Несовместимые

Она разрывалась. Буквально, блять, разрывалась, с истерическими завываниями сидя на холодном полу в ванной, впиваясь ледяными пальцами в волосы, отбивая свою голову об керамическую плитку до пульсирующей боли в висках. Она тряслась. Ложилась на бок и обнимала свои колени, зубами прокусывая губы, оставляя на них глубокие кровавые раны, не заживавшие еще несколько недель. Ногтями скребла ладони в приступах очередной истерики, сдавливающей горло до хриплых вздохов. Она хотела вырвать себе сердце, разрезать руки, чтобы потом истекать кровью, чтобы, блять, физическая боль пересилила моральную, чтобы она наконец смогла выкинуть из головы эти чертовы голубые глаза. Она стояла под ледяным душем, вода затекала в рот и в нос, но ей было плевать. Пустым взглядом пялилась на мокрые разводы, на брызги и капли, быстро стекающие по стеклу. Холод проникал в каждую клетку, кости ныли от такой пытки, кожа раскраснелась и начала синеть, губы кривились и дрожали. Ей было действительно хуево. Откровенно хуево и она не знала, что с этим делать. Вылезала из душевой кабинки и тут же падала на пол, прижимаясь голым телом к холодной плитке, выбивая последний рваный выдох из своего горла. Она устала. Устала от пустоты, затягивавшей ее с каждым днем все сильнее и сильнее. Устала от бессонницы, вечных истерик и своей отрешенности. Она была убита. Снова затянула сердце в ледяной кокон, снова навесила на него несколько тысяч замков. Будто вернулась в начало своего пути. Будто все те месяцы с Баки потеряли свою значимость. Будто без него она не умела любить эту гребаную жизнь. Не умела смеяться до колик в животе, не умела закатывать глаза и вечно паясничать, не умела бесить всех своим стервозным характером. Будто от настоящей Амели осталась лишь бледная оболочка. Эти идиотские сообщения Стива вызывали только тошноту и злобу. Мужчина пытался поддержать, вытянуть ее из пучины страданий и бесконечной боли, но она каждый раз его отталкивала, захлопывала дверь прямо перед его носом, а потом орала в подушку, крепко сжимая пальцами жетоны с гравировкой имени, которое она отчаянно желала забыть. Она не спала. До раннего утра лежала на мокром от слез одеяле и рассматривала потолок, шепча только одно: — Прошу, вернись… Но он не возвращался. Лежал себе в чертовой замороженной капсуле, пока она раздирала лицо острыми ногтями, пытаясь смириться с тем, что, если он и очнется, она уже будет старухой, прикованной к инвалидному креслу. Да, призрачная нить надежды все еще опоясывала сердце, давала секундное чувство облегчения, но Амели могла поклясться, что ей было бы лучше без этой пульсирующей в висках мысли. Они же чертовы гении. Они обязаны ему помочь. Они точно сделают это… Но каждый раз, когда в ее голову вихрем вбивалось это, она хотела удушиться еще сильнее. Амели разрывало от невозможности заглянуть в будущее, от вечных догадок и тихого ожидания. Она не могла устроиться на работу, не могла перебрасываться парой слов с незнакомыми парнями на улице, не могла просто, блять, жить. Все существование Амели сводилось к гипотетической возможности однажды увидеть его в дверном глазке, в парке, на оживленной улице, да где угодно. Но она не видела. Не видела даже намека. Не видела ничего, кроме пустоты и удушающей черноты. Она довольно часто замечала в толпе знакомые взъерошенные волосы, ее сердце ухало и падало вниз, но уже через секунду в глаза будто впрыскивали целый баллон перцовки, потому что Амели понимала, что обозналась. Молчаливый призрак бродил за ней постоянно и стоило девушке обернуться, как он растворялся в вечерней суматохе. Она определенно сходила с ума. Клинт каждый день приглашал ее в лес, советовал проораться там, уверял, что это поможет. Но она стойко игнорировала его сообщения, а потом и вовсе вырубила смартфон, закинув его под кровать. Старк долбился в ее дверь несколько раз, удивляя Амели своим напором. Тони внезапно заявился на пороге ее квартиры, приволок какого-то супер известного психотерапевта, но девушка послала его далеко и надолго, вырвав из рук лишь пузырек с непонятными