маскарад на baby shower

— Ладно тебе, Кен, — голос, тон которого пропитан бодростью и предвкушением, не заставляет Козуме Кенму оторваться от приставки. Видно, ему не представляют интереса ни Куроо Тецуро, сидящий за рулём, ни лес за окошком, что из-за высокой скорости превратился в одно тёмное и плывущее нечто. И так буквально тошно от того, что эти смазанные пятна режут глаз, так ещё и деревья стоят практически полуголые - начало осени даёт о себе знать. — Тебе полезно будет прогуляться по лесу, — продолжает Тецуро, совсем не оскорбляясь тем, что Козуме даже ухом в его сторону не повёл. Куроо за все эти года общения убедился, что как бы Кенма не увлёкся гаджетом, он всегда всё и вся слушает. — Ни людей, ни запахов города... Пора перестать пялить в экраны приставки и компьютера. — Мне полезно? Это не я в офисе каждый день отсиживаюсь, мистер бизнесмен, — недовольно щурится на непрямые обвинения Кенма. — Мы оба хороши, — подмечает он, блокируя приставку и кидая взгляд на Куроо, улыбнувшегося на всё это и на несколько секунд оторвавшего взгляд от лесистой, не покрытой асфальтом, дороги, дабы посмотреть в глаза своего пассажира. — Потому мы и вместе, да, Кен?       Кенма угукает себе под нос, отворачиваясь к ненавистному виду за окном, дабы скрыть от Куроо свой румянец. Они признались друг другу два года назад, тогда же вступили в романтические отношения, но Кенма всё равно не привык к смелости в любовных высказываниях. Тецуро, конечно, не оставляют без комплиментов и прочих нежностей, но перед этим Козуме нужно всё чётко продумать, дабы нигде не ошибиться. — Вряд ли мы успеем прогуляться. Сегодня по прибытии отдых, а завтра уже за стол садимся и на следующий день опять домой, — рассуждает Кенма, на самом деле желая прогуляться с Куроо по лесу. В тишине природы можно действительно отдохнуть. Тем более, когда идёшь и держишь Тецуро за локоть, прижимаясь щекой к его руке и прося не говорить о своих рабочих планах. Хотя бы вне города. — Ты ошибаешься, — горделиво произносит Куроо. — Вон, видишь домик? — указывает пальцем вперёд, где на углу поворота виднеется часть дома, будто взятого из американского фильма: одноэтажный, большие панорамные окна, открытая парковка на одну машину и живая изгородь, ещё не уронившая свою зелень. За постройкой - стена непроглядного леса. — Вижу, — кивает Козуме, когда дом уже показывается во всей красе, но разглядеть детали не получается, поскольку нужно проехать мимо и двигаться дальше по дороге. — Он сдаётся в аренду, — Тецуро чувствует, как вмиг загоревшиеся и понявшие всё глаза уставились на него, став в разы больше. — Да, я его арендовал. Поедем туда, как только вечеринка закончится. — Поедем в смысле... — Кенма снова недоверчиво щурится, вспоминая, в какой компании они проведут ближайшее время. — Только я и ты, малыш, — успокаивает Тецуро, замедляя скорость, когда дорога перетекает в одностороннее движение, а деревья вплотную прилегли к ней, норовя оголяющимися ветвями поцарапать машину Куроо, в которой он, как и в Кенме, души не чает. Нет, парня, сидящего рядом и взявшего на этот раз в руки телефон, он любит больше. — Я рад, — отзывается Козуме с улыбкой на губах. — Но ты-то взял выходные, а у меня контракт на рекламу заключён как раз-таки на тот день, когда мы должны были вернуться. — С этими ребятами ты сотрудничаешь полгода, так что, наверное, отнесутся с пониманием на перенесённый игровой стрим. Как-никак ты их ни разу не подводил, — рассуждает Тецуро, успокаивая парня, что-то читающего в экране телефона. — Думаю, договорюсь без проблем, — соглашается Козуме, действительно успокоившись. Как прекрасно, думает Кенма, что пусть он и Куроо работают в разных областях, у них всё равно нет недопониманий насчёт своих деятельностей. Тецуро пусть и следит за тем, чтобы Кенма не пересиживал за гаджетами, которым уделяет каждый день, но всё равно не обесценивает его интерес к технике и заработку на прямых эфирах, ограничивающихся прохождением игр и общением со зрителями. Куроо получает моральную поддержку в ответ, крутясь в области спорта, а точнее в его маркетинговой части, в основном занимаясь организацией спортивных мероприятий. Оба имеют приличный, даже отличный доход, хотя у Кенмы он менее стабильный. Козуме, бывает, не может оплатить аренду по тем или иным причинам, а Куроо с этим помогает, одалживая деньги и говоря, что отрабатывать долги Кенма может поцелуями или чем-то более интимным. Конечно, Тецуро в такие моменты шутит. Для его возлюбленного, как и своих родителей со старшей сестрой, денег не жалко. — Как долго нам ехать? — Вон тот домик, — отвечает Тецуро, а машина тем временем едет ещё медленней. Её даже неспеша можно обогнать на одних ногах. — Домик, — передразнивает Кенма, не соглашаясь с таким уменьшительно-ласкательным словом для огромного дома в три этажа. — А мы точно в Японии? — задаёт риторический вопрос, потому что этот дом тоже выстроен в европейском стиле, как и соседний. Высокий фундамент, тёмное дерево, большие окна, занимающие половину стены - отсюда кажется, что потолки очень высокие. Черепичная тёмная крыша с большой