и дико мне,

       — Если я жалуюсь на отсутствие покоя, это верное свидетельство того, что я её не заслуживаю. black swan — SDS7 Люди часто ставят ярлыки на тех, кто просто выглядит иначе, с татуировками, шрамами, неважно. Нередко прохожие пялятся на него как рыбы на рыбную сетку, пытаясь любыми способами не приближаться к нему. Но если вы однажды спросите, стеснялся ли он их когда-нибудь? Ответ очевиден — нет. Ведь те самые рисунки — это наши воспоминания. Они морально делают нас сильнее, мотивируя и каждый раз давая понять, через что ты прошел в прошлом. Как жаль, что некоторые люди смотрят на такие вещи по-другому, загоняя все до абсурда и превращая свои отпечатки жизни в недостатки. Шрамы украшают, безусловно; и это не какие-то глупые женские стереотипы, тут все намного глубже, чем кажется на первый взгляд. Неважно где и как, от кого и за что. Дикая боль или пьяные, внезапные желания, все они значат для тебя больше, чем нестираемое пятно. Твое тело помнит каждый момент, который ты пережил, не стоит стесняться своего прошлого и пытаться отчаянно стереть его, ведь как правило, без него нет и нашего будущего. На улице довольно-таки пасмурно, облака скапливаются и становятся все темнее и темнее, ближайшие лавочки начинают закрываться, а местные хозяева недовольно цокают, явно недовольными таким поворотом. Настроение у Чонгука ничуть не лучше. В ушах звенит из-за невыносимого похмелья, и голос пятилетней Лиён отдает болью прямо в виски. Девочка воодушевленно рассказывает про свои успехи в садике, про разгильдяев – мальчиков, которые не дают ей спокойно спать в тихом часу, сколько раз сегодня воспитательница хвалила её за собственноручно сделанные оригами, и прочая лишняя информация, которая ему грубо говоря, не сдалась. Чон откидывается на спинку стульчика и выдавливает из себя улыбку, подавляя желание плеваться желчью и, честное слово, он сдерживается изо всех сил. — Скоро начнутся соревнования по плаванию и я обещаю, что выиграю первое место. Для Дон Лиён не существует второго места. Она радостно хлопает в ладоши от предвкушения и нетерпимости. Ли всегда отличалась своей жизнерадостностью и вечной болтовней, словно кидаясь на людей своими нескончаемыми рассказами. А какими успехами старший сын Чонгук может заставить свою мать гордиться им? Ему двадцать четыре, он отсидел пять лет за участие в массовом избиении, с учебой все туго, короче полный капот. Чудесно. Не сын, а мечта каждого родителя. город — вышел покурить — Нини, прекрати быть такой коварной, я сколько раз тебе повторяла, что главное в соревнованиях — это участие. Мама после мойки посуды выглядывает из окна маленького фургончика, положив подбородок на ладони и оперевшись локтями на столик. Она снова утомилась. Это видно по ее сморщенным рукам от воды, по ее грязной, сырой одежде, и по глазам, которые когда-то были наполнены неподдельной радостью. Там не осталось и следа от той искры, что исходило раньше, но самое раздирающее то, что причиной всех этих мук — сидит прямо перед ней. Гук попивает кофе, которое к слову, кормило его семью все эти годы его отсутствия. Тренировки на время помогали отвлечься от бесконечных мыслей, но самое худшее — это был отбой. Чонгук безмерно ненавидел темноту и тишину, лишь потому что не хотел оставаться один на один с самим собой, с тем, кто полностью сломал не одну жизнь в тот день. Парню от самого себя противно порой. Если бы он знал, какова будет расплата за необдуманные действия, то ни за что бы не решился уйти той ночью. Он безусловно предпочел бы остаться дома, с самым важным человеком в его жизни и, возможно, все было бы хорошо, та идиллия и доверие между ними была бы не исчерпана. Все изменилось. Чонгук никогда не забудет её