таблетками, которые почти не помогали. Только притупляли все эмоции на несколько часов, давая небольшую передышку. Питер каждую ночь свистел паутиной рядом с ее окнами, не рискуя залететь в квартиру через балкон. Просто наблюдал за ее тихими посиделками и начинающимся алкоголизмом. Каждый раз, когда паучок замечал в ее руках очередную бутылку спиртного, он разочарованно качал головой и отправлялся патрулировать город дальше, пока Амели продолжала травить свой организм ядом. Она думала, что Паркер так и будет скрытно за ней следить, не доставляя ей никакого неудобства, лишь изредка закидывая ее в душащие слезами мысли. ОН следил профессиональнее… В одну из таких ночей она вытащила из прикроватной тумбочки помятую пачку сигарет, долго вертя ее в дрожащих руках. Хотела выудить из заднего кармана зажигалку, но резкий свист паутины заставил ее удивленно выдохнуть. Питер выдернул из тонких пальцев сигареты и демонстративно смял их, а потом одним точным броском закинул в мусорный бак. Амели впервые за долгое время хмыкнула, кривя потрескавшиеся губы в болезненной улыбке. Он снова рассмешил ее, хотя она была уверена, что из ее горла больше никогда не послышится смеха. Наташа лишь однажды навестила давнюю знакомую и… Амели впустила ее в квартиру. Впустила и часа два ревела на ее плече, зарываясь носом в рыжие волосы. Нат только обнимала дрожащую девушку и гладила ее по голове, понимая, что Реншоу просто необходимо излить кому-то свои чувства. И Амели действительно выговорилась, думая, что ей полегчает. Но ей нихера не полегчало. И теперь она даже не смотрела в глазок двери, когда всю квартиру оглушала неприятная мелодия звонка. Сэм… Сэм торчал у нее под окнами почти каждое утро, сидя на ступенях с коробкой пончиков и кофе. Приходил ровно в семь часов, ждал до десяти, а потом, грустно усмехаясь, три раза нажимал на кнопку домофона, после чего запрыгивал в подъезжающий автобус и уезжал. Надеялся, что в какой-то день Амели все-таки спустится на улицу и хотя бы выпьет уже остывший кофе на каменных ступеньках. Но девушка не выходила и Сэму приходилось каждый раз выкидывать стухшие пончики в мусорку. Да, Амели медленно умирала в своем отчаянии, не желая никого слушать. Она закрылась ото всех, изолировалась в тихом мирке, где по несколько часов могла сидеть перед раскрытым настежь окном и думать о том, как бы ее тело красиво летело с десятого этажа. Она знала, что всему приходит конец. Всегда это знала и сейчас могла с уверенностью заявить: «Все это брехня». Боль уйдет. Когда-нибудь уйдет, но любовь… Зависимость от этих волос, глаз, от запаха и добродушной улыбки, от глупых шуток и хрипловатого голоса. Это совершенно точно никогда не покинет ее. Баки въелся в ее сознание, заполнил ее сердце и никак не мог оттуда уйти. Да, желание сдохнуть обязательно притупится и на его смену придет тихая, щемящая боль. Рваная рана затянется, но шрам от нее всегда будет ныть. И Амели надеялась, что ей скоро станет легче. Она отбросила все надежды спустя два месяца, перестала оглядываться на улице, когда ей казалось, что за ней следит пронзительный взгляд голубых глаз. — Его мозг надо полностью восстановить, а из сознания вытравить Гидру, — Амели вспоминала слова Стива каждый раз, когда замечала знакомую фигуру на крыше или в парке. — Это очень длительный и болезненный процесс… А ученые из Ваканды до сих мор не могут найти правильный поход для лечения, — и девушка жмурилась, списывая все на свой пострадавший рассудок. Дура, очнись! Сними с себя ебаные розовые очки! Он. Не. Вернется. Никогда. И Амели смирилась. Отпустила его еще через месяц, когда первый снег окрасил Нью-Йорк в белые цвета. Шла по вечернему городу, держа в руках горячий чай, и резко остановилась, выдыхая. Слегка улыбнулась, понимая, что сердце уже не так сильно болит, а в голове не стоит отвратительный гул. Слезы по ночам никуда не ушли, она по прежнему могла сидеть на плитке в душе и глушить рыдания под сильным напором воды, но утром… Утром она вставала с опухшими глазами, наносила на лицо тонны консилера и отправлялась на прогулку, пытаясь