Нотнерт

Я не помню, как добралась до отеля. Кажется, я даже с кем-то разговаривала, пока не оказалась в своём номере. Все мои догадки и предположения не оправдались, и я вдруг почувствовала себя марионеткой, которую умело дёргает за ниточки талантливый кукловод. Я перестала контролировать ситуацию. А была ли она вообще под моим контролем? На меня резко накатила дикая усталость, моральное напряжение достигло своего пика и в глазах появились непрошенные слёзы. Весь час, пока я дожидалась Эмму, я оплакивала утерянные месяцы спокойной жизни, наполненные сомнениями, и свою порядком пошатнувшуюся нервную систему. Я с ужасом осознала, что медленно превращалась в тень той Изабеллы Френч, которую так расхваливал жене Дэвид Нолан. Я всю себя отдала этой истории, но взамен получала лишь участившиеся приступы мигрени, временами обостряющуюся паранойю, конверт с суммой, которую не заработала бы за все свои годы даже если бы сильно постаралась в купе с завуалированными угрозами и постоянными паническими атаками. Стоило ли оно того? Я уже ни в чём не была уверена. Эмма тихонько постучала в мою дверь, когда слёз в моём организме больше не осталось. Кажется, она устроила мне взбучку за то, что я назвала Рони «мисс Локсли» и за то, что нарушила обещание ничего не портить, но почему-то её отповедь не задела ни струночки в моей душе. Может быть, потеря совести — часть моей профдеформации? Хотя, возможно, мне действительно стало всё равно. Эмма прервалась на полуслове и как-то странно на меня посмотрела, вопросительно подняв бровь. — Виски? — Не откажусь. Я отошла к бару и плеснула тёмно-янтарной жидкости, себе полстакана, а Эмме на два пальца. Кажется, Свон заметила, что её нравоучения не возымели действия и теперь просто молчаливо за мной наблюдала. Я протянула ей стакан и залпом осушила свой, едва поморщившись. — Белль, у тебя всё хорошо? — Да какая разница, мы здесь не для того, чтобы разговаривать обо мне. — Я, усмехнувшись, плеснула себе ещё и с немым вопросом взглянула на Эмму, все ещё сжимающую в руке свой нетронутый стакан. — Пока достаточно. — Хорошо. Я обвела взглядом комнату, прикидывая в уме как бы поудобнее устроиться. Мой взгляд зацепился за журнальный столик и, оставив стакан дожидаться меня на прикроватной тумбе, я цепко схватила столик и поставила его между кроватью и креслом. — Куда мне сесть? Я махнула рукой: — Устраивайся. Эмма опустилась в кресло и поджала под себя одну ногу, внимательно наблюдая за моими приготовлениями. В последний раз живое интервью я брала в рамках моей экзаменационной работы, я помню, как скрупулёзно к нему готовилась, потратив целые стуки на составление списка нетривиальных вопросов, способных раскрыть сидящего передо мной человека. Но сейчас мне нужна была не Эмма Свон. Мне нужны были ответы. Я достала из сумочки диктофон и положила его между нами. Немного подумав, я отодвинула в сторону пустые листы и ручку, решив, что не буду вести записи, а позже расшифрую диктофонку. — Это не она, так ведь? — Эмма цепким взглядом следила за каждым моим движением. — Не она что? Пишет мне? Да, ты была права, это не её почерк. — Я опустилась на край кровати и быстро взглянула на Эмму. Свон было некомфортно и почему-то меня это радовало. — Из-за чего вы поссорились с Голдом? Рони сказала, что вы не общаетесь… — Интервьюер здесь я, — достаточно резко перебила я Эмму и Свон оторопело приподняла бровь. — Хорошо, прости. — Последнее, что было в дневнике — разговор Робина и Ливи. Оливия отдала ему свой блокнот и рассказала о том дне, когда…– я немного призадумалась. — Кажется, у второй личности Реджины не было своего имени? — Робин не разделял их. — Эмма задумчиво