Ведьму убить иль ее полюбить?

      Ведьмы и колдуны — это люди, которым владыка ада даровал силу взамен на службу. Ценой становится душа. После смерти каждая ведьма и колдун отправляется в царство Абаддона, дабы отплатить за полученные могущество и долголетие.       Сказать точно, кто стал первой ведьмой, уже никто не может. Об этом не сохранилось никаких упоминаний. Одни говорят, это была верховная демонесса Ламия, решившая поделиться знаниями с людьми. Где-то всплывает упоминание об ином измерении, что именно оттуда пришел первый, кто обладал силой ведьм и колдунов. Другие говорят, что ею стала мать природы, Дивия, сознанием которой завладел сам владыка ада. Теорий множество, даже история демонов уже переписывалась сотню тысяч раз.       Демоны? Не самые приятные собеседники. Будь моя воля, я бы всех до единого испепелила в огне нашего Отца. Это личные слуги Абаддона, носители его воли. Но если быть совсем честными, в аду уже давно творится жуткая вакханалия. Наш мир не особо отличается от мира людей. Все жаждут власти. Демоны не исключение. Верховные жрецы только прикрываются волей Отца. В действительности ни одна проклятая душа уже давно его не слышала. Сами ведьмы не лучше. Многие готовы лизать демонические задницы, лишь бы возвысится после смерти.       Откуда мне известно? Я была последней, кто удостоился чести говорить с самим владыкой ада. Тогда мой ковен распространил по Европе чуму, и за это наш Отец был мне весьма признателен… А потом он исчез. Демоны молчат о том, что происходит в аду, поэтому нам остается лишь гадать, каким станет будущее в руках старых маразматиков.       — А те души? — спросил Мадара.       В окно стали пробираться предрассветные лучи, огибая лица тех, кто всю ночь провел на кухне в разговорах о таинственном, таящемся за гранью человеческого понимания. Сара бросила взгляд на наручные часы и протерла красные от усталости глаза. Потом осмотрела своих гостей, со вздохом умоляя Абаддона дать ей объяснение происходящему. Вместо силы за принесенную жертву она получила четверых людей с очень занимательным даром. Такое в практике ведьмовских ритуалов случается впервые.       Ведьма тихим голосом попросила дочь сделать ей кофе. И желательно покрепче, а то она скоро свалится без сил от недельного недосыпа.       — Иногда наши ритуалы идут не совсем по плану. Последствия могут быть самыми разными…       Со стороны Узумаки послышалось тихое покашливание, из-за чего Мадара мысленно чертыхнулся. Оба шиноби столкнулись взглядами. Воздух вокруг владельца Риннегана начал уплотнятся и, казалось бы, дрожать. Сара глубоко втянула нотки растущей силы. Какая же чистая от него исходит энергия, словно она берет начало из первоисточника всего сущего.       Поразительное могущество, подумала Сара, мановением руки приказывая всех замолчать. Поджав губы, Мадара вышел из-за стола и отошел к младшей де Виль, которая как раз ставила чайник на плиту.       — А может ведьма снова стать челов…       Ложка, которой Эмили насыпала кофе, со звоном рухнула на пол. На короткий миг в столовой повисла тишина.       Итачи задержался взглядом на оборотне, в голове прокручивая их ночной разговор. Оказалось, с этой девушкой можно иметь дело, если не брать в расчет ее до боли сложный характер.       Ребенок — так бы он описал Эмили де Виль, восьмидесятипятилетнего оборотня.       Она вела себя как капризное дитя, которое испытывает недостаток в родительском внимании. Ее комната поросла в беспросветном бардаке. В разговоре она всегда пытается утереть собеседнику нос. Но если отыскать общую с ней нить, то Эмили становится совершенно другим человеком — добрым и очень отзывчивым.       — Нет, — похолодевший голос Сары выдернул парня из недавних воспоминаний. — Это дорога в один конец. Обратного пути нет и уже никогда не появится.       Нагато подался корпусом вперед, складывая перед собой руки, но задать вопрос он не успел.       — Что с нашей силой? — Мадара сухо уточнил, присаживаясь на стул возле кухонного островка. Полученная от ведьмы катана покоилась на поясе.       