делать вид, что у нее все нормально. Бродила по заснеженному парку, давила улыбку и старалась наслаждаться морозной погодой, укутываясь в шерстяной шарф потеплее. Ходила в кино, пила кофе в уютных кафе, вновь начала бегать и приводить себя в форму после незапланированного отпуска. Наконец ответила на сообщения Стива и даже встретилась с ним, закинувшись перед этим успокоительным. Они сидели в какой-то небольшой забегаловке и вяло ковырялись вилками в салате, не зная, как начать диалог. Амели постоянно отводила взгляд и сжимала ладони в кулаки, безуспешно пытаясь взять свои эмоции под контроль. — Они нашли лечение… — девушка нахмурилась, услышав эти слова, и сильнее впилась ногтями в нежную кожу, рвано хватая воздух губами. Стив угрюмо пялился в окно, отодвинув пресную стряпню в сторону. Он изменился за эти месяцы. Стал еще более спокойным, его глаза слегка потускнели, а на скулах проступила щетина. И Амели разглядывала лицо друга, часто моргая, не понимая, зачем он затронул такую болезненную для нее тему. Стив продолжал с увлечением рассматривать свои пальцы, прокручивая в них ложку с подтеками кофе. Мужчина задумчиво перевел взгляд на девушку, вернув столовый прибор на стеклянное блюдце, и в очередной раз сдвинул брови на переносице, подперев подбородок кулаком. Он смотрел на Амели, прожигал ее своими голубыми глазами, пока она цеплялась кончиками пальцев за грязный стол, за свой растянутый кардиган, пока она зарывалась ладонью в растрепанные волосы и стирала с щек дорожки слез. Нашли лечение… — Месяц назад, — Кэп сглотнул ком в горле и облизал пересохшие губы. — Он… Он в норме, Амели, — девушка всхлипнула, прикусывая щеку изнутри. — Я говорил с ним на прошлой неделе. И Реншоу задохнулась, растирая горло до ссадин. Она замотала головой, не в силах что-то сказать, и вскочила с диванчика, сметая на пол чашку чая. Осколки разлетелись по всему помещению, остывшая травяная вода отражала красные глаза и бледное лицо Амели. Девушка на секунду застыла, но потом все же сорвала с вешалки пальто и, игнорируя лепечущую официантку, вылетела из забегаловки прямо на заснеженную улицу, вдыхая морозный воздух в свои легкие. Она хотела спросить у Стива, как поживает Наташа. Планировала провести этот вечер за душевными разговорами, а в итоге… В итоге она возвращалась домой с кривящимися губами и подрагивающими руками. Он очнулся. Очнулся и даже поговорил с Роджерсом. Очнулся и сейчас нежится под теплыми лучами солнца в Ваканде, пока она плетется по ночным кварталам, еле перебирая ногами, стараясь не упасть в ближайший сугроб, стараясь сдержать свое желание броситься под машину. Боже… Она захрипела, ребра будто впивались в легкие, а горло раздирали изнутри невидимые шипы. Казалось, что из ее рта сейчас потечет кровь. Вязкая, почерневшая трупная кровь с мерзким запахом тухлятины. Амели потянулась к оранжевому пузырьку в кармане, трясущимися пальцами вытащила его и открыла белую крышку, высыпая таблетки на ладонь. Перед глазами стояла пелена, девушка старалась унять дрожь во всем теле, пыталась поднести чертову руку ко рту, но каждый раз всхлипывала и смаргивала слезы, не в силах пошевелиться. Стояла в безлюдном переулке и тряслась каждой клеточкой тела. Ее кисть ослабла и пилюли полетели в слякоть. — Блять… — прохрипела она, наконец отмирая. Пнула грязный сугроб и на негнущихся ногах все-таки дошла до квартиры. Кое-как заползла в лифт, мазнула пальцем по нужной кнопке и упиралась руками в стены, чтобы не свалиться на пол. Шатаясь, вытащила ключи и елозила в замочной скважине минуты две, прежде чем открыть гребаную дверь и ввалиться в квартиру, тут же сползая на холодный паркет. Прижималась лицом к деревянной поверхности и тихо всхлипывала, размазывая слезы по щекам. Стянула с плеч пальто, бросила его на комод, еле вытащила онемевшие ноги из сапог и встала, обхватывая себя трясущимися руками. Прошла на кухню, затуманенным взглядом ища коньяк, который ей подарили года два назад. Амели потянулась к верхней полке и закашляла, когда пыльная бутылка оказалась в руках. Негнущимися пальцами