Разговоры с мертвецами

            Обещанный месяц отсутствия превратился в бесконечно долгие и мучительные полгода. Дождливая зима, привычная Ланьлину, сменилась новой весной, яркой и освежающей, а Сюэ Ян все еще не вернулся. Мо Сюаньюй с потаенным страхом ждал, когда же высоченные ворота с протестующим грохотом распахнутся, и на входе появится самодовольная физиономия друга. Однако время шло, мертвецы покорно отсыпались во временных могилах, которые им перед уходом устроил темный заклинатель, а ворота так и оставались наглухо запертыми. Мо Сюаньюй честно выждал первые два месяца пустоты, старательно изучал базовые упражнения для формирования золотого ядра, но без привычных колких наставлений за спиной дело шло туго. Острое чувство одиночества накрыло Мо Сюаньюя, когда он по привычке окликнул Сюэ Яна, чтобы тот помог ему донести изученные свитки обратно в архив, а ответа так и не услышал. Ветер иронически зашуршал в пушистых кронах деревьев, скрипнул вывеской, и все снова стихло. Собирал свои скромные пожитки Мо Сюаньюй в спешке. Скидал несколько запыленных ханьфу и прохудившихся сапог в мешочек-цянькунь, временно запечатал их унылое жилище и двинулся в сторону Башни Кои. Золотые клановые цвета вновь сменили черные, а растрепанный пучок — аккуратная прическа, скрепленная дорогой шпилькой из слоновой кости. Тонкие алые стрелки привычно очертили уголки глаз, гармонично подчеркивая лисий разрез, и Мо Сюаньюй снова превратился в знатного господина Ланьлин Цзинь.       Старший брат, который каким-то волшебным образом прознал о его переезде в старые покои, заглянул к нему в тот же вечер с подносом иностранных сладостей в качестве подарка. Они по старой традиции разожгли в навесных курильницах успокаивающие благовония с легким ароматом мелиссы, А-Яо приготовил чарующий своим вкусом чай. Он с мягкой улыбкой интересовался успехами Мо Сюаньюя в изучении (скорее, расшифровке) записей Старейшины Илин, участливо гладил кончиками пальцев хрупкие запястья, но не словом не обмолвился о долгом отсутствии Сюэ Яна. А когда Мо Сюаньюй попробовал неловко натолкнуть его на подобный разговор, посмотрел с легким осуждением во взгляде.       — Чэнмею просто потребовалось немного больше времени, чтобы стабилизировать работу одного крайне мощного артефакта. Нет причин для беспокойства, А-Юй. Он вернется, как только сможет. Ты же и сам знаешь, как иногда сбиваются сроки, — проворковал А-Яо с сочувствием, подсел ближе и успокаивающе провел ладонью по спине в незатейливой ласке. Мо Сюаньюй тут же расслабился в сильных руках и успокоился за блудного друга. Если брат говорил, что с ним — Сюэ Яном — все в полном порядке, значит, так оно и было.       — Прости… — пристыженно пискнул Мо Сюаньюй и смущенно опустил глаза в пол: прикосновения теплых рук вызывали в нем приятное волнение. — Сюэ Ян обычно не задерживался так надолго, вот я и подумал…       — А-Юй, — позвал его Цзинь Гуанъяо тихо, терпеливо дождался, пока застенчивый брат отзовется и аккуратно подцепил пальцами его подбородок. Янтарные глаза, казалось, тускло мерцали на пунцовом лице, и выглядело это до того непорочно и мило, что А-Яо непроизвольно провел языком по губам. О! Он отлично знал, как подобные жесты действовали на его отнюдь не невинного, но столь впечатлительного брата. Нет… Любовника.       — Все хорошо. Ты же веришь мне, правда? — интимным шепотом выдохнул А-Яо почти в губы Мо Сюаньюя, поглаживая его свободной рукой по бедру. У того хватило сил только на отрывистый согласный кивок. Все его внимание мгновенно переключилось на лицо А-Яо. Боги! Заклинатель находился так близко, что Мо Сюаньюй чувствовал каждый его вздох, чувствовал приятный аромат пионовой сладости от одежд…       — Вот и замечательно. Ты же… позволишь мне быть с тобой? — с такой надеждой спросил А-Яо, что Мо Сюаньюй не выдержал. Как он вообще мог о таком спрашивать, прекрасно зная, как сильно и трепетно Мо Сюаньюй любил его?       — Конечно, — со всей нежностью, на которую был способен, сказал Мо Сюаньюй. Губы его лихорадочно прижались к чужим, мягко сминая, а руки с силой вцепились в ханьфу брата, словно он мог рассыпаться пылью прямо сейчас. Поцелуи эти были самыми желанными и потрясающими, таили в себе привкус сладостей и чая. Казалось, руки обоих юношей жили отдельной жизнью: жадно сминали, гладили, несильно царапая ногтями через ткань, невесомо скользили и обнимали.       В какой момент А-Яо распустил строгий пучок Мо Сюаньюя и забрался к нему на колени, тесно прижимаясь. Мо Сюаньюй этого не заметил; просто ощутил приятную тяжесть гибкого тела, его плавные изгибы, больше свойственные нежным девам, и почувствовал, как кровь прилила к низу живота. А-Яо чувственно прижимал бедра к бедрам, потирался и глухо постанывал прямо в поцелуй, не размыкая глаз. Тот вечер был полон бесконечной чуткости и любви. Мо Сюаньюй впервые за свою жизнь стал тем, кто обладал, и подобное доверие делало его неимоверно счастливым. А-Яо дрожал в его руках, словно струны гуциня, услаждал слух хрипловатыми низкими стонами и вплетал длинные тонкие пальцы ему в волосы. Со стороны, должно быть, они смотрелись красиво. После они долго лежали в объятиях друг друга и слушали приятную тишину. Мо Сюаньюй прижимался сухими губами к макушке и вискам А-Яо, а тот выводил у него на груди и шее какие-то замысловатые узоры.       Разговор о задержке Сюэ Яна оказался благополучно отложен до более подходящих времен, но не забыт. Мо Сюаньюй продолжал совершенствоваться на пути тьмы в отдельном крыле Башни Кои, где его не могли бы увидеть отец или мачеха, посещал семейные обеды, стараясь не обижаться на обидные слова этой женщины, и в целом стал жить как прежде. Долгое время он переводил на понятный язык каракули Старейшины Илин и восстанавливал с кропотливой тщательностью сложные печати, чьи границы растеклись кровавыми слезами из-за воды; с удовольствием зачитывался военными хрониками и подолгу рассматривал всевозможные портреты Вэй Усяня. Все они, как один, были одинаково уродливыми и жуткими. Такими только детей и пугать, никаких темных тварей не нужно. Оставил на ночь под кроватью непослушного дитя, а наутро он бегает, как шелковый, подумаешь, чуточку нервнее и бледнее, чем обычно.       Нехорошие взгляды Мо Сюаньюй стал замечать ближе к середине осени, когда большинство наставников были заняты новым набором адептов, а старейшины загружены бумажной волокитой. Он старательно избегал старших учеников, предпочитая отсиживаться где-нибудь в сторонке и не смущать их своим видом, и до определенной поры у него это вполне неплохо получалось. Хуже стало через месяц, когда те, безнаказанные за небольшую дерзость, решили познакомиться с нелюдимым, но симпатичным молодым человеком поближе. Каждый в Башне Кои знал, что Мо Сюаньюй — незаконнорожденный сын их уважаемого главы, ближайший помощник Цзинь Гуанъяо, однако это не помешало им делать недвусмысленные намеки в его сторону. Мо Сюаньюй испуганно отнекивался, судорожно сгребал все свои свитки в руки и спешно сбегал от нежелательного внимания. Жаловаться и беспокоить старшего брата было довольно неловко, да и что, в конце концов, А-Яо мог подумать о нем? Поэтому Мо Сюаньюй продолжал если не покорно, то строптиво терпеть нападки окружающих. Пока они не переходили черту, можно было закрыть на это глаза.       