Уловив нотки серебра, Эмили ощерилась и поспешила к матери с горячей чашкой ароматного кофе. Сама ограничилась коробкой молока, от которого уже блевать тянуло. Внутренний зверь нуждался в горячей крови.       И мясе.       — Хороший вопрос, — Сара сделала маленький глоток. — Пока не знаю.       Со стороны Мадары послышался долгий вздох. Его чувства разделяли все без исключения. Раз этот мир настолько опасен, сложен для их понимания, без былого могущества они не справятся… Да и в логове древней ведьмы не особо хотелось находиться.       — Расскажи о других существах.       Проходящая мимо Итачи девушка зацепилась за стык между плиткой и паркетом. Едва сохранив равновесие, она решила не садиться рядом с парнем, а резко сменила курс к холодильнику.       — Разве тебе Эмили ничего не рассказала? — хмыкнув, Сара заинтересованно оглядела приемную дочь. — Чем же вы всю ночь занимались?       Дверцу холодильника захлопнули так громко, что засыпающий Обито чуть не подскочил на стуле.       — Мам! — по столовой разлетелся возмущенный женский крик. — Ты чего ерунду всякую городишь?! Мы просто…       — Эмили ведь не совсем оборотень, так? — Итачи быстро вернул разговор в нужное русло, перетягивая всё внимание ведьмы на себя. Но то, как внезапно похолодели ее глаза, вселило в гения слабую тревогу.       — Так…       Шиноби разом обернулись к окну, за которым как-то резко потемнело. — Хоть моя мама и лишена сил, она по-прежнему опасна. Не советую даже перечить ей. Поверь, смерть не самое страшное, что может случиться с человеком. Души очень хрупкие субстанции…       Предостережение Эмили взорвалось искрами в голове Итачи. Он сглотнул, и казалось, сама душа затрепетала перед могуществом де Виль.       — Но тебя это не должно касаться. Вопрос моей дочери закрыт, и попрошу больше не поднимать его. Никогда.       Словно по щелчку, столовую затопил ослепительный солнечный свет. Ведьма допила свой кофе, отодвинула стул и грациозно поднялась с мягкой обивки.       — Еще вопросы, а то нам уже пора ехать? — ответом ей стала красноречивая тишина. Сара смахнула с лица закрученный локон и уже с большей мягкостью добавила: — Тогда оставляю вас одних. Не скучайте, мальчики…       Не теряя времени, Эмили выскочила из столовой вслед за матерью, лишь бы никто не увидел, как сильно пылает ее лицо. Вскоре с территории особняка выехала белая ауди. Мадара проводил рычащего монстра недоверчивым взглядом и, лишь когда это нечто скрылось в лесу, вернулся в столовую к остальным.       — Если ты хочешь осмотреть дом Сары, то настоятельно не рекомендую этого делать, Мадара.       Итачи забрал принесенные книги и с абсолютно непроницаемым лицом прошел мимо своего предка.       — Почему?       Какой же странный вопрос. Почему не стоит злить ведьму, будучи абсолютно бессильным? Почему не нужно браться за кунай со стороны лезвия? И еще много-много почему, на которые Итачи даже не будет отвечать. Если Мадара еще не понял, к кому они угодили, он даже не собирается предостерегать его от смертельной опасности. Теперь они сами по себе. Он так точно не хочет иметь дела с соклановцами, по вине которых его жизнь превратилась в сущий ад.       — Итачи, подожди меня.       Гений застыл в проеме, где через секунду его настиг Нагато.       Нет, всё же доверять он может лишь одному человеку.       Передав Лидеру все книги, Итачи попридержал того за локоть и неторопливым шагом отправился к библиотеке. Сейчас это единственное место, где им стоит тратить свое время.       — Идиоты, — Мадара фыркнул себе под нос и перевел тяжелый взгляд на Обито. — А…       — Катись к Шинигами.       Учиха-младший показал предку средний палец, затем скрылся в том же направлении, что и остальные. С его уходом Мадара так и не сдвинулся с места. С глубин души взметнулась разгоревшаяся искра. Злость, раздражение. Возмущение поведением этих идиотов. А потом внутри образовался нерушимый покой. Зачем он вообще беспокоится об этих слабаках? Сейчас перед ним стоит жизненно важная задача — пробудить чакру. Остальное неважно.              Мадара вышел к кладбищу и стал прислушиваться к скрипу древесины, шелесту травы и стрекоту кузнечиков. Воздух по-прежнему мертвый и пустой. Со стороны могильника тянет смертью. Однозначно в этом месте произошло что-то ужасное, не просто же так здесь бродят неупокоенные души.       — Сегодня хороший день, правда?       — Не то…       Резко крутанувшись на месте, мужчина отпрыгнул в сторону, на инстинктах бросая кунай в говорящего. Когда оружие почти достигло цели, он внутренне содрогнулся: перед ним стояла та самая хранительница леса.       В считанные секунды девочка перевоплотилась в лисицу, и кунай пролетел в безопасном от ее головы расстоянии.       — Разве так здороваются с друзьями? — лисенок махнул хвостом, перевоплощаясь обратно в человекоподобное существо.       Мадара тряхнул головой и несколько раз проморгался; этот мир удивляет его всё больше и больше.       — Нечего подкрадываться к шиноби, — хмуро заметил, поправляя сбитую шляпу хранительницы. — Ты чего здесь забыла?       — К тебе пришла, — на детском лице мелькнула тень любопытства. Курносый носик повел по воздуху, чему Учихадаже возмущаться не стал. — Где апельсины?       — Дома оставил.       Мужчина отмахнулся от настырной девчонки и, зайдя под тень раскидистого дерева, снял с пояса катану.       — Ты хорошо Сару знаешь?       — Достаточно, — скупо и совершенно недружелюбно. Шиноби хмыкнул, когда хранительница повернулась к нему спиной, да еще и руки на груди скрестила. — За что ее прокляли?       Девочка бросила не него обиженный взгляд.       — Ты обещал принести апельсины.       — Я даже не знаю, как они выглядят, — примяв собой высокую траву, шиноби пересел в позу лотоса. Вроде как опасности поблизости нет, а если она и появится, Сара сказала, что меч… запоет о приближении смерти.       Что она имела в виду, он не особо понял.       — Оранжевые. Кислые…       Мадара приоткрыл один глаз, спустя минуту тишины всё же вздохнул с осознанием, что девчонка может быть ему полезной. Да и с ведьмой стоит наладить хотя бы партнерские отношения.       — Хорошо, завтра обязательно принесу, — его голос обрел больше мягкости, но взгляд был по-прежнему холоден. — Ответишь?       Детское лицо мгновенно озарила тень улыбки. Девочка подскочила к своему новому другу и постаралась принять ту же позу, что и он.       — Я не знаю, — ответила, снимая шляпу и забавно дергая лисьими ушами.       И толку с нее? Он рассчитывал узнать о семейке де Виль, найти их слабости, понять, что за птица эта Сара и насколько безгранична ее сила.       — Замечательно. А кем является ее дочь?       — Эм хорошая.       Мадара разлепил второй глаз и с большей заинтересованностью посмотрел на хранительницу. Поймав его взгляд, она поднялась на ноги, задрала подол платья и продемонстрировала шиноби свой правый бок. Мужчина подался корпусом вперед, мысленно вздыхая.       Вся бочина ребенка от подмышки до пупка была исполосована глубокими ровными шрамами. В голове вспыхнули отчаянные вопли людей, их просьбы помиловать, когда он нещадно крошил, терзал, разрубал своих врагов… И ни в чем неповинных людей.       — Мы часто с ней в детстве играли, пока однажды она не напала на меня… — Мадара сморгнул тяжелые воспоминания. — А у тебя есть семья?       — Нет, — сухо, возвращаясь к прерванной медитации.       — И у меня. Даже дома нет…       Мелькнувшее в ее голосе отчаяние отозвалось слабым уколом на сердце. Но Мадара решил не цепляться за человеческие чувства, сконцентрировавшись на внутренней силе. У него теперь тоже ничего не осталось, даже себя он постепенно теряет, превращаясь лишь в бледную тень того Мадары Учиха, коим он был до всех событий. Стоила ли мечта тех жертв? Сейчас ему думается, что это был совершенно неправильный путь, приведший его в никуда.       Теперь остается начать всё с самого начала.       — Мадара, никогда не выводи Эмили из себя. Она очень опасна. Ее даже ведьмы боятся.       Что?       В голове вспыхнул утренний разговор, и Мадара резко разлепил веки. На кладбище он остался совершенно один — хранительница ушла. Медленно выдохнув, он посмотрел на серебряную катану в лакированных черных ножнах. Слышал он, оборотни боятся серебра. Но почему младшую де Виль стоит бояться больше, чем ее мать?       И как существо из плоти могло навредить… духу?       

