Нотнерт

Я остановила машину на парковке «У бабушки». Долгая дорога утомила меня до чёртиков, плюс недосып начал оказывать на меня физическое воздействие — каждая мышца, каждая косточка в моём теле буквально вопила о необходимости отдыха, глаза слипались, во рту пересохло так, будто вся моя слизистая воплощала собой пустыню Сахару, в которой не было ни единого островка оазиса поблизости. Дверца машины почему-то закрылась оглушительно громко, надеюсь, я ничего не сломала. Перспектива отдавать свою машину в ремонт резонировала в висках дикой головной болью. А, возможно, это была не перспектива, а несколько бокалов шампанского, выпитых накануне. Хорошо, что меня не остановили по дороге, лишение прав едва ли стало бы удачным началом нового дня. Роберт ждал меня за столиком у кофейни, как всегда одетый с иголочки и со своей фирменной ухмылкой. Видимо, что-то в моём лице его насторожило. А, возможно, он ожидал более теплой встречи, к которой я была не готова. Не поймите меня неправильно, я жутко соскучилась, но всю дорогу в моей голове с завидным постоянством билась мысль о том, что мой любимый человек скрывал у себя в городе ту, на поиски которой я потратила львиную долю своего времени. И. Нагло. Мне. Врал. Это слегка бесило. Хотя «слегка» — это большое преуменьшение. — Здравствуй, Белль. — Легкий поцелуй в висок слегка поумерил мой пыл, но раздражение дикой коброй свернулось где-то в районе солнечного сплетения. — Здравствуй. — Я отозвалась более резко, чем хотела. Между его бровями пролегла морщинка, выдавшая его озадаченность. — Нам нужно поговорить. — Я догадался. Объяснишь? — Да, только сначала зарегистрируюсь и приму душ. Путь был неблизким. — Зачем гостиница? Мы можем поехать ко мне. — Мне нужен номер, Роберт! Он не стал со мной спорить, наверное, впервые за долгое время. Достав из багажника мой малютку-чемодан, он придержал мне дверь и впустил меня в кафе. За время моего отсутствия здесь вообще ничего не изменилось — те же люди, пришедшие за утренним кофе или за вкусным завтраком, та же улыбчивая хозяйка… Не хватало только длинноногой брюнетки в красной мини-юбке, подающей бургеры со скоростью урагана Виктория. — Белль, сколько лет, сколько зим! — И я безумно рада, — я улыбнулась, наспех заполняя анкету. Хозяйка протянула мне ключ от того же номера, в котором я жила в свой прошлый визит и тепло мне улыбнулась. Роберт помог занести мой чемодан наверх и задумчиво наблюдал за мной со стороны. Мне не хотелось начинать этот разговор в том состоянии, в котором я пребывала, поэтому, оставив его тёмным монолитом сидеть на кровати, я, не обронив ни слова, отправилась прямиком в душ. Тёплая вода расслабила все мышцы, холодная — вернула способность здраво мыслить. Колёсики в моей голове крутились так быстро, что я не успевала додумать одну мысль, как её тут же сменяла другая. Знает ли Роберт кто такая Реджина или она хранит эту тайну и от него тоже? Почему, когда Сидни наводил справки на Эмму Свон, мы получили не тот результат, на который рассчитывали? Могли ли в разный период жизни рядом с Реджиной Миллс находится две разные женщины, подходящие под одно описание и носящие одно и то же имя? И если нет, могла ли Эмма Свон стереть из своей жизни главу под названием «Нотнерт»? Почему мой источник так сильно жаждет анонимности? Почему Сидни так долго не выходит на связь? Если с ним действительно что-то случилось, грозит ли мне чем-то разоблачение этой истории? Август убеждал меня, что заказчик мне не враг, но почему-то с завидным постоянством призывал меня быть осторожной. Что он знает и о чём молчит? Почему Реджина Миллс двенадцать лет живёт под другой личиной и даже не предпринимала попыток юридически воскреснуть? Почему, будучи в хороших отношениях с падчерицей, она по сей день не дала ей знать, что жива? И самое главное — известно ли Роберту хоть что-нибудь из этой истории? Он явно покрывает Реджину — сколько бы я попыток не предпринимала узнать имя мэра, он всегда переводил разговор на другую тему. Связан ли он с этой историей? На чьей он стороне? Не его ли мне стоит опасаться? Стук в дверь ванной комнаты заставил меня подпрыгнуть на месте — раскалённые нервы реагировали на малейший шум. — Белль, ты не утонула? — Я уже выхожу. Дай мне минутку. Я накинула на себя белый отельный халат и обернулась к зеркалу. Моё отражение выглядело безумно бледным и