя на девушку, — уберёшь весь дом нашего отряда, даю тебе три часа. Проверять буду лично. Леви оставил девушку с её первым серьёзным заданием. Вряд ли она осознаёт всю степень важности, но разве не в этом прелесть? Если Томико удастся удовлетворить его чистоплотность с первого раза, то капитан готов упасть перед ней на колени, подарив миллион приторных извинений. — Капитан, — Петра вмиг оказалась рядом с Леви, быстро переводя дух, — кажется, Ханджи должен кто-то успокоить, иначе скоро она останется без руки.       Закончив с лошадьми, Томико подошла к одноэтажному каменному дому, оценивая ещё снаружи степень загрязненности. Мутные окна, покрытые слоем пыли как изнутри, так и снаружи, гармонично сочетались с тёмно-серыми стенами. Томи подошла ближе провела указательным пальцем по гладкому камню, что оказался в действительности на несколько тонов светлее. Она зашла внутрь под стонующий скрип двери и ухватилась за лежащую на полу метлу, от которой до самого окна тянулась паутина. Для шестерых людей дом казалась даже просторнее, чем можно было представить. Чуть левее входа расположилась деревянная кухня, правее — что-то вроде гостиной, хотя скорее просто два порванных дивана под окном, а напротив двери — коридор, вдоль которого четыре двери в спальни. — Дерьмо, — шепнула Томико, проведя метлой по полу. Слой пыли, собиравшийся, по всей видимости, десяток лет, клубом полетел в воздух, неприятно пощипывая глаза и нос. Мертель звонко чихнула, вытирая нос рукавом куртки. И вот надо было ей ослушаться капитана Леви? Томи затянула шелковистые волосы в тугой хвост, основательно приступив к работе. Она не назвала бы себя боязливой, но всё же ей пришлось каждый раз морщиться и извиняться, убивая паука на липкой паутине. Перед титанами она тоже извиняться собирается? Нет, это другое. Сегодня она впервые пролила кровь и только сейчас задумалась об этом. А что, если титаны — почти такие же люди? Менее развиты, с другими потребностями и другим стилем жизни; никто же не виноват, что им необходимо питаться обычными людьми. Это тоже самое, если бы дикие свиньи стали нападать на мясников, будь у первых чуть более развиты социальные навыки. Наверное и титанов можно понять… Почему Томико вообще думает от этом?       Закончив с кухней и гостиной, она направилась в первую спальню, требующей не меньше сил для уборки. И всё же, выходит, что война с титанами — лишь последствия эволюционно образовавшейся пищевой цепочки? То есть они даже не два конкурирующих вида? Были бы они конкурентами, то имели бы одинаковые возможности и силу, а так… люди просто корм для более крупных особей. Ведь кто решил, что Земля только вокруг человечества и крутится? Стоит появится более сильным особям, и Homo sapiens вымрут, как это было с миллионами других видов в далеком прошлом. Меркель пнула ногой стоявшую в центре кровать, возвращая её к стене. Тогда зачем они убивают тех, кто мог бы доминировать на планете? Может они не знают всего о титанах и те, на самом деле, намного лучше, чем проявили себя. Ведь если убрать факт того, что люди — это их корм, может они делают ещё что-то полезное? А может у них когда-то появится структура лучше мозга? Эти мысли не покидали Томико до завершения уборки в доме. Она вмиг изменила своё мнение о титанах, стоило ей убить лишь одного. Больше Меркель не хотела проливать кровь своими же руками, наверное зря она столько лет мечтала о разведкорпусе… они всего лишь еда. Тогда какой смысл этой войны?       