Часть 1
10 декабря 2020 г., 21:36
С того дня, как я переспал с директором школы, прошло ровно две недели. За это время очень многое изменилось в его отношении ко мне в личном плане, потому что в учебном он всё ещё считал меня ленивым. Хотя я к каждому его уроку готовился усерднее, чем к любому другому в принципе, но Арсению Сергеевичу всегда этого было мало: «Ты слишком ленивый Шастун», «Хватит летать в облаках на моих уроках», или вот коронное: «Ты понижаешь рейтинг всей школе!», и тому подобное. И после таких фраз он или оставлял меня после уроков, все по новой объясняя, или же заставлял писать кучу самостоятельных работ.
Каждый день, когда он видел меня в коридоре школы во время уроков, старался или за зад ущипнуть, от неожиданности которой я подпрыгивал и чуть ли не визжал, то щипал за соски через рубашку. От этих действий я каждый раз возбуждался, и приходилось идти на урок со стояком, а потом вечером по несколько раз дрочить в душе, вспоминая все его прикосновения.
Сегодняшний день отличился по-особенному: уроков Попова в расписании не было, но по школьному селектору проговорил женский голос секретарши, оповестив о том, что директор вызывает меня к себе. Учительница географии окинула меня недовольным взглядом, но все же скрепя сердце отпустила. Мне повезло, что я не успел достать учебник с тетрадями, поэтому, перекинув лямку рюкзака через плечо, направился в сторону кабинета директора.
Около кабинета сидела молодая девушка, секретарша, премилое создание, и, возможно, я мог бы начать ее ревновать к Арсению, но вспоминая, что ему нравится в основном только мужской пол, как-то успокоился.
— Арсений Сергеевич тебя ждет, постучи три раза и входи, — быстро говорит девушка, отворачивается в сторону компьютера, будто меня здесь уже нет.
Я стою некоторое время, собираюсь, мысленно вспоминаю все косяки, которых в принципе нет, сжимаю ладонь в кулак и стучу три раза и, не дожидаясь ответа, вхожу.
— Вызывали, Арсений Сергеевич? — спрашиваю я, чуть заикаясь.
— Вызывал…малыш, — говорит он, а глаза его будто горят огнем. — Не стой в дверях, проходи, садись, — он указывает на стол и стул перед собой.
— У меня сейчас урок географии, и там будет самостоятельная работа. Это не может подождать до следующего раза?
— Забываешься, солнышко, я — директор, и мне можно снимать учеников с уроков, с учительницей я потом договорюсь, — проговорил он, затем встал и подошел к двери, закрыл ее на замок.
— Ззачем это? — непонимающе спросил я, вроде бы только начиная успокаиваться по поводу самостоятельной.
— Чтобы нам никто не помешал, — с ухмылкой произносит мужчина, — делать это, — чуть тише добавляет он и садится на место.
— Делать что? — спрашиваю я и смотрю, как брюнет садится на свое кресло, отъезжая к стене, и манит к себе пальцем, — я медленно поднимаюсь и иду к нему, он резко хватает меня за бедра и усаживает к себе на колени.
— Я скучал, малыш… — дотрагивается кончиком носа до моего и жарко дышит в губы. Его руки уже вовсю блуждают по спине, медленно спускаясь к пояснице и хватая за две половинки. — А ты скучал по папочке? — дразня, произносит он.
— Дда, — еле выговариваю я.
— Да, «кто»? — говорит мужчина, и на одну ягодицу прилетает удар.
— Да, папочка, — шепчу я, а мужчина заводится сильнее.
— Малыш мой, — удар прилетает по другой стороне, — я слишком сильно соскучился, поэтому еле сдерживаю себя, чтобы не снять с тебя эти чертовы штаны и не войти в тебя. Трахать тебя на этом столе до хрипов в горле, чтобы ты умолял меня дать тебе кончить. Хочу смотреть, как ты вылизываешь мой член, как трахаю тебя, а ты делаешь мне горловой. Все эти две недели я представлял, как буду вылизывать свою маленькую похотливую сучку. Скажи, Тош, ты же хочешь всего этого? М? — он с силой сжимает две половинки.
