Я присмотрю за ним

— Если что, я внизу, — предупреждает Масленников парня.        Эмиль молчаливо кивает, говорить совершенно не хочется. Только тут же понимает, что в этом полумраке Дима вряд ли что-то видит, поэтому добавляет: — Да, хорошо.       Дверь негромко хлопает и в комнате становится еще темнее. Лишь свет из ванной комнаты, мягко рассеянный матовым стеклом, освещает небольшой участок. Да и дискомфорт из глаз так никуда и не делся, поэтому о полноценном освещении не может быть и речи.       Эмиль укладывается на постель, поправляет подушки и отворачивается к стене. Нет, спать не хочется. И вроде соскучился за эти 24 часа и по телефону, и по ноутбуку, а засесть в них все равно не может. Пара минут и в глаза словно песка насыпали. Он не знает, сколько проходит времени, минут десять, а может и час. Слышит, как Дима шумит на кухне. Видимо, решил перекусить. Масленников остался монтировать ролик, а заодно и последить за Имановым. Каждый из ребят готов был остаться, но раз уж Димас и так собирался поработать здесь, никто спорить не стал. Если быть честным, Эмиль даже рад, что остался именно Дима. Банальное проявление заботы со стороны Масленникова для него уже дорогого стоит. Получить частичку внимания от человека, который тебе как минимум симпатичен — уже круто. И пускай сам Дима об этом не догадывается, черт с ним, Эмиль научился скрывать свои чувства за напускной веселостью и жизнерадостностью.       Рассматривая стену, он не замечает, как засыпает. Казалось бы, ещё минуту назад он кусал губы, слушая, как внизу шумит микроволновка, а сейчас резко просыпается. Где-то во внутренней части глаз, почти у самого затылка, собирается режущая боль, от которой он, собственно, и проснулся. Иманов точно не ответит сколько он проспал, но очевидно мало. За окном ещё темно, да и в ванной свет стал каким-то тусклым. Или ему кажется? Эмиль трёт глаза, пытаясь избавиться от саднящего чувства и встаёт. Все плывёт. Он вытягивает руку перед собой и понимает, что видит лишь мутные очертания. Ему не на шутку становится страшно, такого эффекта он точно не ожидал, когда чуть более суток назад обматывал голову бинтами.       Сердце буквально готово выпрыгнуть из груди, а первая мысль: «Нужно спуститься к Диману!» Только вот задачка это не из простых, особенно когда почти ничего не видишь, а в добавок ещё и руки ноги трясутся. Он и так не раз летел кубарем с этой лестницы, а тут вот так. — Дим… Дима, — отчаянно тянет Иманов, преодолев больше половины лестницы фактически на ощупь.       Масленников рефлекторно гасит верхний свет, оставляя лишь подсветку на кухне. Видит спускающегося парня и понимает, что что-то не так. — Эм… Эмиль? — Дима идёт к нему и, придерживая за руку, помогает спуститься. — Ты чего? Все нормально? — Я ничего не вижу, — выдаёт Иманов, сжимая пальцами кофту старшего. — Так, стоп. Что значит, ты ничего не видишь? — Обеспокоено переспрашивает парень и вглядывается в бегающие глаза напротив. — Я заснул, — начинает говорить, а самого трясёт, — а сейчас глаза пиздец болят и почти ничего не вижу. — Меня ты видишь? — Спрашивает Масленников. — Да, но очень размыто.       Дима и сам не знает, что чувствует в данный момент. Видит, как колотит парня, то ли от страха, то ли еще от чего. Главное, чтобы приступ не начался, ингалятор он сейчас точно не найдёт. Да и самого начинает охватывать неконтролируемая паника. Три часа ночи, а тут такое. И вот хрен знает, что в этой ситуации делать. А самое главное, что Эмиль стоит перед ним полный уверенности, что Дима что-нибудь придумает. Всегда придумывает. — Ты одет? — Спрашивает Масленников и осматривает Эмиля с ног до головы. — Одет. Пошли обуваться. — А куда мы? — Нервно сглатывает Иманов, но послушно идёт за Димой. — В больницу.       Яркий свет парковки сменяется темнотой улицы и Иманов с облегчением открывает глаза. Слышит короткое Димино: «Пристегнись», но лишь растерянно шарит рукой справа от себя, никак не справляясь. Масленников тормозит и сам тянется за ремнём безопасности, прижимаясь к Эмилю почти вплотную. Но не спешит отстраняться. Взгляды пересекаются и спустя минуту полной тишины Дима спрашивает: — Ты как? — Страшно, — парень облизывает губы и нервно выдыхает. — Все будет хорошо, я тебе обещаю, — Масленников опускает руку на шею Эмиля и притягивает того к себе, зарываясь носом в кучерявую макушку.       От чего-то становится безумно страшно за этого парнишку. А самое хреновое во всей этой ситуации, что от Масленникова сейчас ничего не зависит. Он уже давно привык самостоятельно решать все свои проблемы, да и проблемы команды тоже. Но не в такие моменты. А Эмиль даже немного успокаивается. В объятиях старшего очень уютно и почему-то хочется верить, что все и в самом деле будет хорошо. Дима же обещал, а он всегда держит своё слово. В этом Эмиль уверен на сто процентов.

