Я узнаю тебя из тысячи

Северус Снейп поставил опустевшую чашку на стол и с тоской посмотрел на часы. Четыре после полудня, а это уже шестая. Если он не хочет умереть от передоза кофеином, следует приостановиться. Бывший учитель в школе чародейства, бывший её директор, бывший… по сути, что ни возьми в его жизни, можно употребить этот термин, опустошённый и уставший, как обычно одетый во всё чёрное, сидел в своей гостиной, мрачной и тёмной, как и его душа в данный момент, и смотрел на едва рдеющие угольки в камине. Окна занавешены чёрными же, светонепроницаемыми шторами, плюс усилены заклинанием, чтобы ни один луч света не проник и не нарушил меланхолии или же депрессии хозяина апартаментов. После битвы за Хогвартс, Северус прикупил этот домик, так надёжно скрытый в лесу, что его и без скрывающих заклинаний не так просто отыскать. Данная местность, болотистая и неровная, пока не привлекла интересов вездесущих строительных компаний, и Снейп полагал, что пару-тройку лет, а то и все пять, может рассчитывать на покой и уединение. Он прочёл в газетах о своей гибели во время войны, чему был крайне рад, и отсутствие тела вроде никого не смутило. Видимо, горе тех, кто раскладывал тела, которых было в избытке, отключило логику. Им было слишком больно, чтобы думать ещё и об этом. Газета отправилась в камин, даже не смотря на статью, где Гарри Поттер давал интервью, пытаясь рассказать каким на самом деле был его бывший учитель, враг, а потом… Снейп решил не думать, кем они стали друг другу потом, но прочёл излияния мальчишки с большим интересом. И понял, что если не избавится от газеты — будет зачитывать её до дыр и видеть перед собой это большеглазое лицо, которое больше всего на свете хотел забыть. Странный сплав черт Джеймса Поттера, которого Снейп ненавидел, и Лили, которую он любил и боготворил. В его отношении к самому Поттеру не разобрался бы и дипломированный магопсихолог. Снейп закрыл глаза и задумался, чем занять себя в этот день. Делать ничего не хотелось. Да и было нечего. Больше не нужно было готовиться к занятиям, размышлять о том, как вести себя при встречах с Поттером. Больше не нужно было делать ничего. Иногда Снейпу казалось, что его теперешняя жизнь не особо отличается от смерти. И может не стоило тогда принимать антидот от яда Воландемортовой змеи. Он и кофе-то пил чисто от скуки. Пока его мелешь, варишь, медленными глотками смакуешь, вроде чем-то и занят. А чем заниматься, если почти для всех ты труп? Нет, можно, конечно выйти и сказать: «Слухи о моей смерти сильно преувеличены», и потом… что? Снова проситься в школу, где на него будут глазеть, как на диковинку и шептаться за спиной? Снова вбивать знания в дубовые головы учеников не хотелось совершенно. А вот чего хотелось… Северус и сам бы хотел это понять. Скромные сбережения могли позволить ему не работать ещё какое-то время, учитывая скромность запросов, но вот это ничегонеделание, а точнее — полное нежелание что-либо делать, превращали жизнь в один мучительно тянущийся день. Единственное доступное ему теперь развлечение, погружение в мысли того же Поттера. Посмотреть на его жизнь его же глазами. Снейп полагал, что это последствия их того, последнего обмена мыслями, а также занятий по легилименции. Они словно сцепились разумами чуть сильнее, чем должны были. Застряли друг в друге. Снейп не сомневался, что его внедрения Поттер ощущает тоже, поэтому не злоупотреблял. Чего доброго мальчишка догадается и затеет поиски. А то и найдёт… И вот что делать тогда? Снейп не мог в достаточной мере понять своих чувств к Гарри. Это была не ненависть, очевидно. В отличие от первых лет, сейчас