наполненные болью глаза. Эти фрагменты иногда проигрывались в его снах, приходя к нему самым страшным кошмаром. Всё будто в тумане, но он отчетливо слышит пьяные усмешки, кровь по паркету, сирену, а дальше все как в замедленном кадре: её испуганный взгляд, слёзы, текущие по щекам. Она срывается на крик, пытаясь пролезть через толпу, но уже поздно. Наручники не дают свободу действиям, чтобы в последний раз обнять, почувствовать то тепло, что согревало Чона всю его чертову жизнь. И, несмотря на потрепанные волосы, до жути усталый вид, она всё еще прекрасна. Гук совершенно не заслуживает её прощения, и сколько бы она это не скрывала за своей улыбкой, это всегда останется простой истиной. LOST BOY — Troye Sivan И вот они идут по пустым улицам, которые совсем не изменились со времён его ухода. Трущобы, где люди в каком-то смысле выживают. Эта атмосфера давит, он только сейчас понимает, что всю всё это время, его мама прожила в этом месте с маленьким ребёнком на руках. Его раздумья прерывает чужое прикосновение к тыльной стороне ладони, холодные и маленькие руки сжимают руку, смотря снизу вверх. — Это очень страшное место, я не люблю ходить тут, особенно по вечерам. Тут ходят большие монстры — великаны, которые прячутся за вон теми домами; Она указывает на огромный, черный заброшенный дом с разбитыми окнами, лужей вокруг и, судя по всему, потерпевший пожар. — А ты сильный. Только не обижайся, но выглядишь ты немного угрожающе, как те бандиты в мультике «утиные истории». Я уверена, ты бы смог защитить нас. Ли хлопает ресницами и смешно топает ногами, стараясь не наступать на лежащие по пути камни. «Смог бы». — останется не озвученным и парень гулко сглатывает, делая заинтересованный вид. Как бы то ни было, это его младшая сестра, возможно ее ждет хорошее будущее, любящий муж и ноющие спиногрызы. Ну хоть кто-то в этой проклятой семье должен найти своего человека, в конце концов, и прожить долгую счастливую жизнь. Она и вправду кажется милой, умной для своих годов и, думается, Чонгук был бы не против сблизиться с ней. — В этих домах никого нет, не выдумывай и шагай ровно, упадёшь же. — Мама берёт ее вторую руку и заключает в замок, устремляя свой взгляд обратно вперёд. Она хмурит брови и сосредоточенно идёт, изредка оглядываясь по сторонам. Ребёнок смотрит на маму недовольным взглядом, точно давая понять, что она не врунишка и будет до конца держать свою позицию. — Слушай, Лиён, я тебе верю. Я тоже когда-то видел их, когда играл на улице или когда приходил со школы. Они были там всегда. Спокойным тоном говорит Чонгук, и его трогает улыбка от детского, неугомонного воображения. Всё же, этим они похожи, раньше он тоже увлекался мистикой, часто играя в охотников с ребятами. Он верил в русалок, в фей и даже в великанов, которые едят детей, но делиться с ней об этом, точно не стоит, и он слегка приукрасит свою историю. — Правда? И что же случилось? Ты и сейчас их видишь? Великаны похищали тебя? Лиён боялась монстров, которых она находила будто бы во всём: под кроватью, в шкафу, на улице и даже на крыше, представляя страшных существ, которые ходят по крыше. Но реальность не совсем красочна, на деле это были всего лишь птицы, которые каждый год откладывали свои яйца в своем гнездышке. — Нет, эти великаны добрые. Они как ангелы — хранители, понимаешь? Они оберегают тебя и маму, как и меня, когда я был маленьким. Сидят и наблюдают, чтобы ничего не случилось, поверь. Не надо бояться их только потому, что они большие, великаны самые добрые существа не смеющие и мухи обидеть. — Но как же… Мама сдерживает смех, смотря на недоумение девочки, которая по видимому, ожидала услышать не это. Она закатывает глаза и достает ключи, приближаясь к их дому. — Всё, достаточно. Не