Вновь раздался скрип двери из гостиной и в дом вошёл капитан, снимая на ходу военную куртку. — Кажется, я дал достаточно времени, — Леви подошёл к кухонному столу, сначала рассмотрел его сверху, а затем провёл пальцами по нижней поверхности, после чего продемонстрировал Томико наличие пыли. Промолчав, Аккерман подошёл к диванам и с силой ударил ладонью по одному из них. Несколько пылинок разлетелось по комнате. Капитан наклонился и поднял с пола длинный чёрный волос, неестественно переломанный посередине. — Ты вообще хоть что-то делала? — Леви достал из кармана платок и вытер руки, оглядываясь вокруг, — начинай заново. Томи не успела ни возразить, не возмутиться. Она лишь неуверенно кивнула головой, вновь хватаясь за метлу. Когда дверь за капитаном закрылась, Меркель крепко сжала руки в кулак, провожая Леви в окне. — Чёртов чистоплюй, — процедила девушка, вновь приступая к уборке.       Когда капитан был удовлетворён спустя ещё три попытки, весь отряд наконец мог отдохнуть, набираясь сил для следующего дня. — Ты спишь в гостиной, — Леви сел на один из диванов, закинув руку на спинку. Меркель и не рассчитывала получить личную комнату, всё же здесь к ней продолжают относиться с пренебрежением, подражая капитану. Томи с лёгкостью уместилась на сегодняшнем спальном месте. Ноги особо не выпрямишь, но всё же лучше, чем на полу. Подложив обе руки под голову и ещё больше съёжившись, она наконец закрыла глаза, медленно погружаясь в пушистый сон. Ни горящие свечи, ни быстрые шаги капитана Леви, ни воющие собаки не помешают Меркель уснуть. — Томико! — вытянул её из сна раздражённый хриплый голос, — знаешь где я это нашёл? Медленно открыв глаза, Томи обнаружила перед собой капитана, державшего двумя пальцами длинный волос. — Я тебя налысо побрею, Меркель!

~.+.~

      Леви проснулся ещё на восходе солнца, когда первые лучи пробрались через окно, чтобы мягко погладить щеки капитана. Он взглянул на ещё спящую напротив него Томико, захватил УПМ и вышел на улицу, постаравшись тихо закрыть дверь. Капитан наспех надел устройство маневрирования, застегнув ремни за полминуты, а затем забрался на ближайшее дерево, чтобы всё же поздороваться с солнцем. Свесив ноги с ветки и облокотившись на толстый ствол, он погрузился в утренние размышления, настраиваясь на работу. Леви — реалист. Капитан всегда понимает, что завтра для него может не наступить, что сегодня — это ещё один не зря прожитый день. Он борется за свободу людей и ему хочется верить, что он доживёт до того дня, когда король официально скажет, что все они могут идти куда хотят, делать что душе угодно и быть просто свободными, не думая об угрозе быть съеденным. А Леви сможет заниматься тем, что ему по настоящему нравится. Хотя что это могло бы быть? Большую часть своей жизни Аккерман был неким подобием хулигана и лишь полтора года назад всё изменилось. Вряд ли Леви смог заниматься чём-то ещё, кроме наемной работы, так что он скорее умрёт где-то на разведке, чем будет ломать голову на какие же деньги ему жить после того, как стукнет сорок. — Леви? Что ты в такую рань здесь делаешь?! — крикнула с земли Ханджи, приставив ладонь ко рту. Никакого спокойствия. И почему эта сумасшедшая вообще не спит? Аккерман спустился на землю, давя из себя раздражение. — Что надо, четырёхглазая? — Вообще я хотела проверить как там Чикачирони, но, думаю, что этот милашка немного подождёт. У меня к тебе разговор, — она повела подбородком в сторону, приглашая товарища немного прогуляться по окрестностям. Последовав за девушкой, Леви приготовился внимательно выслушивать её, рассчитывая на действительно важную информацию. — Мне не очень нравится как ты обращаешься с Томико, — сказала Ханджи, когда они отошли на несколько метров от их лагеря. — А ты к ней какое отношения имеешь? На этот раз Леви даже не пришлось изображать раздражение, он и есть одно сплошное раздражение. — Она неплохая девчонка и у неё есть весьма интересные перспективы, почему ты относишься к ней, как к раздражающему ребёнку? Твой отряд, не понимающий такого поведения, неосознанно копирует его, что приводит к не очень приятной для Меркель ситуации. Вряд ли она решится высказать тебе своё «фу» на этот счёт, а значит просто замкнётся в себе, начнёт избегать общения, да и… — Я понял, — перебил капитан, — но может мне решать как с ней быть? Я вижу Томико насквозь и знаю