***

      Часы над центральным входом орлеанского университета показали три часа дня. Стрелки перебрались за черту, и здание заполнилось голосами студентов, перекликающиеся с монотонными шорохами. Тетради с учебниками покидали в рюкзак. Сняв с головы наушники, Эмили бросила на преподавателя ненавистный взгляд и самой первой вылетела из кабинета.       Распахнутая дверь влетела в стену, на месте ручки оставляя внушительную вмятину.       Анна тяжело вздохнула и, попрощавшись с преподавателем, поспешила нагнать свою излишне эмоциональную подругу.       — Черт! — Эмили выскочила на улицу, пытаясь зажечь сигарету. — Ну что за ерунду он несет?! Кому это вообще может пригодиться…       Группу студентов, столпившихся на лестнице, грубо растолкали в стороны, а затем со скамьи согнали первогодок, тяжелым взглядом осаждая всякое недовольство в ее сторону. Эмили плюхнулась на освободившееся место и зажала сигарету губами.       — Говорила с Сарой?       Сбоку присела Анна. Свою сумку она положила на колени, а сама приняла настолько аристократично-правильную позу, что Эмили захотелось ударить эту выскочку. Конечно, подругу еще в детстве удостоили честью стать ведьмой. А ее до сих пор держат на поводке, постоянно придумывая глупые отговорки! «Сейчас не время, Эм…», «Ты еще не готова к этой силе», «Вначале получи образование, а потом мы поговорим о твоем посвящении».       — Она мне опять отказала, — на землю смахнули тлеющий пепел, и Эмили судорожно затянулась. — Говорит, я еще не готова к тому, чтобы заниматься магией.       — Она просто волнуется за тебя, — Анна коснулась плеча подруги. — Ты же знаешь, какова плата…       — … за то, чтобы стать ведьмой. Вот только давай без этого, — сморщилась, а затем неожиданно полезла в рюкзак. — Ты же согласилась.       — У меня не было выбора.       Тихий вздох растворился в ноющей пустоте, что таилась в груди. Анна прикусила внутреннюю сторону губы, слизывая солоноватую кровь. Ей никто не давал выбора. Ковен поставил перед фактом, и она покорно приняла волю сестер. Но душой, душой Анна чувствовала, что во всем происходящем кроется что-то забытое и до боли неродное. Вчерашний день посеял сомнения — откуда тот мужчина знает ее? И почему… почему она чувствует, будто может довериться незнакомцу?       Вдруг перед носом возник сложенный вчетверо лист.       — Что это?       — Странный мужик тебе передал.       Анна забрала записку. В груди затаилась тревога перед тем, что осталось в прошлом. Тот человек заявил, будто они были друзьями. Но она его совершенно не помнит. Быть может письмо внесет ясность?       Я даже не знаю, с чего начать. Наверное, с извинения за то, что было в прошлой нашей жизни…       — Когда-то ты помогла мне, вытащила из грязи умирающего мальчика и протянула ему руку помощи. В тот день я обрел семью. Ты и Яхико стали всем для меня… Яхико?..       Внезапно виски прострелило острой болью, и девушка зажмурилась до белых звездочек перед глазами. Окружающий мир завертелся, начал расплываться и сменяться иными образами. Сквозь туманную пелену Анна увидела улыбающегося мальчика с рыжими вихрами. Он что-то говорил, но слов не разобрать. Только имя обжигает кончик языка. Яхико. Яхико.       Кто этот Яхико? Почему одно только имя вызывает такую дрожь на сердце?       — Конан?..       Сквозь марево пробился удивленный мужской голос. Девушка встрепенулась. Проморгавшись, попыталась сфокусироваться на том, кто стоял всего в шаге от нее. Короткие рыжие волосы, утонченные черты лица и невысокий рост. Это Яхико? Тот мальчик из ее прошлого?       — Хей, Дана, я Вас чуть не потерял. Вы почему меня не под… ождали?       Анна тряхнула головой, и всё наваждение спало. Рядом с незнакомцем появился блондин. Как и его спутник, он пораженно смотрел в ее сторону, в немом шоке пытаясь выдавить из себя хоть слово. Брошенный в бок взгляд наткнулся на пустоту: Эмили стояла возле автомата с напитками, как обычно выбирая себе молоко.       — Я могу вам чем-то помочь? — выдавила улыбку, смотря в глаза рыжеволосому парню.       — Мы…       — Так, — внезапно парней растолкала вернувшаяся Эмили. Второй стаканчик с молоком она осушила в два глотка. — Я к матери схожу, у нее там какие-то проблемы. А ты меня… Анна, загробный мир вызывает?       Помахав перед лицом подруги, младшая де Виль взглянула на двух незнакомцев. Странно пахнут. Она чувствует тонкие нотки серебра и пороха. Кофе, формалин — и что-то еще. Это даже не запах, скорее чувство, которое она испытывала вблизи Итачи и его спутников.       — Кто такие? — недружелюбно спросила, на что блондин широко улыбнулся.       — По программе обмена. Новые студенты.       Протянутую руку де Виль оставила без внимания, переводя взгляд к молчаливому рыжему.       — И чего здесь забыли?       Парень еще недолго посмотрел на Анну, затем встретился глазами с ее спутницей.       — Ищем администрацию, чтобы отдать документы, — кивок на папку в своих руках. — Будем очень признательны, если покажете дорогу.       Между ними повисло молчание. Оба смотрели друг на друга неотрывно, совершенно не обращая внимания на окружающий мир. Эмили стиснула зубы. Не сдастся, не отведет взгляд. Она сильнее, чем считает Сара! И без поддержки сможет выжить в этом мире!       — Эм, — вдруг образ парня сменился побледневшей Анной, которая схватила ее за предплечья и тихо заговорила: — ты теряешь лицо. Успокойся.       Отросшие клыки царапнули нижнюю губу. Выдохнув, Эмили укрыла лицо на плече подруги. Дышать, теперь нужно глубоко дышать, чтобы успокоить внутреннего зверя. Один вдох, второй. Мама желает ей лишь добра. Этот парень не хочет поставить ее на колени. А подруга у нее самая лучшая, не какая-то выскочка.       Они не враги… Не враги…       — Проводи их, пожалуйста, в администрацию, — просящий взгляд утоп в медовых глазах Анны. — И моей маме всё объясни… А я немного прогуляюсь по лесу.       Не прошло и мгновения, как Эмили скрылась за углом университетского здания, направляясь прямиком к заболоченной местности. Тихое покашливание сбоку привело Анну в чувства, заставив посмотреть на двух иностранцев.       — Я вас провожу.       Рыжеволосый парень кивнул в знак признательности и вместе с девушкой поднялся по лестнице, что вела к одному из входов. Его спутник немного отстал, по дороге делая фотографии на свой телефон.       — Так Вас…       — Можно на «ты», — девушка одарила парня слабой улыбкой.       — Тебя, как я понял, зовут Анна, так?       У прохода на второй этаж пара вынужденно остановилась: мимо них прошла группа первокурсников. Убрав прядь волос, девушка поспешила проскочить к лестнице. По дороге к администрации она узнала, что ее спутники прибыли из Японии на целый год. Рыжеволосого звали Сасори, а второй представился как Дейдара. Оба собирались учиться на химико-биологическом факультете, но в администрации внезапно обнаружилась ошибка — их зачислили в группу, где училась сама Анна и ее подруга. Такому совпадению Дейдара оказался несказанно рад, но это чувство длилось ровно до того момента, как они подошли к кабинету ректора.       