От всех этих слов температура в кабинете словно повысилась, буквально вмиг меня бросило в жар, а лицо покраснело. Мозг сам додумывал все эти непристойные картинки. Пах тянуло так, что еще чуть-чуть, и можно будет увидеть ощутимый стояк.
— Но не на уроке же, — возмутился я.
— Именно на нем, малыш, а теперь опускайся на колени.
Он медленно стаскивает меня со своих бедер, и я опускаюсь вниз, в его глазах видно дикое желание и похоть, он закусывает губу в предвкушении. Я расстёгиваю его ремень, руки трясутся, вжикаю молнией и вытаскиваю пуговицу. Голубоглазый приподнимает бедра, и я стаскиваю с него брюки и боксеры. Его член уже стоит, и капелька естественной смазки течет из головки. Я облизываю губы, и приникаю к нему, слизываю языком, чувствуя пряный вкус.
Брюнет шумно выдыхает через нос, я облизываю темно-розовую головку и беру чуть глубже. Мой рот наполняется слюной, так что она течет по подбородку, пачкая рубашку.
— Да, детка, вот так…мой ты хороший… — он вплетает руку в мои волосы, пропуская пряди через пальцы.
Я опускаюсь еще на пару миллиметров.
— Открой ротик пошире и высунь язычок, — еле сдерживаясь, говорит мужчина, и я делаю так, как он просит.
— Умница, — он водит членом по моему языку, обводит губы, оставляя влажный след, а дальше входит в меня почти наполовину, подается бедрами вперёд, трахая мой рот так, как это ему нравится. Мужчина то ускоряется, то, наоборот, замедляется, кажется ещё чуть-чуть, и он начнет мурлыкать.
— Мальчик мой… — с хрипотцой и на придыхании говорит мужчина, чуть ускоряясь. В моем паху узел, кажется, завязывается в бантик, потому что терпеть такое невозможно. Я выпускаю его член изо рта с пошлым причмокиванием, тонкая нить слюны тянется от моей губы к розовато-красной головке. Ноги начинают дрожать, и я пытаюсь поправить область паха через штаны.
— А-а-а, нет, солнышко, не трогай, пока не получил по ручкам, — мне пришлось убрать руки, хотя я еле сдерживался.
Я чувствовал, что его орган в моем рту начинал подрагивать, и вот-вот он кончит. Я попытался отстраниться, но он мне не позволил. Брюнет ускоряется, и я чувствую, как его член чуть увеличивается в размере. На особом моменте, когда головка дотрагивается до горла, мужчина рвано кончает, и мне приходится принять всё до последней капли.
— Умничка, — говорит он и поднимает меня с колен, еще чуть-чуть и, кажется, ноги бы отказали, и я бы рухнул, но Попов удерживает меня. Он встаёт рядом, нежно обнимая за талию одной рукой, а другую кладет на шею, притягивая ближе, смотрит в упор на мои губы и, в конце концов, не выдерживает — целует.
Поцелуй был страстным и почти животным, он вылизывал мой рот, посасывая язык, прикусывал и оттягивал нижнюю губу, так что из нее выступила капелька крови, и я ойкнул.
— Прости, малыш, с тобой мне так сложно себя контролировать, — он зализывает губу и отстраняется, разворачивает меня к себе спиной. Расстегивает брюки, спускает вниз вместе с боксерами, стягивая рубашку с плеч.
— Ложись, — говорит мужчина и нагибает меня над столом, я расставляю ноги шире, и уже он опускается на колени передо мной.