захотела откупорить алкоголь, но все попытки заканчивались злыми выдохами. — Помочь? — девушка резко замерла. Раздался тихий стук стекла об деревянную поверхность столешницы и Амели в очередной раз рвано втянула воздух. Не может быть… На нее будто вылили ведро ледяной воды, девушка затряслась всем телом и зацепилась руками за дверцы шкафчиков, чтобы не потерять равновесие. Она так и стояла, зажмурившись. Боялась обернуться и увидеть его. Боялась, что он растворится во тьме, если ее глаза встретятся со знакомыми очертаниями. Боялась, что ее начали посещать галлюцинации. Зажав рот рукой, Амели впилась зубами в ладонь и медленно обернулась. Гостиная освещалась только тусклой лампой, которую девушка забыла выключить перед уходом. Слабый свет падал на фигуру, сидящую в кресле и Амели пискнула, заметив распущенные волосы, красиво обрамляющие лицо. Ей казалось, что даже в такой темноте его голубые глаза сверкали. Девушка сдвинулась с места и тут же рухнула, цепляясь руками за столешницу. Она вновь приподнялась, мотнув головой, думая, что это видение растворится. Он не мог быть тут. Совершенно точно не мог сидеть сейчас перед ней, сложив руки на груди. Амели нахмурилась, когда до нее дошло, что у него был новый протез. Черная рука с золотыми нитями и вкраплениями… — Как раз в стиле Ваканды, — она задохнулась, когда Баки поднял кисть и сжал ладонь в кулак, показывая, что его вполне устраивает новый дизайн. Вернулся… Амели искривила губы в улыбке и сорвалась, отбивая коленями все углы на своем пути. Сорвалась и готова была кричать от непонятного чувства, когда Баки вскочил с места и поймал ее в свои объятия. Слезы стекали по щекам и капали на твердые плечи, пока сильные руки впивались в талию, прижимая к телу еще сильнее. Девушка всхлипнула и уткнулась в ключицы мужчины, вдыхая запах одеколона, приятно щекотавшего ноздри. — Я… — она буквально задыхалась, стараясь сложить слова в предложение. — Я почти смирилась с тем, что больше тебя не увижу, — Амели рвала глотку, выдавливая из себя шепот, перебивающийся с истерическими завываниями. Баки провел теплой ладонью по ее щеке, стирая дорожки слез, и заглянул в зеленые глаза. — Я же говорил, что обязан жениться на тебе… Девушка шмыгнула носом, удивленно хлопая ресницами. Она улыбнулась, постепенно успокаиваясь. Погладила мужчину по волосам, заправляя непослушные локоны за ухо. Их лица разделяли считанные миллиметры, Амели висела на Баки, обхватывая его торс ногами, и им казалось, что время остановилось. Мужчина провел железной рукой по ее спине и девушка вздрогнула, прогибаясь под нежным движением. Наклонилась еще сильнее, ловя каждый вдох и выдох, и мазнула холодными пальцами по его бровям, скулам и губам, не разрывая зрительного контакта. Хотелось спросить о причине внезапного появление, о новом протезе и… И о самочувствие, но Амели сумела лишь в очередной раз погладить большим пальцем его щеку. — Я скучала, — прохрипела она и Баки не сдержался, накрывая ее рот поцелуем. Он кусал ее губы, слегка их оттягивал, а потом водил языком, будто извиняясь за свои резкие действия. Амели обхватила его шею подрагивающими руками, запуская пальцы в шелковистые волосы, массируя кожу головы. Она не верила в то, что происходит. Прижималась к нему всем телом, вырывая из горла тихие стоны, будто боясь, что он исчезнет и она будет цепляться руками за воздух. Будто действительно думала, что сейчас раскроет глаза и окажется на кровати, крепко сжимая простыню в пальцах. Будто он внезапно стал противоядием от всех ее страданий. Будто его слегка грубоватые губы и рваные выдохи излечили раны, остановили кровь и вдохнули в нее жизнь. Она целовала каждый миллиметр его лица, скользила губами по его колючим щекам, морозила его кожу своими слезами и не могла перестать всхлипывать каждую секунду. А он сжимал ее талию, пробирался руками под толстовку, выводил железными пальцами непонятные узоры на ее спине. Амели потянулась к его футболке, оттягивая край хлопковой ткани дрожащими пальцами. Баки хрипло простонал в ее губы, когда она запустила холодную ладонь под