Ведьму убить иль ее полюбить?

      Сожжение ведьм на костре. Пришествие дьявола на землю. Принесенный в жертву козел, чьи кишки художник прорисовал во всех подробностях, малюя нелицеприятное действо насыщенными красками, забивая глаза кровавым маревом. Ужасно. Итачи помнит, что в его доме, когда он еще жил с родителями, висели красивые живые пейзажи. Но то, что он видел в особняке де Виль, вызывало одно лишь отвращение.       Бывший акацуки неторопливо бродил по коридорам особняка, всматриваясь и запоминая каждую деталь, каждый скрип половицы. Тревога не отпускала его со вчерашнего вечера. И он даже ответить не может, в чем причина такого параноидального состояния. Ведьмы и оборотни, жрущие людей? Вроде и пугать такое не должно, их мир тоже богат на пугающие вещи. Отсутствие сил? Да, это немного выводит из равновесия, но не так сильно, как того же Мадару. Или его тревожит абсолютная неизвестность?       Каждый раз сворачивая за угол, Итачи сталкивается с совершенно незнакомыми вещами. Он как младенец, которого оставили один на один с огромным страшным миром. Личная библиотека Сары лишь озадачила молодого шиноби. Есть мир людей, мир ведьм и демонов. Есть охотники, которые охотятся за нечистью. А в это время та самая нечисть разгуливает по кладбищам и лесам, убивая заблудших путников. Уже после первого часа мозгового штурма Итачи понял, как же много работы ему предстоит провести. Книги книгами, а помощь в этом деле была бы как нельзя кстати.       — Чего тебе?       Вытирая мокрые после душа волосы, Эмили смерила игрушку матери презрительным взглядом. Дверь в ванную захлопнулась, однако пройти ей дальше не позволили. Итачи преградил собой дорогу и с трепетом души осмотрел одно из созданий ночи.       Оборотни. Полулюди, полу-волки. Но как он понял, случай с Эмили был особенным. По всем увиденным признакам ее нельзя было назвать чистокровным оборотнем. Может полукровка?       — Есть минутка поговорить? — спокойным голосом спросил.       Эмили обошла парня, закидывая полотенце на плечо, и походкой от бедра двинулась к себе в комнату.       — Ты же не отстанешь, если откажу? — Итачи тактично промолчал, и это совершенно не понравилось Эм. Почему она должна выполнять обязанности матери? Это ее косяк, вот пусть и развлекает странных людишек. А ее пусть никто не трогает; и так нервы на пределе. — Ну заходи…       С обреченным стоном она переступила порог спальни. Итачи прошел следом, но дальше порога зайти не решился. Построенный образ комнаты совершенно не писался с тем, что видели его глаза. За окном уже опустились сумерки, поэтому естественное освещение заменили огоньки, повешенные на большом окне, и настольная лампа. Стены были обклеены бежевыми обоями. У правой стены расположился стол, над которым висели полки, забитые книгами и всякими подростковыми примочками. Напротив входа стояла кованая двуспальная кровать. На ней валялась гора мятой одежды, тетради и раскрытый ноутбук.       Последнее заинтересовало бы Итачи, если бы он не обратил внимание на другую часть комнаты.       — Так чем могу помочь? — полотенце перекинули через спинку стула, а сама девушка взобралась на широкий подоконник. В руке появилась смятая пачка сигарет.       Шиноби незаметно сморщился, уловив запах никотина, затем подошел к мольберту с незаконченной картиной. Увиденное поражало. Итачи и сам не заметил, как засмотрелся на красную луну. Ее свет разливался по зеленому полю, кровавыми бликами разгоняя ночную синеву. Высокие колосья травы пригибались ветром, они скрывали стаю волков, что бежали к горизонту. Было в этом что-то прозаичное… и отчего-то грустное. Словно художница хотела выплеснуть на картину чувства, дерущие ее изнутри.       Подняв глаза на стену, Итачи увидел еще несколько картин, написанных маслом. По спине прокатился сноп мелкой дрожи. «Это прекрасно! Красиво!» — шептало его подсознание, пока завороженные глаза метались от одной картины к другой. В отличие от ранее увиденного, эти полотна он мог назвать произведением искусства. Они таили в себе некий шарм, загадочность и мрачность. Художник сумел передать атмосферу происходящего.       На мгновение Итачи захотелось оказаться среди бегущей стаи.       — Это ты нарисовала? — обернулся к девушке.       Окурок сигареты выбросили в кусты. Эмили заползла обратно в комнату и, захлопнув окно, враждебно ответила:       — Тебя не касается.       Итачи хмыкнул, отступая перед острым взглядом медовых глаз.       — Мне нужна информация об устройстве этого мира, — присел на край комода, который обнаружил позади.       — В библиотеке поищи, там полно информации.       — Может ты мне что-то расскажешь? То, о чем я в книгах не проч… ту.       Шиноби запнулся на полуслове, когда перед ним возникла хозяйка комнаты. Медовые глаза заиграли опасными бликами, и губы растянулись в зловещем оскале. Эмили обнажила отросшие клыки и когтями подцепила подбородок надоедливой мошки.       — Знаешь, могу, — шепнула она, теплым дыханием ведя по щеке, прижимаясь к мускулистой груди, чтобы услышать размеренное биение человеческого сердца. — Сейчас я могу перегрызть тебе глотку, чтобы ты захлебнулся собственной кровью. А потом я отдам твое тело Саре. Для ритуала. Думаю, ваша кровь ей отлично подойдет. Хотя, может я вначале вытяну все твои органы и приготовлю из них ужин. Как тебе идея?       Отвечать на угрозу Итачи не стал. Он промолчал, отведя взгляд к той картине с волками. Зачем ему даровали новую жизнь? Какие планы у создателя на убийцу собственного клана?        — Не боишься разве? — Эмили отстранилась и растерянно похлопала глазами.       — Я уже умирал, поэтому как думаешь?       Девушка склонила голову к плечу и несколько минут молчаливо разглядывала Итачи. А он смотрел на картину, словно и не страшился находиться рядом с таким чудовищем, как она.       — Забавный ты… — почти беззвучно сказала, ведя рукой по влажным волосам. — Как еще раз зовут?       — Итачи.       — Эмили, можно просто Эм, — и быстро повернулась к нему спиной, чтобы скрыть возникшую в уголках губ улыбку. — Я даже не знаю, с чего начать. Наш мир огромен.       Атмосфера в спальне заметно потеплела. Итачи выдохнул и позволил себе приблизиться к кровати, куда запрыгнула Эмили.       — Расскажи о Саре.       — Да я и сама толком ничего не знаю. Слышала только, что ее прокляли…       — За что? — нахмурился.       Эмили прикрыла ноутбук.       — Она не говорит, а я и не спрашиваю. Это было уже… девять веков назад, поэтому…       — Подожди, ты сейчас сказала «веков»?! Она такая…       Вытянувшаяся вперед рука заставила его замолчать.       — Тише, тише. Первое правило этого дома: не напоминать Саре о ее возрасте. А так да, она самая древняя ведьма.       Вот тебе и новость. Он предполагал, что сила помогает ведьмам и колдунам продлевать свою жизнь, но чтобы настолько… К кому же они попали тогда?       — А тебе сколько лет?       Женские губы сжались в тонкую линию. Эмили обняла плюшевого мишку и надменно пробежалась глазами по сущему идиоту. Ну кто ж девушек о возрасте спрашивает!       — Восемьдесят пять. Она меня нашла, когда американцы напали на Японию…       Тогда Эмили впервые попробовала человеческую плоть. Осиротевшая, забитая собака бесцельно шаталась среди руин разрушенного города. Запах крови туманил. Она не помнила, скольких солдат и невинных жителей разорвала, не помнила, сколько дней или даже лет пребывала в кровавом дурмане. Но в памяти сохранился день, когда она впервые увидела ее. Сара появилась так внезапно, что Эмили вначале растерялась, тем самым позволив жертве сбежать. С пропажей мяса ее охватила слепая злость. Она рванула к Саре, но сделать ничего не смогла. Сара была сильнее. Сара была умнее.       Сара была единственной, кто увидел в чудовище ребенка. И только она протянула руку помощи, сказав: «Идем домой, дитя».       — Ты оборотень. И можешь перевоплощаться…       Туманное марево разогнал тихий голос, выдернувший из неприятных воспоминаний.       — В кого захочу, — ответила она. — В птиц труднее, там нужно много сил. Есть шанс шею себе свернуть. А так предпочитаю кошачьих.       — И ешь людей.       Эмили улыбнулась, иронично выгибая бровь.       — Неужели я слышу осуждение в твоем голосе? Красавчик, это моя природа. Никогда не поверю, что ты не убивал… Сколько их было?       Между парой повисло молчание, которое Итачи разогнал тихим вздохом.       — После тринадцати я перестал считать.       — Вот мы и поняли друг друга, — хмыкнув, девушка спрыгнула с кровати, взлохматила почти высохшие волосы. Рука потянулась за толстовкой, из кармана которой висели наушники. — Ох, утомил ты меня… Пойду прогу…       Вдруг дверь распахнулась, и в комнату прошла отчего-то сердитая Сара. Итачи от неожиданности вздрогнул, а вот Эмили тактично попятилась к окну. Не нравится ей взгляд матери, очень уж тяжелый он.       — Эмилия де Виль! Только попробуй покинуть дом! Тебе завтра на учебу. — Девушка открыла было рот, чтобы возразить, но ее недовольство немедля остановили суровым голосом: — И не делай такое лицо.       Оставив за собой последнее слово, Сара прошла в библиотеку на втором этаже, где за книгой ее застал Нагато. Мужчина бесшумно присел в одно из кресел и лишь через несколько минут тишины, показавшиеся ему вечностью, решил отвлечь хозяйку.       — Сара, я слышал, Конан… Анна учится вместе с Эмили. Есть ли возможность почаще с ней видеться?       Со стороны ведьмы послышался тихий вздох.       Она отложила книгу на подлокотник и подняла на Узумаки пронзительный взгляд. Свет лампы на столике завораживающим блеском играл в его глазах. В полутьме Нагато казался мертвецом. Бледная кожа обтягивала выступающие скулы, огненно-рыжие волосы частично прикрывали правый глаз. По тем крохам информации, что ей удалось собрать, становилось очевидно: у Нагато Узумаки имеется могущественный дар, сила которого может сравняться с силой ведьм или того же… владыки ада.       — Ты пьешь отвары, которые я приготовила? — дождавшись кивка, она вернулась к чтению излюбленного романа. — Через неделю будет видно.       Холодные нотки, просочившиеся в последние слова, дали понять, что разговор окончен. Лезть к ведьме с расспросами Нагато не решился — не в той он форме, чтобы давить на сильных мира сего. Остается только ждать.       Мужчина осмотрелся по сторонам. В данный момент лучшим решением станет книга. Библиотека де Виль уже с первого взгляда вселяла уважение и некий восторг. Расположившись на двух этажах, помещение таило в себе мудрость сотни веков, что теперь громоздилась на деревянных полках. Стены библиотеки были покрашены в темно-изумрудный цвет. На полу лежал дубовый паркет. Единственное окно выходило на небольшой островок, устроенный под чтение; остальную же часть библиотеки освещали настенные и потолочные лампы. «Книги не любят яркий свет», — не раз говорила Сара де Виль, усаживаясь в кресло с мягкой обивкой. И в ее словах таилась доля правды, ведь свою библиотеку она собирала со всех уголков планеты.       Сара искоса поглядывала на мужчину, пока тот бродил от одного стеллажа к другому, медленно изучая каждый корешок. Он осторожно вытаскивал заинтересовавшую его книгу, пролистывал несколько страниц, порой задерживая внимание на отдельных абзацах, картинках, а потом возвращался даже не к поискам. Встреча с Конан выбила его из равновесия — теперь он мог думать лишь о своей подруге. Почему она здесь… Нет, он очень рад тому, что Конан жива, но кто решил, что она должна стать ведьмой? Она же шиноби!       Внезапно со стороны черного входа повеяло могильным морозом.       По лицу ведьмы пробежалась тень растерянности. Книгу отложили на стеклянный столик, и звенящую тишину разрушил цокот шпильки. Сара вышла из библиотеки, свернула к лестнице, что вела к первому этажу. На верхней ступеньке она остановилась, хватаясь за перила, выкрашенные в белоснежный цвет. Из груди вырвалось любопытное хмыканье; по коридору прошел Мадара, таща за собой гунбай и шлейф болотных запахов, смешавшихся со смертью.       — А вот и чудище болотное явилось… Смотрю, уже успел познакомиться с местной живностью…       Насмешку мужчина пропустил мимо себя, решив не вестись на открытые провокации. Сейчас не лучшее время для гордости. Без сил он никто по сравнению с этой ведьмой, потому и придется поиграть под ее дудку. Но лишь на время.       — Постой.       Учиха замер у входа в гостиную и с особой неохотой обернулся на подошедшую к нему Сару. В ее голосе больше не чувствовалось издевки, а глаза этой женщины не лучились надменностью. Она сложила руки под грудью и вкрадчиво заговорила, рождаясь легким трепетом под сердцем:       — Мадара, я тебе настоятельно не рекомендую уходить дальше этого поместья. Здешние леса опасны для людей. В них обитают не только души.       Взгляд метнулся к окну, за которым сгустились ночные сумерки. Вцепившись в древко своего оружия, Учиха отпустил почти неслышный вздох. И кого он пытается обмануть: без помощи он не проживет в этом мире.       — Чем их можно уничтожить? — обратился к ведьме, смотря той прямо в глаза.       Несколько секунд она молчала, словно о чем-то раздумывала. В доме стояла тишина, тяжелая, удручающая ворохом мыслей о будущем, о прошлом, о той жизни, которую им для чего-то даровала судьба. Мадара не понимал, чем удостоился проклятия быть никем в мире, где он всего лишь малая песчинка, бродящая среди колоссов и богов. Разве для этого он всю жизнь боролся, терпел лишения?       