Разговоры с мертвецами

      …Мо Сюаньюй не знал, как остановить то безумие, которое охватило поляну. Рядом трусливо скулили разбойники, стараясь уползти подальше от кровожадных теней, что преследовали их, как голодные собаки. Почву выжгло дотла: кустарники и травы обратились пеплом и трухой, старые пни изрезали морщинистые улыбки, почти как настоящие — такие же жуткие и уродливые, словно у злодеев. Деревья сбросили с себя черные шапки листьев, устилая поляну грязным налетом. Кое-где виднелись истерзанные тела — тени обгладывали их до самых костей, и скелеты кокетливо выглядывали из-под листьев. Мгновением позже на пир слетелось воронье. Их надрывная каркающая мелодия стала лирическим сопровождением к ярмарке смерти. Они хищно кружились вместе с клубами ци, ловко лавировали между потоками, а потом спикировали к телам. Удобно устраивались на разбойничьих подбородках, разглядывая будущую пищу, а затем выклевывали застывшие стеклянными шариками глаза. Мо Сюаньюя сковал ужас. Если бы он мог, то закричал бы во все горло, однако не получалось даже разомкнуть губ, не то что выдавить какой-нибудь звук. Фантом Сюэ Яна растаял также неожиданно, как и появился, и Мо Сюаньюй понял — собственная память снова сыграла с ним злую шутку.       Озлобленное рычание и звон металла он услышал несколько позже. Взгляд его, все еще расфокусированный, метнулся в сторону странного звука. Совсем рядом метались две тени: белая и черная. Периодически они сталкивались на краткий миг и тут же расходились. Мо Сюаньюю казалось, что тени танцевали; слишком уж выверенными были движения. И если белая двигалась с кошачьей грацией, плавно и величественно, то черная походила на ураган. Движения порывисты и дики, что не шаг, то новый стремительный рывок. Два водоворота ци чудно переплетались между собой, словно клубок змей. Они шипели и кусались, пытались друг друга задавить. От первого разило гнилью и сырой землей, он переливался алыми чернилами и походил скорее на чудовище с разинутой пастью. Второй пах морозом и свежестью. Столб белой энергии с лазурными прожилками огибал деревья, с драконьей самоотверженностью бросался на монстра, но никак не мог взять верх. В пылу сражения Лань Ванцзи и Призрачный генерал походили на героев старых легенд, которые сошли прямиком со страниц книг. И силы их были равны. Раньше сама мысль о том, что Мо Сюаньюй когда-нибудь сможет увидеть подобный бой, ведущийся с остервенелым упорством, вызывала в нем сущий ужас. Сейчас же он застыл, завороженный и растерянный. Как никогда не хватало рядом надежного Сюэ Яна. Уж он-то точно смог бы вернуть себе контроль над темной ци, обуздал бы ненависть Призрачного генерала, пусть и не без усилий. Да что там… А-Ян бы не был так слаб, как Мо Сюаньюй: он бы ни за что не допустил, чтобы его не то что схватили, а даже окружили эти мерзкие отродья.       Болезненный спазм в который раз за последний час сдавил Мо Сюаньюю горло. Глаза пекло из-за непролитых слез, кончик носа противно покалывало, а руки дрожали как у отпетого пьяницы. «Нужно как-то подняться на ноги», — с исступленным отчаянием подумал он и попытался неловко оттолкнуться руками, чтобы встать с земли. Получилось плохо. Ноги — проклятые предатели — в миг сделались ватными и подкосились. Мо Сюаньюй едва успел выставить ладони, чтобы не разбить себе лицо. Словно уловив новую слабость своего временного хозяина, Призрачный генерал бросился в атаку еще яростнее. Тяжелые кандалы, которые обычный человек тащил бы по земле силком, с пугающей легкостью взлетели в воздух. Длинная цепь с характерным лязгом обмоталась вокруг лезвия меча Лань Ванцзи, и Призрачный генерал с утробным рыком потянул ее на себя. Черные вены выступили на сероватой коже, было видно, как напряглись окоченелые сухожилия, не потерявшие своей силы. Лань Ванцзи выдержал рывок с императорским достоинством: быстро сгруппировался, развернул запястье с клинком так, чтобы перерубить цепь одним движением. Железные звенья посыпались вниз, как монеты из разорванного кошеля.       