— Восхитительно, — говорит мужчина и чмокает поочередно половинки. Раздвигает ягодицы чуть холодными руками и чмокает сжатое колечко мышц, от этого я дергаюсь, но он удерживает меня на месте. Ведет губами, очерчивая каждую складочку кончиком языка, а я пытаюсь не застонать в голос.
— Не закрывайся, я хочу слышать, как тебе хорошо, — произносит мужчина и ввинчивает свой язык в дырочку, вылизывая и смачивая стеночки входа. Я слышу, как мужчина довольно стонет.
— Нас могут услышать, — кое-как говорю я, сдерживая очередной стон.
— Нет, солнышко, здесь слишком хорошая звукоизоляция, — после этого он прикасается языком, вводит его внутрь и так же вытаскивает.
— Малыш… — говорит Арсений.
— Ччто? — спрашиваю я.
— Я хочу посмотреть, как ты будешь растягивать свою дырочку для меня, хочу посмотреть, как ты будешь трахать ее пальчиками, — мой член стоял как каменный, я пытался потереться им об дубовую поверхность, но это не помогало.
— Я не могу, — почти воя, ответил я.
— Давай, сладкий, иначе не дам тебе кончить, облизни свои пальчики и вставляй по одному, — командует мужчина, а я делаю то, что он хочет, подчиняясь этому властному голосу.
Я как можно сильнее облизываю пальцы, чтобы не было так больно, вытаскиваю и подношу к двум половинкам. Арсений раздвигает их для меня и внимательно наблюдает за тем, что я делаю, а я все еще не решаюсь вставить в себя хотя бы один палец.
Потому что одно дело, когда это делает кто-то, а другое — когда делаешь сам. Во время нашего «отдыха» друг от друга именно этого места я не касался, хотя и очень хотелось, но понимая, что не смогу причинить себе боль добровольно, всегда отказывался от этой идеи.
— Давай, малыш, — говорит Арсений и направляет мой палец в уже пульсирующую дырочку. В начале это не очень приятно, и палец входит только на фалангу, я уже собираюсь его убрать, но крепкая рука не дает отстраниться от себя. — Хороший мальчик, — говорит мужчина и оставляет засос на одной из половинок, а я не удерживаюсь и начинаю стонать во весь голос. Так хорошо мне не было очень давно, собственная рука в руке голубоглазого смотрится так правильно, что хотелось бы, чтобы он ее держал всегда (и не именно, как это делает он сейчас, а вообще).
— Вставляй второй, — продолжает мужчина с хрипотцой в голосе, еле сдерживая себя, и не дождавшись моих действий, вставляет свой палец.
— Мгрх, — только и стону я, пальцы внутри набирают скорость, оглаживая бархатные стеночки. Мы разводим их внутри, и я чувствую, как из меня течет смазка, перемешанная со слюнями.
Арсений не выдерживает такого напряжения, вытаскивает наши пальцы и облизывает мой, встает с колен и приставляет головку ко входу. Потирает ей вокруг колечка и дразнится, хотя я больше, чем уверен, что он сам держится из последних сил.
— Не томи, — шепчу я, потому что во рту все пересыхает, и я облизываю губы, смачивая их слюной.
— Хорошо, малыш, — он входит сначала на пару сантиметров, давая привыкнуть к его размеру.
— Мм, — выдыхаю через нос, крепко сжав губы.
— Ты такой узкий, — говорит мужчина, входя на полную длину и останавливается. — Да, детка, повиляй попкой для меня, — рычит мужчина мне на ухо и прикусывает мочку, а затем зализывает это место. Так я понял, что это еще одно моё эрогенное место, потому что тело пробило будто волной, а кожа покрылась мурашками.
Первые движения бедрами были плавными и тягучими, он будто прочувствовал мое тело, выражая всю композицию эмоций. Но со временем стало сложнее сдерживаться, поэтому мужчина сзади приподнимает меня со стола, касаясь животом моей спины. Я откидываю голову ему на плечо, а он приникает влажными губами к белоснежной шее, на которой скоро останутся следы, так сказать, своеобразного проявления собственничества.