трубой и чердаком. Каменная дорожка, ведущая к просторному крыльцу, коротко стриженная и теряющая свежий цвет трава, забор отсутствует, но дом из-за своих размеров кажется неподступным. Здесь хотя бы нет панорамных окон. — Парковку забили уже, — говорит Куроо, кивая на три машины, выстроившихся перед окнами. Проезжают ещё метр, а там, за машинами, уже есть знакомые люди: трое парней стоят к ним лицами. Один из них, с необычной причёской в виде уложенных вверх белых волос с чёрными прядями, не может от предвкушения стоять на месте, переминаясь с одной широкой ноги на другую. Его настроение разделяет и лысый, едва смуглый, парень, скорее даже мужчина, махающий обеими руками, будто давая ориентир, мол, идите сюда уже, хочу вас обнять! Но с ними контрастирует третье лицо, которое прорезает едва заметная тёплая улыбка. Последнего Кенма едва ли узнаёт, потому что не привык видеть его без привычных чёрных кудрей, ведь сейчас они деловито уложены. Важность вида подчёркивается белоснежной рубашкой и прямыми серыми брюками. Козуме одет в отличающуюся одежду: просторное худи и узкие джинсы, так что он уже готов к тому, что ему снова будет неловко общаться с Акааши Кейджи - именно так зовут псевдобизнесмена -, с которым, по сути, раньше было проще всех найти общий язык.       Куроо, посмеиваясь с того, как их белобрысый друг Бокуто Котаро уже что-то кричит своим басом, паркуется по другую сторону дороги. Они с Кенмой отстёгивают ремни безопасности, но Тецуро выходит первым, потому что его парень складывает в нагрудную пёструю сумку телефон с приставкой. — Бро! — одновременно кричат Котаро и Тецуро, распугав птиц, уснувших на ближайшем дереве. Они кидаются на друг друга с объятьями и снова соревнуются кто-кого сильнее сожмёт. Судя по будто предсмертному хрипу Куроо, снова побеждает Бокуто. Как-никак, его руки мощнее. Он тоже, как и его лучший друг, связал профессию со спортом: возглавил японскую сборную по волейболу, заняв место капитана команды. Соответственно, имеет более спортивное телосложение. Но Козуме, выходящему из машины, всё равно на эти сравнения, ведь Куроо для него настоящий идеал. Пусть у него и вечно лохматые, немного длинные, волосы цвета вороньего крыла. В этом Кенма видит особую прелесть. — Ну наконец-то все гости прибыли! Мы уже думали начать вам звонить, — тот самый лысый парень, Танака Рюноске, являющийся хозяином приближающегося мероприятия, приветственно соприкасается кулаками с Куроо, пока Кенма в первую очередь приветствует Акааши, который обменивается любезностью и улыбается шире. От него чувствуется в этом жесте искренность, поэтому Козуме не может не улыбнуться в ответ, параллельно снимая с запястья резинку и делая из своих волос, лезущих под кофту, на ключицы, и на лицо, незамысловатого вида пучок. — Тут что, и Иваизуми? — интересуется Куроо, обмениваясь с Акааши рукопожатием и посматривая на спортивную машину со сверкающим синим корпусом. — Да, мы пригласили их в последний момент... Вы не против? — поджимает губы Танака, явно чувствуя себя неловко перед новоприбывшими друзьями. — Мы-то не против, — отвечает Тецуро, похлопав Рю по плечу. — Но в следующий раз предупреждай. — Их? То есть не только Хаджиме, но и Ойкава Тоору? — уточняет Кенма, стараясь не выражать своё разочарование во всей этой ситуации. Если Котаро и Тецуро, встречаясь, превращаются в неугомонных детей, от которых бы любой детсад отказался, то с таким же неугомонным Рюноске они представляют из себя взрывную смесь. Насколько Кенма помнит, Хаджиме в основном тихий и рассудительный, а Ойкава...       Козуме вздыхает.       ...очень, очень громкий из-за своей эмоциональности, хотя у него бывают внезапные приступы серьёзности. Кенма уверен в этом из-за того, что все они одновременно учились, пусть и даже в разных школах, но часто встречались на различных соревнованиях по волейболу, так как состояли в спортивных школьных кружках. Из всех них в профессиональный волейбол ушли Бокуто, Иваизуми и Ойкава, ставшие игроками в разных клубах, и Танака, взявший на себя роль тренера детей до четырнадцати лет.       Что самое неприятное, это не единственное, из-за чего Кенма не рад пополнению в компании. — Да, они приехали вместе, — кивает Рюноске. — Сейчас в доме находятся. — Конечно вместе. Куда Ива, туда и Ойкава, — хмыкает Куроо, уходя обратно к машине и с особым интересом смотря на своего возлюбленного. — Кен, давай вещи достанем. — Я помогу! — напрашивается Котаро. По итогу за ним следуют, не сговариваясь, и Танака с Акааши, тоже решившие помочь. Все так стремительно берут себе по сумке, что Кенма поднимается в дом пусть и последним, но зато налегке, держа в руках одну лишь сумку со своим ноутбуком. — Куроо, Козуме! — слышится нежнейший женский голосок от не менее нежной девушки. Главная звезда завтрашнего вечера и всей жизни Рюноске, Танака Киёко, выходит из-за арки, ведущей из прихожей в соседнюю комнату. Она вытирает о фартук руки, на котором Тецуро и Кенма концентрируют своё внимание, мысленно подмечая, что с последней встречи, прошедшей около двух месяцев назад, её живот стал в разы больше. Он выглядывает из-под белого платья в голубой цветочек. Идёт только третий месяц, Киёко вот-вот начнёт идти вразвалочку.       