Призрачный генерал, явно не ожидавший столь яростного и умелого сопротивления, неловко оступился и позволил Лань Ванцзи переломить ход битвы в свою сторону. Тот выхватил из длинного рукава несколько сдерживающих талисманов, подкрепил их своей ци, а затем отправил в полет. Но едва бумага коснулась кожи лютого мертвеца, как тут же обратилась алым пеплом. Воронка темной ци подпитывала скрытую в Призрачном генерале злобу, так что любой талисман был здесь бесполезен. Лань Ванцзи, как светлому заклинателю, должно быть, и дышать-то сложно в подобном густом кумаре, однако он продолжал упорно наступать на Призрачного генерала, казалось бы, не ведая усталости.       Из военных и исторических хроник Мо Сюаньюй знал, что Призрачный генерал был опаснее любого заклинателя его времени. Дикий и необузданный, он мог уничтожить небольшую вражескую армию, даже находясь в сознании, без подпитки темной ци или непосредственного приказа господина Вэя. Так случилось на тропе Цюнци, когда он перебил около сотни людей из отряда Ланьлин Цзинь. Что же мог противопоставить ему Лань Ванцзи в одиночку? Особенно, когда Призрачный генерал находился в столь шатком состоянии, а Мо Сюаньюй не знал, как вернуть ему рассудок. В конце концов, даже такой умелый и опытный воин, как Лань Ванцзи рано или поздно устанет, в отличие от Призрачного генерала.       «Они были правы… — униженно подумал Мо Сюаньюй, с силой зажмурившись. — Бесполезен. Я абсолютно бесполезен. Даже не могу укротить тьму, которую сам же вызвал».       Стоило только вспомнить о сонмах мерзких голосов, как они мгновенно отозвались в голове зловещим перезвоном. Словно только и ждали, когда же, когда этот простак Мо Сюаньюй их позовет. Виски сдавило раскаленным болезненным обручем, внутри стремительно разливалось отравляющее марево безумия. Мо Сюаньюй вцепился непослушными пальцами себе в волосы и резко дернул. Пронзительный крик ненадолго отрезвил его, собственно, как и вспышка другой, чужеродной боли. В руках он зажимал по небольшому клоку собственных волос. Нет! Только не сейчас! Ни в коем случае нельзя впадать в беспамятство сейчас! Нельзя позволять иллюзиям и страхам брать вверх над сознанием! Мо Сюаньюй в своем безумии мог быть очень опасен, особенно, если не сможет вспомнить, что творившийся вокруг хаос — его рук дело. Тьма охотнее подчинялась сумасшедшим, тени становились сильнее и кровожаднее. В порыве он мог даже случайно сильно ранить или убить кого-нибудь.       А стоит ли он того, чтобы его спасать?       Вкрадчиво, без всякого привычного надлома поинтересовался подозрительно знакомый голос. Вдумчиво так, словно оценивая Лань Ванцзи. Мо Сюаньюй поспешил прогнать навязчивый вопрос, что впился в воспаленный мозг, как игла. Виски противно ломило, перед глазами расплывались красные круги, пространство шло рябью и странно пульсировало. Голос становился все настойчивее в своем стремлении сбить Мо Сюаньюя с толку, однако не давил интонациями, не переливался металлическим визгом, как это бывало обычно. Он просто… степенно уговаривал.       