***

      И куда это ты побежала?       Сара недовольно поджала губы, когда из окна увидела убегающую дочь. Прокручивая пальцами кулон на шее, она мысленно считала до десяти, но счет постоянно сбивался на семи. Семь — эта цифра очень сильно похожа на топор, которым она сравнительно недавно зарубила мужа. И теперь сознание бередила мысль срубить голову твари, посмевшей поднять на нее свой мерзкий голос.       — Своими действиями ты ставишь весь ковен под угрозу. Не исполняешь наших предписаний…       Когда это вы что-то умное говорили?       Де Виль посмотрела в отражение стекла. Позади нее маячил образ главы ведьмовского ковена. Высокая брюнетка уже больше часа распиналась о безответственности Сары, о ее неспособности разумно оценивать последствия своей инфантильности. Сколько же грязи она успела вылить в стенах этого кабинета — и еще больше дерьма тянулось со дня их знакомства.       — Сара! Да посмотри же ты на меня! Хватит вести себя…       — Маргарет.       Брюнетка быстро захлопнула рот, когда на нее посмотрели тяжелым взглядом серо-зеленых глаз. Сара скрестила руки под грудью и заговорила с привычной ей размеренностью, не поддаваясь эмоциям:       — Хочу тебе напомнить, моя дражайшая ученица, что это твой ковен в прошлом году распространил по Южной Америке смертельную болезнь. Разве не помнишь, как твои сестры хотели уничтожить клан шаманов? Или может ты забыла, кто разбирался с охотниками в прошлом месяце?       — Помню, — Маргарет провела под носом, сдержанно отвечая на укор бывшей наставницы.       Сара победно ухмыльнулась.       — А кому пришлось зачищать весь округ, когда вы не смогли убить простого беса? Кто постоянно исправляет ошибки твоего ковена, дорогая?! — брюнетка промолчала, чем лишний раз потешила непомерное эго де Виль. — Вот и я про то же. Если бы не я…       Вдруг со стороны кожаного диванчика послышался тихий смешок.       — Если бы не ты, Сара де Виль, нам бы не пришлось постоянно подтирать за тобой дерьмо.       Ведьма недобро сощурилась, наблюдая, как в ее сторону двигается молодой человек. Его лицо трещало от ухмылки, а в малиновых глазах было столько бахвальства и надменности, что Сара невольно покосилась на нож, рукоять которого скрывалась среди кип бумаг. Им она всегда вскрывала письма, адресованные ректору университета — но в данный момент ее терзало желание пустить кровь демоническому ублюдку.       — Что здесь демоны забыли?       Парень остановился напротив ведьмы, осклабился, обнажая острые белоснежные клыки. По росту он превышал ее на целую голову. Платинового оттенка волосы зализаны назад, под черной рубашкой надета майка, обтягивающая подкачанное тело. А вот на груди висел странный медальон — треугольник, заключенный в круг. С таким знаком она сталкивалась впервые… Кто стоит перед ней? Точно ли демон?       — Это личный посланник верховного жреца, — вмешалась Маргарет. — Они хотят…       — Мы хотим, чтобы ты перестала кудахтать и исправно несла свое наказание, — один шаг, и Сара окунулась в странную ауру. Незнакомец наклонился к ее лицу и тихо прошептал: — Иначе твой срок пребывания на земле закончится намного быстрее…       Мысли о необычном происхождении демона мгновенно пропали. Глаза ведьмы заискрились злостью. Вот чего она больше всего ненавидит — это когда всякая шваль пытается указать на ее место.       Уничтожит любого.       — Как тебя зовут? — милым голосом проворковала, чем заставила ученицу напрячься.       Парень вскинул бровь.       — Есть разница?       — Прошу, скажи свое имя.       — Хидан.       Как только это имя слетело с языка, женские пальцы вцепились в его подбородок. На коже проступили красные полулуния, медленно окрашивающиеся горячей кровью.       — А теперь слушай сюда, мальчик, — скулы ведьмы побелели, и сквозь зубы пробился скрежет заледеневшего голоса. — Я таких как ты пачками убивала. Не пристало, чтобы мне какой-то скот угрожал. Передай своим хозяевам, что я соблюдаю все условия наказания. А произошедшее — не больше, чем крохотное недоразумение.       