Беременность девушки, с которой обручился Рюноске год назад - главная причина того, почему они здесь собрались. Всё потому, что Танака настолько воодушевлён беременностью первенцем, что решил соблюсти все приятные традиции, одна из которых - бейби шауэр, сосредоточенная на праздновании рождения будущего ребёнка. Самым главным событием именно этой вечеринки является раскрытие пола плода, которое будет сюрпризом не только для гостей, но и будущих родителей. Но всё же один человек знает, который берёт на себя ответственность за организацию сюрприза. Здесь этой персоной является сестра Рюноске, что старше его на пять лет.       Как раз она сейчас выходит в просторную прихожую с множеством дверей и лестницей, ведущей на этаж ниже. В компании Танаки Саеко миловидная девушка, что примерного роста с Кенмой, самого низкого из собравшихся. Она макушкой дотягивает до плеча беременной Киёко. — Ну что, все собрались, Рю? Привет, Кенма, Тецуро, — Саеко размашисто пожимает руки в качестве приветствия, улыбаясь и убирая с лица короткие блондинистые пряди. На её рукопожатие и Куроо, и Козуме, позабывшие, насколько сильна эта женщина, едва заметно морщатся, переглядываясь. Тем временем Котаро заглядывает в самый большой из пакетов только приехавших гостей, за что получает неодобрительный взгляд Кейджи и, обиженно вздохнув, откладывает мешок обратно, заприметив розовую коробку с надписью какого-то американского бренда. — Теперь точно все. Да, кстати, знакомьтесь, — Танака приобнимает ту самую миловидную незнакомку, выводя её из-за спины сестры и располагая перед улыбающимся Куроо и преспокойным Кенмой. — Ячи Хитока, я училась с Киёко, — на произношении имени подруги заикается, смотря в пол, перед этим оглядев Куроо, который очень уж высокий и широкий в плечах. — Куроо Тецуро и Куроо Кенма, — снова отвечает черноволосый за двоих. Кенма, тихо охнув, удивлённо смотрит на своего парня, а затем переводит взгляд на Ячи, поражённую таким заявлением. Не одна она в шоке: — Что-о?! — восклицает Котаро, перестав разглядывать сумки. — Тец, вы уже обручились? Бро, а я думал, что буду свидетелем на твоей свадьбе... — с последними словами его настроение резко меняется. Дугообразные белые брови выпрямляются, круглые глаза закрываются, скрывая их янтарный цвет, а тело, на автомате выдерживающее прекрасную осанку, горбится, делая капитана японской сборной ниже. — Обручились? — выдаёт тихо Хитока, бледнея, а после краснея, когда уже раздражённый после длинного пути и выходки своего водителя Кенма ненамеренно одаривает её потемневшим взглядом, меняясь в лице. Киёко переглядывается с мужем и его сестрой, вздыхая. Тецуро же прикрывает рот ладонью и прыскает в неё же, смотря на Котаро, бурчащего себе о "братском кодексе" и его бессовестном нарушении. — Нет, мы даже гражданский брак не заключили, но его и не будет, если Куроо продолжит так тупо шутить, — от таких слов со стороны Козуме, Тецуро вмиг перестаёт веселиться. — А сейчас нам стоит поднять вещи в комнату. — Мы... — Кейджи прерывается. Он переводит взгляд на Бокуто, будто и не услышавшего Кенму. От него участия в чём-либо ждать явно не нужно. — Я помогу. — Нет, Куро сам потащит вещи наверх, — отказывается от помощи Козуме, вручая ручку этого самого чемодана Тецуро, сначала вздыхающего на всё это, а потом выдающего лёгкую улыбку. Справедливо, по сути, потому что своим высказыванием он нагнал достаточно паники. В какой-то степени ему нравится то, что если Козуме, кажущийся тихим парнем, чего-то не терпит, то непременно выпустит коготки и начнёт ими перед лицом махать, грозясь оставить пару царапин.       Багаж состоит из трёх пакетов, одного чемодана и двух рюкзаков. И всё это чудным образом берёт на себя Куроо, взяв в одну руку чемодан, другую - все пакеты, а на оба плеча взвешивает сумки. — Не хочешь пожалеть меня и понести ноутбук в своих чудесных ручках? — видно, Тецуро проявляет всё своё обаяние. Естественно, Козуме очаровывается, как в первый раз, позабыв скрыть лёгкую улыбку, не скрывшуюся от глаз возлюбленного. Но Кенма вспоминает, что за ними до сих пор наблюдают, поэтому решает отказаться от ответного флирта. — Я всё равно не доверю твоим ручищам свой ноутбук.       Тецуро на такое не обижается, видя всю эту ситуацию несерьёзной. — В общем, ваша комната на третьем этаже, в конце коридора, — распоряжается Киёко, когда Кенма уже начал взбираться по широкой лестнице, на стене которой увешаны копии творений Моллера, Бугро и Пикерсгилла, придающие деревянному высокому дому более европейский вид. Что уж говорить об узорчатом алом ковре, выстилавшимся на всю прихожую, большой люстре с жёлтыми лампочками и болотного цвета обоях. — Через час будет готов ужин, так что спускайтесь в столовую к этому времени. Будут и овощи, и мясо! — бодро сообщает Саеко. — Рю, будь добр помочь нам на кухне. А ты, Кейджи, — она смотрит на Бокуто. — Исполняй свои обязанности, — хихикает, вспоминая, что Кейджи в школьные времена и на матчах, и на тренировках брал на