Я люблю тебя, Александр.

Пощечина была такой сильной и звонкой, что, казалось, каждый присутствующий невольно дернулся, когда император ударил по лицу мужчину, стоящего на коленях перед ним. - Я жду, - голос Александра был жесток и сух, как горячий пустынный ветер, неумолимо заметающий землю пылью и песком, - Говори, или распрощаешься с жизнью. Тряхнув головой, чтобы откинуть прилипшие к мокрому от пота и крови лбу волосы, избитый человек только усмехнулся, обнажив желтые зубы. - Применяй ко мне любые пытки, Александр, но я никогда не выдам Дария. Я не позволю, чтобы нашим народом правило такое ничтожество, как ты. На скулах македонца заходили желваки, щеки покрыл румянец гнева. Он сжал руку в кулак, но все же сохранил спокойствие, никак не отреагировав на колкие слова заключенного. Положив руку ему на плечо, Александр нагнулся так, чтобы его лицо было на одном уровне с лицом пленника. - Сейчас ты находишься не в том положении, чтобы показывать всем свою преданность Дарию. Он тебе все-равно уже не поможет, а вот я могу облегчить твою смерть. Несколько мгновений мужчина, сидящий перед императором, молча смотрел ему в глаза, но вдруг он, сохраняя все то же выражение, с ненавистью плюнул в лицо Александра. В комнате по-прежнему царила тишина. Никто не двинулся с места, лишь слуги расширившимися от ужаса глазами смотрели на пленника, да друзья Александра напряженно вглядывались в согнутую спину своего царя, ожидая его реакции. Александр Великий медленно распрямился. Его лицо не выражало никаких эмоций, лишь сосредоточенное спокойствие. Он медленно развернулся спиной к заключенному и направился к выходу. - Это все, что может сделать со своим пленником "великий" царь?! Не думал я, что ты так слаб, Александр! - Молчи, ублюдок! - сквозь зубы прошипел Птолемей, подойдя к пленнику и с силой сжав его плечо, заставляя закрыть рот. Это была последняя капля. Выхватив у стоящего неподалеку солдата меч, царь Македонии резко развернулся, стрелой подлетев к узнику и вонзив меч прямо в сердце. Мужчина, несколько секунд назад выкрикнувший последние слова, подавился кровью, и через мгновение его голова безжизненно повисла, оповещая о смерти обидчика. Не говоря ни слова, Александр быстро вылетел из комнаты, грозно пересекая коридор. Из комнаты тут же выскользнул человек, направившийся за императором. Громко распахнув двери в свои покои, Македонский начал большими шагами мерить комнату, пытаясь успокоиться. Он тяжело дышал, в висках пульсировала ярость. Заметив небольшой стол, стоящий у него на пути, македонец зло опрокинул его на пол, не подумав о том, сколько шума произвел этим жестом. Яростно рыская по комнате, словно раненый зверь, он не заметил, что в его покои зашел человек, все это время шедший за ним из комнаты допроса. Гефестион осторожно вошел в распахнутые двери и, облокотившись спиной о стену, наблюдал за разъяренным царем. - Александр, - спокойно позвал он, - успокойся. Царь резко развернулся, замерев от неожиданности. Его лицо исказила злоба, он раскраснелся и хмурился, сам не замечая этого. - Я никого не звал за собой! - резко оборвал Александр, - И сам знаю, что мне делать! - Я вижу, - усмехнулся македонец, все так же наблюдая за царем, - сейчас ты похож на маленького злого ребенка. Да и к чему такая злоба? Этот узник - простой невежда, ему чужды высокие личности вроде тебя. Он сам не знает, о чем говорит. Кажется, эти слова, не несущие за собой никаких негативных подтекстов, вызвали в Александре новый приступ злобы. Он повернулся спиной к говорящему и, пройдя глубже в комнату, ледяным тоном произнес: - Уходи. Гефестион, казалось, даже не обратил на эти слова внимания. Он привык к всплескам эмоций у своего царя, и был уверен, что нежное прикосновение охладит его. С этой уверенностью он бесшумно отошел от стены, направившись к Александру. Подойдя к нему со спины, брюнет положил свои руки на плечи загорелого мужчины и тихо прошептал: - Мой царь, прошу тебя, умерь пыл. Эти грязные слова не достойны твоего внимания. Вопреки ожиданиям македонца, Александр Великий отнюдь не расслабился. Он резко развернулся, тем самым скинув руки друга со своей спины. - Я сказал - уходи, - его голос был жесток, как при допросе узника. Глаза горели огнем, но огонь этот был разожжен отнюдь не любовной стратью. Ошарашенный сын Аминтора смог лишь неуверенно вымолвить: - Но.. я же.. - Я не нуждаюсь в твоих речах, Гефестион. Уходи. В глазах Гефестиона отразилась растерянность и боль, холодными словами пронзившая его, но через пару секунд они исчезли. Тело его расслабилось, а на лице появилась маска, не пропускающая через себя никаких эмоций. - Как скажете, мой Царь. Прошу прощения за свою дерзость. Ни один мускул не дрогнул на его лице. Торжественно поклонившись, Гефестион развернулся и покинул покои Александра, плотно закрыв за собой двери. Лишь зайдя в свои покои, он наконец позволил эмоциям выйти наружу и бессильно ударил кулаком по стене, стараясь не терять самообладания. Александр, убедившись, что шаги друга совсем затихли, достал из сундука бутыль с вином и жадно начал пить из горла, прогоняя все мысли прочь.