Голубоглазый кладет руки на мои бедра, ведёт вверх, специально обходя область паха, поднимается выше, оглаживая тазобедренные косточки. Кончиками пальцев вырисовывает только ему одному понятные узоры вокруг пупка. Пересчитывает ребра, слегка царапая их ногтями: от такого контраста чувств кажется, что я скоро улечу в космос. Медленными движениями директор поднимается до нежно-розовых ореолов, гладит их, слегка пощипывает. Облизывает указательные пальцы и ведет ими по бусинкам сосков. Кожа вокруг мгновенно замерзает и покрывается мурашками.
— Мальчик мой, ты так прекрасен, — шепчет на ухо Арсений, при этом выбивая из меня пошлые стоны, шлепки тел кожа о кожу только усиливают эффект.
— Аррс…я…сейчас…. — говорю я и чувствую, как его крепкая ладонь касается моего члена, ведет пару раз вверх вниз, а затем он пережимает основание.
— Не сейчас, малыш, еще рано. Сегодня я хочу поиграть с тобой и насладиться полностью.
— Неет, — от досады на глаза наворачиваются слезы: я был почти на самом пике, мне не хватило всего пары секунд.
— Да, солнышко, — говорит мужчина, удерживая меня за талию,— ты же позволишь своему папочке кончить в тебя? — мурчит мужчина от удовольствия, усиливая трение о бархатные стеночки.
— Только…после того…как ты…разрешишь мне …кончить, — с трудом выговариваю я и пытаюсь опустить руку на член, чтобы получить разрядку, но тут же получаю несильный шлепок по ладони, а затем и пятой точке.
— Малыш, здесь я решаю, когда ты кончишь, и только с моего разрешения ты можешь прикасаться к себе, а я его не давал. Так что, мой хороший, сделай одолжение — не зли папочку, — на этом моменте он вошёл, кажется, так глубоко, как никогда раньше, давя головкой на простату. Меня переполняли чувства и эмоции, так что перед глазами звезды танцевали танго.
— Вот так, сучка моя, стони громче, хочу тебя слышать, — на моменте, когда я особо громко почти закричал, брюнет снова пережал основание члена.
— Не издевайся, пожалуйста, — почти умоляю я.
— Что ты, малыш, даже и не думал. Но понимаешь, твоя дырочка за две недели сузилась так сильно, что я хочу как можно дольше…быть в тебе, потому что она потрясающая, такая влажная. Ты же слышишь, как мой член хлюпает внутри тебя? Попка пульсирует, и это так приятно, — на последних словах он кончает в меня, заполняя всё внутри своей спермой. Облокачивается на мою взмыленную спину, целует сухими губами плечо.
— Обожаю тебя, — говорит он и медленно вытаскивает из меня уже опавший член с мокрым хлюпом, а я чувствую, как по бедрам медленно течёт его семя.
— Арс? — зову я его.
— Что такое? — обеспокоенно спрашивает мужчина и лезет в ящик за салфетками.
— Ты, блять, издеваешься что ли? — взбунтовался я.
— Во-первых: не ругайся матом, — он легонько ударяет мне по губам, — во-вторых, что случилось? — спрашивает брюнет, будто правда не видит проблемы.
— Это случилось… — говорю я и показываю на свой стояк. Член стоял как каменный: темно-розовая головка немного вздулась и из щёлки текла естественная смазка, пачкая всё вокруг.
— Аа, так вот ты о чем. Я тебе уже на это дал исчерпывающий ответ, — объясняет мужчина и чмокает в губы.
— Ты прикалываешься что ли? — сейчас кажется даже моя самоуверенность вышла из чата, ахуевая от происходящего.
— Попроси хорошенько, тогда, может быть, я помогу тебе с этой проблемой.