одежду, поглаживая напряженный живот. Девушка водила рукой по выступающим кубикам и тихо выдохнула, стоило мужчине отпустить ее. Вмиг стало пусто и одиноко, но Баки стянул мешающую вещь через голову и вновь вернулся к Амели, сцеловывая с ее уголков глаз капли слез. Она снова задохнулась, когда сильные руки обхватили ее талию, вырывая из нее очередной полувсхлип. Через секунду и ее одежда валялась на полу. Амели прижималась к мощной груди, водила руками по крепким плечам, стоя перед мужчиной в одних джинсах и спортивном лифчике. Баки был горячим. Буквально горячим. Его кожа плавилась под ее прикосновениями, а из горла постоянно доносились тихие вздохи, от которых ноги Амели подкашивались. Их губы сливались в поцелуе, пальцы переплетались, а сердца бились в унисон. Он подхватил девушку, проводя руками по ее ягодицам, чуть сжимая их, боясь переборщить и причинить боль. Баки в полной темноте нашел спальню и опустил девушку на кровать, нависая сверху. — Ты уверена, что хочешь?.. — Амели не дала ему договорить, снова врезаясь в его губы. Ей хотелось раствориться в нем. Она снова провела ладонями по плечам, поглаживая железную руку, будто он мог почувствовать эти прикосновения. Амели заглядывала в голубые глаза с неподдельной нежностью и любовью, и она готова была умереть на месте, когда Баки ответил ей таким же взглядом. Палец поддел лямку лифчика и стянул его с подрагивающего тела. Амели сразу же примкнула к мужчине, чувствуя его тепло. Кожа к коже. Язык прошелся по шее, вызывая табун мурашек, и девушка вновь застонала, не в силах больше сдерживаться. Они раздели друг друга за считанные секунды и теперь замерли, часто дыша. — Давай… — настолько тихо, что Баки еле услышал просьбу. Он уперся головой в ее лоб и медленно вошел, смотря прямо в зеленые глаза, стараясь уловить в них боль или протест, чтобы тут же остановиться. Но в них плескалось только желание и щемящая нежность, поэтому мужчина глубоко вздохнул и начал двигаться, крепко обнимая девушку за талию, яростно сминая ее губы. Амели выгнулась, прижимаясь к нему сильнее, обхватила его спину ногами и снова застонала прямо в его рот. Она запустила в его волосы пальцы, чуть их оттягивала и сжимала, стараясь не кричать во весь голос. Ее тело наполнилось теплом и она теперь не дрожала, тая от прикосновений мужчины, от его взгляда и губ, которые были везде. Он все делал аккуратно, старался держать себя в руках, чтобы не переборщить и Амели поняла это практически сразу. Баки сжал изголовье кровати до хруста и девушка провела ладонью по его лицу, обращая его взор на себя. — Не сдерживайся, — она вновь прикоснулась губами к его лбу, пока мужчина, тихо рыкнув, лизнул ее ключицы, ускоряясь. Амели обнимала его за голову, прижимая к своей груди, и широко раскрыла рот, закатывая глаза от удовольствия. Тяжелое дыхание, беспорядочные поцелуи и тепло любимого тела вызвали в ней новую волну, в которой она чуть не захлебнулась, подставляя свою шею под шершавые губы. Хотелось кричать от радости, но осипший голос превращал любое громкое восклицание в тихий хрип. — Бак… — Амели впивалась в его плечи пальцами, гладила его «колючие» скулы и путалась в потрясных волосах, периодически зарываясь в них своим носом, чтобы вдохнуть в легкие аромат леса и чего-то еще настолько приятного, что ее чуть не разорвало на мелкие кусочки. А он медленно пропадал в ее зеленых омутах, терялся в охватившей его любовью и не знал, как выразить свои чувства. Сильнее обнимал ее и водил губами, казалось, по всему телу, прикусывая нежную кожу, оставляя на ней маленькие отметины. Ловил каждый ее вдох и выдох, прижимался к ее лбу и все равно сдерживался, думая, что может причинить боль. Баки внезапно осознал, что по-другому быть не могло. Внезапно понял, что никто не может заменить эту темноволосую девчонку. Что в его голове всегда была она. Амели, а не Мел. Девушка засела в его сердце так глубоко, что он не сомневался: еще годик и на ее безымянном пальце будет сверкать кольцо. — Я люблю тебя, — одновременно прохрипели в губы и вжались в друг друга сильнее, трясясь всем телом.