Он смотрит на тебя свысока, как и все заклинатели, которых ты знал. Ты думаешь, что после твоей выходки он станет слушать, что случилось на самом деле? Думаешь, поверит, что ты всего лишь защищался? Осознает, что тебя хотели взять, как развязную девку, в очередной раз? А если и осознает, ему нет никакого дела до тебя. Люди жестоки и циничны, А-Юй. Им безразличны чужие души. Миром правит выгода, мой дорогой. Я ведь учил тебя…       Медовые интонации мягко перекатывались на чужом языке, рассказывали очевидные истины, давили на больное, напоминая о постоянных побегах от хмельных адептов Ланьлина, которые хотели с ним поразвлечься, напоминали о безразличии проходящих мимо старейшин. Мо Сюаньюй жалко всхлипнул, на секунду представив, что случилось бы, если бы А-Ян тогда не успел. Если бы ему тоже было все равно… Представил, а затем зарядил сам себе хлесткую пощечину. Голос в голове ошеломленно смолк, а Мо Сюаньюй криво усмехнулся. Он почти видел удивленное лицо Цзинь Гуанъяо, побелевшее и вытянувшееся от его неожиданной выходки. Самое правдивое и живое, которое он когда-либо видел у старшего брата в принципе.       Новая вспышка боли отрезвила Мо Сюаньюя лучше, чем все предыдущие попытки. Череп все еще разрывался от острой боли, однако ее можно было перетерпеть, хотя бы в этот раз. Он снова разглядел две цветные линии, которые метались по поляне, присмотрелся повнимательнее. У Лань Ванцзи как-то подозрительно висела вдоль тела левая рука. Кровь заливала его лицо, застывая крупными каплями на ресницах и мешая нормальному обзору. Он продолжал крепко сжимать в здоровой руке меч, разгоняя им всполохи жадного мрака, чтобы хоть что-то разглядеть в той тьме, которая окружала их — противников — с Призрачным генералом. Наверное, пока Мо Сюаньюй пытался справиться со своими внутренними демонами, мрак решил ласково оградить опасность от него. В конце концов, если хорошо подумать, то основная причина, почему Призрачный генерал сейчас сражался с Лань Ванцзи, была именно в страхе, который охватил Мо Сюаньюя ранее. А тьма только потворствовала низменному желаю убивать, ради какой бы цели это не было нужно.       Мо Сюаньюй прислушался к потоку ци, а затем попытался детально вспомнить наставления Сюэ Яна: поместить часть темной энергии в свою одежду, украшение или тело, предварительно связав ее с лютым мертвецом. Сделать то, что никогда у него не получалось.       — Пожалуйста, А-Ян, помоги мне, — едва слышным шепотом попросил Мо Сюаньюй у дорогого призрака прошлого, надеясь, что это придаст ему хотя бы немного уверенности и сил. Сейчас это была не тренировка. От концентрации и упорства Мо Сюаньюя напрямую зависела жизнь Лань Ванцзи. А он ведь знакомый господина Вэя… И не важно, что они, судя по всему, поссорились.       Он попытался сконцентрироваться, призвал к себе колючую тьму, рассеивая в первую очередь тени, которые доедали разбойничьи трупы. Пусть и не с первого раза, но ему удалось получить недолгий контроль над дымкой, обернувшейся вокруг Призрачного генерала и Лань Ванцзи коконом. Когда темная ци немного развеялась, утекая в землю и корни, словно испуганный зверек, Мо Сюаньюй почувствовал неладное. Странно, что кроме воронья, никакие твари больше не потянулись навстречу столь мощному источнику. Не могло быть так… И он оказался совершенно прав.       