стоит забывать, что уже темно и такие сказки совсем не время рассказывать, мне напомнить, как ты боялась вчера засыпать одна и просила оставить свет включенным? На этот раз этого не жди, мы платим за свет не для этого. Миссис Дон заходит в дом и всем телом ощущает, как дочь открывает рот в немом возмущении, пытаясь сказать что-то в ответ, но она быстро отвлекается и скинув обувь, плетётся в свою комнату, соскучившись по своим куклам. Дом изнутри кажется не таким уж и разломанным, скорее он сходствует с обжитым и уютным жилищем, которое пахнет чем-то до боли знакомым и родным, что внутри темноволосого на мгновенье ёкает. — Возраст всё-таки берет своё, я с каждым днем всё больше устаю, словно пахаю сутками на заводе, но на деле сижу в маленьком фургоне и делаю кофе. Женщина коротко смеётся, и массирующими движениями поглаживает ноги. Ее икры забиты разными оттенками фиолетового, которые намазаны какой-то мазью. А вот ему совсем не до смеха. Ломит, видя как даже такая работа, в которой мало физической нагрузки, ее уматывает до такого состояния. — Тебе нужно отдохнуть. Отправив свою мать спать и обнявшись напоследок с ней, он идет в свою старую комнату. Он ожидал увидеть чего угодно. Грязи, разбросанных вещей или сломанную мебель, чего угодно, только не это. Все его награды аккуратно расставлены наверху полки, некоторые фигурки тоже ровно стоят на той же полке, ковер идеально пропылесосен, не виднеется ни участка пыли, а постельное белье и шторы хорошо поглажены. Уборку здесь делали совсем недавно, значит ли это, что мама готовилась к его приходу? — Вау, так вот что тут. Это твоя комната, да? Чонгук вздрагивает от чужого голоса, услышав чье-то присутствие рядом. Как она так тихо пробралась сюда? Они стоят так минуты две, молча разглядывая всю комнату по частям, обращая внимание на каждую мелочь. Тишину первой прерывает Нини, тихо вздохнув и скромно сев на небольшую кровать. Складывает ладони на колени, и оценивающе смотрит на награды с неким восхищением. — Мама мне никогда не разрешала сюда входить, но по секрету всему свету, я даже пыталась украсть у нее ключ и хотя бы глазком посмотреть что тут находится. Твоя комната очень красивая, Чонгук-и, я бы тоже хотела себе такую, просторную и чистую комнату, а не тесную, которую мы делим с мамой. Нет, я вовсе не против её компании, я очень сильно люблю маму, но у моих подруг уже есть свои комнаты и все они тоже восхитительные. Чон слушает её и прикусывает губу; садится рядом, слушая ее стабильное дыхание. И вправду, даже не скажешь, что в этом доме может быть такая комната. — Я обещаю, у тебя будет самая красивая комната. Лучше, чем у твоих девочек. Гук продолжает смотреть на потолок, обклеенный светящиеся звездочками и ложится на кровать, укладывая ладони на свой затылок. Девочка смотрит на него недоверчиво, прищуривает глаза и после на ее лице возгорается улыбка. — Обещаешь? И не уйдешь? — Уже прогоняешь? Они оба усмехаются, после та ложится вместе с ним, повторяя его положение и сомкнув руки так же, как и ее старший брат. Она очаровательна. Не услышав ответа, Ли закрывает глаза. Заснула. Чонгуку ничего не остаётся, как уложить её вертикально на кровать и укрыть одеялом, а сам ложится сбоку, все еще чувствуя неловкость, но спать хочется неимоверно. Он лежит так еще некоторое время, рассуждая о том, что будет делать дальше, думая о завтрашнем дне и в конце крепко засыпает, чувствуя запах своего дома, чувствуя себя на своем месте. Миссис Дон обнаруживает, что дочери нет рядом, идет вниз и судя по незакрытой двери, она находилась именно там. — Лиён? Перед ней просто картина маслом - ее дети мирно спят в одной кровати, укрывшись одеялом по нос. А в это время, проказница Нини