что бывает с такими как она, если не держать их в узде. Пройдёт время и я отпущу её, но сейчас я должен показать Меркель её место. — Она не собака, — Зое выгнула брови, с сожалением взглянув на Леви, — и когда это ты у нас стал разбираться в людях? — Просто знаю, вот и все, — Аккерман отвёл взгляд в сторону, недовольно прошипев. Они вернулись к лагерю, где сразу же навестили Чикачинори, который вновь обрёл способность двигаться. — Так значит ночью они обездвижены?! Ханджи была в восторге. Наконец ей удалось узнать что-то важное о титанах, что, возможно, может повлиять на тактику атак и боя. — Но он не спал, а значит им просто нужен солнечный свет. Хотя, выходить на вылазки в ночное время суток уж слишком рискованно, даже если титаны не могут двигаться, — рассуждал Аккерман. — Спасибо, что сказал, один ты ведь у нас умеешь думать, — съязвила девушка. Она провела интеллектуально-милую беседу с титаном, рассказывая ему сказки и задавая вопросы, словно он мог бы ей ответить. Даже если бы и мог, то на его месте Леви бы просто прикинулся мертвым, иначе Ханджи больше никогда в жизни от него не отстанет. Аккерман удобно расположился напротив подопытного, ожидая суеты нового дня. Стоило ему прикрыть глаза, как в стороне домов раздался глуховатый удар, вернувший капитана в реальность. — Не смей называть девушек слабым полом! — донеслось до Леви сразу после шума. Он повернул голову и почему-то даже совсем не удивился тому, что увидел. Томико, сидя сверху на уложенном солдате, яростно отчитывала его за сказанные слова и медленно выламывала тому пальцы левой руки. Её немного растрёпанные волосы наверняка неприятно щекотали лицо соперника, но обиднее было то, что из-за них Леви не мог насладиться выражением лица парнишки. — Ты понял?! — продолжала Меркель, — кто тут ещё слабый пол, идиот. Это ты сейчас лежишь подо мной, а не наоборот. Такая близость тебе вообще вряд ли ещё светит, так что наслаждайся, пока есть возможность, — Томи сильнее надавила на палец. Парень нервно прошипел, пытаясь выдернуться. — Конченая идиотка! Слезь с меня! И обрежь уже наконец свои патлы, мы задолбались повсюду находить твои волосы. Меркель резко подняла голову, уставившись в пустоту. Она достала лезвие и, собрав одной рукой волосы в хвост, обрезала их настолько коротко, насколько ей позволяла хватка. Длинные пряди упали на парня и ещё сырую землю, а Томико, спрятав оружие, медленно поднялась с солдата, встряхнув головой. — Оу… — с интересом протянул Леви и подошёл поближе, наконец рассматривая что за несчастье смогла уложить Меркель. — Ты же Савва, верно? — обратился он к парню. — Так точно, — блондин отряхнул штаны и выпрямился перед капитаном, отдавая честь. — Томико, — Аккерман подозвал девушку поближе, — тебе вчера было мало уборки? Капитану было откровенно всё равно на взаимоотношения в отряде, но и, как старший по званию, проигнорировать это он не мог, а тем более на глазах у Зое. — Сделаешь два чёрных чая и проведёшь весь день с Ханджи и её любовником в качестве наказания, понятно? Леви не мог строго судить её за поступок. Всё же, возможно, Зое и права. Он слишком давит на девушку, это не всегда хорошо. Тем более, она наконец-то обрезала волосы, чему капитан был несомненно рад. — Будет сделано, — Томи направилась в дом, где поставила казанок с водой на огонь и села рядом, поджидая, когда вода закипит.       