По направлению к Призрачному генералу и Лань Ванцзи приближались сразу несколько ядовитых змей. Напитавшись злобой и страхом, они совершенно утратили чувство осторожности. Широкие черные тела, покрытые бирюзовыми кругами вдоль хребта, причудливо изгибались, переползая друг через друга. Плоские морды с хищными наростами то и дело высовывали раздвоенные языки, трогая воздух, а затем уверенно двигались к Лань Ванцзи. Должно быть, теперь они хотели попробовать светлой ци, которая служила им едва ли не маяком во тьме. Алые глаза-щелки по очереди моргали, всматривались в будущую жертву с неким подобием интереса. Мо Сюаньюй нервно дернулся в сторону Лань Ванцзи, с трудом смог собрать остатки своих сил в негнущихся ногах и рванул вперед, понимая, что он не сможет опередить змею, которая уже приготовилась к броску. Куда ему до скорости твари, которая напиталась темной ци, что собака, налакавшаяся крови? Он беспомощно наблюдал за тем, как Лань Ванцзи отразил очередной удар Призрачного Генерала, едва ли не отсекая ему руку, однако не уследил за змеей. Та, казалось бы, только и ждала удачного момента. Мощное тело изогнулось в стремительном броске, крепко оплело лодыжку Лань Ванцзи, а затем два острых клыка впились в плоть. Мо Сюаньюй едва сдержал в себе яростный крик. Наверняка это было ужасно больно, а заклинатель даже не изменился в лице — вонзил в тварь клинок и рассек ее одним уверенным движением. Голова ее отвалилась через пару секунд, и из раны вместе с потоком крови потек густой вязкий яд. Тошнотворный сладковатый запах заполонил поляну, и темная ци стремительно хлынула в рану. Лань Ванцзи быстро сложил какую-то сложную печать руками, должно быть, пытаясь перекрыть разрушительный поток, однако к его недоумению, ничего не вышло. Причудливые знаки попытались неловко окружить укус, ограничить его от остального тела, однако съежились, словно бумага на огне, а затем и вовсе распались, неловкие и искореженные.       «Плохо дело! — со стремительно подступающим ужасом подумал Мо Сюаньюй, разглядывая медленно, но верно опухающую ногу с легкой долей присущей ему брезгливости и налетом профессионализма. Яд змей сам по себе штука отвратительная и смертоносная, даже для опытных заклинателей, а уж подпитанный темной ци и подавно. Мерзость методично уничтожала меридианы, выжигая их один за одним, а затем с хищным голодом перебрасывалась на золотое ядро. И чем больше то сопротивлялось, тем сильнее и охотнее его давил яд.       Призрачный генерал, ведомый древними инстинктами, казалось, на каком-то животном уровне уловил момент слабости своего оппонента. Оскалился зло, низкий угрожающий звук вырвался из его горла, как бы предупреждая. Новый прыжок не стал для Лань Ванцзи неожиданностью; он двигался все также ловко и быстро, даже несмотря на ранение, однако, как отметил Мо Сюаньюй, меч как будто потяжелел в руке заклинателя. Даже исходящий от клинка свет стал тусклее.       — Надо скорее разогнать мрак, — прошептал Мо Сюаньюй и нервно облизал потрескавшиеся от ветра губы. Сердце у него колотилось в груди, как сумасшедшее, голова все еще кружилась, но он не мог сбежать. Только не сейчас, только не снова… Он не простит себе, если совершит одну и ту же ошибку два раза.       Тьма расступалась неохотно. Разморено стягивала свои щупальца в клубок, отступала вглубь леса, недовольно скалясь и словно бы присматриваясь, какой разбойничий труп прихватить с собой, чтобы обратить его новым прислужником. Мо Сюаньюй потянулся своей энергией к Призрачному генералу, пытаясь смешать их между собой, а затем перенести в алую ленту, схватывающую волосы. Боль судорогой схватила руки и отдалась куда-то в шею. По длинным пальцам и запястьям расцвели агатовые узоры, сплетаясь между собой в причудливую сеть. Лента натужно заскрипела, а затем с характерным звуком разорвалась. Длинные волосы тут же упали Мо Сюаньюю на плечи и облепили лицо, закрывая нормальный обзор.       