себя возвращение Котаро в прежнюю активность. — Спасибо, — благодарят Козуме с Куроо одновременно, скрываясь с глаз своих друзей. Они, не разглядывая второго этажа, сразу поднимаются на третий, иногда останавливаясь, чтобы Тецуро поправил сползающие с плеч рюкзаки, мысленно гадая, чего в них набросал Кенма. Когда преодолевается последняя ступенька, оба парня сразу же тормозят. — Конец коридора, да? — снова начинает улыбаться Тецуро, вместе с Кенмой смотря по сторонам. От лестницы тянется не один, а два коридора, направленные в противоположные стороны. В каждом из них четыре двери, по две на стену, а в конце занавешенное плотной шторой окно. Куроо ставит чемодан, а рядом с ним и пакеты, говоря: — Ладно, подожди с вещичками здесь, а я пойду и уточню, в какую именно комнату нам нужно. За раз отдохну от этих сумок. — Зачем время на это тратить? Просто проверим четыре комнаты, — Козуме указывает на каждую пару дверей в концах помещения. — И всё. Наверняка не предназначенные для нас спальни закрыты на замок. За раз найдём ванную комнату. Так что давай, бери вещички и пошли. А я тебе помогу, так уж и быть, — под конец Кенма улыбается так, словно одержал партию в любимой онлайн-игре, и берёт в руку два пакета. — Мне не нужна твоя помощь, — цокает Куроо, вновь беря оставшийся пакет и чемодан. — Я же сильный. — Нужна, — говорит Кенма безучастным тоном. — Не нужна, — стоит на своём Куроо, когда его парень заворачивает вправо. — Нужна. — Не нужна. — Ну если так, — Козуме разворачивается обратно, встречаясь взглядами с Тецуро, не ожидавшим резкого прерывания привычных передразниваний. — Держи обратно, — и ему вручается те самые два пакета. — Какой же ты беспощадный, Козукен, — театрально вздыхает Куроо, стараясь уложить ручки пакетов в одной руке, дабы ничего не уронить. Внезапно Козуме становится к нему гораздо ближе и делает подзывающий жест указательным пальцем. Куроо, знающий, что это просьба о том, чтобы он наклонился, исполняет её, потому что за этим всегда следует лёгкий и тёплый поцелуй в нос или дёргающийся в улыбке уголок рта. Сейчас же Кенма целует прямиком в щёку. — Ладно, беру свои слова обратно, — Тецуро едва ли не мурлычет, потянувшись за новым поцелуем, но Кенма уходит так же быстро, как и приближается. Коридор преодолевается за несколько шагов, и Козуме дёргает одну из ручек. Перед ними оказывается ванная с душевой кабиной, унитазом, раковиной и стиральной машинкой. В общем, со всем необходимым. — Ванную мы нашли, а вот сейчас бы и спальню, — озвучивает мысли своего возлюбленного Куроо, когда тот закрывает дверь. — Тогда проверяем ту дверь и, если что, идём в тот конец коридора, — делает вывод Кенма, делая пару шагов и дёргая ручку следующей двери. Поддаётся легко, так что Кенма без проблем открывает проход в комнату, оказавшуюся спальней. Спальней, на кровати которой сидят двое парней и жарко целуются, цепляясь за одежду и будто не решаясь её снять. У одного знакомая бледная кожа, вихри шоколадных прядей на голове, у другого - смуглый оттенок тела и колючки тёмных, почти чёрных, волос. Ойкава Тоору, явно не заметивший внезапных гостей, едва ли не лезет на колени Иваизуми Хаджиме. — Это точно не наша комната, — этих слов от Куроо достаточно, чтобы Ойкава взвизгнул звонче Киёко, когда Рюноске делал ей предложение. Тоору тут же вскакивает на ноги, приглаживает к рельефному животу задранную и помятую чужими пальцами футболку и быстро уходит к шкафу, где лежит его сумка с вещами, распаковка которой явно была прервана обменом слюнями с Иваизуми. Хаджиме тоже теряется, но убегать не собирается. Вместо этого его глаза, вспыхнувшие яростью, устремляются на ошарашенного Кенму и менее удивлённого Тецуро. — Пошли вон, идиоты! — кричит Ивазуми. Ему достаточно встать с кровати и схватить подушку, которой предстоит роль летательного снаряда, чтобы Кенма успел среагировать и вытолкнуть Тецуро в коридор, шумно закрывая за собой дверь.       Козуме стоит с Куроо в тишине несколько секунд, кажущимися целой минутой, а потом поднимает на своего спутника взгляд. Глаза молодого бизнесмена выражают идентичные эмоции: он в шоке и не знает, как на такое реагировать. Кенма, решив не обсуждать это под дверью обеспокоенных их визитом Тоору и Хаджиме, уходит в сторону другого конца коридора, устремив взгляд в потолок и замечая люк, явно ведущий на чердак.       Казалось бы, Тецуро и Козуме, два парня, состоящие в любовных отношениях два года, не должны поражаться такой ситуации и ходить сейчас, едва бледнея. Но они вспоминают, как после официального объявления своим знакомым о уже не дружеских отношениях, Хаджиме и Тоору перестали с ними часто списываться и на совместных встречах избегали прямого диалога. Кенма подумал, что некогда друзья боятся их или испытывают неприязнь. Тогда он чувствовал себя противоречиво и вообще перестал обниматься с Тецуро у всех на глазах. Из-за этого он до сих пор переживает, что каким-то образом его миллионная Интернет-аудитория узнает об его ориентации и тогда начнётся поток обзывательств и угроз.       