Не понимает. Поэтому и смело проходит вслед за ведьмой, которая ведет его в туманную неизвестность.       По мановению руки под потолком зажглась большая люстра. Сара спустилась в подвал и резко свернула в правый проход. Мадара следовал за ней не смея обронить даже малейшего звука. Воздух внизу был холоднее. Он чувствовал кровь. Свет огибал неровности на стенах, воплощаясь в кошмары, что прятались на самом дне человеческой души. Отчаяние и страх витали в этом месте — надежда осталась далеко за пределами поместья де Виль.       Дойдя до конца прохода, Мадара остановился перед довольно просторной залой. От стен отразился приглушенный свет загоревшихся ламп, и тогда он смог увидеть стойки с оружием. Они тянулись вдоль стен. В самом центре находилась ровная, устеленная камнем площадка. У дальней стены обнаружилось несколько мишеней; в одном углу Мадара приметил несколько изрезанных манекенов, из которых торчал наполнитель.       — Свое можешь смело выбрасывать, — Сара махнула на гунбай и грациозной походкой притянула к себе внимание мужчины. Тот проследил за ней до противоположной стены. — Когда-нибудь стрелял из пистолета, винтовки?       Мадара удивленно хмыкнул, когда ему в руки передали довольно увесистый металлический предмет. Осмотрев его со всех сторон, шиноби отрицательно мотнул головой.       — Тогда оставим на потом. Мечи, алебарды, пики, катаны?..       — Катана, — быстро ответил и вместе с ведьмой приблизился к холодному оружию. Не дожидаясь разрешения, Учиха взял черный клинок, но сразу же вернул его на стойку. Легкая.       Все последующие он также оставил без внимания, только в душе ликовал внезапному открытию. Увидеть в этом месте частичку чего-то знакомого стало для него подобно отдушине. На душе замерцала тень утраченного покоя — и даже ведьма перестала так сильно раздражать.       — Он выкован из серебра, стали и демонической сущности.       Мадара удостоил Сару мимолетным взглядом, затем вернулся к изучению клинка в своей руке. Пару раз взмахнул, чтобы прицениться к весу, поудобнее обхватил перетянутую красными нитями рукоять. В сравнении с остальными она выглядела совершенно обычной, и сталью не выделялась, и дерево для ножен было самым простым. Но чувствовалось в этом оружии что-то особенное, Мадара не мог точно описать чувство, когда впервые прикоснулся к катане. Вожделение? Жажда крови?       Нет, здесь было что-то другое.       Решимость.       Он крепко держал катану, и внутри разжигалась кроха утерянной решимости.       — Выгравированные надписи — защитные обереги, — женский палец медленно повел по холодному металлу, очерчивая каждую линию, сходящуюся в картину чего-то сильного, несущего в себе неминуемую смерть. Мадара почувствовал это. Казалось, будто сталь поет, поет от боли за души тех, кто не сумел уйти за грань. Они продолжают бесцельно сновать по земле, не зная покоя — не понимая, почему они продолжают страдать. Неужели это и есть проклятие за грехи прошлого? И вдруг он с остальными удостоился самого страшного наказания судьбы?       Во рту неожиданно пересохло. Мадара убрал катану в сая, пресекая поток хаотичных мыслей. Мелькнувшее в его глазах смятение едва ли могло позабавить Сару; она лишь приподняла уголки губ и обошла застывшего мужчину.       — Если решишь сунуться в лес, вначале ко мне подойди. Я тебе кое-что дам.       Учиха обернулся. Ведьма неторопливо удалялась к проходу из крайне интересного места, которое внезапно обнаружилось в доме женщины. Свои догадки он решил проверить самым действенным и, возможно, смертельным для себя способом. Кунай бесшумно сняли с пояса. Один точный бросок, нацеленный в женскую голову — но своей цели Мадара так и не достиг.       Летящее оружие остановилось в метре от Сары, зависнув в воздухе, а затем также быстро полетело обратно. Учиха лишь отклонил голову в бок, в слабой заинтересованности осматривая не такую уж и простую женщину. Видится ему достойный противник, не только ведьма — что-то большее.       — Не советую так больше делать, — Сара одарила его слабой улыбкой, когда остановилась в проеме. — Добрых снов, Мадара.       Ответив кивком, шиноби еще долго смотрел во тьму, где скрылась ведьма. В руке удобно лежала катана, и теперь запах смерти не сильно бередил его сознание. Дыхание выровнялось. Теперь оставалось решить, что делать дальше.        К чему стремиться?       

