Всё

— Просто зачем? — доносится до Юнги из уст Намджуна, пока тот пытается разобраться с кухней друга, рыская в поисках растворимого кофе. — Захотелось, — Мин даже не думает продолжать фразу, но собеседник все равно нервно ждёт, расширяя зрачки, как только Юнги кладёт голову на согнутые на обеденном столе руки и прикрывает глаза. — Послушай… — Нам пытается выглядеть спокойно, делая максимально добродушное лицо, но надолго его не хватает: Юнги начинает неразборчиво напевать Last Christmas. — Да ты блять издеваешься! — вспыхивает всегда спокойный друг, стремительными шагами подходя к столу, — Я ещё раз спрашиваю, — чеканит каждое слово, будто бы это поможет вразумить сидящего напротив, — НАХУЯ ТЫ РАССКАЗАЛ ИМ О НАС?! Тишина. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. — По той же причине, что ты неделю назад постанывал мое имя, пока я оставлял на твоей груди гематомы, — Юнги поднимает голову и ухмыляется, увидев растерянный вид Намджуна, — Мне было интересно, что произойдёт дальше. — И как? Понравилось рушить мои взаимоотношения с семьей? — чуть ли не скулит младший, с которого постепенно спадает маска нерушимости. — Нет. Я жалею, — тишина. Вдох. Выдох. — Обо всем. — Ты же понимаешь, что это я тебе не прощу? — Джун сжимает кулаки, смотрит прямо в глаза, душу выворачивает. — На это и было поставлено, — говорит, словно режет. — Удачи. — Оставь себе. Ким твёрдой поступью направляется к входной двери, он не оборачивается, хочет, но не делает. Юнги был единственным его другом, который стал жертвой его собственной неопределенности и страха. Намджун не влюблён в него, нет, да он бы и не посмел, он бы себе не позволил потонуть в этих шоколадных глазах или позволил… «Last Christmas I gave you my heart, but the very next day you gave it away», — напевает себе под нос Мин, туша очередную сигарету в горе себе подобных, пытается заглушить собственные мысли. Не выходит. Никогда не выходило.

***

Идти сразу домой Ким не решает, он заглядывает в парк недалеко от жилого комплекса, где находится квартира Юнги, чтобы собраться с мыслями, да и, честно говоря туман сегодня просто восхитительный, он добавляет городу нотку мистики и загадочности, из-под него располагавшегося большей частью на земле выглядывают уличные фонари и более-менее высокие деревья. Намджун отчасти благодарен другу бывшему другу, теперь ему не придётся скрывать от родителей свои предпочтения, сам он на столь громкие заявления не решался, он вообще не любит перечить старшим, хоть иногда те и несут сущий бред. Нам был готов простить эту выходку Мина, да он уже простил ещё до того, как позвонил, чтобы узнать, где он, но этот холодный взгляд и язвительную улыбку, это желание сделать больно, уколоть в самое слабое место, о котором, кажется, и он до этого сам не знал — отвратительно. Зачем? — Джун отмахивает ногой камень с дороги, уже ища глазами следующий, — Зачем? — говорит громче, чем собирался, — Зачем? — уже кричит. Намджун не любит чего-то не знать, он не любит терять контроль, он не любит ощущение, что его обводят вокруг пальца, он не любит чувствовать липкий страх на спине, порождаемый возможностью не найти выход из ситуации, он не любит бояться…

***

Окна распахнуты настежь, на полу виднеется небольшая блондинистая фигура, укутанная в плед, он ждёт. Телефон загорается серым, выдавая уведомление о новом сообщении. «Я иду обратно и мне похуй, что ты там делаешь, мы нихуя не закончили разговор, я хочу знать ебанные мотивы твоего тупого поступка. Если для тебя дружба — пустой звук, то для меня это не так. Готовься, я заставлю тебя сказать больше двух слов». Намджун

***

Ким находит дверь в квартиру все еще не запертой, он ускоряется и в один миг оказывается внутри. — Слушай сюда, я несколько раз повторять не нам… А где Юнги? — Джун стоит посреди комнаты не в силах оторвать взгляд от паренька лет 20, сидящего на полу и глотающего слёзы, он знает, что так пялиться как минимум неприлично, но внутри что-то начинает переворачиваться, кровь сгущается, кажется, он слышит в ушах последствия ее передвижения по сосудам. Вдох. Выдох. — Он скоро вернётся? — говорит будто бы в пустоту, парень напротив лишь мотает головой. — Он не вернётся, — стеклянно холодно кидает собеседник, — Я ждал тебя, Юнги сказал, что ты объявишься скорее всего минут через 30 после его ухода, но даже 10 не прошло, — вымученная улыбка касается его губ. — Имя, — вздыхает Намджун, — твоё имя? Юнги не позволяет левым людям находиться в своём доме. Ты должен быть близким. Имя? — Чимин, — произносит блондин и начинает подниматься с пола, роняя параллельно оранжевый плед. — Почему я о тебе не знаю? — глаза Кима превращаются в щенячьи, он чувствует обиду на языке, почему он не знает о Чимине? Он каждую мелочь о своей жизни Юнги докладывал, а тот скрыл блондина. — Я на допросе? — Чимин подходит вплотную, он ненавидит, когда с ним так разговаривают: требующее надменно, будто бы он обязан отвечать на чьи-то вопросы. Юнги никогда так с ним не говорит, — пробегает в голове у Чимина, — не говорил. — Бли… — шепчет Намджун, ощущая тёплое размеренное дыхание парня на своих ключицах. Чимин поднимает в недоумении глаза ещё выше. Он никогда не умел рассчитывать расстояние между людьми. — Ты слишком близко, — выдыхает Ким, отдаляя рукой парня от себя. Вдох.Выдох.