Впервые его схватили за руку, когда Мо Сюаньюй этого не ожидал. Он спокойно занимался своими делами в библиотеке, а затем почувствовал, что его резко дернули за плечи назад. Мо Сюаньюй испуганно вскрикнул, махнул руками в нелепой попытке сохранить равновесие, но все равно свалился одному из адептов под ноги. Те рассматривали его взволнованное лицо с одинаковыми кривыми усмешками, скользили оценивающими мерзкими взглядами по телу и уже не скрывали своих намерений. Мо Сюаньюй видел, как тяжело сглотнул один из юношей и, словно невзначай, прикрыл рукой немного вздыбленный ханьфу, чтобы не позориться. Его возжелали слишком очевидно и нагло. Мо Сюаньюй только и успел провалиться всем телом в собственную тень под ошеломленные восклицания окружающих. Он вывалился неподалеку от личных покоев старшего брата и тут же бросился к нему, входя без стука. Как оказалось, зря… Видеть искаженное удовольствием лицо А-Яо, который прижимал к себе нетвердыми руками обнаженного главу Лань, было страшнее и больнее всего. Все его волнения отступили на второй план, и Мо Сюаньюй тихо прикрыл дверь, пока его не заметили.       Он слабо помнил, как сумел добраться до своих покоев без происшествий, а затем заперся там, давя звериный вой в подушке. Слезы застилали ему глаза, непроглатываемый ком в горле мешал нормально дышать, и Мо Сюаньюй задыхался от горечи, от предательства, от того, что в груди что-то с громким хрустом надломилось. Утреннюю слабость он списал на обуявшее его безумие, а затем талантливо прикинулся больным, чтобы ближайшие пару дней не видеть А-Яо. Все равно, пока тот будет занят главой Лань.       Старшие адепты и парочка страждущих матерых заклинателей караулили Мо Сюаньюя под дверями его покоев. Ворваться внутрь им мешал хитрый барьер, который Сюэ Ян лично налаживал каждому из них, пока они еще жили в Башне Кои, за что Мо Сюаньюй несколько раз поблагодарил богов. Через пару дней на него, усталого и полностью разбитого неожиданным прозрением, открыли самую настоящую охоту. Делали даже ставки на то, кто и когда сможет поймать и присвоить себе «того воробушка». Мо Сюаньюя от сложившейся ситуации тошнило.       Он пытался пару раз пожаловаться отцу и мачехе, однако те лишь отмахнулись от него, как от назойливой мухи. Отец еще и окатил его волной желчи, буквально выплюнув: «Если не можешь нормально общаться с адептами, то просто не лезь». Мо Сюаньюю показалось тогда, что он лишился последней опоры под ногами, и презрительное фырканье мачехи лишь подтвердило это. Когда обида немного поутихла, и Мо Сюаньюй чуть-чуть успокоился, то попробовал обратиться со своей нелицеприятной проблемой к брату… Вот только мягкая улыбка и горячее обещание со всем разобраться, совершенно не успокоило его. Нападки стали лишь ожесточеннее и сильнее. Адепты становились изобретательнее в своих методах его скрутить, добрались даже до талисманов-ограничителей, которые использовались в темницах Ланьлина.       Три раза Мо Сюаньюй в последний миг умудрялся выскользнуть из грязных лап насильников, а в последний не успел… Зима почти подошла к концу, в Башне Кои отмечался очередной громкий праздник, на который Мо Сюаньюя никто не приглашал, и он позволил себе непозволительно расслабиться. Медленно приходило горькое осознание — нахальный Сюэ Ян не вернется. Старший брат так и не дал ему конкретных ответов, где же и чем занимался сейчас темный заклинатель. Неутешительный вывод напрашивался сам собой.       Полный тоскливой скорби и новой боли от осознания, что он снова остался один против целого мира, Мо Сюьньюй не успел среагировать, когда его ловко схватили за шиворот, поднимая над землей, и прикрепили к спине проклятый талисман. Его тащили в какой-то грязный сарай на окраине, заткнув рот рукой, и как бы Мо Сюаньюй не бился в грубых руках, выбраться не получалось. Когда его уже почти принудили, мир резко взорвался кровавыми красками, и Мо Сюаньюй увидел того, кого не надеялся, но отчаянно верил, что увидит еще раз.       