усталым, даже слегка испуганным, но очень решительным. Вдох-выдох. Вперёд, Белль! Я осторожно открыла дверь и нос к носу столкнулась с Робертом. Он мягко стёр с моей щеки капельку воды, которая упала с мокрой чёлки. — Что с тобой происходит? Я вздохнула и медленно опустилась на край кровати. — Ты прав, нам действительно нужно серьёзно поговорить, Роберт. Но прежде, ответь мне на один вопрос — как зовут женщину, которая занимает должность мэра в твоём городе? Роберт удивлённо приподнял брови. — Зачем тебе её имя? — Роберт. Просто. Ответь. На. Мой. Вопрос. — Ладно, хорошо. Хотя я абсолютно не понимаю твоего интереса к ней. — И? Я жду. — Её зовут Рони. Внутри у меня что-то оборвалось. Сделав еще один глубокий вдох и наспех облизнув пересохшие губы, я подняла глаза на Роберта и едва слышно, не скрывая надежду в интонации, проронила: — Ты уверен? — Конечно, я уверен. Белль, я ничего не понимаю. Ты не хочешь объяснить…? Я встала с кровати и потянулась к сумочке. Перевернув верх дном всё её содержимое, я нашла злосчастный конверт и передала его Роберту. — Открой. Медленно он достал из конверта маленький полароидный снимок и опустил на него глаза. — Женщину на этой фотографии зовут Реджина Миллс. Больше десяти лет назад она была объявлена пропавшей без вести и спустя несколько лет — признанной умершей. Она — молодая аристократка, вышла замуж в восемнадцать за чиновника по фамилии Бланшар, овдовела спустя два года после свадьбы, похоронила родителей и якобы исчезла, хотя на самом деле числилась пациенткой в психиатрической клинике «Нотнерт». Это та самая женщина, о которой я пишу книгу. Ты должен был помочь мне найти именно её! — самообладание дало трещину, и я незаметно для себя значительно повысила голос. Роберт медленно поднял на меня глаза, рука, в которой он сжимал снимок, безвольно упала вниз. В его взгляде плескалось сожаление и что-то еще, что мне в ярости было достаточно сложно идентифицировать. — Я не верю в совпадения, мистер Голд! И единственный вопрос, который я хочу задать именно тебе — ты действительно знаешь эту женщину как Рони? Или всё же, как Реджину? Почему ты так упорно мне лжешь? Ты убедил меня в том, что я иду по ложному следу. Ты заставил меня сомневаться в себе, в моём собственном чутье, которое никогда меня не обманывало. Ты на смех поднял все мои теории. Ты заставил меня свернуть с правильного пути. Из-за тебя я потеряла столько времени! Зачем ты это сделал? — я не смогла скрыть в голосе страшную обиду, ком в горле мешал дышать, слёзы подкатили к глазам. Я поняла, что еще немного и я больше не смогу контролировать собственные эмоции. Роберт вздохнул и опустился на край кресла, проводя рукой по лицу. — Пожалуйста, Белль, тебе нужно успокоиться. — Успокоиться?! — Белль, выслушай меня. Я же дал тебе высказаться…? — Я же столько раз спрашивала у тебя уверен ли ты, что это не она… — сквозь зубы прорычала я и тут же постаралась взять себя в руки. — Хочешь сказать, что ты мне не лгал и по какой-то совершенно смешной случайности, твоим городом управляет не Реджина Миллс? — Конечно. Её зовут Рони, Белль. — Взгляни на снимок, Роберт! По-твоему, на нём другой человек? — Не спорю, сходство ошеломительное. — Сходство?! — я задохнулась от возмущения. — Белль, я уверяю тебя, что эта девушка, — Роберт приподнял вверх снимок, — не имеет никакого отношения к Рони. Несколько долгих секунд я сверлила его взглядом, пытаясь понять почему мой любимый человек так старательно делает из меня идиотку, пока меня вдруг не осенило: — Каким образом ты связан с этой историей, Роберт? — С какой историей? — Ты работал там врачом? Или сидел с ней в соседней палате? — Белль, я не понимаю о чём ты говоришь. Мне безумно хотелось ему верить, но всё моё нутро говорило о том, что мне нагло врут прямо в лицо. — Хорошо, можешь мне ничего не рассказывать. Я выясню сама. — Белль… Я махнула ему рукой. — Тебе лучше сейчас уйти. — Белль, мы не договорили. — Мне нужно побыть одной, Роберт. У меня сейчас голова лопнет от тысячи и одной мысли, которые мне нужно обдумать. Он долго вглядывался в мои глаза, но кивнул и, взяв пиджак, направился к двери. — Роберт, — окликнула его я, когда он уже практически вышел в коридор, — если ты имеешь какое-то отношение к этой истории и, если наши отношения для тебя важны, не дай мне самой выяснять что ты скрываешь, лучше расскажи мне правду. Он