Я люблю тебя, Александр.

Солнце стояло высокого над лагерем македонской армии, посылая лучи на горячую землю, на которой проходили учения. Новобранцы из покоренных народов учились военному делу, и сегодня Александр сам решил присутствовать на тренировке, чтобы понаблюдать за продуктивностью дела. Прошло уже несколько часов, и многие юноши и мужчины начали валиться с ног от усталости. Жара только мешала боям, вследствие чего тренеры наконец разрешили своим подопечным немного отдохнуть в тени шатров. Как только солдаты, получившие разрешение на отдых, радостно разбрелись по палаткам, Александр соскользнул с Буцефала и подошел к главному тренеру и профессионалу в военном деле, Адрастосу. - Я вижу, дела идут хорошо, храбрый Адрастос, - император одарил собеседника улыбкой, дружески похлопав того по плечу, - не зря я доверил тебе наших неумелых новобранцев. - Спасибо за похвалу, мой царь, - Адрастос улыбнулся в ответ, слегка жмурясь от солнца, - юнцы довольно способны и быстро схватывают, и в скором времени будут готовы пополнить ряды твоей армии. - Вот и хорошо, - ответил Александр, вглядываясь в далекие пески, - скоро нас ждет большая битва, - продолжал он рассеянно. Его взгляд перенесся на военный лагерь, раскинутый недалеко от Вавилона. Скакать до города было сущим пустяком, и Александр не удивился большому количеству народа, присутствующему здесь. Не каждый день предстает возможность увидеть македонскую армию "в деле", пусть это и были лишь ученики. К военному лагерю приближалось несколько всадников. Их лошади поднимали пыль за собой, от чего казалось, что кони скачут галопом, но это было ошибочное мнение. Земля была настолько суха, что даже неспешная походка могла поднять небольшое облачко пыли. Клит, Гефестион и еще несколько македонцев решили так же посмотреть на учения. Завидев Александра, они направили коней к нему, чтобы поприветствовать императора. - Доброе утро, мой царь, - Клит соскользнул с лошади, сжав ладонь Александра в крепком рукопожатии, - Как проходят учения? - Все замечательно, Клит. Впрочем, ты сам можешь убедиться в этом, когда они возобновятся, - ответил Македонский, стараясь делать вид, что увлечен своей речью. Его глаза были обращены вовсе не в сторону собеседника - он внимательно следил взглядом за медленно приближающейся лошадью Гефестиона. Он держался несколько иначе, чем всегда, и скорость, с которой он ехал на своем коне, тоже была для него необычна. Наконец, поравнявшись с ними, сын Аминтора осторожно спрыгнул на землю. Наконец Александр заметил, что его левая рука была подтянута эластичной тканью к плечу, находясь в неподвижном состоянии. - Доброе утро, мой царь, - Гефестион поздоровался так же, как и Клит, не считая того, что голос его был холоден и невыразителен, - вижу, дело продвигается успешно. - Что с твоей рукой, Гефестион? - вместо того, чтобы ответить на приветствие, Александр внимательно посмотрел в лицо македонцу. Тот лишь отмахнулся, продолжая сохранять на лице незаинтересованное выражение. - Боевая травма. Скоро приду в норму. С Вашего позволения, я отойду. Брюнет быстро направился к палаткам, оборвав тем самым разговор. Воцарилась тишина, и Адрастос, тепло попрощавшись с Александром и Клитом, удалился в том же направлении, что и Гефестион. - Что с ним такое? - удивился Клит, провожая глазами спину македонца, - Пока мы ехали сюда, он был весел и общителен, как всегда. - Не знаю, - солгал блондин, нахмурившись, - А что с его рукой? - В тот день, когда ты допрашивал слугу Дария, он немного погодя выскочил из дворца и поскакал на лошади в неизвестном направлении. Был такой злой и опечаленный, даже не заметил меня, когда я попытался его остановить. Слуги, помогавшие ему зайти во дворец, сказали, что он, не уследив за дорогой при возвращении назад, повел лошадь не туда, и она, споткнувшись о камень, полетела вперед. В итоге он сломал руку. Александр закусил губу. Боевая травма? Так значит, из-за него Гефестион повредил руку. Не слишком радостное известие. Прошло несколько дней с того инцидента, но они так больше ни разу не виделись до этого момента. Проснувшись