Неоновые рощи (Neon Groves)

Знаете что? У Клауса никогда не было таких проблем, пока он жил отдельно от своей безумной семьи. Конечно, четвёртый Харгривз и раньше довольно часто попадал в неприятности то здесь, то там, совершенно прекрасно справляясь сам по себе, но ничего подобного с ним не случалось точно. С тех пор, как вернулся домой, Клаус заработал себе лёгкое сотрясение от снежного шара (окей, может быть, это было сделано намеренно), его похитили, пытали, заставили трезветь… а теперь? Он случайно переместился во времени. На. Грёбаную. Вьетнамскую. Войну. Кто так делает? Кто так поступает? Любой, кто слишком близко подбирается к хоррор-шоу «Академия Амбрелла», вот кто. У Клауса не было времени пожалеть себя после «приземления». Он даже не сразу понял, где находится. В тот же миг в ушах загрохотали карающие ВЗРЫВЫ и он всем нутром почувствовал треск смертоносной силы. Вокруг толпились люди, двигались слишком быстро, чтобы Клаус мог разглядеть их лица или ещё какие-то подробности. Это были армейские зелёные пятна, выкрикивающие слова и фразы, которые не имели для него никакого грёбаного смысла. — Дельта-Четыре, Дельта-Четыре! У нас ситуация с СВА! * Огневая база Бастонь. Это огневая база Бета, Альфа… — ПОШЛИ, ПОШЛИ, ПОШЛИ! Кто последний, тот в мешке для трупов! — Чарли* приближаются! Чарли на подходе! — Откуда взялся этот новичок*? «Какого хрена, какого хрена, какого хрена…» Он просто хотел немного удачи для разнообразия — немного денег и всё. Что-нибудь, чтобы отпраздновать своё спасение от Хейзела и Ча-Чи, например, хороших «спидов» или даже просто годной марихуаны. Клаусу было без разницы. Он просто хотел, чтобы что-то остановило конец света, который происходил вокруг него прямо сейчас. — Ты что, оглох, сынок? «Это он МНЕ?» — Нет! Нет, я не… Клаус моргнул, растерянно глядя на чувака у входа в палатку. Кстати говоря, это также был и выход во внешний мир и чёрт, о чёрт возьми, он был ужасен. Небо озарялось полосами ослепительного света, в воздухе стоял густой дым. Темные тени незнакомых деревьев с острыми кронами очерчивали угрожающий силуэт леса, который, казалось, олицетворял надвигающееся зло на фоне огненного неба за ним. Ад. Этот вход в палатку был вратами в ад, Клаус был в этом уверен. Он был слишком трезв для такого треша. Рядом кричали про какие-то штаны и, к слову, в следующую секунду именно эти штаны и прилетели ему в лицо. Клаус был слишком потрясён и не мог даже возразить, что ни за что на свете бы не надел такой стрёмный мешок. Однако он суетливо стал натягивать одежду, почувствовал, как ему на голову нахлобучили каску, а уже через мгновение поспешно вытолкнули из армейской палатки. Следующие полчаса прошли как в тумане. Чтобы хоть как-то справиться с происходящим и не впасть в полную невменяемость, Клаус убеждал себя, что он, возможно, потерял сознание и всё творящееся вокруг — просто ночной кошмар. И вот он, с автоматом в руках, вжался в гигантскую искусственную насыпь из чего-то похожего на здоровенные мешки с песком, а через секунду побежал за группой солдат, спешивших в подземный бункер. Он решил, что это хорошая идея, учитывая, что все они кричали: — Приготовьтесь! В убежище! В-52 приближаются! Спасибо Господу за парня, которого Клаус впервые увидел, когда прибыл в эту адскую дыру и подсознательно стал следовать за ним. Несмотря на пекло вокруг его лицо было добрым и Клауса это зацепило. К тому же этот парень, пожалуй, был единственным, кто обращал внимание на Клауса. Когда шумиха улеглась и все собрались в бункере, готовясь к чёрт знает чему, Клаус заметил, что тот парень несколько раз взглянул в