застыл, схватившись за дверную ручку, и даже не обернувшись ко мне. Его спина выдавала его напряжение, в какой-то момент я подумала, что он всё же скажет мне правду, но, лишь слегка повернув голову в сторону, Роберт отчеканил: — Я понятия не имею, о чем ты говоришь. В этот миг я поняла, что разбитое сердце — едва ли простая фигура речи. Удивительно, как такое возможно? Раны нет, а болит до одури сильно! Если физическую боль легко утолить, скажем, обработать ожёг специальной мазью или наглотаться обезболивающих, то как справиться с этой моральной пыткой? Наспех вытирая бегущие по щекам слёзы, я снова вздрогнула, когда позади меня хлопнула дверь. Правду говорил Сирил Коннолли — нет боли сильнее, чем та, что причиняют друг другу влюбленные. Выплакав немалую толику скопившихся во мне слёз, я решила, что жалость к себе едва ли поможет мне в сложившейся ситуации. Собрав себя до кучи, я попыталась сложить в голове картину дальнейших действий. Совершенно ясно, что рассчитывать на информацию, полученную от Роберта, я больше не могу — как бы не было больно это признавать, но она вся лживая, до последней строчки. Его мотивация к делу не относится, поэтому я постаралась не искать оправдания его поступкам. И вообще забыть о нём хоть на секунду. Что я имею по итогу? Я снова вернулась к тому, с чего начинала — ни одного факта, сплошные предположения. Двенадцать лет назад в больнице случился пожар, в результате которого всех пациентов, кроме Реджины Миллс, перевели по другим диспансерам, а персонал распустили и скрыли всю информацию о нём под грифом «секретно». «С какой целью?» — вывела я на чистом листе бумаги и, покусывая кончик ручки, принялась рассуждать дальше. Реджина Миллс и Эмма Свон покинули «Нотнерт» и скрылись в Сторибруке. Каким-то чудесным образом, доктору Свон удалось вычеркнуть «Нотнерт» из своей биографии и скрыть от всех нахождение Реджины в стенах лечебницы. «Как?» — чёрными чернилами на листе появился следующий вопрос. Сторибрукцы в курсе истории Мадам мэр. Мне вспомнился разговор с Эшли во время бури, люди явно осведомлены о том, что происходило с главой их городка раньше. Тут же в памяти всплыло, как вовремя Рул заткнула Эшли рот и как агрессивно Реджина отреагировала на моё любопытство. Я мысленно ухватилась за ниточку. Роб построил город с нуля, незадолго после пожара и укрывает в нём как минимум троих причастных к этой истории — Свон, Миллс и Рул Горм. Возможно, там скрываются и другие «нотнерцы». «Зачем?» — новый вопрос, на который у меня всё ещё не было ответа. Предостережения Августа, таинственное исчезновение Сидни, конспирация Свон и Миллс, моя с каждым днём растущая тревожность — всё это говорит о притаившейся угрозе. «Какой?» — ещё одна чёрная надпись украсила белоснежное тельце листа. Я посмотрела на испещренную моим подчерком бумагу и обвела общий знаменатель. Всё в этой истории сводится к Реджине Миллс. По позвоночнику пробежала дрожь, когда я подумала о других двух фигурах, накрепко с ней связанных, но почему-то покинувших шахматную доску. Робин Локсли был по уши влюблён в Реджину, а Эдвард Коттон был буквально одержим той же женщиной. Но сейчас рядом с ней нет ни одного из них. Что же стало причиной этому? «Что?» — последний вопрос украсил лист, и я буквально впилась глазами в собственные выводы. Совершенно очевидно — Свон и мистер Голд по какой-то причине прячут Реджину Миллс. Получается, угроза нависла не над всеми, а только над ней? Почему тогда Август просил меня быть осторожнее? Почему скрывается Айви? Не особо надеясь на успех, я снова набрала номер сыщика, в очередной раз прослушав сообщение о том, что абонент находится вне зоны действия сети. Вздохнув, я собиралась отложить телефон в сторону, как вдруг тот издал звук входящего сообщения с того номера, на который я звонила минутой ранее. Внутренний голос просил не смотреть, страх липкими щупальцами оплёл позвоночник, но любопытство в который раз сыграло со мной злую шутку. Я открыла сообщение и в ужасе откинула телефон в сторону. Сердце понеслось галопом, кровь зазвенела в ушах. Я таращилась на телефон, словно рядом лежал не кусочек стекла и пластика, а какой-то мерзкий паразит. «Благоразумный видит беду и укрывается; а неопытные идут вперёд и наказываются» — гласил текст сообщения с прикреплённым к нему снимком трупа, в котором я с большим трудом узнала Сидни Гласса.