— Папочка… — шепчу я, — я очень сильно хочу кончить, у меня просто почти не хватает терпения и сил. Мой член стоит так, что если сейчас с ним ничего не сделать, он отвалится, — мужчина смотрит на меня с улыбкой, подходит чуть ближе, обхватывает рукой член, плавными движениями ведет вверх вниз, очерчивая большим пальцем головку и размазывая смазку. Я не выдерживаю и кладу голову ему на плечо. В очередной раз, когда он доводит меня до пика, пережимает основание и говорит в самое ухо лишь одно слово.
— Нет, — и убирает руку. Я прикусываю ему плечо в отместку, на что он шлепает меня по ягодицам. — Развернись, — просит он, и у меня в голове мелькает последняя надежда на удачный финал.
Мужчина встает на колени, старательно вытирает остатки своей спермы, и я не успеваю ничего понять, как в меня что-то входит. Что-то твёрдое и слегка холодное.
— Ччто это таакое? — спрашиваю я его, заикаясь.
— Мой подарочек тебе, — говорит мужчина, встает и резко разворачивает к себе, нежно целует, и пока я теряюсь в ощущениях, надевает мне эрекционное кольцо, тем самым стягивая основание и не давая кончить.
Затем опускается вниз, любуясь проделанной работой, слизывает с члена мою смазку и натягивает обратно трусы и штаны.
— Я хочу, что бы ты проходил так оставшиеся уроки, — спокойно говорит брюнет и чмокает в губы, а я так и стою не шевелясь, потому что стояк ужасно мешает думать.
— Три урока?! — осознание бьет под дых.
— Да, солнышко, два последних урока у тебя со мной, а после поедем ко мне. И я оттрахаю тебя так, что ноги будут подкашиваться, а ты будешь вилять своей попкой, прося сильнее и глубже, чтобы мой член проникал в тебя полностью. Знаешь, твоя попка будто всё ещё девственна: такая узкая и влажная, бархатные стеночки обволакивают член, и это нереальное чувство.
— Остановись, пожалуйста… — прошу я, — хочешь я еще раз тебе отсосу? — это была последняя попытка.
— Это очень заманчиво, но нет, не сейчас, а когда будем дома.
Мозг затуманен возбуждением, и думать очень тяжело.
— Подожди…в смысле два последних урока с тобой? У нас же история должна быть, — еле выговаривал я, потому что с каждым движением пробка внутри попадала по простате.
— Учительница истории срочно отпросилась домой: там какие-то семейные обстоятельства у нее. Как я мог отказать ей в помощи? — со спокойствием в голосе говорит мужчина.
— Бляяяять, — протяжно говорю я.
— Малыш, что я говорил насчёт мата? — спрашивает Арсений и подходит ко мне, обнимая за талию.
— Не ругаться, — на выдохе говорю я.
— Именно, но ты очень плохой и непослушный мальчик, — отвечает брюнет, наклоняется ко мне и целует так нежно и чувственно, что я теряюсь от его действий, ведь они так сильно расходятся со словами.
Голубоглазый отстраняется от меня, его взгляд расфокусирован, а глаза блестят.
— Тебе пора, мой сладкий, — чмокая в губы, отвечает брюнет и направляет меня в сторону выхода, ударяя по пятой точке.
— Мм, — выстанываю я и иду в сторону портфеля.
— Прости, малыш, — с ехидной ухмылкой говорит Попов.
Я пытаюсь наклониться к рюкзаку, но не выходит, а Арсений уже смеется в открытую.
— Я…тебя…ненавижу, — шиплю я на него, — подай мне портфель.
— Брось, ты любишь меня, — отвечает он и поднимает мой портфель, отдавая в руки.
— Не дождёшься, — зло бросаю я и ухожу.
