Last Christmas

— Так куда мы идём? Вики стояла перед зеркалом, поправляя горловину красного бадлона, который она не особо любила носить, но багровые пятна на шее, талии и груди решили все за неё. И пусть она уже не стыдливая девочка, которой надо прятаться от родителей — интимная жизнь на то и интимная, что не стоит ее так открыто показывать третьим лицам. И дело не только в сексе. Ей казалось, что она знает этого мужчину уже много лет и пойдёт с ним куда угодно — край света, рай, ад — не важно! И даже незнание его имени уже не беспокоило ее сознание. Главное, чтобы он был рядом. — Сегодня Рождество: ничего не работает, — не унимается девушка. — Для нас сегодня все работает, — отвечает мужчина, обнимая ее сзади за талию и целуя в закрытое тканью плечо. — Доверься. И она доверяет. Скажи ей сутки назад, что она будет так доверять незнакомцу, она бы тут же подарила бы автору этих слов билет в ближайший психиатрический дом с лучшими врачами, чтобы те помогли бедолаге. Но открыв глаза утром, она поняла, что впервые чувствует себя выспавшейся и полной сил. Никакого раздражающего будильника со своим фирменным «дзинь», от которого уже нервно дрожат пальцы, когда пытаешься дотянуться до кнопки «выключить». Только аромат свежезаваренного кофе и круассанов с сыром. И можно задаться вопросом где он все это достал в рождественское утро, но разве это так важно? — Не надевай куртку, — говорит он, когда Вики, уже надев сапоги, тянется за другим элементом зимнего гардероба. — На улице сорок градусов, если что, — не без сарказма произносит Вики, усмехаясь. Сверкнув игривым взором на девушку, брюнет подходит к полке над крючками с верхней одеждой и, протянув руку, достает оттуда однотонный шарф. Вернувшись к Вики, мужчина простыми механическими движениями, даже не поднимая глаз на саму девушку, обматывает шарф вокруг ее шеи, делая интересный узел чуть выше груди. — Этого мало, чтобы не замерзнуть... — словно завороженная, Вики любуется изящностью в симбиозе с силой и скупостью движений его рук. Любуется чернильными узорами, обзор на которые открывается в том месте, где брюнет закатал рукава своей черной рубашки — в зоне локтей. Одна рука все еще находится на узле шарфа, когда другая переместилась на подбородок Вики. Обхватив большим и указательным пальцем, брюнет приподнимает его, тем самым заставив девушку переместить свой взгляд с его рук на его карие глаза. — Слушай меня, — говорит мужчина, смотря в голубые глаза Вики, будто они — открытые двери. — Все нормально. Все так, как и должно быть. А теперь кивни, — плененная вязкой пучиной его темных глаз, девушка медленно кивает. — Умница. Закрой глаза. Кончики пальцев поддаются легкой дрожи, когда чувствуют прикосновение приятного морозного воздуха. Шатенку не покидает чувство, что она находится в самом эпицентре ветряного вихря, который способен превратить в обломки даже Эйфелеву башню, но не ее; ее он не задевает, а как будто оберегает от всего остального мира. — Открывай. Ощутив сухость в зоне глаз, Вики приходится несколько раз поморгать, восстанавливая качество своего зрения. И в глаза тут же попадает яркий солнечный свет, давая понять девушке, что она уже не в темной квартире кирпичного дома. Не до конца понимая где она, Вики оборачивается и тут же ее окутывает немое изумление. Они в Праге. На самой Староместской площади, которую девушка узнала по высокой средневековой башне из коричневого кирпича с острыми пиками на крыше, украшенной часами с римскими цифрами, которые бьют каждый час с девяти утра до одиннадцати вечера. И не факт того каким образом они смогли переместиться сюда как будто по щелчку пальцев заставил ее удивиться; не факт того, что на улице тридцать два градуса по Фаренгейту, а она, — одетая только в джинсы, бадлон, носки с рисунками разноцветных котят, сапоги и шарф, — совершенно не мерзнет; и точно не факт полного отсутствия людей двадцать пятого декабря на рождественской площади, украшенной белоснежным снегом, несмотря на теплую зимнюю погоду — нет, вовсе не это все действительно заставило девушку сильней раскрыть глаза, разглядывая праздничную площадь. А трепетное воспоминание, из-за которого сейчас покатилась единственная соленая капелька по щеке Вики, оставляя мокрую дорожку. Все остальные капли она сдержала в своих глазах, не давая им возможности выбраться наружу. — Как?.. — спрашивает Вики, совершенно не ожидая ответа. — Тебе нравится? — игнорируя ее вопрос, спрашивает брюнет, на что девушка несколько раз кивает, рассматривая красоту площади; рождественскую ель, украшенную синими и красными шариками; деревянные палатки, края которых окантованы еловой мишурой. — Ты, наверное, проголодалась... Он берет ее за руку