Сюэ Ян безжалостно перебил каждую тварь, посмевшую тронуть Мо Сюаньюя, а затем осторожно вынес его на руках, позволяя прятать заплаканное лицо в своем вороте. Он отнес его за город, к их небольшому рабочему полигону, а затем заново запечатал врата. Все лютые мертвецы мгновенно пробудились ото сна, ведомые темной ци и ненавистью Сюэ Яна. Они высыпали на площадку, как натренированный отряд, заняли свои позиции и застыли, готовые в любой момент сорваться с места и ринуться в бой. Мо Сюаньюй, охваченный одновременно смятением, ужасом от пережитого и облегчением, бездумно гладил окровавленное лицо Сюэ Яна ледяными пальцами, жался к нему, как к последнему оплоту своего спокойствия.       — Прекрати реветь, не девка! — грубо прошипел Сюэ Ян, однако, вопреки всем ожиданиям, не скинул его на циновку, когда они оказались в их небольшом домике. — Куда только этот шлюхин сын смотрел?! — едва ли не прорычал он и грузно опустился на пол, рядом со столом. Мо Сюаньюй на мгновение странно замер в его руках, а затем заскулил сильнее и жалобнее.       — А-Ян… А-Ян… А-Ян… Ж-Живой, — срывающимся голосом всхлипывал Мо Сюаньюй, с такой силой вцепился в распущенные черные волосы, что бедняга Сюэ Ян сдавленно зашипел. Головой дернул осторожно, чтобы несчастные пряди не выдрали от радости с корнями.       — Пф… Конечно, живой. За кого ты вообще меня держишь?! — с привычным возмущением оскалился Сюэ Ян, по правде говоря, с трудом разобрав среди высокого завывания членораздельные слова. — Возвращался спокойно, уже был на окраине Ланьлина, когда наткнулся на парочку монахов. Мерзкие святые, почувствовали темную ци от печати, тут же приплели мне убийство какого-то там клана и их коровы, местные тут же каким-то образом вспомнили во мне насильника, растлителя детей, кого-то там еще (я уже не помню), и понеслось, — последнее слово Сюэ Ян протянул знакомым раздраженно-азартным тоном, глаза закатил так, что одни бельма остались. — Я четыре месяца от этих гиен бегал, чтобы их лютые мертвецы сожрали с особой жестокостью! Вернулся, думал, посплю нормально, но нет, тут ты!..       Все недовольство на несносного товарища было напускным. Сюэ Ян пытался отвлечь его в своей привычной манере, как умел, а самого трясло ничуть не меньше. Ядовитая мстительность стремительно обращалась ненавистью, жгучей и нестерпимой, разворачивала грудную клетку, требовала немедленно броситься обратно в Башню Кои, вспороть Цзинь Гуанъяо и другим адептам брюхо, а затем подвесить их вверх ногами и разматывать кишки лента за лентой. Чтобы верещали в агонии, чтобы до последнего оставались в сознании, чтобы воронье выклевало им глаза и остальные внутренности живьем. Но в его неловких объятиях застыл замерзший, перепуганный насмерть юноша, который никак не желал его отпускать. Даже фирменные угрозы и несильные тычки под ребра никак не помогали. В конце концов Сюэ Ян, должно быть, просто смирился со своей участью.       Мо Сюаньюй так и задремал на руках у опасного убийцы, окруженный тошнотворным ароматом крови. Для него не было в этот миг более родного и теплого человека, чем бухтящий себе под нос Сюэ Ян. Главное, чтобы не отпускал, а все остальное рядом с этим взбалмошным алоглазым демоном можно пережить.       …Он больше не мог спать ночами даже в их маленьком доме, под защитой высоких стен и мощных барьеров. Стоило только Мо Сюаньюю закрыть на мгновение глаза, как перед взором, словно отпечатавшись на обратной стороне век, возникала картина незавершившегося изнасилования. Вот только если в реальности в проклятый сарай ворвался А-Ян, то во сне мужчины доводили свое дело до конца. Каждый раз Мо Сюаньюй подпрыгивал на твердой кровати, закрывая рот ладонью, чтобы его не вывернуло прямо на простыни. Сюэ Ян безмятежно спал в соседней комнате и не ведал о его страхах, и Мо Сюаньюй даже завидовал ему. В Башню Кои и сам Ланьлин Сюэ Ян теперь ходил один и неизменно возвращался мрачный и злой. Кромсал на плацу лютых мертвецов, потом ненадолго исчезал и возвращался с неизменным хищным оскалом и парочкой новых тел. Мо Сюаньюй наблюдал за безумствами лучшего друга строго со стороны, даже не отвечал на его подначки, пытаясь слиться с тенями и остаться в своем призрачном мире навсегда.       