***

Впервые за последние несколько месяцев было спокойно. Впервые утренние лучи солнца не раздражали, постельное белье не казалось обжигающе холодным, а пружины матраса не царапали спину сквозь плотный поролон. Ресницы подрагивали в приступах пробуждения, мозг постепенно сбрасывал с сознания пелену дремы. Голова лежала на теплой и твердой груди так, что размеренные удары сердца глухим уханьем отдавались в ушах. — Доброе утро, — хриплый голос любимого человека перевернул все внутренности и Амели распахнула глаза, вскакивая с пригретого места. Это был не сон… Девушка счастливо улыбнулась и налетала на Баки, выбивая из него удивленный выдох. На ее плечах болталась футболка мужчины, поэтому все тело Реншоу пропиталось его запахом. Хвойный лес, озон после дождя, свежесть и спокойствие. Она не думала, что спокойствие может чем-то пахнуть, но, прижимаясь к разгоряченной коже Баки, понимала, что чертовский ошибалась. Они сидели на диване, прямо около широких окон, кутаясь в шерстяной плед. Девушка прижалась к сильному плечу и рука тут же обвила ее талию. На столике стоял скудный завтрак в виде горького кофе и иссохших хлопьев, но их обоих еда не особо волновала. Они смотрели на пробуждающийся город, на начинающийся снегопад и на постепенно зажигающиеся огни гирлянд пустынных улиц. Утро субботы выдалось солнечным и морозным, сверкающие снежинки медленно падали на незастекленный балкон с пожарной лестницей, но вся эта волшебная атмосфера не вызывало ни малейшего желание вылезать на улицу. Яркое пятно красного цвета, мельтешащее на крыше соседнего дома, привлекло внимание Амели и девушка сощурилась, разглядывая знакомую мальчишескую фигуру. Ее губ тронула улыбка. — А он сегодня рано, — Реншоу улыбнулась еще шире и помахала Питеру рукой. Парень сначала застыл, вглядываясь в окна, а потом, сжав ладонь в кулак и мазнув локтем в победном жесте, просвистел паутиной и умчал в неизвестном направлении. Амели готова была поклясться, что слышала его радостное: — Да, да, да! Наконец-то, боже! — Забавный малый, — Баки усмехнулся, переводя взгляд на девушку. Его щеки тут же вспыхнули, стоило глазам найти ее шею. На бледной коже красовался алый, налитый кровью засос. — Разглядываешь свое творение? — Амели издевательски выгнула бровь и хмыкнула, мазнув пальцами по его отметине. — Какая же ты язва… — девушка засмеялась, накрывая руку Баки своей ладонью. Целоваться все утро было, определенно, потрясной идеей.