Он приглушенно всхлипнул — рука горела адским пламенем. Казалось, вены распирало изнутри; они пульсировали противной ломотой, вздулись под кожей, как у утопленника. Тьма рвалась наружу как дикий зверь, выворачивала Мо Сюаньюя изнутри. Призрачный генерал замер всего на какое-то жалкое мгновение, словно задумавшись кто он и почему оказался на крохотной поляне, заваленной трупами. На белой склере слабыми штрихами проступил намек на полноценные зрачок и радужку, однако Мо Сюаньюй не справлялся. Ци бесновалась у него в груди, вырывалась и снова тянулась к лютому мертвецу.       Жуткая битва возобновилась, и Мо Сюаньюй отметил, что Лань Ванцзи все чаще приходилось отступать, защищаясь. Клинок слабо мерцал остатками морозной ци и уже не слушался прямых приказов хозяина через печать. Кровь пропитала насквозь ворот ханьфу и длинный рукав, а на укус, который выглядывал из-под рваной брючины, было страшно смотреть. На благородном лице застыла маска отчуждения и даже легкого презрения, однако ничто не могло сказать о проклятой боли, которая наверняка уже настигла его из-за яда.       От последнего выпада Лань Ванцзи еще успел увернуться и даже отсек пару пальцев на правой руке Призрачного генерала, однако это совсем не умерило пыла лютого мертвеца. Обрубок цепи взвился в воздух, как та самая мерзкая змея, и зацепил Лань Ванцзи по щеке. Тонкая полоска крови тут же выступила на коже, и заклинатель досадливо нахмурился. Силы явно покидали его, собственная реакция подводила, однако он упрямо не желал сдаваться. И он, и Мо Сюаньюй отлично понимали, чем грозило ему отступление. Последний еще принял пару попыток обуздать ненависть Призрачного генерала, однако ничего толком не выходило. Мо Сюаньюй лишь калечил и без того слабое тело.       …Когда темную ци наконец удалось приструнить, Мо Сюаньюй почти лежал на земле, уткнувшись носом в собственные колени, и тяжело дышал. Пот заливал ему глаза, неприятно скользил по шее и груди. Его била мелкая дрожь. Призрачный генерал застыл мрачной тенью над бессознательной фигурой Лань Ванцзи, уже занеся руку для финального удара. Он успел остановиться в последний момент, когда последняя капля темной ци утекла с поляны. Замер, испуганный собственной жестокостью, посмотрел на залитого кровью Лань Ванцзи почти с ужасом.       — Г-господин Л-Лань? — если бы Призрачный генерал мог, он бы наверняка задохнулся от того, насколько взволнованно и жалко прозвучал его тон. Когда Лань Ванцзи не отозвался, он кинулся к нему, но замер, так и не дотянувшись до заклинателя. Он мог сделать только хуже, учитывая все его раны. Мо Сюаньюй облегченно простонал и растянулся на земле без сил. Призрачный генерал тут же отреагировал на его тоненький возглас.       — Господин Мо! Что?.. Что произошло? — одеревенело спросил он и с опаской подполз к уставшему Мо Сюаньюю. Тот взглянул на него без всякого выражения, с трудом оторвал голову от земли.       — Я в порядке… — обессиленно прошептал он на грани слышимости. Призрачному генералу даже пришлось склониться на его уровень, чтобы разобрать слова. — Возьмите Лань Ванцзи, его укусила змея. Луанцзан… Там помогут, пожалуйста, — немного бессвязно попросил Мо Сюаньюй и устало прикрыл глаза. Разумеется, у такого лютого мертвеца, как этот, хватило бы сил, чтобы унести их обоих подмышкой, как нашкодивших котят, однако это было неразумно и даже опасно для Лань Ванцзи в его состоянии.       Призрачный генерал замешкался. Взглянул на истощенного Мо Сюаньюя, а затем на Лань Ванцзи. Дыхание заклинателя уже сделалось частым и рваным; грудь ходила ходуном, а обескровленные губы кривились от боли. Выбор был более, чем очевиден. Призрачный генерал справедливо рассудил, что при его темпе сможет добраться до Луанцзан за пару часов, а затем вернуться уже за Мо Сюаньюем. Он взвалил себе на спину Лань Ванцзи, заикаясь и нервничая, попросил дождаться его, а затем сорвался с места так быстро, что Мо Сюаньюй не успел уследить.       Вот и отлично… Вэнь Цин и господин Вэй помогут ему, спасут его жизнь, а Мо Сюаньюй… Сейчас он немного отдохнет, наберется сил, изгонит из тела излишки темной ци, а потом вернется на Луанцзан сам, через тень. Он только на секундочку прикроет глаза, всего на секунду…