Она попыталась заправить волосы за ухо, но они еле-еле держались в таком положении, всё норовя вновь вылезти на глаза. Меркель не знала точно почему обрезала «патлы». То ли из-за того, что длинные волосы действительно мешали при работе, то ли от скрытого желания доказать, что она ничуть не слабее любого мужчины. В любом случае, Томико практически не жалела. Как бы глупо не было, она всё же считала, что так изменится она и жизнь, а значит теперь всё должно быть иначе. Вспоминая вчерашние размышления и выводы, Томи разрывалась между двумя сторонами: продолжить бороться или смириться с тем, что они — животный корм? Наверное это само как-то решится… Нужно просто плыть по течению и оно выведет Меркель на верный путь. — Выпей, — по возвращению в дом, Леви подвинул одну из кружек к Томико, — Ханджи сказала, что не хочет. Девушка обхватила чашку сверху пятью пальцами, поднесла к губам и сделала маленький глоток, согреваясь изнутри. Увидев, как она держит посудину, Леви успел разозлиться и подумать, что таким образом новенькая пытается его копировать или даже издеваться над ним. Но Томико никогда до этого не пила с ним чай. Неужели ей так удобно? — Даже чашку держать нормально не можешь, — пересилив себя, Аккерман ухватился за ручку кружки и сел на диван, закинув ногу на ногу, — иди уже, тебя Ханджи наверняка заждалась. — Но… чай… — Давай, вали, это приказ, — Леви отвернулся от неё, с наигранным интересом разглядывая окно.       Меркель вновь выбралась на улицу и на этот раз никто не посмеет ей крикнуть вдогонку, что слабому полу следует сначала завтрак подать, а уж потом бегать на побегушках за настоящими бойцами. Томи фыркнула, вспоминая в деталях совсем недавние события. Всё же стоило этому Савве палец сломать, чтобы на всю жизнь запомнил что такое гендерное равенство. — Только не говори, что твоё наказание — провести день со мной, — увидев издалека Томико, спросила её Ханджи. — Вы невероятно проницательны, — младшая усмехнулась и помахала рукой титану, которому майор уже отрезала руки и ноги в целях эксперимента. — Я готова делать всё что угодно, только не убирать. — Десять утра, а у нас во всю кипит работа? Похвально, — Эрвин подошёл к девушкам, скрестив руки на спиной. Он с ног до головы осмотрел Меркель, остановив взгляд на новой стрижке. — Ты решила обрезать волосы? Я догадывался, что они будут мешать, но не настолько же… — Так получилось, — Томи пожала плечами и подмигнула командору. — Вы, кстати, со мной совсем не разговаривали с тех пор, как я перешла в разведкорпус. — Оставь формальный стиль для публичного общения, мы с тобой не чужие люди. — Так вы и вправду ещё давно были знакомы? — Ханджи сложила руки в замок и притянула к груди, представляя как же жизнь могла обьединить настолько разных и далёких друг от друга от людей, — я хочу больше подробностей! — Эрвин очень помог моей семье, когда мне было семь, — Томико сглотнула, вспоминая события того времени, — я не знаю где оказалась бы, если бы не он. — Ты преувеличиваешь мою значимость в твоей жизни, — уголки его губ дрогнули, изображая что-то похожее на улыбку. — Вовсе нет, — Меркель подняла голову, взглянув в глаза командору, — благодаря тебе мою маму оправдали и она наконец развелась с тем ублюдком, начав новую жизнь. И это ты, между прочим, рассказал мне о мире за стеной и о разведкорпусе.

14 лет назад

— Иди сюда, сучка ты размалёванная, — грубая рука крепко ухватила девушку за волосы и, взяв серьёзный размах, ударил её лицом об стену, — разве я разрешал тебе открывать рот? — Да отвали ты уже, — она ухватила со стола глиняную вазу и ударила ею по голове мужчины. Покачнувшись, он упал на пол, неестественно выгнув ноги. Под его головой растеклась лужа крови, склеивая чёрные кудрявые волосы в один комок. Женщина, всё ещё державшая вазу в руках, медленно притянула холодную ладонь к своему рту, выдавив из себя хриплый стон. — Такеши?! — она упала на колени перед телом и с силой начала трусить его за плечо, — Такеши, ты слышишь меня? — Мама? — черноволосая малышка вышла из своей комнаты, крепко сжимая в руке лист бумаги, — что с папой? — Томико, позови господина Хирата! Сейчас же! — продолжая трясти мужа за плечо, прокричала женщина. Томи немного замешкалась, но после криков матери выбежала из дома, направившись в соседний. Быстро и громко постучав, она закрыла глаза, боясь поверить в то, что только увидела. Почему они снова поругались? Почему папа теперь лежит на полу? — Томи? — деревянная