Куроо же не воспринял такие перемены в общении с Ойкавой и Иваизуми близко к сердцу и посоветовал Козуме поступить так же. Прошло уже два года, а Кенма только лишь обниматься вне дома разрешает и то не всегда.       А сейчас обнаруживается такая картина, где два гомофоба выцеловывают друг друга. — Вот ты сказал на первом этаже, что гражданского брака не будет... — Ты хочешь сказать, что продолжишь глупо шутить дальше? — отвлекается от неприятных воспоминаний Кенма, шаг которому даётся теперь тяжелее. После всего этого хочется завалиться в кровать и проспать часов так до двух ночи, а потом засесть в приставку и при этом не разбудить Куроо, который непременно её отберёт, мол, время сна, а ты глаза экраном убиваешь. — Нет, я просто хочу спросить, — Тецуро сохраняет серьёзное выражение лица. — Это значит, что ты без гражданского брака сразу примешь моё предложение? — Предложение? — Кенма сразу чуть краснеет, смотря на Куроо через плечо. Ему не приходилось обсуждать со своим любовником заключение формального брака. — Да, в смысле я дарю тебе кольцо, ты, по плану, радуешься, расцеловываешь меня, надеваешь его себе на палец, а потом валишь меня на кровать и лезешь в ширинку моих джинс... Ну, последнее я только что добавил. — Куро, — вздыхает с улыбкой Кенма, посчитав всё это очень милым. Он берётся за ручку двери следующей комнаты и, не открывая, оборачивается к своему парню, вставшему к нему вплотную в ожидании. — Да? — Про гражданский брак было сказано в шутку. Я же люблю тебя, какими неуместными не были бы твои высказывания, — Козуме гладит одной рукой пальцы Тецуро, схватившиеся за ручку чемодана, а другой открывает дверь, делая шаг в, как оказалось, спальню. — То есть ты хочешь сказать, что если я сделаю предложение, ты согласишься? — Это очень серьёзный вопрос, — укоризненно смотрит Кенма, укладывая на двуспальную кровать сумку с ноутбуком. — Я не могу на него ответить, не попав в эту ситуацию. — Как знаешь, — Куроо старается скрыть своё разочарование из-за всей этой ситуации. Такая неоднозначность его беспокоит.       Пока Тецуро неспешно складывает у комода все вещи, задумавшись о чём-то своём, Кенма решает осмотреться. Первое, за что цепляется взгляд, плотный балдахин бордового цвета с золотым витиеватым узором, чья ткань цепляется за прямоугольный каркас кровати, потянувшись из-под высокого потолка. По бокам от шикарной кровати два окна, в которых по одной форточке. Их Козуме спешит открыть, поскольку в комнате душно, но зато не пыльно - девушки, проявив гостеприимность, убрались и, судя по запаху, сменили постельное бельё. У левой стены, если смотреть от выхода, туалетный столик с овальным зеркалом, у правой - комод, который Куроо уже открыл, складывая туда свою ветровку. Сами стены обклеены бежевыми обоями с цветочным узором. — Эта кровать явно королевская, — Тецуро подходит к Кенме, выкладывающему на спальное ложе ноутбук, и обнимает того со спины. Козуме попадает в кольцо рук и оказывается прижатым к широкой мужской груди. Позвонками Кенма чувствует, как трепещет под рёбрами сердце возлюбленного. Тецуро целует в макушку, рядом с пучком из тёмных волос, концы которых не успели потерять блондинистый цвет краски. — Прямо для моего принца. — Куро, — Козуме, ощущая, как чужие губы перемещаются с головы на шею, весь вздрагивает. — Нет, мы только приехали, — даёт отказ на эти намёки парень, но всё же наклоняя голову, дабы получить чувственный поцелуй в загривок. — О, нет, я потерплю до того момента, когда мы заедем в тот дом, но не обещаю, — последние слова произносят тихо, приблизившись к уху, проколотому в хряще кольцом-серёжкой, и говоря с таким придыханием, что Козуме плотнее жмётся спиной к родному телу. — На самом деле я соскучился и хочу с тобой понежиться.       Кенма проявляет своё согласие тем, что разворачивается в кольце рук и обнимает своего парня за шею. Тецуро прав, потому что он последний месяц занимался организацией праздника в честь двадцатилетия какого-то футбольного клуба, а вот Кенма, дабы особо не скучать, проводил более длинные трансляции по сравнению с прошлыми. Отвлечься получалось так себе, особенно если Тецуро звонил не каждый день, как обычно, а раз в трое суток. Козуме не злился, понимая, что Куроо нужно спать, иначе работа шла бы хуже. Из-за всего этого они не встречались, сидя в разных концах Токио из-за отсутствия общего жилья. — Я тоже соскучился, — сознаётся в ответ Кенма, убирая с лица Тецуро чёлку, дабы посмотреть ему в глаза. — Тогда валяемся максимум пятнадцать минут и потом за распаковку вещей, потому что скоро ужин. — Прекрасный план, — снова мурлычет Куроо, легко толкая Козуме, дабы завалить его спиной на кровать. — Куро! — голос Кенмы, увернувшегося от поцелуя, становится на несколько тонов выше. — Ноутбук! Я чуть спину об него не сломал. — Да зачем ты вообще его привёз? — возмущается Куроо, расположив колени по бокам от бёдер Кенмы. Он приподнимает чужое тело, просунув руку под крестец, чтобы вытащить несчастный, но невредимый, ноутбук. — Ладно, осталось всего четырнадцать минут...       Козуме не успевает проследить за тем, куда его гаджет откладывают, потому что его увлекают в ленивый поцелуй.