его сторону. Вот опять. И снова смотрит. Да просто глаз не сводит… Но каждый раз, когда Клаус чувствовал, что за ним наблюдают, и оглядывался, любопытный солдат отворачивался. При этом он подозрительно хмурился, будто каким-то образом чувствовал, что Клаус был совершенно не на своем месте. Хотя любой, кто посмотрел бы на него дольше двух секунд, без труда бы это понял. Клаус поймал себя на том, что таращится в ответ на этого чувака и даже смог посмеяться над собой. После всего этого дерьма: уклонения от невидимых, но явно настоящих, пуль, порохового дыма, раздирающего лёгкие после перебежек через большую, похожую на кемпинг, площадку в попытках не отстать от толпы и не умереть от того, что все называли НВА*, Клаус всё же успел заметить, что ему чертовски нравится этот парень. «Ты всё тот же, Клаус, — сказал он себе с мрачным сарказмом, — на секунду я подумал, что потерял тебя, приятель». И он потерял. Клаус был так контужен всем произошедшим за последние полчаса, что почти забыл, кто он такой. Но сейчас, глядя на единственного парня, который, возможно, видел, как он материализовался из воздуха, Клаус снова пришёл в себя. «Я Клаус Харгривз. Номер Четыре из семерых детей Академии "Амбрелла". Меня похитили и пытали ублюдки, которые искали Номер Пять, я украл их портфель и в итоге оказался "здесь". Я трезв. Я умираю с голоду. И в любой другой ситуации, я бы точно набросился на этого парня». Клаус даже усмехнулся, это привлекло внимание нескольких мужчин рядом. Улыбка мгновенно исчезла и он опустил глаза, прячась от их обвинительных взглядов. В этот момент мир начал яростно сотрясаться при каждом проходящем БУМ и БАМ. Клаус бы в жизни не смог определить, насколько близко громыхало, но он точно знал, что это были бомбы. В следующие полчаса, пока они пережидали огненный дождь, Клаус начал собирать воедино кусочки головоломки. Шла какая-то война. Снаружи торчали какие-то пальмы. Было жарко, душно и трудно дышать. Парни вокруг него выглядели слишком молодыми, чтобы сражаться в таких условиях — кучка детских лиц в касках. На самом деле именно эти каски дали ему окончательную подсказку. Он вспомнил, как подростками они смотрели «Цельнометаллическую оболочку» с Диего и Беном, и он подшучивал над Диего и его чрезмерной потребностью доказать всем, что он любит жестокость и, следовательно, любит этот фильм. «Цельнометаллическая оболочка» была про войну во Вьетнаме и это не могло быть правдой. Она закончилась… сколько? Пятьдесят лет назад? — Чисто, — донеслось из рации, а потом последовало множество военных терминов и цифр, которые не имели никакого смысла для Клауса. Рацию держал суровый мужчина и махал им рукой с противоположной стороны блиндажа. Все начали шептаться и суетиться, некоторые толкали и подкалывали друг друга, как будто ничего особенного не случилось. — Всем быть готовыми к 05:00, понятно? — приказал суровый мужчина. Последовало несколько ответов, большинство из которых начиналось с «лейтенант». Клаус это заметил… «Держись подальше от этого парня». В его положении не хватало ещё и проблем с местными авторитетами. Как только Клаусу удалось вернуться в палатку, где всё началось, он сразу же бросился к портфелю. Он, наконец, был достаточно адекватен, чтобы понять, что это единственный шанс выбраться отсюда. Однако сначала Клаус схватил своё пальто и порылся во внутреннем кармане в поисках пакетика с таблетками, который, к счастью, всё ещё был там. Он заглотил одну как раз вовремя, потому что хаос воцарился с новой силой. Господи… Здесь нельзя расслабиться. Прежде чем Клаус хоть что-либо понял, его затолкали в