Хидан почти неслышно усмехнулся.       — Я им обязательно передам. Только ты…       — Хидан, свали отсюда.       Сладостное предвкушение развеялось подобно мареву, когда в кабинет неожиданно прошел человек, которого Сара хотела видеть в самую последнюю очередь. Она оттолкнула от себя Хидана и в легкой тревоге проводила губернатора штата до своего стола.       На кипу бумаг бросили тонкую папку. Приметив значок ФБР, ведьма напряглась.       — На самом деле нас сюда привело твое пренебрежение к обязанностям ректора, — губернатор присел на свободный стул и жестом руки показал, что Сара может ознакомиться с ходом расследования. — На прошлой неделе был найден труп студентки. Первокурсница и дочь одной из твоих сестер.       Не теряя лица, де Виль взяла папку. Внутри находились результаты вскрытия, личное дело убитой и фотографии с места преступления. Одного взгляда на труп стало вполне достаточно, чтобы понять причину смерти. Только не это!       — На ее теле обнаружены рваные раны, которые нанесли… когтями.       Сара захлопнула папку и тревожно вскинула взгляд на губернатора.       — На что вы намекаете?       — Ты не справляешься с обязанностями опекунства, — ответил он. — Эми…       — Она здесь не причем! — воздух в кабинете задрожал от растущего давления. Маргарет сглотнула. — В нашем захолустье полным-полно оборотней. Почему все подозрения сразу пали на мою дочь?!       — Сара…       Вскинутая рука приказала главе ковена заткнуться. Сара приблизилась к губернатору и с ненавистью заглянула в его холодные зеленые глаза. Ногти впились в кожу ладоней, лишь бы удержать себя от опрометчивого шага. Если она поднимет руку на ставленника верховных жрецов ада, на ее семью падет гнев подземного мира. А Эмили такой опасности она не собирается подвергать; лучше уж сама на вечном костре будет жариться.       — Даже не смейте думать о том, чтобы забрать ее у меня, — прошипела. — Не позволю.       Губернатор поправил черный пиджак и тяжелым взглядом приказал Хидану покинуть кабинет; в его присутствии более нет надобности — послание своих хозяев он передал.       Губы демона сломались в ухмылке. Он медленно попятился к окну, не сводя взгляда с ведьмы. Перед тем как исчезнуть, с его уст слетел почти беззвучный шепот. «Это не последняя встреча».       Не последняя. Сара будет ждать. Она обязательно напомнит жителям ада, почему нельзя даже мыслить о том, чтобы навредить ее семье.       — Следствие еще не окончено, поэтому пока она останется под твоей опекой, — губернатор поднялся со стула и расправил пиджак. — Но лишь пока.       — Сколько?       Мужчина замер на полпути к выходу.       — Пару недель, может месяц.       — Значит месяц… — обхватив себя руками, Сара подошла к окну. Сзади хлопнула дверь, и в кабинете ректора сгустилась тишина. Что ей делать с Эмили? Как оградить от врагов, как спасти от самой себя? — Маргарет, у меня к тебе есть небольшая просьба. По старой дружбе. Дай мне доступ к вашей библиотеке.       Глава ковена в немом шоке приоткрыла рот.       — Но…       — Тогда я оставлю пост ректора, — Сара добавила тихим голосом, оглядываясь на бывшую ученицу. — Ты давно хотела заполучить это место.       Маргарет кивнула. Красное пальто перевесили через руку, но затем, будто вспомнив о чем-то, развернулись у самой двери, поднимая на наставницу до боли тревожный взгляд.       — Сара, мне стоит опасаться за наш город?       Уголки губ слегка дернулись. Сара посмотрела на свое отражение в стекле и внезапно столкнулась с горящим безумием, что теплилось в ее глазах.       — Что ты, я не собираюсь подвергать кого-то опасности…       Я просто уничтожу вас и сделаю так, чтобы никто не посмел отобрать у меня ребенка.       На паркет рухнула капля крови.       Она больше не позволит отобрать своего ребенка. Ошибка прошлого никогда не повторится.