дверь перед ней отворилась и высокий худой мужчина опустился на корточки, хватая девочку за плечо, — что случилось? Он оставался спокойным, несмотря на то, что в его дверь истерически стучался соседский ребёнок, по лицу которого уже текли солёные слёзы. — У нас дома… там п-папа, — Томико заикалась, будучи не в состоянии собрать все слова в кучу, — он там… они с мамой поругались, — она вытерла щёки рукавом своей кофты. — Идём, — мужчина поднял её на руки и за несколько шагов преодолел дистанцию между их домами. — Харука?! — он открыл ногой дверь и сразу же велел Томико уйти в свою комнату. ***       Уже второй день ни матери, ни отца не было дома. Господин Хирата заносил с утра Томико продукты, а после вновь уходил, не объясняя малышке ни слова. — А мама скоро вернётся домой? — решилась спросить Томи, когда сосед вновь принёс ей поесть. — Думаю, да, — он потрепал её по голове и сел на корточки, — один хороший парень обязательно ей поможет, он как раз сегодня возвращается. Хочешь я тебя познакомлю с ним? — А как его зовут? — Томи наклонила голову на бок. — Эрвин, — Хирата поднялся и щёлкнул девочку по носу, — он действительно особенный. ***       В дверь уверенно постучали и, слезши со стула, Томико открыла, надеясь вновь увидеть господина Хирату, но, к её удивлению, на пороге стоял высокий блондин с небесно голубыми глазами. Хоть он и был в военной форме, но больше был похож на прекрасного принца, явившегося на порог старого дома. — Ты Томико, так ведь? Меня зовут Эрвин, разрешишь войти? Зная это имя, девочка отошла в сторону, пропуская парня внутрь. — Мы с Рокеро Хиратой старые товарищи, — Эрвин сел за стол и осмотрел помещение. В целом, всё выглядело так, как и в домах большей половины населения — старая деревянная мебель, пыльный пол, разнообразные паутины в углах комнаты… И посередине этого безобразия растерянная девчонка, не понимающая что происходит и что будет дальше. — Ты очень похожа на маму, — решил заговорить Эрвин, — у тебя глаза… тоже грустные. — Как и у Вас, — она села на стул рядом с ним с интересом заглянула в лицо, — Вы расскажете мне когда мама вернётся? — Твоя мама невероятная женщина. Она защищалась, но, к сожалению, по законам нашего города, оказалась преступницей. — Она убила… моего папу? - детский голос дрогнул. — Что ты, нет, он сейчас в больнице, — успокоил её Эрвин, — но травма действительно серьезная и карается уголовной ответственностью. Томико не очень хорошо понимала что значит «уголовная ответственность», но, судя по лицу Эрвина, это было что-то совсем нехорошее. — Я постараюсь помочь ей, хоть и очень далёк от таких дел. Для этого мне нужно, чтобы ты рассказала как часто твои родители ругались и что обычно происходило. — Пообещайте, что поможете ей, — Томи исподлобья взглянула на гостя и прикусила нижнюю губу. — Я обещаю, — Эрвин прижал кулак правой руки к сердцу. — И что значит этот жест? — Это значит, что я посвящаю тебе своё сердце, — чётко произнёс блондин. — А мне нравится, — Томико неуверенно повторила движение парня и улыбнулась.       В течении недели Эрвин заходил к девочке и проводил с ней несколько часов, рассказывая самые разные истории из жизни или же сказки, которые прочёл ещё в детстве. Парень рассказал и о том, что за стенами находится ещё целый мир, который полон неизведанного, и в один день люди обязательно смогут выбраться туда. Вскоре Харуку Меркель оправдали благодаря убедительным речам Эрвина Смита и она смогла вернуться домой к своей дочери. Её муж — Такеши Хаттори, переехал в Стохесс, где вскоре заинтересовал весьма важных людей и присоединился к их группировке.

Наше время

— Тебе ведь тогда было всего девятнадцать? — удивилась Ханджи, — я и не сомневалась, что ты способен на такое. — На что? — поднял бровь Эрвин. — На то, чтобы спасти ещё одну семью, — Зое подмигнула ему и, ухватив Томико за руку, потянула её в сторону титана. — Нас ждут исследования, пошли!