приоткрывает левый глаз и убедившись, что брат точно заснул, обнимает всеми конечностями его за крепкую спину. Её ноги выскальзывают по шёлковому одеялу, из-за контраста огромной спины Чона и маленьких ножек Лиён, но она не сдаётся и всё же приняв удобное положение, засыпает. Все сегодня выжались и это был тот самый день, где наконец в доме все заснули только с приятными мыслями. BTS — My Time. если я начну задыхаться, очнусь и продолжу бежать, да, я не должен знать, куда иду даже если это противоположно солнцу. один раз для настоящего, два для прошлого. На часах 14:32. В доме царит гробовая тишина, а он только пробуждается. Осознание бьет в голову именно тогда, когда в телефон приходит многозначащее сообщение: «Надеюсь, ты не проспал, засранец. Жду тебя в назначенном месте». — Твою мать, — Юноша подтягивается, разминая свою онемевшую спину. Наспех ищет свою футболку, рассматривая разбросанные детские вещи по кровати. Фломастеры двух цветов, уже подсохшие, но вполне пригодны для использования. Расчески, резинки и прочие мелкие игрушки. Походу, Лиён еще долго пробыла в его кровати после сна. Парень оставляет записку для мамы. В случае, если он задержится. На улице светло, погода и вправду хороша. Чонгук осмыслил самое главное — ценить каждый момент. Даже сейчас, он идёт по улице, голодный, невыспавшийся. Ему,кстати, переться еще далеко, пешком он дойдет до назначенного места через минут сорок, но он чувствует себя таким свободным и предельно счастливым, шагая по городским шумным улицам Сеула. Юнги встречает его в том же виде, как и всегда. Накуренным не пойми чем, везде валяются коробки от фастфуда. Снова незнакомые ему люди, снова незнакомое место, и его хён, который сидя на своём кожаном диване, ухмыляется ему. Он смотрит на него оценивающе; но еще бы, Чонгук изменился. Грудь стала жилистее, плечи стали шире, бедра накачены до неузнаваемости, а взгляд стал взрослее, пронзительнее. — Твою мать, Гуки. Выглядишь так, словно до такого состояния, тебя помотала третья мировая война. — Я тоже рад тебя видеть и, признаться честно, ты живой. Я тоже под впечатлением! — Саркастично проговаривает Чон и садится рядом. Его вовсе не смущают эти люди, их состояние и этот мусор, куда ни устреми свой взгляд. — Думал, что ты уже давно откинулся, от передоза того дерьма, что ты какого-то хера хотел притащить ко мне в камеру. Ты чем думаешь вообще? Как вообще у тебя всё это прокатило? Все начинают хохотать и шептаться, явно оценившие безумную выходку Мина. Этот парень не всегда был таким безбашенным, несерьёзным и отчаявшимся. Раньше у него была обычная жизнь, как и у всех, но с ним произошла ужаснейшая трагедия, которая случилась с ним несколько лет назад. Иногда бывает, что судьба наказывает нас по иному, жестоко отбирая то, чем сначала дарует каждого из нас - соулмейтом. Он поменял свой образ жизни кардинально, и сейчас он готов поспорить, что Юнги уже не знает какой сегодня день недели. Такие мечтатели, ломаются невозможно быстро. Он не ищет больше утешения ни в ком, кроме большого количества алкоголя, тяжелых наркотиков и прочей дряни. Его откачивали несколько раз, и он даже пытался завязать, но вскоре, все вернулось на круги своя — Мелкий, ты бы мог поблагодарить меня за заботу. Я в курсах, какие там условия, там даже не вздрочнуть, у этих стен есть уши и глаза, Чонгук-и. Считай, я пытался дать тебе хоть какой-то момент удовольствия, ты не знаешь, чего потерял. Хён все-таки встает с места, жестом приглашая на кухню. Он еле ходит, и Чонгук думает, что ещё чуть-чуть и он грохнется прямо тут, но этого не происходит; через минуту копошения в шкафчиках, Мин протягивает стопку денег, завернутых в резиночку. Его взгляд достаточно серьезный, смотрит прямо