ххх

— Знаешь, что я понял? — спрашивает тихо Кенма, пока все за столом смеются с того, как Рюноске возмущается по поводу одного неугомонного мальчишки, тренером которого сам Танака стал. Куроо, сидящий рядом с Козуме, с хохота переходит на хихиканье и заинтересованно смотрит на паренька, перебирающего палочками лапшу в своей глубокой тарелке и не участвующего во всеобщем веселье. Даже Ойкава и Иваизуми, севшие сегодня по разным концам стола с угрюмыми выражениями лиц, что видеть было непривычно, посмеиваются. Рюноске обладает особой харизмой и может увлечь разговором. — И что же пришло в твою светлую голову, Кен? — выпрашивает Куроо. — Вот это вот, — палочки указывают за спины. — Ужасно.       Куроо оборачивается и понимающе кивает, потому что за ними во всю длину стены столовой растянулось огромное панорамное окно с раздвигающейся дверцей, ведущей за дом. Отсюда виден непроглядный лес, который из-за позднего часа стал одним сплошным чёрным силуэтом с торчащими ветками. — Меня немного тревожит наличие вот таких окон и дверей. Это же так небезопасно. — Забей, нас тут в доме много. Хаджиме прекрасно дерётся, Бокуто может кости одними объятьями переломать, Танака тоже в защиту полезет... — Давай-ка мы не будем фантазировать насчёт того, что кто-то оккупирует этот дом, — дёргается весь Кенма, при этом хмуро смотря на Куроо и предупреждающее постукивая палочками, мол, я тебя ими покараю, если не перестанешь. — Я просто хочу сказать, что прикрою тебя своей грудью и приму любой удар на себя. Романтично, да? — Жуть, прекрати, — качает головой Кенма, краснея, потому что лицо Тецуро вдруг приблизилось к его. — С чем нужно завтра помочь? — спрашивает Кейджи, переодевшийся к ужину из своего костюма в шорты с футболкой. Он перебирает палочками листья салата в своей тарелке поглядывая влево, на ненасытного Бокуто. Котаро, сидящий напротив Куроо, по очереди вместе с ним опустошает миску с мясом, пока у Тоору с Ячи, поглядывающих на это, глаза дёргаются. Звериный аппетит. Ойкава уже на протяжении нескольких лет не уверен, что общается не с оборотнями, иначе кто они вообще такие. — Салаты готовы, торт уже давно приехал, осталось только горячее, но я, Киёко и Ячи займёмся этим. Разве что с утра кто-нибудь поможет Рю с дровами для камина, а так можете отдыхать и наслаждаться природой, — отвечает Саеко, взяв на себя ответственность за каждую деятельность в этом доме. — Только будьте аккуратны и попытайтесь ничего не сломать. Это дом моего друга и он каждую деревяшку здесь любит.       Кенма и Акааши понимающе кивают, а после хлопают по спинам Котаро и Тецуро, умудрившихся одновременно подавиться. — Хватит с вас. Трупов мне здесь ещё не хватало! — не выдерживает этого концерта Саеко, встав из-за стола и потянувшись к блюду, в котором остался один кусочек мяса. — Думаю, пора всем идти отдыхать, — предлагает Киёко. — Лично я устала за сегодня. — О, тогда мы с Танакой-сан помоем посуду, — Хитока, сидящая по другую от Кенмы сторону, внезапно подаёт голос. Так неожиданно и громко, что Козуме едва ли чаем не давится. — Козуме-сан, Куроо-сан, можно с вами поговорить? — обращается к ним Ячи, убирая за уши короткие прядки, пока из-за стола встаёт Киёко, которую Рю решает сопроводить в их спальню на втором этаже. Рюноске осыпает различными вопросами, дабы убедиться, что жена плохо себя не чувствует. За ними следуют обсуждающие прошедший ужин Акааши, Котаро и Иваизуми. Тоору остаётся в столовой, предложив помощь женщинам в уборке посуды. — С нами обоими? — уточняет Тецуро и получает согласие в виде спешного кивка головы Ячи. Смотрит на Козуме, одним взглядом спрашивая, против ли он, на что сам Кенма пожимает плечами, предоставляя своему молодому человеку свободу выбора. Но Куроо долго не думает, заинтересовавшись в подруге Киёко, поскольку, как ни смотри, знакомство вышло с ней неловким. — Конечно. Здесь? — Я думаю, что нет. Можно выйти на улицу.       Хитока пытается открыть дверь панорамного окна, но ей явно не хватает сил сдвинуть её. В этом спешит помочь Куроо, что управляется с этим с первой попытки и одной рукой, в тысячный раз убеждая Козуме в том, что он силён. Ячи пропускают первой, за ней же вынужден выйти и Кенма, потому что Тецуро явно решил поиграть в джентльмена, раз уж простоял лишние пять секунд, намекая на то, что выйдет только после своего парня.       Кенма весь ёжится от резкой смены комнатной температуры ночной прохладой. Слышно пение сверчков, птицы давно смолкли, уснув на ветках. Свет ламп столовой пробивается через окна, освещая дощатую площадку-крыльцо, где на краю стоит деревянный стол с двумя стульями и пустой пепельницей, которую для себя, имеющего страсть к сигаретам уже полтора года, подмечает Козуме. — Ребята, не закрывайте дверь, пусть проветриться комната, а то здесь душно уже, — просит старшая сестра Рюноске, вручая Ойкаве стопку грязных тарелок. — Хорошо, — отзывается Куроо, пока Козуме смотрит на разглядывающую пейзаж Хитоку и завидует тому, что на ней мешковатая, но наверняка тёплая и мягкая кофта. В отличие от него, она не дрожит от холода. — О, Кенма, прости, я не подумал, что ты замёрзнешь, — Тецуро сразу замечает