***

      Удрученный вздох втесался в атмосферу глубокого уныния. Обито закрыл книгу и вернул ее к остальным, решив оставить это бесполезное дело. Во всем доме таилось безмолвие. Из прихожей доносился монотонный рокот часов. Время шло, подобно журчащему ручейку, ход которого почти невозможно нарушить. Можно лишь испарить воду, изменить русло, но даже так со временем ручеек вернется к прошлому… А вот его прошлое навсегда осталось в ином мире.       Иной жизни.       Проведя рукой по влажным волосам, Учиха всё же взял заинтересовавший его труд. «Культы Нового Орлеана». Стоило сперва изучить устройство этой реальности, понять ее механизм, чтобы хоть немного понимать, каким теперь станет будущее. Без сил он никто.       — Не советую забивать голову подобной ересью. Ее пишут полные бездари, которые не ведают о реальном ходе вещей.       В проеме возникла хозяйка дома, которая сразу же ушла в направлении кухни. Обито захлопнул книгу, спешно бросил ее к остальным и быстрыми шагами настиг де Виль еще в коридоре.       — Зачем ты нам помогаешь? — выпалил он.       Но ведьма оставила его без ответа.       Сара зашла за кухонный островок и головой кивнула на свободный стул. Скулы на мужском лице побелели от едва сдерживаемого раздражения — хотелось вырвать из нее всю информацию, выплеснуть свою злость, смешавшуюся с растерянностью. Обито не понимал, что они делают в доме ведьмы. Она ничего не говорит, ничего толком не объясняет. В чем ее личные мотивы? Почему остальные ведут себя так, словно происходящее является нормой?!       — Простой интерес.       На гранитную столешницу поставили два бокала. Мгновением позже их наполнили темно-медовой жидкостью с терпким запахом алкоголя. Сара взяла две порции и со сдержанной улыбкой прошла к слегка растерявшемуся Обито. Как только она присела рядом с ним, он инстинктивно отодвинулся, даже сам не понимая, чего сторонясь. Может силы, что спрятана за красивой оболочкой — а может собственных кошмаров, которые терзают и так разорванное сердце.        — За прожитые столетия я еще не встречалась с чем-то похожим. Ваша сила уникальна, и я хочу попробовать ее пробудить.       Сара медленно закинула ногу на ногу, едва касаясь носком туфли мужского колена. Обито громко сглотнул.       — Какой тебе с этого толк?       — Никакого, — мельком взглянула на наручные часы. Второй час ночи. — Обито, проживи столько же, сколько и я, может тогда ты поймешь мои чувства. Если тебя гложут сомнения, дверь не заперта. Но я тебя уверяю: в этом мире без моей помощи ты не выживешь. У тебя есть два пути…       Перед мужчиной появился бокал. Слабая растерянность охватила его мысли, а сердце заметалось в сомнениях и внезапных страхах перед таким ответом. Опять выбор. Какой дорожкой он должен теперь идти? В прошлой жизни выбранный путь оказался неправильным, из-за его ошибок разрушилось столько судеб, погибло так много людей, что он просто не мог, не мог получить второй шанс.       А если происходящее всего лишь наказание за грехи прошлого? Может сама судьба намекает, что он должен исправиться? Но кем тогда в этой игре является Сара? Его палачом, судьей или… проводником?       Да к черту!       Мужчина взял предложенную выпивку и махом осушил ее до последней капли.       — Тогда расскажи мне о вашем мире, — звон стекла сменился непоколебимой решимостью в его глазах. Обито подался немного вперед, заглядывая в пустые глаза ведьмы. — Я хочу знать абсолютно всё. И в первую очередь: кто такие ведьмы?