автобус. — Пошли, пошли, пошли! Эти Чарли не станут ждать и смотреть, как вы отращиваете бороды! Так странно было держать в руках оружие. Он совершенно точно не планировал пользоваться чем-то подобным. Клаус даже не знал, как оно работает, и, в конце концов, это была вообще не его война. Другой рукой Клаус сжимал ручку портфеля, пытаясь спрятать его от взгляда лейтенанта. Он не знал здешних правил, но личных вещей больше ни у кого не было, и если портфель у него конфискуют… игра окончена. Клаусу просто нужно было время понять, как, чёрт возьми, работает эта штука, а затем вернуться домой, туда, где воздухом можно было дышать без опасения наглотаться огня и дыма. В автобусе Клаус вытащил портфель из-под сиденья, где его прятал и изучил более внимательно, как и должен был сделать в первый раз. «Знаешь, у тебя не было бы столько проблем, если бы ты просто не торопился и сначала думал, потом делал. Это так просто, чувак», — осуждающий призрак Бена говорил ему об этом сотни раз. Бен. Где же Бен? Он действительно пригодился бы ему прямо сейчас. Клаус чувствовал что-то странное, будто чего-то не было. Как пустоту или глубокую бездонную яму у него в желудке. Внутри него чего-то не хватало, чего Клаус не мог понять, но мог точно сказать, что это было как-то связано с братом или его отсутствием. Клаус с мучительным ужасом ощутил, что Бена больше нет рядом. «На этот раз ты действительно сделал это», — сказал себе Клаус, и страх заполнил его грудь и заставил сердце биться с рекордной скоростью о ставшую вдруг тесной грудную клетку. Он непонятно где, в окружении незнакомцев, опасность повсюду, и он совершенно один. Он уже много лет ничего не делал в одиночку — Бенни всегда был рядом, даже если он просто делал ехидное замечание или разочарованно качал головой. Сейчас он был готов на всё ради наглости Бена. Готов на всё, лишь бы им командовали. «Скажи мне, что делать, Бен, — молча умолял Клаус — пожалуйста, Бен. Ты мне действительно нужен, приятель». Он знал, что мольбы бесполезны, но мысль о том, что сказал бы брат, была болезненно успокаивающей. Портфель… Ответ должен быть где-то в этом портфеле или на нем. Клаус не осмелился снова открыть его по неосторожности — быть брошенным в разгар войны было ужасно, но если ему повезёт, следующая вспышка отправит его на дно грёбаного океана или ещё куда похуже. Практически мгновенно (до нелепого просто!) Клаус нашёл ключ к разгадке. Сбоку на корпусе крошечным замысловатым шрифтом были нанесены циферблаты. На первом был диапазон цифр от нуля до двадцати. Циферблат был установлен на девятнадцати. Далее находилась клавиатура с кнопками и крошечный монитор над ними. На данный момент монитор показывал шестьдесят восемь. Рядом находился ещё один циферблат — от одного до двенадцати, и он и показывал четыре. Наконец, на другой клавиатуре было отмечено двадцать два. Клаус уставился на крохотные цифры. Девятнадцать… шестьдесят восемь… четыре… двадцать два… 1968, 0422… 04/22… 1968. Вот дерьмо. «Добро пожаловать в 22 апреля 1968 года, чёрт побери», — мысленно простонал Клаус, в отчаянии роняя портфель под ноги. Сердце билось так громко, что он мог слышать стук в черепной коробке. Он переместился во времени. Это фишка Пятого! Не его. А ведь с ним всё было в порядке во втором тысячелетии, большое вам спасибо. «Ладно, ладно… Успокойся, Клаус. Просто настрой его обратно на две тысячи девятнадцатый год, и ты будешь дома. Просто узнай, как одновременно вернуться в Америку, и потом»… — Слушайте! Клаус инстинктивно сунул портфель обратно под сиденье. Лейтенант стоял в передней части скрипучего автобуса, его лицо было стальным, а глаза — даже более того. — У нас есть достоверная информация о местонахождении этих говнюков из Вьетконга, которые только что пытались трахнуть нас в Бастони. Мы прижучим их, мы избавимся от них, мы вернёмся и будем стаптывать наши ботинки на плацу до тех пор, пока следующие вьетконговцы не покажут свои морды, которые мы тоже замочим. Не будьте тупицами, и, может, вы и выживете сегодня. Усекли? Согласное бормотание. Клаус просто смотрел на лейтенанта и едва успел отвернуться, чтобы не встретиться с ним взглядом. Он терпеть не мог, когда ему указывали, что делать, но особенно ненавидел, когда на него орали. Он не позволял никому управлять собой с тех пор, как в семнадцать лет покинул дом и вырвался на свободу от старого доброго папочки Рэджи. Клаус подумал о своей семье. Может они поймут, что он пропал, и Пятый сможет забрать его. Есть ли способ узнать, где он… или когда он? Пфф… Это всё равно не имело значения: они не заметят. Кого он обманывал? Единственный, кто бы это заметил, уже мёртв, и это не поможет. — Ты только что прибыл? — голос позади вырвал Клауса из тоскливых воспоминаний о доме и вернул в реальность шестьдесят восьмого года. Он обернулся и, конечно же, увидел того солдата из палатки... красавчика с добрыми глазами. Эти глаза творили с Клаусом что-то немыслимое. Каким-то образом они успокоили тревогу в его сердце, но в то же время пробудили в груди непривычное смущение, которое он пока не успел осознать. — О, мм… Ага. «Очень остроумно, Клаус. Молодчина». Клаусу показалось, что в ответной улыбке парня промелькнуло восхищение, но он никак не мог понять, что именно вызвало такую реакцию — уж точно не растерянный, неловкий и слегка испуганный пришелец из ниоткуда. А ещё его улыбка оказалась чертовски заразительной и, как по волшебству, уголки губ Клауса тоже поползли вверх. Хотя, может быть, он наконец-то прочувствовал всю абсурдность происходящего. — Да, я знаю, это адское место. Этих простых слов было достаточно, чтобы зацепить Клауса. Всё здесь было безумным, Клаус уже начинал думать, что он единственный здесь, кто считал это безумным… и чудовищным, громким и слишком хаотичным, даже для кого-то вроде Клауса, который практически жил хаосом. — Ага, — это было всё, что он смог выдавить из себя в знак благодарности. — Ты привыкнешь. Парень оказался немногословным, но и этого было достаточно. К тому же, его глаза говорили гораздо больше. Они заставляли чувствовать, будто внутренности Клауса немного плавятся… или дело было в принятой таблетке? — Я Дэйв. Дэйв. — Клаус. Они пожали друг другу руки, не отводя глаз. Клаус отметил, что его кожа на ощупь мягче, чем он ожидал от человека, который, должно быть, довольно долго тут пробыл. «Клаус, это же война, чёрт возьми. Неподходящее время для того, чтобы строить влюблённые глазки». Одна сторона его мозга — Бен, сделала выговор. Другая сторона — Клаус, сказала, что он только что прошёл через кучу дерьма, и заслужил хотя бы позволить себе насладиться видом горячего парня, даже если это был шестьдесят восьмой год, и он не планировал оставаться, чтобы дать шанс этой симпатии… будто между ними вообще могло что-нибудь случиться, ага. На данный момент он был чертовски благодарен Дэйву за поддержку. Когда Дэйв убрал руку, Клаус выдохнул. Он снова был один во всем этом. Мгновение, которое он разделил с Дэйвом, было приятным, но Клаус напомнил себе, что ему вообще здесь не место. И рассчитывать на душевную заботу здесь не приходится. — Так в чём твоя фишка? — влез в их диалог сидевший через проход от Клауса парень. На вид он не был злым, и, глядя на его физиономию, Клаус мог сказать, что