Глава 2
12 декабря 2020 г., 15:00
Следующие два часа и двадцать семь минут Николь провела, безотрывно глядя на часы. Она всё испортила. Если подумать, как ещё могла повести себя Вейверли? А Николь взяла и оттолкнула её. Как только смена подошла к концу, она бросилась к выходу, даже не потрудившись захватить свою шляпу.
Ей повезло в кавычках, что заведение «Шорти» было заполнено больше обычного. Когда Николь ворвалась в дверь, словно за ней гнались адские псы, в её сторону устремилось слишком много обвиняющих взглядов. Она оглядела бар, однако Вейверли нигде не было видно. Впрочем, её взгляд поймала Гас и мотнула головой в жесте «иди сюда», не отрываясь от наполнения бокалов.
Николь с налитыми свинцом ногами протолкалась мимо нескольких человек к стойке.
— Вейверли здесь? — вполголоса спросила она, наклонившись к Гас, чтобы та её расслышала.
— Она дома, заболела.
— Заболела? Что с ней?
Пена выплеснулась на стойку, когда Гас со стуком поставила пиво и взяла деньги.
— Полагаю, вы знаете об этом больше, чем я, офицер Хот.
— Почему?
— Потому что она прибежала сюда, причитая о тебе. — Гас вытерла тряпкой пролитую пену, прежде чем та успела потечь на пол.
Николь покраснела.
— А, у нас случилась небольшая размолвка.
— Размолвка… сдаётся мне, она предложила тебе чистосердечную откровенность самым лучшим способом, который только знала.
Николь опустила голову и побарабанила пальцами по стойке.
— Да, что касается этого…
— Ты не думаешь, что тебе следует пойти и извиниться?
Она встретилась взглядом с Гас и увидела, как глаза той гневно сверкнули.
— Да, да, конечно, — ответила Николь, попятившись и наткнувшись на посетителя в попытке пробраться к двери.
— Офицер Хот? — окликнула её Гас, и она повернула голову. — Не смей больше обижать эту малышку.
Николь улыбнулась в знак согласия и покраснела от скрытой угрозы. На мгновение в ней поселилась небольшая надежда. Ей нужно было добраться до усадьбы Эрпов.
Всё здание оказалось погружённым в темноту с задёрнутыми шторами. Когда Николь остановила машину, под шинами захрустела подмёрзшая корка снега.
— Куда, чёрт возьми, все подевались? — вслух размышляла она, погасив фары. Николь прошла по кристальному, залитому лунным светом снегу к парадным ступеням. — Вейверли?! — Она постучала в дверь, но ответа не получила. Рука инстинктивно потянулась к табельному оружию, и Николь расстегнула кобуру. — Вейв, ты там?
— Уходи!
Перед лицом Николь поднялось облачко пара от дыхания. Она даже не осознавала, что сдерживала его… Достав пистолет, она снова постучала в дверь.
— Да ладно, Вейверли, мне просто нужно убедиться, что с тобой всё в порядке.
— Я в полном порядке.
— Это в тебе говорит женщина, которая на меня по-настоящему зла, но слишком расстроена, чтобы что-то предпринять, верно?
Тишина.
— Не заставляй меня вышибать эту дверь, Вейверли.
— Это было бы глупо с твоей стороны.
— Почему?
— Потому что она не заперта.
Николь невольно улыбнулась.
— Можно мне войти, здесь холодно?
Ещё одна безмолвная пауза. Николь уже собиралась перестать ждать и войти без приглашения, когда до неё донёсся тихий голос:
— Конечно.
Она повернула дверную ручку и осторожно вошла в прихожую, позволяя глазам после яркого снежного пейзажа привыкнуть к полумраку. Из гостиной исходило бледное янтарное сияние, и она направилась в сторону источника света, стараясь ничего не задеть по дороге.
Вейверли сидела в большом кресле у камина, поджав под себя ноги и завернувшись в плед. Она смотрела на пляшущие языки пламени. Николь остановилась у кресла, и её тень синхронно с колебаниями огня стала прыгать по стене позади неё.
— А где Вайнона?