в глаза Гуку и, видя его торможение, пихает в большой карман его джинсовки. — На первое время тебе этого хватит, попытайся найти себе хорошую работу на первое время. У меня есть хороший знакомый, у него довольно заманчивое предложение, он может взять тебя под своё крыло. Будь на связи, хорошо? Чонгуку ничего не остается, как покивать головой и броситься обнять его, пусть они с ним никогда не были близки, но он целиком ему доверяет и благодарит за всё, что тот сделал для него. — Спасибо тебе, хен. Честно, что бы я без тебя делал? Старший корчит рожицу, но всё же заключает в объятия, похлопывая по спине. — Всё, Чонгук. Не устраивай тут телячьи нежности. Меня сейчас правда вырвет. Я еле, блять, стою. А тебе наверняка не стоит знать, что я ел на сегодняшний завтрак. Темноволосый смеётся и отстраняется, легко ударяя в плечо. Он остаётся на несколько часов у Юнги. У него не такая уж и плохая компания, они рубятся все это время в овервотч, попивая пиво и доедая последние куски небольшой пиццы. В след за тем, они даже уламывают младшего покурить их травки, но когда он попросил закрутить ему второй блант, Юнги пообещал дать ему леща, если он не успокоится и не свалит из его квартиры сейчас жа. Да, безусловно, к этому быстро привыкаешь и тянуть за собой на дно Гука, он не собирается. — Блять, твоя мама наверное волнуется. А ты быдланишь тут вместе с нами, отбросами. Серьезно, Чонгук, вали уже домой. Он смотрит на часы и понимает, что пропал. Сейчас он должен быть дома, помогать матери в быту. Чон протирает покрасневшие глаза и в спешке натягивает кроссовки, выходя из квартиры. Нет, дома в таком виде появляться нельзя, надо отдышаться и прийти в себя. Он знает куда идти. Первое, что пришло в его накуренную голову, так это то место, которое он называет «убежищем». Найдя ту самую точку, Чон улыбается во все зубы. Дерево всё еще цело. Стоит и цветет. Домик почти развален, от него не осталось почти ничего. Но в целом, он не жалуется. По прежнему остались те ветки, по которым он мог лазить. Не теряя ни минуты, Чонгук забирается наверх. Только есть один нюанс, за те считанные года, он знатно прибавился в весе, из-за чего такие ветки попросту не выдержат его. Невзирая на это, Чон ловко поднимается и находит место, где можно устроиться. Вид отсюда прекрасный. Безмолвно наблюдаешь за людьми, смотришь на небо и как в старые добрые времена, наслаждаешься приятным ветерком, после которого листья отдают приятный ушам шум. Расслабляет. Проходит некоторое время и он слышит чей то голос снизу, этот незнакомец прикладывает под зад свой пиджак, садится и начинает… петь? Естественно, это нарушает покой парня и тот хмурит брови, желая чтобы тот поскорее ушел. Это его место. Он первым нашёл его, пусть идёт и как все нормальные люди сидят на скамейках, они же все свободны. Спустя время, черт, этот мужчина не собирается затыкаться. Но, неведомый поёт не так уж и плохо. Его голос убаюкивает, дополняет чем-то эту атмосферу. Он чувствует себя как в каком-то сопливом фильме, откидываясь на дерево и вслушиваясь в гортанный голос того, кто сидит снизу. You said you got to be up in the morning, Gonna have an early night, And you starting to bore me, baby, Why'd you only call me when you're high? Why'd you only ever call me when you're high? Ногам приходится неудобно и дабы переместить её в другую сторону, Чон случайно ломает веточку. Судьба походу решила сыграть с ним в злую шутку, раз та падает точно в блондинистую макушку того незнакомца. Парень дергается, смотря наверх и ища там, возможно белку, но находит сидящего сверху молодого парня. А тот, надеясь, что его мастерски скрыли тонкие ветки из листьев, закрывает глаза и продолжает неподвижно сидеть. — Эй, маугли. Какого