он немного глуповат… и тоже молод. — Э-э… Поздний завтрак, молли*, живая музыка, ночные клубы, прогулки перед рассветом… — Вы только полюбуйтесь этим новичком, — парень, больше похожий на мальчишку, хихикнул, как будто это было смешно. Клаус шутил — знал, что спрашивали вовсе не о личных увлечениях, но парень смеялся сильнее и уморительнее, чем следовало. Это вроде как поднимало настроение. — Забавный парень, а? Какая у тебя военная фишка, бро? Стрельба? Ближний бой? Ты меткий стрелок? Клаусу этот парень понравился. Он легко мог найти общий язык с тем, кто не воспринимал происходящее чертовски серьёзно. Хотя, возможно, пацан даже превосходил Клауса в умении прятаться за шуточками и стёбом. Их везли навстречу возможной смерти, а чувак вёл себя так, как будто смотрел стендап в каком-нибудь лаунж-зале. — Неа. Я любовник. Не боец, — Клаус только наполовину шутил и, снова обретя свой ритм и обычную фальшивую уверенность, подмигнул спокойному парню по ту сторону «мистера Хихика». Молчаливый солдат не мог не улыбнуться, несмотря на то, что выглядел чертовски нервным, он закатил глаза и вернулся к мрачному созерцанию пейзажа за окном. Вокруг раздалось множество смешков и Клаус только сейчас понял, что их разговор слушает куда больше людей, чем он думал. Внезапно он завладел вниманием всего автобуса. «Предоставляю возможность стать центром внимания за 0,2 секунды!». «Я ничего не могу поделать, Бенджамин. Это природный магнетизм, и всё. Не стоит меня за это ненавидеть». Клаус почувствовал боль в груди при воспоминании о них с Беном. — И что? Они прислали нам какого-то голубя? — послышалось из передней части автобуса. Клаус посмотрел туда и увидел хмурого мужчину, высунувшегося в проход, обводящего остальных солдат подозрительным прищуренным взглядом. Клаус тоже уставился на него. Ему не нравилась атмосфера, которую излучал этот болван. Он даже не знал точно, что это значит, хотя мог использовать ассоциативные подсказки — Голубь? В смысле, миротворец? Или как хиппи? — Заткнись, Юджи, — из-за спины Клауса раздался спокойный властный голос. Опять Дэйв. И этот… «Юджи» действительно заткнулся. Клаус заметил и успел впечатлиться тем, что Дэйв пользовался уважением среди присутствующих. Он не был офицером (не то, чтобы Клаус понимал что-то в званиях), но, когда он говорил, все слушали. — Он не какой-то голубь. Ты же не голубь, верно, Клаус? Клаус не оглянулся на Дэйва. На самом деле он не сводил глаз с Юджи. Мужчина уже выглядел так, будто мечтал его прикончить, а Клаус едва успел с ним познакомиться. …«И 0,4 секунды, чтобы завести себе врага». Так всегда говорил Бен. Даже среди чужой войны, где ему не место, Клаус не сумел удержать язык за зубами. — Я всегда был больше похож на попугая какапо, — Клаус пошутил, но на самом деле это была не шутка. Пусть остальные снова засмеялись и вернулись к своим разговорам, Клаус произнёс это скорее как вызов. Сказал, глядя прямо в глаза мелкому Юджи с дерзким прищуром, и внезапно в радужках этого человека вспыхнул огонь. Какое-то время они так и сидели, глядя друг на друга. Юджи свирепо сверлил его взглядом, а Клаус хитро ухмылялся. Враг создан. Херово для Юджи, но Клауса не будет рядом достаточно долго, чтобы выяснить отношения. — Неа… Он сегодня уничтожит нескольких Чарли, — сказал Хихика, ухватив Клауса за плечо и втягивая его в новый разговор. — Чарли? Кого? Хихика прямо-таки залаял от смеха, хлопая себя по колену. Клаус не видел в этом ничего смешного, но нервно рассмеялся, чтобы сделать единственное, что он мог в этот момент — приспособиться. — Ха… — Ты смел для новичка. — Ха-ха… Ага… — Эй! Хочешь