Наказание для Локи

С этого дня Локи решил продолжать боевые тренировки. Сражаясь в темноте, он сможет лучше отточить своё мастерство. Джейн сопровождала его до арены для тренировок. Когда они пришли в первый день, их встретили очень бурно: кто смехом, кто овациями. Локи улыбался, поворачиваясь всюду, откуда доносился звук. - Я тоже рад вас всех видеть. Пронеслась вторая волна выкриков и смеха. - С сегодняшнего дня вам предоставляется возможность выместить на мне все прошлые обиды, как следует поколотив меня, пока я не вижу. У кого хватит духу – он рассмеялся – может выходить. Джейн сидела на трибуне и не могла отвести от него взгляд. Так вот как даётся ему прилюдная бравада. Увидеть его слабым, уязвимым, потерянным он позволяет только самым близким людям. Неужели и её можно отнести к их числу? Волею судеб. Мне больше никого не дали – сказал он тогда. Жизнь их обоих изменилась после этой встречи. Она невероятно благодарна судьбе за неё. Вынырнув из задумчивости, она увидела, что Локи лупят в буквальном смысле. Он не успевает уворачиваться, не успевает защищаться. Хогун не делает никакой скидки на его слепоту, дерётся с ним в полную силу, и она видит, как Локи, один за другим пропускает удары. Но ни разу на его лице не промелькнуло выражение боли, слабости, просьбы о пощаде. Видно было, как он борется со злостью, пытаясь успокоиться и сконцентрироваться. Её так и подмывало броситься на арену и закрыть его собой. Она, конечно, этого не сделает, не опозорит так его. Он предпочёл бы смерть её заступничеству. Наконец, хотя и превысив лимит её терпения, бой окончился. Хогун поклонился, Локи тоже. Все-таки насколько мудры правила честного поединка. Нужно обязательно поблагодарить соперника. Хогун знал, что Локи не видит его и всё же поклонился, выражая дань уважения. Локи не знал, поклонился–ли Хогун, но поклонился сам, выражая уважение к нему. Локи посмотрел в даль, и она поняла, что он ищет её, что она может подойти и забрать его. Она тут же сбежала по ступенькам и подойдя, взяла его за руку. Он улыбнулся, ощутив её тонкие мягкие пальчики. Она задыхалась от желания выяснить, насколько ему больно, обработать раны, приложить лёд к ушибам, но держалась, зная, что уронит его достоинство, если будет нянчиться с ним на людях. Поэтому она, как могла быстро, увела его с арены. - Мне нужно в душ. Ты со мной? - Конечно, кто же будет промывать твои раны? - Много ран? - Я смотрела на бой сквозь пальцы, от ужаса. Он не щадил тебя абсолютно, дрался в полную силу. - Это уважение. Я ценю. - Теперь весь в ранах и синяках от этого уважения. - Шрамы украшают мужчину. - Ты и так красив. Тебя незачем больше украшать. - Даже сейчас? О эта интонация: «достаточно ли я хорош?» Это всегда так трогательно в устах мужчины. - Да. Ты всегда прекрасен. Ты мой король. Он посмотрел на неё очень серьёзно. Ей даже показалось, что его слепота – искусная выдумка, настолько живой был взгляд, направленный, казалось, прямо на неё. Она невзначай изменила положение головы, но его взгляд не последовал за ней. - Это очень приятно. Она нежно провела по его лицу, там, где не было крови. - Я очень люблю тебя – прошептала она осторожно обнимая за талию. - Беспомощного слепца, который в случае чего не сможет защитить ни тебя, ни себя? - Я очень люблю тебя, каким бы ты ни был. - Ради этого стоило ослепнуть. Она тихо рассмеялась и прикоснулась к его губам. Он ответил ей, захватывая её губы в плен и резко выдохнул от боли, когда она нечаянно прикоснулась к ране. - О, прости. Нужно же обработать раны. Я совсем отвлеклась. - Ничего. Она стала снимать его одежду, осторожно стаскивая с рук, пытаясь не причинить лишней боли. Затем брюки, нижнюю одежду. Он стоял перед ней совсем обнажённый. И улыбался ей. Она прикоснулась ко всем синякам и кровоподтёкам, чтобы определить насколько они глубоки и опасны. На деле оказалось, что, несмотря на свой пугающий вид, глубоких ран не было. Значит Хогун не делал ему скидки на ловкость, но покалечить не хотел, наносил достаточно лёгкие удары. О, эти мужчины и их кодексы чести! - Ничего смертельного? - А ты надеялся? - Не исключал такую возможность. - Серьёзно? - Никогда не знаешь, что у другого на уме. Да ещё и когда ему предоставляется безнаказанная возможность. - Так не ходил бы. - Нет. Это жизнь. Если я решил жить дальше, значит должен принимать её вызовы. Локи вспомнил свой последний разговор с отцом. Как он орал на него, силясь донести до него свою правду, доказать, что он не плохой, что он ставит цели и идёт к ним и уже во многом преуспел, что у отца сложилось неправильное впечатление о нем, но чтобы изменить его, нужно услышать, захотеть услышать сына. Он продолжал считать себя сыном Одина, потому что не знал другого отца. И сколько бы он не твердил себе, что это не так, сколь бы ненавистным ему не был факт его усыновления, он не мог избавиться от желания быть хорошим сыном. Теперь, когда он понял это, он смирился со своими чувствами и желаниями, принял их, как часть себя. Теперь он стал ещё более непонятен, в первую очередь самому себе, но это не смущало его. Он словно в лесу. Но это лес не злой, не страшный, не опасный. Он добрый. Каждая травинка, каждое деревце здесь состоят из любви. Из его любви. К себе, к отцу, к Асгарду. Не нужно больше сопротивляться этой любви, нужно дать ей помочь себе.