***

Джеймса Бьюкенена Барнса оправдали в суде по всем пунктам и с чистой совестью отправили на длительную реабилитацию, посоветовав уехать куда-нибудь далеко и надолго. Ученые и психиатры из Ваканды подтвердили, что он больше не представляет опасности, а общество мисс Реншоу благоприятно влияет на его состояние. Несмотря на то, что мерзкая рожа Росса была против новой бионической руки, никто не собирался ее забирать. Госсекретаря мягко послали в задницу вместе с его мнением. За Барнса вступился даже Старк, чего уж говорить об общественности. Душещипательная история Зимнего Солдата просочилась в прессу и теперь Баки сопереживали даже черствые сухари из ООН. Воскресшего лучшего друга Капитана Америки приняли с распростертыми объятиями, хоть и самого Барнса это жутко бесило. Амели окинула свою квартиру беглым взглядом и захлопнула чемодан, удовлетворенно хрустнув пальцами. Билеты на самолет в Швейцарию были аккуратно вложены в паспорта (обновленные документы для Баки сделали только в прошлом месяце и, слава богу, в его дате рождения стоял не 1917 год. Амели бы просто умерла со смеху). — Готова? — мужчина стоял в дверном проходе, натягивая на железную кисть перчатку. Его волосы все еще доставали до самых плеч, но он раздумывал о стрижке уже несколько недель. Амели нравилась его прическа и вся эта взлохмаченность, однако она была не в праве отговаривать Баки от желания сменить имидж. Его волосы были длинными все это время только потому, что Гидра плевать хотела на его внешний вид. Да и бороду он отрастил не по собственному желанию: у него просто не было возможности взять в руки чертову бритву или хотя бы ножницы. И Амели видела с каким отвращением Баки иногда смотрел на свое отражение в зеркале. Видела и понимала, что раны еще не до конца затянулись. Она сразу же обнимала его, оставляла беспорядочные поцелуи на лице и подолгу могла не выпускать его из «захвата», уверяя мужчину в том, что он действительно потрясающий. — Да, я готова, — Амели улыбнулась, стаскивая тяжелый чемодан на пол. Баки моментально подлетел к ней и забрал груз из ее рук, с укором посмотрев на девушку. — Пойдем уже, любимый. Перелет прошел спокойно, за исключением нескольких любопытных взглядов стюардесс и пассажиров, но Амели умело успокаивала взрывной характер Баки нежным поглаживанием по плечу. С досмотром дело обстояло немного сложнее: их просто отказывались пропускать из-за «непонятной» железной руки, но, увидев разрешение с подписью какой-то серьезной шишки, пограничники развели руки в стороны и без возражений отозвали наряд полицейских. Швейцария встретила их типичной декабрьской погодой. Каждый миллиметр оживленного города, в который они прилетели, был украшен гирляндами, разноцветными фонариками и кричащими новогодними вывесками. Амели тут же улыбнулась, чувствуя, как сердце наполняется теплом. Взяв Баки за руку, она прошла в сторону такси, слушая размеренный стук колес чемодана об асфальт. Ехать пришлось еще часа два и утомленный организм девушки уже давал о себе знать, но Амели профессионально игнорировала все недуги, вызванные разными часовыми поясами. И, да, оно того стоило. Водитель привез их в явно туристический городок, находившийся прямо у подножия Альп. — Я не думал, что здесь так красиво… — Баки восхищенно задрал голову кверху, не желая отрывать взгляд от созерцания гор. — Мы обязательно поднимемся выше через пару дней. Мужчина улыбнулся, кивнул и все-таки покатил чемодан дальше. Скромный, но уютный домик идеально вписывался в новогоднюю атмосферу, сугробы совсем не мешали передвижению, а современная обстановка комнат сильно порадовала. Баки скинул чемодан в прихожей, быстро разулся и побежал в душ, перекладывая на Амели приготовление ужина. Девушка лишь покачала головой и, медленно сняв верхнюю одежду, вышла на веранду. Вид открывался потрясный и Амели вновь улыбнулась, прокручивая жетоны в пальцах. Телефон пиликнул и девушка потянулась к карману. На дисплее высветилось только одно сообщение: «Мы будем скучать!» Реншоу улыбнулась еще шире, понимая, что скучать им долго не придется. Баки просто не вытерпит длительной разлуки с Роджерсом, а Амели так и не успела поговорить со всеми Мстителями после того непереваримого пиздеца пару месяцев назад. Однако, оглядываясь на свое прошлое, Реншоу все еще бросало в дрожь, поэтому к серьезному разговору она пока не была готова. Теплые руки обвили талию и Амели прикусила губу, упираясь головой в твердую грудь. Да, она была действительно счастлива.