***
Боль — неприятное или мучительное ощущение, переживание физического или эмоционального страдания. Служит защитным сигналом реального или предполагаемого повреждения тканей, или психологического неблагополучия; также боль может быть вызвана нарушениями в работе нервной системы. Выступает одним из симптомов ряда заболеваний. Вы знаете что такое боль? А я знаю. Боль — это когда пять минут стоишь перед стулом и думаешь, как сесть поудобней, чтобы не застонать. Боль — это когда ты уже сидишь, но пробка давит так сильно, что ты готов уже завыть. Боль — это когда эрекционное кольцо давит и стягивает так сильно, что не можешь кончить. Боль — это когда ты проводишь по паху и чувствуешь мокрое пятно на штанах, по лицу медленно стекает пот, а на глаза наворачиваются слезы. Один урок я выдержал, осталось еще два вытерпеть и попытаться не умереть. На перемене пришлось доползти до туалета, прикрывая рубашкой пах и натянутые уже испачкавшиеся штаны. Под струями холодной воды я вымыл лицо, чтобы хоть немного снять возбуждение, не помогло. Тогда я зашел в одну из кабинок и не услышал, как следом за мной кто-то вошел и резко потянул на себя. — Ты такой горячий, мой сладкий, — прижимая к себе, говорит мужчина и целует меня. По кабинке разносятся пошлые причмокивания, от губ тянется тонкая нить слюны, которую Арсений слизывает языком. И снова припадает к губам, облизывает верхнюю, прикусывает нижнюю и сплетает наши языки в едином танце. Его руки блуждают по моему телу, хватая за зад, сминая поочередно половинки. — Мм… Арс…пожалуйста… — прошу я в поцелуй, льну к нему еще ближе, чтобы жалкие миллиметры не разделяли нас. — Нет, котенок, еще очень рано… — шепчет мне в губы мужчина, — потерпи 90 минут, и мы поедем ко мне. — Я…так…больше не могу… — касаюсь своим лбом его лба и жарко дышу в его губы, Арсений кладет свои руки мне на щёки, нежно гладит подушечками больших пальцев по скулам, ведет и гладит место за ушком, а я плавлюсь от его движений. — Арсссс, — его дыхание сбито, как и мое, — пожалуйста, — шепчу я. Звенит звонок на урок, и Арсений отстраняется от меня. — Готов, малыш, к двум урокам со мной? — спрашивает учитель, поправляя мою челку на бок. — Нет, — говорю я и выхожу за мужчиной. — Только не вызывай меня к доске, я не дойдууу, — пытаюсь скрыть свой стон рукой. — Хорошо, котёнок, я же не изверг какой, я всё понимаю. У меня для тебя есть кое-что другое. — Что? — пытаюсь отвлечься на разговор, чтобы заглушить бушующие во мне эмоции. — Скоро узнаешь, — преподаватель пропускает меня вперед. Я плетусь на ватных ногах к своему месту — на последнюю парту. — Итак, начнем урок, — хлопая в ладоши, говорит мужчина. Двадцать минут спустя по телу пробежала легкая вибрация, ручка в руке затряслась, и я ее выронил. В классе стало почему-то жарко, и я уже не слышал, как монотонно читает свой доклад одноклассница, я уже, кажется, ничего не слышу. В ушах звенит, а по телу снова проносится легкая вибрация, усиливающаяся каждый раз, как только я пытался двинуться в сторону. — Бляяять, — тихо шепчу я в рукав рубашки и поднимаю затуманенный взгляд на преподавателя, который внимательно следил за моей реакцией. Я шепчу губами «хватит», на что он улыбается и медленно качает головой из стороны в сторону. На нас почти никто не смотрит, так как другие заняты своими делами, пытаясь не уснуть от нудного голоса одноклассницы. Которая, кстати, стояла в мини юбке, тонких капроновых колготках черного цвета, идеально подчеркивающих стройные ноги. Белая блузка обтягивает ее талию, а декольте не прикрыто, слегка обнажая упругую грудь. Я