Северус видел в нём не сына Джеймса и Лили, след на земле от того, кого ненавидел, и той, которую любил, а что-то иное. Снейпу нравилось каким Гарри вырос. Нравились его взгляды, поступки, слова. Да что ж такое-то… ему нравился Поттер? Как человек? Или же как-то иначе? После Лили романтических увлечений у Северуса не было, да и не могло быть. Пара раз, когда его укладывал в постель Люциус, не в счёт, это только секс. Или же… Снейп поднялся. В конце концов, секс тоже способ убить время. Иначе он тут взвоет вскоре. Снейп затушил камин заклинанием, подошёл к низенькому круглому столику, где лежала одна-разъединственная книжка в тёмной обложке без каких либо надписей и тут же трансгрессировал. Портал, настроенный ими обоими, перенёс Снейпа в специально выделенную ему в доме Люциуса комнату. Осмотревшись, Северус понял, что его по-прежнему ждут. Комната в розово-жёлто-белых тонах сияет чистотой, на столе ваза с фруктами и печеньем. И неизменным колокольчиком, что является вторым концом портала. Но не только. Снейп поднял колокольчик и позвонил. Полминуты спустя в дверь постучали. — Войдите, — разрешил Снейп. Дверь без малейшего скрипа открылась и на пороге возник Люциус Малфой. Чуть растрёпанный, в домашнем халате, который он запахнул на груди, прежде чем приветливо улыбнуться и шагнуть внутрь. — Явился-таки… — Северус мгновенно оказался в его объятиях. Ощутил запах мыла и чистого тела. — Люц… — Я соскучился, Сев. Несколько раз мне уже мерещилось, что ты звонишь, и я нёсся сюда… чтобы застать пустоту. Уже был близок к тому, чтобы нарушить наш уговор и заявиться к тебе. — И это стало бы окончанием нашей связи, — Снейп сказал это так сухо, как только мог. Люциус это оценил и отстранился. — Знаю. Только это меня и удержало. Но ты пришёл и могу я надеяться, что не только поговорить? — Можешь… — Снейп и сам не мог объяснить, почему медлит. Разве не за этим он явился? А Малфой вот прямо тут, практически без одежды, и постель в двух шагах. Но странное зудящее чувство, что собственно и вытащило Северуса из дома, хотя он сам этого ещё не понимал, только усиливалось. Какая-то тревога. Не за себя. — Сев… — Люциус осторожно поцеловал Северуса, и того прошибло осознанием. Поттер. Мальчишка собирается сделать что-то очень скверное. Не для других, для себя. Видимо, их связь оказалась куда сильнее и прочнее, чем думал даже сам Дамблдор и усиливалась с каждым разом, что Снейп позволял себе вливаться в разум парня. — Вижу, ты не в настроении, — сияюще-прекрасный Малфой чуть отошёл, с печалью глядя на Снейпа. — Я тебе надоел? Пришёл сказать, что между нами… — он замолчал, не договорив. — Не в этом дело. Люц… мне нужно чуть подумать. А точнее — войти в транс. Можешь последить, чтобы никто не побеспокоил? Малфой глубоко вздохнул. Он с большим удовольствием вошёл бы в самого Северуса, и с не меньшим восторгом позволил бы ему войти в себя, но что поделать, если партнёр не настроен на игры. — Конечно, — Малфой проверил насколько надёжно заперта дверь. Пятью заклинаниями, четыре из которых разработал лично Северус. — Можешь прилечь, если тебе будет так удобнее. Снейп не стал спорить и привычно ругаться на цветовую гамму постели и всего окружения, что Малфой расценил как тревожный знак, а в два шага пересёк комнату и почти упал на покрывало. — Я недолго, — пообещал бывший учитель зельеварения, и практически тут же отключился, а Люциус посмотрел на его измождённое лицо, вздохнул, и направился к настенному шкафчику, где хранились банки с растворимым какао и кое-что посущественнее печенек. Что бы там ни было, нужно будет заставить Северуса поесть, когда он очнётся.