подержать мой М-79*? Ты случайно не гранатомётчик? — Нет, не особо, — Клаус прочистил горло, нервно поглядывая на здоровенный ствол в руках Хихики и шарахнулся, когда тот предложил взять гранатомёт в руки. Если Клаус что-то и знал о таком оружии, так это то, что оно и без его участия достаточно разрушительно. — Ты прямо с базы? Без подготовки? «Подготовки? Какой подготовки? База?» — … Дааааа?!.. — протянул Клаус, больше спрашивая, чем отвечая. — Мужик… Они уже в отчаянии, посылают нам «вишенок», чувак. Неудивительно, что в последнее время мы отправляем домой больше мешков, чем людей, — грубо рыкнули где-то впереди. Клаус выглянул из-за сиденья и увидел мрачного смуглого парня. Тот не стал оборачиваться в ответ, продолжая пялиться в окно. — Не волнуйся, у тебя хорошие шансы. Пятьдесят на пятьдесят, Бутс, — поддержал его Хихика. Бутс? Клаус теперь Бутс? — Шансы на что? — На выживание. Все засмеялись так, будто услышали хорошую шутку. Клаус отвернулся к окну, ещё шире распахнул глаза и в недоумении покачал головой. Сказать, что Клаус похолодел от ужаса, значит ничего не сказать. Пышные джунгли гор окружали их, словно море гигантских зеленых волн. Великолепный вид. Ничего подобного Клаус никогда раньше не видел. — Не слушай Тедди. «Ах… значит, "Хихику"на самом деле зовут Тедди». — Я буду прикрывать твою спину, а ты прикроешь мою, договорились? — голос Дэйва заглушил разноголосое бормотание, вернув Клауса обратно в автобус. Он повернулся, чтобы снова встретиться с его мягким взглядом, и заметил, что от голоса Дэйва по коже бегут мурашки. Должно быть, просто странное совпадение. — Да, рядом с Дэйвом ты будешь в порядке. Сумасшедший ублюдок здесь уже во второй раз. Можешь в это поверить? — спросил Тедди, и они с Дэйвом обменялись улыбками, которые намекнули Клаусу на их дружеские отношения. Он понял, что ежедневная борьба за свою жизнь значительно ускоряет путь к общению. Может быть, они с Дэйвом станут лучшими друзьями. «Клаус, ты тупица. Тебе здесь не место. Ты поедешь домой, как только автобус остановится, ты сможешь улизнуть». — Хотя, я не знаю. Может, наоборот, с таким чуваком опасно. Вдруг он просто хочет умереть, раз добровольно тут остался? Пфф. Сумасшедший ублюдок, — повторил Тедди, получив толчок по своей каске от Дэйва, который покачал головой и улыбнулся. — Что насчёт тебя, Бутс? Ты такой же? Умереть хочешь? — Ну, я умирал раньше и всё было не так уж плохо, — Клаус говорил так небрежно, будто речь шла о погоде. Он коротко пожал плечами и услышал, как кто-то с волнением сказал «жесть…» в задней части автобуса. — Но нет. На самом деле я на это не подписывался. Меня здесь не должно быть. — Хахаха! — Тедди засмеялся этим своим забавным смешком. — Как и всех нас, Бутс. «Да, но особенно меня», — мрачно подумал Клаус. Получается он теперь «Бутс». Автобус резко остановился. — Извини. Надеюсь, ты не слишком привязался к «Клаусу», — Дэйв намекнул на новое прозвище, хлопнув Клауса по плечу, прежде чем выйти из автобуса вместе со всеми. Сам Клаус оставался на месте совсем недолго, сердцебиение снова ускорилось, когда он прокрутил в голове полупродуманный план. Выйти последним, ускользнуть в густой лес, настроить портфель на нужную дату, поставить координаты и убраться отсюда к чёртовой матери. Но стоило потянуться за портфелем, на него упала тень. Клаус инстинктивно поднял глаза и встретился лицом к лицу с лейтенантом. Фан-бля-тастика. — Есть причина, по которой ты бездельничаешь, сынок? «‎Сынок»? Да Клаус готов был поклясться, что он старше этого придурка. Возможно, тот крупнее в мышечной массе, но по всем остальным параметрам точно был одного с ним возраста. — Вообще-то… — Что ты сказал?! — лейтенант грубо его оборвал. Язык Клауса бросился в защиту быстрее, чем включился мозг. — Я сказал, вообще-то. Сэр, — саркастически выпалил он. «Клаус! Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись». Лейтенант застыл, зрачки немного расширились. Мускулы вздулись, а тело напряглось. На долю секунды Клаус подумал, что он вытащит пистолет и выстрелит прямо ему в лицо. — Клаус? — позвал знакомый голос. Тело узнало его раньше, чем разум, и мышцы расслабились при этом звуке. — Ты идешь? Клаус посмотрел через сиденье и увидел Дэйва, выглядывающего из передней части автобуса. Но тот смотрел не на Клауса. Дэйв напряженно уставился на лейтенанта. Его взгляд стал совсем иным, не таким, как он смотрел на Клауса, — он стал жестким и обвиняющим, как будто Дэйв знал о намерениях лейтенанта приставать к новичкам. — Excuse moi, — театрально чирикнул Клаус, будто не осознавая всю напряжённость ситуации. Он встал (неохотно оставив портфель) и прошёл мимо застывшего мускулистого мужчины к Дэйву. Кстати, пора бы уже записывать сколько раз он обязан этому парню. Сначала Дэйв спас его от полного безумия среди всей этой шумихи, а теперь вот — от его собственного проклятого рта. — Послушай, — сказал Дэйв, как только Клаус покинул автобус и оказался под надоедливым палящим солнцем. Вот честно, без жары можно было бы обойтись! Две секунды на улице и уже весь в поту. Насекомые тоже раздражали. Всюду кишели рои мошек, причём заметить их получалось, только когда через них уже идешь. По крайней мере, пейзаж был хорош. Пальмы… горы… лианы… Как на фотографиях или в кино. — Эй! Клаус! — Дэйв помахал рукой перед его лицом. Клаус моргнул. — Ой, извини, я отвлёкся. Дэйв с любопытством посмотрел на него — так, как будто у него были неотложные вопросы о странностях Клауса, и он подумал, что лучше задать их прямо сейчас. — Говорю, что могу тебе помочь только так, понимаешь? Из-за твоего языка… — …У меня будут неприятности. Знаю, знаю. Постоянно сопротивляюсь этой твари… — Клаус для пущей выразительности указал на свой рот, — …но он всегда побеждает. Ничего не могу поделать. Дэйв улыбнулся, когда они шли бок о бок за шеренгой солдат, пробирающихся через заброшенное поле поросшее густым кустарником. Клаус узнает позже, что все, кроме него, на протяжении этой «прогулки» тряслись от страха. Никогда не знаешь наверняка, где прячутся мины. Каждый шаг мог стать последним, и все это знали — все, кроме Клауса, который практически бежал вприпрыжку, пребывая в блаженном неведении. — Не связывайся с Мэдсом. Он подонок, которому дали слишком много власти. Все от этого воют. Если будет доставать тебя, дай мне знать. — Без обид, но если он лейтенант, что ты можешь сделать? Клаус мысленно дал себе оплеуху за то, как прозвучали эти слова. — Н-не то, чтобы я сомневаюсь в тебе, и... не то, чтобы я разбираюсь в званиях, но… я просто не хочу, чтобы тебе влетело из-за меня… — Всё в порядке, Клаус. Я понимаю, что ты имеешь в виду. «Опять мой чёртов язык». — Для начала я бы не сидел сложа руки. Я был здесь слишком долго и повидал достаточно новоиспечённых птенцов, — закончил Дэйв, одновременно хватая Клауса за защитный жилет и прижимая его к себе как раз вовремя, чтобы не дать новоявленному «Бутсу» шагнуть в глубокую земляную яму. Затем Дэйв небрежно отпустил его, едва ли заметив, что только что снова спас задницу Клауса. Кажется, это уже стало для него обычным делом. Но всё внимание Клауса сосредоточилось на словах Дэйва, и он даже не заметил этого маневра… Кстати, о сказанном… «О чём он, блядь, только что