***

      Чужой пульс грохотал у Вэй Ина в висках так, что он никак не мог сосредоточиться на своих исследованиях. Ряды иероглифов плыли у него перед глазами, нужные мысли ускользали, когда были так нужны, и Вэй Ин с ужасом представлял, что же могло случиться с его забавным мальчишкой. Что могло напугать его столь сильно? Очередной приступ безумия? Вэнь Нин сделал что-то не так, и теперь он боится лютого мертвеца, к которому испытывал некий интерес? А может на них в пути напала какая-то особо свирепая и уродливая тварь? Вэй Ин перебирал в голове всевозможные варианты, не зная, какой из них хуже. Что ни говори, а любой исход настораживал его. Короткая вспышка боли внезапно пронзила виски, и Вэй Ин досадливо поморщился.       Вэнь Цин с отстраненным любопытством наблюдала за его потугами нормально работать, привычно хмурила брови, однако пока ничего не говорила. Она с методичным спокойствием перебирала медицинские иглы, задумчиво рассматривая каждую. Периодически она нехорошо косилась на темного заклинателя, словно пыталась решить, а не вонзить ли ему иглу прямо сейчас в центр лба? На сегодня все процедуры были закончены, Вэй Ин явно чувствовал себя легче, но старался не засиживаться слишком долго. Что-что, а пролежать целый месяц лицом в подголовный валик не слишком-то и хотелось. Угрозы Вэнь Цин пустыми никогда не были, так что Вэй Ин лишний раз старался не провоцировать ее.       — Что, опять Мо Сюаньюй развлекает тебя? — с неизменной строгостью поинтересовалась она и, словно невзначай, придвинула к нему небольшой стеклянный флакон с настойкой. Вэй Ин молча выпил все содержимое одним большим глотком и поморщился от дурацкой горечи, которая разлилась на языке.       — У меня в голове верещит хор неупокоенных душ. Как ты думаешь? — слабенько пошутил он и устало вздохнул. Еще какие-то жалкие полчаса назад все было прекрасно. Вэй Ин порхал по пещере Фумо, как бабочка по весне, полный новых идей. Он накидывал небрежными штрихами разработки, записывал промежуточные символы, над которыми еще следовало подумать, как вдруг голову сдавил стальной обруч. Линия чужого пульса грохотала так, что Вэй Ин на мгновение даже оглох. Когда работа окончательно замерла, Вэй Ину оставалось только смириться и уныло плестись к домику Вэнь Цин.       — Не преувеличивай, — фыркнула Вэнь Цин и махнула на несчастного Вэй Ина рукой. — А я говорила тебе, что не следует отпускать его, даже с А-Нином. Чуть ему плохо, ты тоже страдаешь. Стоило тебе потакать ему? Связали бы его веревкой или вон — воткнул иглу, мальчишка успокоился, а там можно и отпустить, — довольно жестоко припечатала целительница. Вэй Ин, конечно, понимал, что это не всерьез, однако невольно поморщился. Порой эта девушка казалась ему до ужаса похожей на хмурого и непреклонного шиди.       — Мо Сюаньюй — человек, а не собака, какой смысл его приковывать? Ну, не в себе немного, но это же не повод. А-Юй довольно милый, когда пытается нам помочь, — негромко рассмеялся Вэй Ин и подпер щеку рукой. Пальцем он выводил какой-то причудливый символ на деревянном столе.       — Тебя бы многие мечтали посадить на цепь, — жестко фыркнула Вэнь Цин. Вэй Ину оставалось лишь пожать плечами. Таких и вправду было много. А если не его, то хотя бы Вэнь Нина. Но Мо Сюаньюй-то ничего плохо никому не сделал, так… буянил иногда, но и то не по своей воле. — Подумай хорошо, Вэй Усянь, заклинатели видели его в твоем обществе, а ты со своей самоуверенностью привлек к нему еще больше внимания. Что, если великие ордены решат поймать его, а затем шантажировать тебя? — спросила Вэнь Цин, а затем грубо кинула в него какой-то влажной тряпкой.       Вэй Ин поймал ту налету. Лицо его приобрело напряженное, даже угрюмое выражение. Сколько бы яда не было в ее словах, она была права. Вэй Ин тогда всего лишь ответил на резкие слова Цзян Чэна, не более… А вот сейчас к нему пришло полное осознание, как общество могло отреагировать на новоявленного «любовника» Старейшины Илин. Нашли еще один рычаг давления на него и рады. Ведь бросить Мо Сюаньюя Вэй Ин бы не смог. Тот напоминал ему ребенка, за которым требовался глаз да глаз; он стал ему частью семьи, как остатки клана Вэнь. Как же такого оставить на произвол судьбы?       Оставалось только надеяться на то, что Вэнь Нин защитит Мо Сюаньюя, что бы там у них не случилось. Великие Небожители! Скорее бы они уже возвращались на Луанцзан, в конце концов, прошло уже достаточно времени, чтобы тот остыл и простил Вэй Ина. Глупо тогда получилось и неправильно. Вэй Ин, казалось, уже в сотый раз за эти полчаса вздохнул. Тяжко так… Почти обреченно.       Какое-то время Вэй Ин переговаривались с Вэнь Цин на отвлеченные темы, ровно до тех пор, пока он не почувствовал, что барьер, которым он надежно укрыл гору, визгливо прогнулся под чужим воздействием. Вэй Ин, ничего не объясняя, нервно подскочил на месте, побелел еще сильнее, а затем бегом рванул к источнику. Вэнь Цин что-то обеспокоенно кричала ему вслед, судя по странному грохоту, побросала все свои дела и бросилась следом. Такие вот пробежки обычно не кончались ничем хорошим, особенно если учесть, что Мо Сюаньюй и Вэнь Нин до сих пор не вернулись домой.       Старики сопровождали их фигуры взволнованными шепотками, спешно сворачивали все свои дела и предусмотрительно расходились по шатрам. Где-то на фоне громко расплакался А-Юань, подхваченный своей бабушкой на руки, однако всем было не до того.       Вэй Ин едва ли не кубарем скатился по изогнутому хребту, схватился за флейту на тот случай, если у подножия уже собрали отряд, и выскочил из-за поворота. У границы колючего барьера испуганной тенью застыл Вэнь Нин. На спине он удерживал какого-то заклинателя в белом, из-за которого барьер и не давал ему ступить на гору. Вэй Ин присмотрелся и с пораженным вскриком: «Боги! Лань Чжань!» — кинулся навстречу. Он махнул рукой, и барьер тут же послушно расступился перед лютым мертвецом и его раненой ношей.       Вэнь Нин ловко проскочил черту и, причитая что-то о змеином яде, стал подниматься на Луанцзан. Вэй Ин бежал рядом с ним, с ужасом рассматривал изнеможенное лицо своего товарища и не знал, что ему думать. Рядом, по мере возможностей мельтешила Вэнь Цин. Она сосредоточенно прощупывала пульс Лань Чжаня и с каждым ударом хмурилась все больше и больше. Вэй Ин, не зная, как ему помочь, бережно стирал с лица товарища кровь, не жалея собственного рукава. Руки у него слишком очевидно дрожали.       Тьма злорадным перезвоном напомнила о себе, стала нашептывать Вэй Ину о всеобщей ненависти, о том, что это он и его творение погубили столь светлого и чистого человека. Вэй Ин зло прорычал что-то сквозь плотно сомкнутые зубы, тряхнул головой и принялся мысленно считать удары чужого сердца. Он не сразу заметил, что частота порядком уменьшилась с тех пор, как на Луанцзан появился Вэнь Нин. Он неловко обернулся через плечо, однако тщедушной фигурки Мо Сюаньюя так и не показалось у границы.