***

— Неделю капаем вот это, — мужчина средних лет протягивает Масленникову бумажку с названием препарата, продолжая что-то набирать на клавиатуре, — пару дней находимся в полумраке и к свету возвращаемся постепенно. — Спасибо, — кивает Дима и собирается уходить. — Только, пожалуйста, не экспериментируйте больше со зрением. Не шутки всё-таки, —напоследок говорит врач.       Масленников что-то неразборчиво бормочет и спешит наконец-то покинуть кабинет. В коридоре, с марлевой повязкой, притупляющей свет, его ждёт Эмиль. Парень кажется каким-то потерянным и вздрагивает, когда слышит шаги рядом. — Я же говорил, что все хорошо будет, — усмехается Масленников, — а теперь домой. — Дим, — Иманов не спешит идти, хватая старшего за рукав, — спасибо тебе. Один я бы хрен знает, что делал.       Масленников даже не знает, что сказать. Не уж то Эмиль думал, что тот его бросит? Да никогда в жизни. В лепешку расшибется, а не позволит кому-либо из команды пострадать. Тем более этому кучерявому недоразумению. Кто бы что ни говорил, к нему Димас привязался конкретно. А самое главное, что он чувствует отдачу. Видит, как младший старается, пилит качественный контент, пытается угодить Масленникову, ведь понимает, сколько тот в него вложил. А Диме это нравится. Даже сейчас, обнимая парня в пустом больничном коридоре, он пытается насладиться этим моментом. Ему самому кайфово от того, что кто-то расслабляется в его руках, полностью доверяя.       Возможно, именно этого ему и не хватает, в его, казалось бы, полностью успешной жизни. Квартира в Москве — пожалуйста, крутая тачка — да без проблем. Только вот человека, о котором хочется заботиться, которым хочется жить и вдохновляться, увы, нет. Сколько раз он пытался завести хорошую девушку, но каждый раз все заканчивалось очередным провалом. И он все никак не мог понять: ему просто не везет, или же он сам какой-то неправильный. Были моменты, когда счастье было вот-вот уже близко, даже жениться хотел. Но оба раза ему отказывали.       А сейчас, сжимая в руках Иманова, он задумался: а не это ли его счастье? Нет, конечно, нет, Дима задумывался об этом и ранее, но именно в такие моменты к нему приходило осознание происходящего. Сотню раз он перебирал в голове все варианты, от самого благоприятного, до самого ужасного. И в каждом из этих вариантов он спотыкался об осуждения со стороны и свой собственный барьер. Не даром он всех вокруг усердно убеждает, что является самым, что ни на есть натуральным натуралом. А вот так вот запросто признаться самому себе, что полюбил парня, для него безумно трудно.