следующим утром с гудящей головой и кое-как приведя себя в чувство, Александр вспомнил предыдущий вечер и сразу пожалел о своих словах. Не стоило Гефестиону идти за ним, но разве сам Александр на его месте поступил бы по другому? Император ощутил укол вины за травму своего друга. Ведь, как никак, Гефестион был зол или расстроен именно из-за него. Возникло желание подойди, извиниться и крепко сжать в объятиях. Посмотреть в родные, столь любимые глаза цвета утреннего неба и услышать, что все хорошо. Рядом с ним Александр всегда ощущал себя маленьким мальчиком, в мире без войн, проблем и боли. - Александр, нам пора возвращаться. На кону битва с персами, - здумчивость царя прервал голос Клита, который все еще находился рядом. Быстро поморгав, Македонский обратил взор на своего друга и ответил, нахмурившись: - Да, ты прав. Возвращаемся в город. Через пару дней Дарий попытается возвратить себе Вавилон с оставшимися персидскими наемниками, а так же немногочисленными новобранцами. Вряд ли битва растянется надолго, но никогда нельзя недооценивать противника. Исход битвы ясен, как день, но его еще нужно добиться. Потом и кровью. Под эти мысли Александр развернул Буцефала и галопом поскакал в город, не обращая внимания на пыль, клубившуюся вокруг него. Гефестион, выглянувший из палатки, взглядом проводил его. *** И снова бой. Словно горячий, дикий, безумный зверь, ощитинившись тысячами копий и мечей, македонское войско бросалось на противника, зубами разрывая его в клочья. На место погибших солдат вставали новые, готовые драться за своего царя до последней капли крови. Было нестерпимо жарко, пот заливал глаза, но Александр давно перестал обращать на это внимания. Словно потеряв рассудок, он с ненавистью крушил вокруг себя все и вся, и его собственные солдаты едва успевали увильнуть из-под грозного меча, прорубающего себе дорогу вперед. К Дарию. Македонский видел своего врага, вперившись в него полным ненависти взглядом. Он как всегда опрятен, спокоен и неподвижен. Кажется, в его голове даже не может возникнуть мысли о том, чтобы сражаться бок о бок со своими солдатами. Он сидел в своей колеснице, глазами ища Александра, не подозревая, что он уже совсем близко. Одним махом разрубив на две половины перса, возникшего впереди, Александр издал боевой клич, вознеся меч к небу. Македонские солдаты, те, которые были близко и увидели этот жест, повторили за своим царем, и с новой силой обрушились на своего врага. Дарий наконец поймал глазами своего врага. Его зрачки расширились от ужаса, когда он понял, как близок к нему сын Македонии, а с ним и сама Смерть. Показав кому-то пару яростных жестов, Дарий велел большой части своих солдат окружить его колесницу для защиты. Темная волна набросилась на Александра, желая во что бы то ни стало остановить разъярившегося македонца. Казалось, это только подогрело гнев Александра, и он начал с новой силой противостоять врагу. Его кожа потемнела от крови, одежда неприятно прилипала к телу, волосы свалялись от пота, крови и пыли, но ничто не могло помешать македонцу дойти до своей цели, которая была уже так близко. Ощутив, как гудят мышцы у него на руках и ногах, брюнет лишь с силой стиснул зубы и вонзил меч в сердце персу, занесшему меч, чтобы убить Александра. Никто не заметил, как быстро Александр оказался окружен плотным кольцом врагов, не пропускающем ни одного македонца. Кто-то набросился на ослабевшего царя сзади, и он упал в песок, выронив меч из руки. Быстро развернувшись на спину, он поднял глаза. Над ним, занеся меч, стоял персидский солдат. Его глаза были полны злости и ненависти, меч в сильных руках подрагивал от желания хозяина опустить его на голову противнику. Посмотрев на Дария и получив утвердительный кивок, перс снова развернулся к застывшему Александру, чтобы пронзить того мечом. "Неужели все?" - пронеслась в голове мимолетная и столь горькая мысль. Внезапно в шею солдату, стоявшему над македонцем, вонзилась стрела. Она пробила шею насквозь, и мужчина, замерев на несколько секунд, начал оседать на землю. Громкое лошадиное ржание. Секунда, и половина