Пару раз с ним порывался поговорить Цзинь Гуанъяо, однако Сюэ Ян грубо выдворил его, а затем находил скорчившегося юношу под одеялом. Встряхивал совсем немилосердно, вручал Мо Сюаньюю тренировочный меч, а затем гонял его по всей площадке, как в самые лучшие времена. Тот стоически терпел его удары, пытался нападать сам, но все время молчал, напряженно глядя на оппонента. Казалось, взгляд его навсегда потух. В подобном настроении минули две долгие и сложные недели. Мо Сюаньюй едва ли не валился с ног от усталости и недосыпа, однако даже они не могли заставить его перестать видеть кошмары. Под глазами залегли черные мешки, ноги грозились подогнуться в любой момент, а аппетит и вовсе пропал.       В одну из ночей Мо Сюаньюй сел на кровати и бессмысленно уставился в стену. Он бросил стыдливый, неуверенный взгляд в сторону соседней комнаты, какое-то время комкал в руках тонкое одеяло, а затем все же поднялся. Он обошел все визгливые половицы, тихонько подошел к чужой кровати и замер. Стыд сковал его по рукам и ногам. Захотелось немедленно развернуться и броситься прочь из дома, однако Мо Сюаньюй с трудом удержал себя на месте.       Сюэ Ян спал на спине, свободно раскинув руки и ноги во все стороны, словно маленький доверчивый ребенок. Во сне его жесткое лицо разгладилось и теперь казалось даже нежным. Не было привычной хмурой складки между бровями, не было лукавого прищура, даже губы не кривились в едкой усмешке.       «Какова вероятность того, что он убьет меня быстро и безболезненно после этого? — с тяжким вздохом подумал Мо Сюаньюй и все же рискнул.       Он аккуратно присел на краешек кровати, сбросил с себя сапоги, а затем, затаив дыхание, лег. Сюэ Ян что-то пробормотал сквозь сон, но не взбрыкнул, не приставил к его горлу меч. Неужели настолько доверял?.. Впрочем, думать об этом сейчас не сильно хотелось. Мо Сюаньюй неловко подтянулся повыше, голову уложил на чужое плечо с опаской и тут же крепко зажмурился. Ожидаемого удара не последовало, и Мо Сюаньюй позволил себе расслабиться.       — Ты ведь не спишь, да? — обреченным, немного дрожащим шепотом спросил Мо Сюаньюй. Сюэ Ян за его спиной тут же зашевелился, обвил маленькое тельце свободной рукой поперек груди и притянул к себе вплотную, чтобы было теплее.       — Заткнись и прекрати ворочаться, раздражает, — буркнул Сюэ Ян, уткнулся носом в черную макушку и засопел. Мо Сюаньюй сморгнул выступившие слезы и закрыл глаза. Он знал наверняка — попроси он о чем-то подобном вслух, А-Ян бы непременно вскинулся, стал бы огрызаться, а то и вовсе выгнал из дома.       — Спасибо…       — Сказал же: заткнись, иначе язык отрежу, — вполне реально пригрозил Сюэ Ян, а затем все же натянул поверх них свое одеяло. В ту ночь Мо Сюаньюй впервые за долгое время спал без кошмаров.       …Улыбаться Мо Сюаньюй начал спустя еще три недели. Он вернул себе прежний вес, принялся штудировать свитки, которые ему любезно приносил Сюэ Ян, все также безрезультатно пытался укротить лютых мертвецов и даже снова утаскивал вредного товарища по колено в тень. Тот плевался, кричал, словно припадочный, дергался, посылал вдогонку свой клинок, а затем хохотал, как демон. Алая бусина красиво блестела в солнечных лучах, постоянно приковывая к себе взгляды не только постепенно расцветающего Мо Сюаньюя, но и Сюэ Яна. Он украдкой поглаживал круглый бок, задумчиво посматривал на небо и улыбался удивительной слабой улыбкой, которую никогда никому не показывал. В душе у Мо Сюаньюя сразу заметно потеплело от увиденного.       