соловьиная трель

сегодня вова предложил пойти на горки. солнце заливисто смеялось и прыгало по окнам, отражаясь в зимних узорах. снег блестел и хрустел под ногами, это значило, что из него получаются хорошие снежки и всякие скульптурки. щеки покалывало, пальцы леденели, но и те и другие можно было согреть в объятиях. сегодня они шли не просто на горки, а на самые-самые безлюдные и горячо любимые вовой горки. для этого пришлось ступить с тропинки и почти по сугробам передвигаться с парка в старый дворик, в котором дворники каждый год сначала лепили из снега, а потом заливали водой невысокую и местами кривую горку. обычно там каталась малышня, поэтому женя в душе не понимал, почему ленский позвал его именно сюда. они добрались до двора. он был совсем не тронутый людьми и снег все еще лежал ровным и мягким покрывалом. женя даже побаивался ступить на него ногой и нарушить все это зимнее торжество. вот, солнечная полоса легла сверху и заискрилась каждая снежинка; где-то птичий след протянулся до тоненького ствола рябины; там ягоды краснеют, ярко выделяются на фоне снежных шапочек, что сидят на них. все-все это видели только вова и женя.  — видишь, — вова указал варешкой на самую верхушку горки, — туда нам надо. женя кивнул и они первопроходцами пошли вперед через всю эту детскую площадку, оставляя после себя цепочку из следов. правда, они были побольше птичьих. взобраться на горку проблем не составило. она была широкая, хоть и не высокая, с утрамбованными ступеньками для детей.  — что теперь? — спросил женя когда они улеглись на ней. кататься никто не собирался.  — в детстве я каждый день приходил сюда, но никогда не катался, — улыбался володя, потирая руки. — я лежал и смотрел, как проплывают облака и мне никогда-никогда не было холодно. теперь они вместе смотрели в небо, на проплывающие белые облачка. такие молочные и высокие, что не доставали ни до одного дерева.  — красивые, да? — восторженно вздыхал ленский.  — вов, это дым от трубы, — хмурился женя. действительно, повернув голову немного влево, они заметили верхушку чьей-то трубы, откуда валили те самые облака. вова грустно улыбнулся:  — ну, эти трубы делают облака, правда? они помолчали. женя пытался вглядеться в небо посильнее и суметь отличить настоящую природу от лжеприроды. солнце и белый снег спелили глаза, заставляли щурится.  — видишь те, похожие на перья и такие медленные? — кивнул наконец онегин. — вот это и есть настоящие облака.  — эти перья обронила какая-нибудь великая птица! я уверен крылья у неё такие большие-пребольшие, а перья на грудке такие мягкие-мягкие, ее птенцы любят зарываться в них малюсенькими клювиками. женя улыбался, слушая как вова представляет себе такую птицу. они оба считали, что обитать она должна на горных склонах, где-то на севере, где много ровного и толстого снега, совсем не похожего на городской. она, великая и грациозная, одним взмахом крыла разгоняла тучи и задавала темпа ветру, неудивительно, что при таком размахе, она теряла некоторые перышки. теперь они разлетелись по всему свету.  — нужно будет ее нарисовать!  — или написать стихотворение! женя с вовой весело мечтали и тихо перешептывались, потому что не хотели, чтобы местные воробьи услышали, как они узнали великий птичий секрет. а то вдруг, сразу полетят чирикать и разносить эту весть, а она и дойдет потом до нее. вдруг ей не понравится, что люди узнали?  — как думаешь, мы сможем ее когда-нибудь увидеть?  — не знаю, — протянул женя. его сковал холод от горки, но вове говорить об этом не хотелось. — думаю, что где-нибудь в деревне, где нет высоких зданий увидеть можно. вова хмыкнул и перевел взгляд с жениного лица на небо. его варешки лежали рядом, совсем почему-то ненужные. вова вытянул руки к небу. через покрасневшие пальцы проглядывало солнце и блики заливались в глаза.  — хочу в деревню.  — я теперь тоже. жене стало холодно. он поднялся.  — может, все-таки скатимся вниз? вдвоем они посмотрели вниз. вова скептически, женя почти что равнодушно. горка не крутая, очень уж детская даже для когда-то маленького вовы.  — а давай. во дворе было тихо. никто давно не скатывался с этой горки, которую отчего-то все продолжали мастерить трудолюбивые и, верно, добрые дворники. сцепившись друг с другом, вова с женей прижались близко-близко и медленно подались вперед, съезжая вниз. лишь слегка, на первых порах у них захватило дух, но стало так весело, что они рассмеялись беззаботно и счастливо.  — у меня руки замерзли, — пыхтел вова. женя, который тоже не носил перчаток, сейчас взял в свои ладони руки ленского и прижал их к своим щекам, потом и к теплой шее. по телу сразу пробило холодом, но главное было то, что вове потеплело.  — спасибо, — нежно-нежно улыбнулся ленский и быстро клюнул женю в раскрасневшуюся щеку. — пойдем обратно? женя радостно кивнул.