хрена ты кидаешься? Что ты там делаешь, спускайся! Темноволосый шипит, быстро спрыгивая с дерева и встряхивает с себя листья. Перед ним стоит блондинистый парень, на вид старше него. Его глаза накрашены, волосы накручены и набрызганы каким-то блестящим лаком. Шелковая рубашка выглядит дороже всего, что напялено на Чонгуке. От чего ему становится немного не по себе. — Чего вылупился? Тебя мама не учила, что таскаться по деревьям — это опасно? Светловолосый оглядывает его снизу вверх, замечая его потасканный вид. Рваные джинсы, красная клетчатая рубашка и простая джинсовка, но есть в нём что-то цепляющее. Может, этот невероятный контраст между его мускулистым телом и детским личиком? Прозвучит странно, но это весьма сексуально. Крупный мужчина, с множеством татуировок и невинным выражением лица. Он пялится на него словно заяц, мило облизывая свои карамельные губы. — Извинись. Ни одна мышца не дрогнула на лице незнакомца. А у Чонгука чуть челюсть не выпала, от такой наглости. Из-за пристального взгляда, ему становится весьма неловко. Подытоживая, этот мужчина взором сжирает его, раз за разом сжимая свою челюсть. Что у этого психа на уме? — Боже, да какая разница. Не сотрясение ведь? Это маленькая веточка, к тому же, ты сам сюда подсел. Шуруй отсюда, опоздаешь на свой показ мод. Такому хамству, он лишь усмехается. Еще бы, показ мод. Он что, совсем недалекий? Как можно не знать самого Ким, мать его, Тэхёна? — Следи за словами, иначе тебя знатно покалечат, школьник. Младший приподнимает бровь, и тяжко вздыхает. Он то? Конечно, Гук не силен в физике, но по физической силе, этот мужчина явно уступает ему. Темноволосый гордо поднимает подбородок, смотря на него с некой усмешкой. Черт, да кто из них еще страннее? — Бла-бла, не хочу ничего слушать. Чувак, мне итак паршиво. Ты мне мешаешь думать и тратишь тут воздух, можешь потеряться? На это ему ничего не отвечают, незнакомец лишь достает из кармана телефон и, конечно, как же обойтись без своих понтов. — Биби? Рики? Достаточно, я уже надышался. Да, конечно. Только тут одна загвоздка, какой-то школьник напрашивался на воспитательную беседу, но раз он не понимает человеческого языка. Я думаю, ему нужно объяснить по другому. На языке боли. Последнее предложение, он читает медленно и по слогам. Давая понять, что юноше крышка. Из черного входа какого-то клуба, выходят двое огромных мужчин. Одетые в черный классический костюм, в черных очках, с непонятным устройством в ушах и оба на лысо постриженные. Блять, он думал, что такие охранники существуют лишь в фильмах. Быстрым шагом, они направляются прямо к нему. И если несколькими минутами назад, он думал как именно разложит этого накрашенного мудака на землю, то сейчас он думает, сможет ли он перепрыгнуть через ту крышу, после пуститься наутек от этих яйцеголовых. — Слушай, мужик. Убери от меня своих псов, я напишу заявление на тебя. Уж поверь мне, в обезьянниках нет косметических средств и блёсток, тебя же угробят там! — И кто мне это говорит. Ты хоть знаешь, с кем ты разговариваешь? С серьезным дяденькой, малыш. Да я твой обезьянник купить могу и забыть о нем. Деньги правят миром, а у меня их — океан. Значит миром правлю я. Сечешь о чем я? Вот так вот, взрослые разговоры бывают иногда и такими. Чонгука схватывают за уши, начиная больно оттягивать. Прямо как ребенка за непослушание. Это начинает уже подбешивать, а он не может ничего поделать, остается только недовольно мычать и пытаться отстраниться. Какое унижение. — Если уж драться, так дерись нормально! — Он размахивает кулакаси, пытаясь нанести удар, но все бестолку. — Малыш злиться? Какая милота, ну же, покажи мне свои кулачки. Издевается. Надо было не замедляясь расправиться с ним, если