говорил?» — Вы, ребята, всё время используете какие-то словечки. Вы вообще в курсе, что это не английский? Ещё одна улыбочка. — Новоиспечённый птенец — это сопляк, который отучился в офицерской школе и получил повышение, как только надел форму. — Ааа. Клаус сделал вид, что понял. Он снова отвлёкся и на этот раз не на пейзаж. «Блин, этот парень ещё красивее, когда улыбается». «НЕТ! Даже не думай, Клаус. Ты скоро сматываешься». Он искренне так думал. Конечно, необходимость оставить портфель в автобусе после того, как попал под бдительный взгляд лейтенанта «Мэдса», была досадной неудачей, но Клаус пообещал Дэйву присоединиться к этой операции и действительно не хотел нарушать обещание… как будто от Клауса был хоть какой-то толк, но всё же. После того как Клаус (хочется надеяться) переживёт миссию или куда они там направляются, он вернётся в автобус, где его ждёт портфель, а потом обратно в две тысячи девятнадцатый, а этот день запомнит как самый странный, который у него когда-либо был. Но он Клаус Харгривз и глупо предполагать, что в его жизни всё будет так просто. — Ммм ммм ммм… Клаус посмотрел на Дэйва, который уставился на тыльную часть каски Тедди. Тот обернулся на ходу, качнул головой и широко улыбнулся. Дэйв улыбнулся в ответ и продолжил напевать какую-то песню, которая показалась Клаусу до боли знакомой. — Не начинай, Кац, — задумчиво произнёс Тедди. — Is it stay, is it go? — Дэйв напевал под нос, делая вид, что не слышит друга. В глазах появился озорной блеск. Клаус смотрел то на одного, то на другого, явно не догоняя в какой-то их внутренний прикол. — I'm being abused… — And I think I should know! Ner, ner, ner, ner… — Тедди подхватил слова песни, запев гораздо откровеннее и драматичнее. Он делал вид, что использует свой приклад, как гитару, когда пел гитарные партии. — Дэйв в некотором роде неутомимый музыкофил, — объяснил он Клаусу. — Мелофил! — поправил его кто-то из отряда. — Без разницы. Клаус повернулся к Дэйву за подтверждением. Дэйв не ответил — сейчас он был сосредоточен только на марше, как будто и не начинал всего этого. Впрочем, это не имело значения — отряд продолжил петь и с каждой секундой к песне присоединялось всё больше парней. — Come on, baby. I'm starting to crack. If you're out to get me… — Эта чёртова песня застряла у нас в голове после мартовского эпизода «the Bouton Rouge»! — крикнул Тедди, перекрывая фальшивые завывания однополчан. — У нас в голове всегда заедает какая-нибудь песня. На этот раз эта. — Yardbirds. Это Yardbirds, верно? — вмешался Клаус, как только его разум соединил все точки. Да, он знал эту песню. Её исполняла старая группа, примерно времен «Битлз»… О, постойте. Тут она была современной. Он просто не мог вспомнить название песни. — Точно, — подтвердил Дэйв, ласково улыбаясь Клаусу с намёком… опять восхищения? Клаус не мог сказать наверняка, потому что он снова посмотрел вперёд, опустил голову и задумался о чём-то. Настала очередь Клауса улыбнуться и тоже опустить глаза. Отчасти он так гордился тем, что произвёл впечатление на парня, которого только что встретил, но Клаус всё равно не мог сосредоточиться на чём-то дольше, чем на несколько секунд. В груди у него разливалось тепло. Если бы Клаус поднял глаза в этот момент, он бы заметил, что Тедди с подозрительной улыбкой наблюдает за ними. — Hey! Hey, hey! — выкрикивали парни, и лейтенант Мэдс закатил глаза, — I'm dazed and confused… «Потрясен и растерян.» Вот, что это была за песня. Та самая, которую Дэйв, будучи музыкальным наркоманом, вбивал в головы каждого солдата. «Потрясен и растерян… Преуменьшение года», — подумал Клаус.