то, как Козуме трёт ладонью кончик своего замерзающего носа. Куроо обнимает того со спины. Так действительно становиться немного теплее. — Мне бы хотелось извиниться за своё поведение, — эту идиллию нарушает Ячи, вставшая в метре от них. — Вернее за свою реакцию на... Ну, ваши отношения. Просто я испугалась того, что вы оскорбились на это. — Оскорбились? — удивляется Куроо, в задумчивости укладывая подбородок на макушку Козуме, хвостик которого не мешает, ибо ослаб и опустился к загривку. Кенма тоже удивлённо хлопает глазами. — Да, хочу сказать, что вы мне не неприятны. И-извините, просто я... Ну, никогда не общалась... — С геями? — помогает закончить мысль Козуме, на что Ячи будто с позором кивает. — Не переживай, мы плохого о тебе не думаем, — Кенма, повинуясь шестому чувству, смотрит в сторону леса, отгороженного от стриженного газона пышными кустами. Он задумывается, почему вдруг стало так тревожно и почему взгляд сам устремился туда. — Я рада. Было приятно с вами познакомиться и мне, пожалуй, стоит вернуться и помочь с уборкой, — говорит Ячи, смотря в противоположную сторону, в дом, где стоит Ойкава, задумчиво и медленно собирающий палочки со салфетками. — Нам тоже приятно с тобой познакомиться. Думаю, Козукен солидарен, — на эти слова Куроо Кенма издаёт тихое "угу", продолжая смотреть в лес. На самом деле, в какой-то степени страшно смотреть туда, что вызывает неприятные ощущение, но лучше уж видеть какую-нибудь мелкую зверушку и спокойно спать сегодня. Потому что шестое чувство Кенмы отличное, ведь оно никогда не подводило. Как на волейбольных матчах, так и в играх. Он пусть и всегда старается размышлять логически, даже продумывать стратегии путём наблюдения, но всё же и собственной чуйке следует. — Покурить хочешь? — раздаётся недовольный тон Куроо. Его раздражает вредная привычка Козуме. Она не мешает при поцелуях, запах не вызывает у Тецуро дискомфорта, но всё же неприятно осознавать то, что этими сигаретами Кенма портит себе здоровье.       Кенма отрывает взгляд от леса, а после смотрит в столовую, куда ушла Хитока, принявшаяся за собирание грязных кружек. — Нет, пошли в спальню. — Да-а? — тянет Куроо с присущей ему ленивостью в тоне, недоверчиво щурясь. — Да, — кивает Козуме, выбираясь из тёплых объятий и беря Тецуро за руку. Нет, Кенма не останется здесь, пусть даже и Куроо будет рядом. Уж лучше подняться наверх и скрыться за балдахином кровати. Там ни бесконечного леса, ни уличного холода. — Яч-чан, осторожно! — Тоору, добродушно улыбаясь, спешит помочь Хитоке, явно не рассчитавшей силы и взявшей в руки очень много посуды. Из кухни, до которой нужно пробраться через арку, раздаётся звон тарелок, намываемых Саеко. Кенма идёт ко второй арке, выводящей в прихожую, но Тецуро замедляет шаг, дабы увидеть, как с уходом Хитоки, меняется в лице Тоору, теряя улыбку и хмурясь. Бывшие капитаны школьных волейбольных команд встречаются взглядами. Ойкава теперь смотрит не с той неприязнью, к которой за два года успел привыкнуть Куроо. Теперь в его взгляде читается некоторая растерянность, пусть он и хмурится. Тецуро даже кажется, будто Тоору хочет что-то сказать, но нет, он лишь смотрит на брюнета, оглядывая того с головы до ног и ведя неутешительный внутренний монолог. — Куро, — зовёт Козуме, заметив, что его парень встал у выхода. — Да, прости, иду, — Тецуро, взглянув в шоколадные глаза Ойкавы напоследок, уходит к лестнице.

ххх

— Обещай, что правда просидишь за этим максимум час, — Куроо спустя минуту словесной перепалки, сконцентрированной на передразнивании друг друга, по-львинному зевает. Уже пятнадцать минут он пытается уговорить Козуме, сидящего рядом, отложить ноутбук, за который Кенма схватился сразу же, как только возлюбленный после него пошёл в душ с надеждой не пересечься в коридоре с Иваизуми или Тоору. Тецуро бы вообще отобрал ноутбук, к чему и приступил, вернувшись в комнату и обнаружив своего Козукена в кровати с гаджетом на коленях. Но его остановил вполне весомый аргумент - Кенме нужно хотя бы прописать план рекламного видеоролика, контракт на который у него подписан. — Я обещаю, — безучастно отвечает Кенма, надевая наушники и выискивая в скаченных песнях подходящую. Интернет, как ни пытайся, не поймаешь. Хотя бы позвонить можно, что немного радует. — Тогда спокойной ночи? — Куроо задёргивает балдахин, погружая территорию их спального места в темноту. Солнце всё ещё встаёт рано, а Кенма из-за его света спать не может. Так ещё штор на окнах этой комнаты нет, потому приходится пользоваться балдахином.       Куроо вытягивает шею к Козуме. — Сладких снов, — соглашается Кенма, отрывая взгляд от экрана, дабы просмотреть на Тецуро и напоследок одарить его поцелуем в лоб - традиция, соблюдаемая тогда, когда они засыпают вместе. С утра же его целует в щёку Куроо.       Тецуро, взглянув на экран, где уже открыли текстовый документ, переворачивается на живот, машинально сгребая руками две подушки и накрывая ими свою голову. Это уже пожизненная привычка Куроо, которая зарекомендовала ему укладку в виде прямой чёлки и остальной части волос, торчащих ввысь. Но зато какие они мягкие, что готов подтвердить Козуме.       