бы он подумал об этом раньше, то этого цирка не было бы. Умеет же он попадать в такие ситуации. — Слушай, слушай. Я осознаю, грубость — это плохо. Скажи им, чтобы отпустили меня и я смогу по тихой удрать, договорились? К великому счастью, их милую беседу прерывает звонкий голос сзади. — Ким Тэхён! У тебя гребанных тринадцать минут, а ты шатаешься хрен пойми где! — Тебе повезло на это раз. — Услышав команду, эти двое синхронно отпускают его, шагая в сторону того же клуба. Незнакомец кидает улыбку, подмигивая напоследок и взяв пиджак, удаляется следом. Такое странное чувство, на улице уже заметно потемнело и стало так непривычно тихо. Словно всего происходящего минутами ранее, не было и вовсе. Юноша трет свои глаза, пытаясь отдышаться. Точно. Надо скорее идти домой, уже вечер. Дома его встречает приятный запах приготовленной еды, окутывает непривычное чувство того, что он наконец дома. Он уже успел соскучиться по этому. — Гук-и? Чон оборачивается, и смотрит на вышедшую в прихожую маму, ее лицо слегка испачкано мукой, а сама она глядит на него обеспокоенно. Она хочет что-то сказать, но вероятно боится спросить лишнего, ее сын выглядит слегка раздраженным. — Оу, эм. Я был у хена, хотел увидеться с ним и мы немного позависали у него. Он предлагал хорошую работу, и мы многое обсудили. Прости, если заставил вас ждать. — Он топчется, и без каких-либо экивоки, ему стыдно. — Да ничего страшного, будешь кушать? Я приготовила твои любимые булочки с начинкой, если ты уже поел у своего друга, то ничег… — Вообще-то, братик. Ты провинился, мама говорила мне, что после шести нужно всегда идти домой. Опасно ходить по улицам ночью в такое время. Ты просто обязан попробовать то, что мы приготовили. Тебе понравится, мы очень старались. Несложно догадаться, что это его маленькая сестра, которая, он уверен, ждала его чуть пораньше. Как он может отказать им? Да ни за что. Чонгук улыбается ей, и берется за сердце, обещая исправиться. Обещая ей вымыть руки, поесть их приготовленный ужин, а дальше он весь ее. Нини часто кивает головой, радуясь такому повороту событий и убегает на кухню, путаясь в спущенных детских колготках. Они болтаются у ее ног и мешают ей передвигаться, но она и не собирается замечать этого. Сейчас, ее голова забита другими заботами. Накормить брата, к примеру. Он безумно жалеет о том, что не вернулся домой раньше и успел даже вляпаться в какие-то неприятности. Что же произошло, Чонгук? Кто-то только вчера сказывал, что начнет свою жизнь с чистого листа, станет настоящим пай-мальчиком и всеми силами попробует завоевать доверие мамы, найдет общий язык с Лиен и станет для нее лучшим братом. Не уж то это была лишь пустая антимония? Это вынуждает впасть в легкую грусть, с первого же дня все пошло не так, как он планировал. И виной тому опять же - он. Чон уже перетер свои руки под водой, углубляясь в свои мысли. Никогда ведь не поздно все исправить, верно? Сейчас он выйдет, поест в кругу своей семьи и нормально поговорит с матерью, выговориться, услышит ее и скажет о том, как сильно любит. Он попросту не уснет, если этого не случиться и снова затянется на долгое время. — Садись, сейчас я налью тебе чай. Миссис Дон тепло улыбается ему, выключая вскипевший чайник. — Завтра Лиен остается дома, в садике отключают горячую воду. Надеюсь… Ты завтра будешь не занят? Буквально несколько часов, в обед я смогу забрать ее на работу. — Нет! Гук-и, останется со мной. Мне жутко скучно у тебя на работе, а еще продавщица овощей очень и очень злобная, она определенно ведьма. Чонгук заливается смехом и кивает, иметь дело с ребенком — его скилл. К тому же, Лиен очень здравомыслящая и интересная, несмотря на свой возраст. Она точная копия мамы и от этого факта, в