и ведет в каком-то своем направлении, а девушка доверяет ему. Она знает, что с ним она под защитой от всех сил зла сея мироздания. Высотные дома различных цветов завораживают своим убранством. Снег под ногами приятно хрустит. А мороз не заставляет поежиться от холода, а только лишь приятно обжигает щеки, заставляя их налиться бархатным румянцем. В удовольствии от всего прошедшего, Вики замечает деревянный стол с интересной резьбой посреди площади только тогда, когда брюнет усаживает ее на скамью под стать столу. И садится рядом. — Как ты узнал? — Спросил у Дьявола, — ухмыльнувшись, отвечает он, заставляя Вики издать что-то между всхлипом и смешком. Без промедления, к ним подходит мужчина, одетый в традиционный костюм с интересной шапочкой на голове, чтобы подать стеклянные бокалы с глинтвейном. Аромат специй и вина окутывает территорию, тем самым приводя Вики в некое дежавю. Глоток горячего напитка пробирается из ротовой полости по горлу внутрь тела, обдавая его теплом, отчего кожу покрывает столпотворение мурашек. И тут же им приносят огромную свиную рульку с гарниром из соленых огурцов, капусты, перца. — Признаться, я не люблю Рождество, — говорит Вики, откусывая кусок мяса. — И даже не планировала его праздновать. — А что ты планировала? — Напиться и проспать весь день, — отвечает она, усмехаясь над тем каким необычным способом ее планы потерпели крах. — Во сне время всегда идет быстрей. — А я расстроил все твои планы... Надеюсь, ты не слишком расстроена. — Нет, что ты! — в подтверждении своих слов Вики начинает отрицательно махать руками из-за чего вилка падает на снег под ногами. — Вот черт. Официант, будто почувствовав, тут же приносит новые приборы, взамен забирая старые, за что девушка благодарит его. Получая наслаждение от всего, что ее окружает — еда, напитки, город, снег, мужчина — Вики не замечает как быстро пролетает время, пока они обсуждают чешскую кухню, искусство, историю и многие другие темы, которые привлекают обоих. Его знания и жизненный опыт наталкивают девушке мысли о том, что этот мужчина — лучший мужчина в ее жизни. Так вышло, что у нее их было достаточно: с кем-то она была в отношениях, с кем-то ее объединял только секс. Он почти ничего не рассказывал о своей жизни, зато с удовольствием слушал истории, которые рассказывает Вики. — Мне было десять лет! — говорит девушка, заливаясь смехом. — Я никак не хотела ложиться спать, уговаривая папу проследить за тем как Санта будет складывать подарки под елку. Но он сказал, что Санта ничего мне не подарит, если увидит, что я не сплю. Я тут же побежала в постель! — делая очередной глоток глинтвейна, Вики радуется тому, что причина ее хорошего настроения вовсе не алкоголь. — Но ночью меня разбудил какой-то шум в гостиной. Я уже хотела встать, чтобы проверить, как услышала оттуда «Хо-хо-хо!» и только сильней спряталась под одеяло, испугавшись, что Санта увидит меня не спящей. Я была так горда собой, когда утром все это рассказывала папе. Спустя несколько лет я узнала, что это он и подстроил, представляешь? А ведь из-за этого я верила в Санту дольше всех своих одноклассников. Впервые за долгое время Вики так искренне рассказывала о своей жизни, впервые за долгое время она была так открыта с кем-то. Она рассказывала ему о семейных традициях на Рождество; о том, как отец сделал ей подарок в виде поездки в Прагу на ее шестнадцатое Рождество; как рисовала рождественские пейзажи во время учебы в художественной академии. — Пойдем, — произносит брюнет, подавая ей руку, когда понимает, что Вики полностью насытилась этим праздничным ужином. Обхватив его под локоть, они ступают по декабрьскому снегу, осматривая красоту старинного европейского города, какой нельзя встретить в старой доброй Америке. Проходят мимо бронзового памятника Яну Гусу в стиле модерн, что стоит на высоком пьедестале с высеченными надписями на чешском языке. Сворачивают на узкую улицу Тинска, которая скорее напоминает уличный коридор из-за малого количества жилых окон. — Куда мы идем? — спрашивает Вики, когда они выходят из узкого прохода в небольшой двор с кирпичными домами, один из которых был украшен необычной статуей усатого мужчины. — А куда ты хочешь? Небольшие шары сверху, что украшали собой двор, на такой высоте напоминали сияние звезд. Каждый из них как будто летал, ведь проволока, на которой они были закреплены, была совершенно незаметна. Их свет проникал везде — дома, снег, отражения в стеклянных окнах. Единственный чугунный фонарь имел длинный столб, украшенный еловой мишурой. — Мне было пять лет, — совершенно проигнорировав вопрос мужчины, ладонь Вики приближается к его. Кончики пальцев лишь слегка касаются перепонки между его пальцами, на