***

      Квартира встретила их все тем же зажженным на кухне светом, открытым ноутбуком и остывшим чаем, к которому никто не притронулся. — Дим, можно я с тобой внизу посплю? — Спрашивает Иманов. — Не хочу быть один наверху. — Конечно, ложись на диване, — кивает Масленников, — только я поработаю ещё, хорошо?       Эмиль расслабленно выдыхает, плюхаясь на диван, и стягивает с себя одежду. Худи вместе со штанами летят на пол, а сам он остаётся в одном белье. На предложение Масленникова перекусить отвечает отказом и забирается под шерстяной плед, поворачиваясь к комнате спиной. Чертовски хочется спать, все эти мотания в больницу и переживания лишили его, кажется, последних сил. К тому же к режущей боли в глазах прибавилась тупая головная боль.       Масленников устраивается с ноутбуком где-то в ногах. В ушах у него наушники, чтобы не мешать спящему рядом парню. Иманов замечает, что Дима погасил весь свет. Неужто ради него. Но сейчас совершенно не до этого, глаза просто слипаются. Он сам и не замечает, как засыпает. Последнее, что он помнит, лишь то, как Дима гладит его по ноге. Пальцы скользят от ступни и выше, едва задевая колено. Видимо, делает это машинально, увлечённый процессом монтажа. Других предположений у Эмиля просто нет. А по телу от этого действия бегут мурашки. Да вообще любое проявление нежности со стороны Масленникова было для него испытанием. Разве что, ему ни в коем случае нельзя было выдать свою достаточно неоднозначную реакцию на внимание старшего в его сторону.       В своих мыслях он не замечает, как проваливается в сон, а просыпается от приятной тяжести на собственном теле. Пытается повернуться, но понимает, что за его спиной лежит Масленников, обнимая парня поперёк груди. — Эмиль, спи, — бормочет Дима, зарываясь носом в волосы младшего, — я только закончил монтировать. — А сколько времени? — Хриплым голосом спрашивает Иманов. — Полседьмого, — зевает Димас и теснее прижимает Эмиля к себе.       Сердце Иманова, кажется, готово выпрыгнуть из грудной клетки от такого близкого контакта с Масленниковым. Тот, по ощущениям, тоже разделся и сейчас голой грудью прижимается к спине парня, кожа к коже. От одной этой мысли по телу Эмильена бегут мурашки. — Почему ты наверх не пошёл? — Не унимается Эмиль. — Мне уйти? — Спрашивает Дима, начиная поглаживать живот парня кончиками пальцев.       От этого действия перехватывает дыхание, и он уже не в состоянии произнести ни слова. Внутри что-то щемяще сжимается, а в районе солнечного сплетения разливается тепло. Хочется сохранить этот момент где-то на подкорке, чтобы никогда не забывать. Но Эмиль теряется ещё больше, когда Дима кусает его за плечо, слегка оттягивая кожу. Влажной дорожкой поцелуев он поднимается к шее и шепчет на ухо: — Я не слышу ответа.       Эмиль даже не успевает осознать происходящее, как Масленников переворачивает его на спину, нависая сверху. Лицо Димы так близко, и губы так близко. Хорошо, что на таком расстоянии Иманов уж точно в состоянии его рассмотреть. Хочется лежать так бесконечно долго, изучая красивое лицо старшего, но от него по-прежнему ждут ответа. — Нет, не надо уходить.       Эмиль нервно сглатывает и задыхается от внезапного поцелуя. Дима по-собственнически сминает его губы, зарываясь пальцами в спутанные кудри. По телу проходит дрожь, связно мыслить не получается. И все что сейчас может делать Иманов, это наслаждаться процессом, отвечая на столь долгожданную ласку. Рука старшего спускается к шее, секунда, и он несильно сжимает горло парня, затрудняя тому дыхание. Прикусывает нижнюю губу и отстраняется. Изучает растерянное лицо напротив: бегающие глаза, припухлые губы и раскрасневшиеся щеки. Такой он сейчас красивый, лежит распластанный под телом Масленникова. — А теперь спать, — улыбается Дима, — у меня через несколько часов съёмки.