Ночевали они все время вместе, не сговариваясь, валились на одну кровать и засыпали спина к спине. Правда, на утро Мо Сюаньюй все равно смущенно сползал с ехидно скалящегося друга и спешно ретировался на улицу, пока в спину летели насмешки. Сюэ Ян не торопился выгонять его из своей постели, а Мо Сюаньюй не слишком-то желал уходить. Однажды ночью Мо Сюаньюй проснулся от того, что Сюэ Ян ласково гладил кончиками пальцев ему щеки и изредка зарывался ими в спутанные пряди. Волна жара тут же прокатилась по телу, и Мо Сюаньюй инстинктивно прижался к Сюэ Яну ближе. Тот застыл, как каменное изваяние, пойманный за случайной лаской, как мелкий вор, но спустя пару минут расслабился. Притянул его тесно-тесно…       — Ты так охотно ложишься со мной в постель, — бесцветным шепотом сказал Сюэ Ян, слабо поглаживая его по бедру. — Неужели и вправду не боишься, что я могу желать тебя ничуть не меньше, чем те сволочи?.. — ответа он явно не ждал. Легко перекатился на Мо Сюаньюя сверху, придавливая своим весом и тут же расслабляясь. Он волнительно уложил голову ему на грудь и едва слышно вздохнул.       — А ты действительно хочешь этого? — спросил Мо Сюаньюй и неуверенно погладил Сюэ Яна по спине. Плечи под его прикосновениями тут же затвердели.       — Ты меня путаешь со своим драгоценным шлюхиным отродьем, — высоко и холодно расхохотался Сюэ Ян. Он приподнялся на локтях, оскалился опасно и зло. — Я в обрезанные рукава не заделывался, — выплюнул он колко. Вопреки всему, во взгляде застыло что-то ломкое, болезненное.       — Так хочешь? — проникновенно поинтересовался Мо Сюаньюй и осторожно обхватил лицо Сюэ Яна ладонями. Если он говорил правду… Если действительно вожделен… Внутри Мо Сюаньюя тугим клубком свернулось тягучее ожидание. Сюэ Ян смотрел на него, не отрываясь.       — Да.

***

      Вэй Ин удерживая Мо Сюаньюя на руках и неспешно, капельку за капелькой вытягивал из него темную ци, которая, казалось, смогла добраться даже до внутренностей. Рядом с ними обеспокоенно крутился зареванный А-Юань, который через каждые пять минут спрашивал о здоровье «братика Мо». Вэй Ин бледно улыбался ему и старался отвечать как можно честнее. Он сидел с А-Юем уже не первый час, однако не вывел даже половины иньской энергии. Слава Небожителям, у него толком не было золото ядра и развитых меридианов, иначе все могло кончиться куда печальнее. Через стенку Вэнь Цин хлопотала над раненым Лань Чжанем, такая же усталая и измотанная, как и сам Вэй Ин. Оба они не знали толком, что на самом деле произошло на той злосчастной поляне. Вэнь Нином, очевидно, завладела тьма, и он ничего не помнил, а двое остальных участников побоища лежали, охваченные лихорадкой.       Все следы Вэй Ин тщательно замел, после того, как провел небольшое расследование. Души разбойников, охваченные страхом, отозвались на его зов легко и непринужденно. Лучше бы они этого не делали… После того, что с ними сотворил Вэй Ин, на круг перерождения они не смогут попасть никогда. Вот только даже после темного расспроса ситуация понятнее не стала. Слишком много вопросов возникало по мере их рассказа, и не на все, пожалуй, Вэй Ин хотел знать ответ.       Печать нашептывала свои гадости, тьма Вэй Ина, которую он долгое время носил в себе, ворковала с мраком Мо Сюаньюя и, в отличие от всех остальных, выглядела более чем довольно. Хищная, коварная дрянь!       — Сянь-гэ, — жалобно позвал А-Юань, вырывая его из мрачных мыслей. — У тебя что-то болит? — с детской наивной непосредственностью спросил он и трогательно сжал в пальчиках длинный рукав его ханьфу.       — Ну что ты, А-Юань, вовсе нет, — с усталостью улыбнулся Вэй Ин. — Я просто немножко хочу спать. Только никому не рассказывай, ладно? — тут же заговорческим тоном прошептал он. — Особенно тете Вэнь Цин. Пусть это будет наш с тобой секрет, хорошо?       — Хорошо, — тут же счастливо воскликнул малыш, обнял своего Сянь-гэ за ногу. — Хочешь, я посторожу братика Мо и братика в белом? А ты поспи. Если тетя Цин придет, я сразу разбужу, — клятвенно заверил его маленький охранник, и Вэй Ин почувствовал прилив нежности к этому милому ребенку.       Как бы ему хотелось, чтобы все было так просто.