что брюнет сжимает их своим теплом. — Я ждала маму с ночной смены утром двадцать пятого декабря... Не дождалась. Короткие шаги и небольшой оборот тела, чтобы щекой уткнуться в грудь мужчины, прикрывая глаза, ощущая жар и запах тела. Легкое касание руки ощущается на талии девушки, смешанное с трепетным поглаживанием. — Ровно год назад это был папа... Рак легких. Шмыгнув носом, Вики трется о лицом о рубашку брюнета, стирая непрошенные слезы. — Куда я хочу? Тень на снегу, — которую отбрасывали две заблудшие души, нашедшие друг друга в ненавистный для обоих праздник, — начала принимать более четкие формы, давая понять о наступлении темного вечера, освещенного лишь небом из искусственных звезд и единственным фонарем. — Никуда я не хочу, — его нос касается макушки ее головы, вычерчивая простые узоры. — Хочу стоять здесь. С тобой. Заморозить это время. Уста Вики касаются черной рубашки, из-за чего шепот слов был едва различим. Но он понимал каждое слово. Тяжелое дыхание щекотнуло верх головы, заставив несколько волосинок поменять свое местоположение. Рука, что была на талии, обхватила подбородок, вынуждая девушку приподнять свое лицо вверх. Немного опустив голову, мужчина подносит свои губы к губам Вики. — Значит, так и будет, — прошептал он еле слышно, накрывая ее губы своими. Сминая в требовательном поцелуе. Сначала кусая их, а потом проникая языком внутрь. Играясь с ее языком. Но мороз, что коснулся ее пальцев, заставил девушку открыть глаза. И все, что она увидела — лишь отражение самой себя в зеркале коридора квартиры. Переместив свой взгляд на собственные губы, Вики не увидела и остатков поцелуя, что был только что. Он ее бросил. И сейчас бы залезть в горячую ванную, вода которой будет смывать соленые слезы, да звонок телефона, который совсем не ожидала сегодня услышать Вики, возвращает ее в реальность. А отсутствие трещин на стекле телефона, который она достала из кармана куртки, заставляет ее задуматься на тему собственного сумасшествия. — Вики! — слышится женский визг из динамиков смартфона. — Срочно нужна твоя помощь. Тут большая компания. Приезжай. — Жди, — отвечает она коллеге, прежде чем нажать кнопку отбоя. Совершенно не задумываясь над ситуацией, желая абстрагироваться от всего, Вики моментально вызывает машину и, накинув сверху куртку, выбегает на улицу. В отличие от Праги, здесь нет мягкого снега, что хрустит под ногами. Зато есть люди. И даже темнота вечера не в состоянии спрятать их от взора, особенно когда к Вики подъезжает синий Volkswagen, свет фар которого отражается во влажном тротуаре. Седовласый водитель не пороняет ни слова в сторону девушки, чему та только рада, не имея желания на лишнее общение. Застегнув ремень безопасности, Вики откидывается на спинку переднего сиденья. И, устало прикрыв глаза, поворачивает голову в противоположную от водителя сторону. Она даже не хочет вспоминать сегодняшний день. Все это — лишь сон, воображение сумасшедшего на почве ее неоднозначного отношения к данному празднику. Рождество не виновато в том, что именно двадцать пятого декабря она потеряла сначала мать, потом отца. Но это же и не повод забыть об этом и спокойно праздновать? Забавно. Все празднуют рождение Христа, а она проводит поминки. Если Бог действительно есть, то это что, какая-то злая шутка, злой рок? В чем провинились ее родители или она сама, что для них троих была уготована подобная участь? Без зла нет добра, без добра нет зла. Однако в году есть целых триста шестьдесят четыре дня. Триста. Шестьдесят. Четыре. Дня. И судьба выделила им двоим именно этот день! Как будто злорадствуя, насмехаясь. Рождественский подарок от Бога. «Не верите в меня? Не ходите молиться в церковь? А молитвы все помните? А свечки в церкви ставите? Нет? Тогда вы сами виноваты в своей судьбе». Вот почему Вики предпочла бы молиться Санте, нежели Богу: он хотя бы не отправляет гореть в огне, если ты в него не веришь. Толчок. Вики всем телом падает вперед, резко открывая ошарашенные глаза. Несмотря на отсутствие снега, колеса машины скользят по дороге словно по льду. Неудачный поворот. Правая половина машины сталкивается с каменным столбом, который тут же падает на автомобиль. Тьма. И даже боли нет... Лишь тихое шипение радио, звук которого Вики абсолютно не замечала, будучи погруженной в собственные мысли. — Last Christmas... I gave you... my heart... But the very next day... you gave it away... This year... to save me from tears... I'll give it to someone special... Но где-то в темноте... Где-то, где не видно ничего... Очень тихое, но очень знакомое... Такое родное... Как будто обнимающее... Такое, что будет теперь всегда. — Ты хотела знать мое имя. Так вот. Меня зовут Люцифер.