Проходит десять минут, в первые две из которых Тецуро засыпает. Кенма же решил полностью абстрагироваться от всего его окружающего, включив тяжёлый рок. Так громко, что рядом находящемуся человеку можно услышать рёв гитар и бешенный ритм барабанов. Но благодаря тому, что Тецуро поневоле всю ночь закрывает уши подушками, его это не беспокоит. Козуме, как бы странно то не было, такая музыка помогает сосредоточиться на работе. Гораздо сложнее, когда кто-то разговаривает рядом. Ему легко игнорировать шумы, когда он сидит за приставкой, что обычно и происходит на общих посиделках, но когда Кенма за работой, любое чужое слово или шум чего-либо способно сбить с ритма. Тогда уже сложно вернуться к работе и утерянной мысли.       Написано уже три сотни слов, за спиной сорок минут работы. План давно готов, но час не прошёл, так что Козуме решил уделить оставшееся время прописыванию подпунктов. Мысль летит, имеет стабильность, не даёт задуматься и остановиться. Всё складывается в добротный черновик, но пальцы Козуме замирают над тихой клавиатурой, не дописав предложение, а узкие, будто кошачьи, зрачки становятся ещё уже. Чувство страха и опасности возникает сейчас так же внезапно, как во время разговора с Ячи Хитокой. Источник этой самой опасности снова ощущается живым, находящимся близко. И теперь между ним и Кенмой не целый двор стриженой травы, а всего шаг.       Он здесь, прямо за балдахином.       Козуме переводит взгляд на сладко спящего Куроо, затем снова на клавиатуру, боясь посмотреть в другую сторону, пусть даже вряд ли что-то увидит из-за плотной ткани. Но Кенма старается как можно быстрее вернуть себе способность размышлять логически. Дом полон людей, Саеко лично перед сном закрывает все двери, выводящие на улицу, коих три, а рядом лежит Куроо, которого можно разбудить в любой момент. Это просто воображение сегодня решило разыграться.       Но почему рука стала вмиг тяжёлой, когда потянулась к балдахину?       Козуме замирает, поджав губы и нахмурившись. Он недоумевает с самого себя. Чего ему боятся? Того, чего не видит?       Кенма дёргает руку тогда, когда рандом в плейлисте затих и начал выискивать следующую песню. Козуме не видит никого, кроме себя, отражающегося в зеркале туалетного столика. Свет полумесяца позволяет разглядеть силуэты предметов. И правда никого.       Но неуверенность не отпускает. Кажется, Кенме просто нужно время, чтобы отойти от всего этого. Работа должна отвлечь.       Кивнув самому себе, Козуме делает музыку немного тише, задёргивает балдахин так, чтобы не было щели и возможности увидеть комнату. Кенма прижимает колени в груди, уложив на них голову и взявшись за мышку. Начинает перечитывать, стараясь понять собственный текст.       Снова это чувство чужого присутствия.       Напрягшись, Кенма отключает музыку, решив в этот раз прислушаться к окружению. Вздох, но только от сопящего Тецуро, сменившего положение ног, но всё так же остающегося на животе и с двумя подушками на голове. От коридора не слышно шорохов - Ойкава и Иваизуми сидят в своих комнатах и наверняка тоже спят. Один лишь Кенма не спит и гадает, играет ли с ним воображение или что-то действительно происходит.       Козуме понимает, что ему надоело это терпеть, поэтому закрывает ноутбук и отодвигает на другой конец кровати, к ногам. Пусть он смахнёт его во сне на пол, но точно не слезет сейчас с кровати, чтобы положить технику на комод.       Кенма с непривычной для себя скоростью залезает под одеяло и накрывается им. Хочется, чтобы Куроо его обнял, но Тецуро из-за своей привычки с подушками никогда такого не делает. Поэтому Козуме полностью уходит под одеяло и укладывает свою голову на широкую спину любовника, прижимаясь к его тёплому телу. Под одеялом дышать трудно, но так становится чуть спокойнее.       Ровно до того момента, пока Кенма не ощущает руку, накрывающую его плечо через одеяло.       Под толстым одеялом Козуме весь бледнеет, распахнув свои глаза и уставившись в никуда. Куроо не двигался, Кенма бы такое почувствовал. Это не его конечность, что сейчас едва давящими движениями опускается вдоль плеча, хватая ногтями одеяло, будто сдерживая себя от того, чтобы вцепиться в Кенму и утащить неизвестно куда. От обладателя руки исходит жуткая энергетика. Безумие. Именно это ощущает Козуме, замерший и не знающий, как поступить. — Ку... — имя необходимого сейчас спасения застревает в горле. Кенма в ужасе.       Он предпринимает ещё одну попытку позвать, но его перебивают. Женский крик и звук разбивающегося стекла. Тецуро тут же просыпается от этого шума, приподнимаясь на руках и первым делом говоря: — Кенма? — Я-я тут... — Козуме садится следом, оглядываясь по сторонам. Балдахин не шелохнулся, чужих рук не видно. — Мне показалось или кто-то кричал? — Кричал. — Ячи... — вспоминает Куроо, чей голос услышал. Звук был отдалённым, словно на первом этаже. В коридоре раздаётся топот ног - Ойкава и Иваизуми бегут на помощь. — Что-то случилось. Нужно бежать, — соображает Тецуро, отдёргивая ткань и вставая с постели. Он, не одеваясь, выбегает в коридор. Козуме спешит следом, но перед этим на пороге оборачивается, дабы осмотреть комнату.       Никого.