посмотрела в окно. — Как-то он обронил, что случай Реджины уникален, поскольку, имея все признаки диссоциации, она оставалась цельной. — Не совсем понимаю… — Я тоже… — Эмма поморщилась и сделала глоток виски, — я не разбираюсь во всей этой медицинской дряни. Я прищурила глаза и внимательно посмотрела на сидящую передо мной женщину. — Как в таком случае ты стала психиатром? — Я никогда им не была. Если бы не Локсли, который так вовремя объявился в «Нотнерте», меня бы выкинули спустя неделю, несмотря на то что я год проходила подготовку. — Подготовку к чему? Эмма кивнула на папку, лежащую на моей прикроватной тумбе. — Не знаю, кто собирает для тебя досье, но он прекрасно справляется со своей работой. Я никогда не была связана с медициной. Я из ФБР. Не могу сказать, что эта информация каким-то образом меня шокировала. Пазл понемногу начал собираться: — Агент ФБР, внедрённый в психбольницу. Работа под прикрытием? — Да. Мы расследовали деятельность некоей группировки на территории штата. К моменту моего внедрения, число пропавших без вести в Нотнерте и близлежащих к нему городах перевалило за сотню. У Коттона были свои люди в структурах, некоторое время ему удавалось успешно скрывать свои делишки, но, слухами земля полнится. Мы получили разрешение на операцию, моей задачей было собрать уличающую информацию на главаря, но Эдвард был куда более осторожен, чем его отец, и я застряла в «Нотнерте», так ничего толком и не собрав. Потом появился Робин. — Он знал о цели твоего нахождения там? — Нет, но Локсли был далеко не глуп. Он почти сразу понял, что я никакой не психиатр, но занял позицию стороннего наблюдателя — частенько помогал мне с пациентами, но расспросами не докучал. — Айви говорила, что он тоже появился в больнице неожиданно. Буквально упал, как снег на голову. Тебе что-то об этом известно? — Айви? — плечи Эммы напряглись, она крепко сжала пальцы в кулак и снова посмотрела в окно, — ты работаешь с Айви? — Я работаю с теми людьми, которых направляет ко мне аноним. Айви передаёт мне письма со страницами из дневника. Но даже она не знает имени. В глазах Эммы промелькнула плохо скрытая злость. — Ты знаешь кто такая Айви, Белль? — Да, она мне всё рассказала. Некоторое время Эмма молчала, задумчиво прикусив губу. Я понятия не имела, что происходит в её светлой голове, но Эмма явно в уме прикидывала какие-то варианты. — Айви должна скрываться. Тот факт, что она открыто с тобой встречается ставит всё под угрозу. — Я бы не сказала, что мы встречаемся открыто. Её прячет брат, она не выходит из дома. Они крайне осторожны. Что за угроза? Эмма устало вздохнула и, наклонившись над журнальным столиком, выключила диктофон. — Айви попала под программу защиты свидетелей. Ей поменяли личность, она должна была сменить место жительства и прожить остатки своей жизни очень далеко от Нотнерта. Но, видимо, ей абсолютно плевать на то, что её необдуманные действия могут обернуться катастрофой. — Какой катастрофой? — я нахмурила брови и тщательно обдумала всё, что сказала мне Эмма, — Реджина тоже под защитой? Поэтому она носит другое имя? — Да, как и мистер Голд и еще половина жителей Сторибрука. — Но это какая-то бессмыслица! При чём здесь Роберт и другие? О какой опасности мне все твердят? О какой защите идет речь? Рони ведь мэр, она у всех на виду! Если вас нашла я, любой сможет! Эмма наклонилась ко мне и вцепилась в меня взглядом. По спине пробежался холодок нехорошего предчувствия. — Белль, Эдвард Коттон всё ещё на свободе. У нас есть причины полагать, что он всё так же одержим Реджиной Миллс. Слишком много людей находятся под ударом. Сторибрук появился не просто так. Проще всего обеспечить защиту сразу всем причастным. Городок кишит Маршалами, на каждого приходится по два свидетеля. В случае опасности, мы снова сменим им личность и скроемся. Только Айви попала под другую программу. Послушай, меня, Белль, она не должна была засветиться. Это очень важно. Она знает, где прячется Рони? Липкий страх сковал все мои внутренности. Я не могла ответить Эмме не слово, казалось, язык прирос к небу. Свон схватила меня за плечи и больно тряхнула. В её глазах затаилась паника.  — Белль?! Айви знает где сейчас Рони?!  — Я не знаю… Не уверена… — из меня вырвался едва слышный шепот, — Они знают про Сторибрук, но я не знаю насчёт Рони… Эмма вскочила с места, двумя размашистыми шагами пересекла комнату и вновь опустилась передо мной:  — Рассказывай! Рассказывай мне всё немедленно! Ком в горле мешал мне дышать, сердце бешеной птицей колотилось о рёбра. Только сейчас до меня дошло во что я вляпалась. Все предостережения, письма от мертвеца, конспирация, наконец, собрались в единую картинку. Получается, о городке не знали посторонние, но Руби же тоже была здесь.  — Дороти, — вырвалось у меня, — Эмма, кто такая Дороти? Свон прожгла меня взглядом:  — Она одна из Маршалов.  — Вы очень рискуете, — мои губы пересохли, — было бы логичнее не пускать сюда чужих.  — И как ты себе это представляешь? Закрытый город привлечёт гораздо больше внимания! Белль, включи мозг, пожалуйста! Мне нужна информация, нам нужно действовать на опережение! Если Коттон нашёл Айви, если Айви знает где Рони… Я подняла на Эмму глаза и моргнула. Наверное, со стороны я выглядела глупо, но паника не давала мне мыслить здраво: –… то что? — Белль, я не допущу, чтобы кто-то навредил Рони. — блондинка практически шипела, я буквально кожей почувствовала волны ярости, исходящие от нее, и усилием воли, запихнула панику, сковавшую меня, в самый далёкий уголок сознания. — Эмма, Айви в безопасности. Никто даже не догадывается о том, что у Августа есть сестра, её никто не найдёт. Рони ничего не грозит. Успокойся. — Ты уверена? Нет, я не была уверена. Но мозг принялся строить логические цепочки, подмечая все детали разговора с братом и сестрой, их поведение, их переглядки и перешёптывания. — Да, я уверена, — кивнула я, — где Айви знает только её брат и я. Август очень осторожен, а я… Я больше туда не сунусь — я вновь потянулась к диктофону, — пожалуйста, давай закончим то, ради чего ты здесь. — Ты не сможешь опубликовать эту книгу, пока идёт расследование. Тебе никто не позволит. — Я похожа на идиотку?! — вдруг во мне поднялась неимоверная злость, — я не собираюсь натравливать на вас Коттона. Если ты не заметила, согласившись на эту работу, я повесила себе на спину огромную мишень и теперь так же рискую, как и все! — Как тогда ты можешь продолжать свою работу? — Эмма вперила в меня взгляд, её глаза опасно блестели. — Аноним не желает зла Рони. — почему-то я была уверена в этом на все сто процентов, — он просто хочет, чтобы все узнали, что случилось в стенах «Нотнерта». Я заменю имена. Никто ничего не узнает. — Об этом уже знают многие. — И за двенадцать лет ничего не произошло. Кажется, Свон успокоилась. Она залпом выпила виски и вновь упала в кресло.  — Так кто такой Робин Локсли и как он попал в больницу? Эмма вновь посмотрела в окно и вздохнула.  — Робин работал на МИ-6. Он не был частью системы, его завербовали, как талантливого специалиста в области психиатрии. Они искали пропавшую британскую подданную. Он получал четкие инструкции, которые должен был выполнять. Но он их нарушил. Он влюбился в пациентку. Он позволил эмоциям взять верх над разумом. Все, что случилось в «Нотнерте» — его вина. Из-за него всё пошло коту под хвост.