столпившихся вокруг врагов упала наземь с распоротыми животами. Пыль, поднятая копытами затормозившего около Македонского коня. Сильная рука схватила протянутую ладонь Александра и помогла ему взобраться на коня. Спаситель царя двинул лошадь вперед, к своим войскам, "прорубая" себе дорогу назад. - Ты думал, я брошу тебя на такую легкую гибель? Никогда! - услышал Александр знакомый голос. Гефестион. Эластичная повязка исчезла с его руки, которой сейчас он придерживал поводья, второй рукой орудуя мечом. Если приглядеться, было заметно, как тяжело ему давалось держать коня сломанной рукой. Александр ужаснулся. Он думал, Гефестион не участвует в битве с его раной. Он точно помнит, что сын Аминтора оставался в городе, когда войска покидали его. Неужели он скакал за войсками в след и подоспел к тому моменту, когда Александра едва не убили враги? Внезапно лошадь Гефестиона запнулась об обмякшое на земле тело, и все трое полетели на землю. Пару раз перевернувшись, Александр вскочил на ноги, подобрав первый попавшийся меч. Гефестион не смог так же ловко и быстро подняться. Его едва не застал в расплох какой-то огромный, взбесившийся перс, но македонец успел дать ему отпор, все-таки поднявшись с земли. Они начали драться, и брюнет, возможно, мог бы быстро убрать противника, но тот внезапно схватил Гефестиона за больную руку и повернул ее. Раздался ужасающий хруст, после чего макдонец осел на землю и закричал от боли. Александр, все это время дравшись неподалеку и бросая тревоженные взгляды в сторону Гефестиона, заметил, как перс поднес меч к горлу македонца, готовый перерезать ему шею. - Нет! - яростно завопил Александр и бросился бежать в их сторону. Не замечая никого вокруг себя, он вытащил из чьего-то трупа копье и поднял руку вместе с ним, прицеливаясь. Животный страх за своего друга обуял его, да так, что македонец не мог прицелиться, так как руки его дрожали сильнее прежнего, а перед глазами стояла только шея Гефестиона, на которой уже проступила кровь. Размахувшись изо всех своих сил, Александр кинул копье в перса. На одно мгновение мир как-будто замер, все остановились, и не оставалось никого, кроме брюнета, сидящего на коленях, и его врага, проводящего мечом по его шее. Мир вновь ожил. Копье вонзилось прямо в голову перса и наконечник, с треском пробив череп, показался с другой стороны головы. Солдат, не успев даже вздохнуть, упал на спину. - Как ты? Цел? - Александр подбежал к сыну Аминтора, приложив руки к его горлу. Рана была неглубокая, но из нее обильно лилась кровь. Его кровь. Гефестион истекал кровью на глазах у Македонского. - Да-да, все хорошо, - прохрепел Гефестион. - Можешь не беспокоиться, я справлюсь... - с этими словами он попытался встать, но вновь осел на землю. Рука, сломанная дважды, бессильно повисла вдоль тела. Увидев это, Александр, не раздумывая, поднял македонца на руки. Крикнув кому-то из своих, чтобы прикрывал их, царь начал двигаться по направлению к их лагерю, ощущая, как кровь самого дорого человека на свете течет по его ногам. - Врача! Скорее, где врач?! - орал Александр, только завидев палатки. К ним тут же подбежали несколько лекарей, указывая царю дорогу. Положив Гефестиона в одной из палаток, Алексаднр упал около него, сжимая его кровавую, скользкую ладонь в своих руках. - Держись, Гефестион, сейчас тебя быстро зашьют, будешь как новенький... - бормотал его, встревоженно наблюдая за тем, как бледнеет брюнет. Тот немного закашлялся и улыбнулся, не тратя силы на разговоры. Лекари отстранили Александра, уверив его, что рана не опасная, но зашивать нужно сейчас, иначе Гефестион потеряет слишком много крови. Выйдя из палатки, македонец не мог думать ни о чем, кроме своего друга. Тот пожертвовал своей жизнью ради его, Александра, так подло поступившего с ним несколько дней назад. Сердце в груди болезненно заныло. Если Гефестион не поправится, он... Откинув ненужные мысли в сторону, царь сжал в руке рукоять меча и твердым шагом направился к полю битвы. Ярость вновь захлестнула его, и он уже не чувствовал ничего другого, кроме желания убить всех до единого персов.