душе разливается приятное тепло. Они непременно должны сдружиться. — Без проблем. Я знаю, как нам развлечься. Только это тайна. В миг ее глаза заблестели огоньком, она тоже очень хочет провести время с ним. Она берётся прокручивать в голове различные раздумывания, что же такого мог подготовить для нее Гук. Нини с набитым ртом бормочет что-то членораздельно и смотрит на маму, требуя, чтобы она оставила ее с ним на весь день. — Хорошо, только больше не выражайся так насчет Миссис Пак и не говори с набитым ртом. Боже, ну что за ребенок. Ты закончила? — Я больше не буду. — Тихо шепчет девочка и направляется в комнату. — Не забудь собрать игрушки и ложись спать пораньше, иначе Чонгук-и уйдет без тебя! Парень улыбается, слыша сверху громкий топот. Судя по всему, она хочет собрать игрушки и скорее заснуть. Он умиляется от такого детского нетерпения. — Так ты… работаешь без выходных? — Да. После того, как она пошла в садик, я стараюсь больше работать и уделяю почти все свое время этому. Но я не жалуюсь, правда. Все трудности — позади. — Мне жаль. Жаль, что не был все это время, как бы… как бы я хотел возвратить все назад. Я постараюсь помогать тебе во всем этом, ладно? Я устроюсь на работу, и смогу после забирать ее из садика. Тебе больше не нужно отпрашиваться каждый раз. — Он сжимает кружку, путаясь в словах и смотрит куда угодно, только не в глаза напротив. — Эй, Гук. Посмотри на меня, крепыш. Она только что назвала его детским прозвищем. Приподнимая его за подбородок, женщина смотрит так искренне, улыбается чему-то своему и большим пальцем поглаживает кожу. Парень чувствует запах ее теплых рук, прикрывая свои глаза. — Все должно быть в прошлом. Ты теперь с нами, и я счастлива. Я так ждала этого дня, что просто не допущу того, чтобы мой крепыш печалился. Чонгук-и, ты всегда будешь мною любим. — И ты тоже. Я не разочарую тебя снова. О, и вправду становится легче, они были немногословны, но это разговор точно был одним из самых важных. Им обоим это было необходимо. Ему не спится. Кажется, что поза неудобная, подушка слишком мягкая. То жарко, то холодно. Он так взбудоражен, словно сейчас произойдет что-то. Беспокойство? Предвкушение чего-то, что сможет изменить его жизнь раз и навсегда. И это происходит. Изначально он думал, что бредит, но четко слышится мужской голос. Ангельский, такой околдовывающий и чистый. Юноша затаивает дыхание, вслушиваясь в его тембр и упивается. Услада для ушей, он явно хорош в этом деле. На секунду кажется, что он слышал это где-то. Но это быстро улетучивается, а песня все продолжается, наполняя Гука невероятными ощущениями. Его соулмейт жив, он находится совсем близко. Песня завершается, а парень все еще не верит своим ушам. Скорее всего, они находятся в одном городе. Голос слышался прекрасно и отчетливо. Приподнимаясь, он достает свой телефон, вбивая в поисковике текст песни. Чонгук кликает на первое попавшийся выступление одного известного артиста. Ким Тэхен, V. Начинается интро, концепт выступления качественный, и потрачено на все это по-видимому, много деньжат. Живая музыка и фанаты, раздаются крики, визг девушек со словами «Ви». И тут выходит сам артист. В деловом костюме, в дорогостоящих украшениях, в изумрудных кольцах на изящных пальцах. Волосы безукоризненно сложены, он идет уверенной походкой, свет следует только за ним, и… о, дерьмо. Он узнал его. Узнал этот прожигающий взгляд, самодовольную ухмылку, которую невозможно ни с кем спутать. Его предназначенный — известный певец, Ви. Тот, с которым он не поделил место у высокого дуба. Тот нахальный мужчина с бархатным голосом и невыносимым характером, самовлюбленный ублюдок и просто хам. И все это — Ким Тэхен. Чонгук теперь точно не уснет этой ночью.