Вейверли бросила на неё сердитый взгляд.
— Это то, что интересует тебя в первую очередь? Где Вайнона? Её здесь нет.
Николь присела на корточки у подлокотника кресла и осторожно накрыла ладонью руку Вейверли. Она почувствовала, как та вздрогнула под пледом, и отдёрнула руку, испугавшись, что сделала что-то не так.
— Я просто хотела убедиться, что мы одни, Вейв.
— Значит, теперь ты хочешь остаться со мной наедине?
— Вейверли…
— Я всегда офигенно одинока. — Она плотнее закуталась в плед.
— Вейверли, мне очень жаль.
— Потому что я одинока, или потому что ты скотина?
Николь нахмурилась.
— Второе… хотя мне также жаль, что ты одинока.
— Ты на самом деле скотина.
— Да, я глупая скотина и сожалею, что оттолкнула тебя. Это было эгоистично с моей стороны. Я защищала себя и не подумала о том, сколько мужества должно было понадобиться тебе, чтобы сделать то, что ты сделала.
— Тебе нужно было защищаться от меня?
Николь пожала плечами.
— Нет смысла это отрицать — я всё равно буду чувствовать то, что чувствую.
Вейверли частично высвободилась из-под пледа и повернулась к Николь. Она всмотрелась в лицо девушки в свете пламени камина и не увидела ничего, кроме открытости.
— Что… что ты чувствуешь?
Николь протянула руку и взяла одну из ладоней Вейверли. Она притянула её к себе и прижала к груди.
— Моё сердце, — сказала она, — заполнено.
— Боже, ты умеешь обращаться со словами.
— Серьёзно?
— Определённо. — Вейверли сбросила свободной рукой плед с плеч и ступила на пол.
Николь поднесла ладонь Вейверли к губам, нежно поцеловала её и притянула девушку к себе. Заправив выбившуюся прядь волос за ухо Вейверли, она едва касаясь скользнула кончиками пальцев вниз по её шее. Остановившись на пульсирующей точке, Николь улыбнулась, и её губы сложились в чувственный изгиб. Вейверли подалась навстречу прикосновению, и Николь воспользовалась этим, обхватив пальцами её шею и нежно потянув девушку ближе. Другой рукой она прошлась вверх по предплечью Вейверли и, взявшись за локоть, направила её руку к своей талии. Они прижались друг к другу, Николь наклонилась и поймала губы Вейверли в невесомом поцелуе. Это было нежное, тёплое и чувственное прикосновение, погрузившее девушек в общее желание. Их контакт углубился, руки притянули друга друга ещё ближе, дыхание смешалось.
Николь вдруг резко отстранилась, оторвавшись от Вейверли.
— Стой… стой, стой, стой!
Вейверли бросила на неё взгляд, полный боли:
— Что теперь?
— Пистолет! — выдохнула Николь, отчаянно борясь с кобурой. — Я не хочу случайно застрелить тебя или себя, или нас обеих. Чёрт, я не могу снять эту штуку. — Она в отчаянии всплеснула руками.
Вейверли ухмыльнулась:
— Уверена, что ты смогла бы, если бы действительно попыталась.
— Вейверли!
— Хорошо, — медленно произнесла Вейверли, — тогда позволь мне помочь. — Она подалась вперёд на коленях, и ворот её атласной ночной рубашки распахнулся, открывая обнажённую кожу. Николь сглотнула, борясь с растущим желанием, и почувствовала руки Вейверли на талии. Пальцы девушки скользнули к пряжке ремня, и их малейшее прикосновение к телу было лёгким, эротичным и отдавалось тянущим ощущением внизу живота.
Ремень ослаб, и кобура повисла на бёдрах Николь. Вейверли придвинулась, стаскивая её, и губы девушки оказались в опасной близости от губ Николь, которая потянулась к ней в притворном поцелуе, а затем улыбнулась, увидев огорчение в её глазах.
— Это было жестоко, — произнесла Вейверли, откладывая ремень с кобурой на кресло рядом с собой. — А теперь, — сказала она, проводя руками по телу Николь и опуская её на пол, — на чём мы остановились?