засмотрелся на нее, пытаясь отвлечься от возбуждения, но это заметил директор, и тогда по телу пробежал будто двойной заряд вибрации. Я посмотрел на учителя, который смотрел прямо в упор на меня и изогнул бровь, будто что-то спрашивая, но я не понимаю, что именно, поэтому шумно вдохнул воздух через ноздри и опустил голову на парту, сдерживая стоны. — Ты как, Антон? Неважно выглядишь, — спрашивает меня сосед по парте, а я в ответ могу лишь промычать что-то нечленораздельное. — Может тебе в медкабинет сходить? Ну вдруг у тебя температура или грипп какой? — взволнованно продолжает парень и дотрагивается до моего плеча. — Антон, с тобой все хорошо? — обеспокоенно спрашивает учитель, прерывая одноклассницу. Весь класс будто резко ожил и уставился в мою сторону, поэтому пришлось оторвать голову от парты. — Всё нормально, просто неважно себя чувствую, — заплетающимся языком говорю я. — Может стоит отвести тебя в медкабинет? — спрашивает Арсений, а взглядом показывает на руку соседа, до сих пор лежащую у меня на плече. Я неловко ежусь от этого взгляда, и сосед убирает руку. — Нет, не надо. Боюсь, мне там ничем не помогут, — в упор смотрю я на преподавателя, и он сглатывает слюну, а глаза блестят. — До конца урока досидишь? — Дда, — отвечаю я, и по телу снова проходится заряд, но уже слабее. Мне приходится зажаться так сильно, чтобы не начать выть в прямом смысле этого слова. Я слишком рано подумал о том, что выиграл этот бой. — Хорошо, — с видом победителя отвечает мужчина, — продолжай, Яночка, — говорит голубоглазый моей однокласснице, а я сижу и отсчитываю минуты до конца урока, чтобы выйти в туалет и вытащить из себя этот долбанный плаг, снять кольцо, потому что ещё урок я не выдержу. 3 минуты до звонка Кажется, я еще никогда так не ждал звонка с урока. Пот тёк с меня ручьем, рубашка на спине уже была насквозь мокрая. «Звонок, надо же» — подумал я, а потом вспомнил, что остался еще один урок, и уже хотел встать, чтобы отпроситься, но Арсений заговорил первым. — Итак, ребятки, думаю, на сегодня с вас достаточно моих уроков, поэтому все свободны, домашнее задание на доске, списывайте и идите домой. Многие сделали по-умному, просто сфотографировав всё на телефон, а я дрожащими руками собирал свои вещи в портфель. — Антон, задержись, я отведу тебя в медкабинет, — сказал мужчина, сидя на своем месте. Он ждал пока предпоследний ученик выйдет из класса, чтобы подойти ко мне. Дверь закрывается, и Арсений встает из-за своего места, направляясь к моей парте, брюки в районе паха так же натянуты, как и у меня. — Тош? — зовёт меня мужчина. — Арррс, — из последних сил говорю я, — помоги мне, — шепотом отвечаю. — Поехали домой, — с тёплой улыбкой говорит брюнет. — Если ты мне сейчас же не поможешь, я тебя сам изнасилую, — и пытаюсь встать, но пробка очень сильно давит на простату, и я не сдерживаю свой стон. — Какие мы грубые, — помогая мне встать с места, отвечает голубоглазый, — пошли, —забирая мои и свои вещи, говорит мужчина, приобнимая меня за талию. Я кое-как сажусь в машину и снова не сдерживаю стон, на что Арсений глубоко вдыхает воздух, а потом медленно выдыхает, выруливая со школьной парковки. — Тош, потерпи последние пятнадцать минут, и мы будем дома, — говорит директор, гладя меня по коленке, а я уже от одного этого действия готов кончить, но кольцо не позволяет. Пока ехали, мы успели собрать почти всех лежачих полицейских, потому что на особо больших я стонал так, что еще чуть-чуть, и Арсений отпустит руль, набросившись на меня. — Малыш мой, еще пять минут и мы на месте. — Легко тебе это говорить, у тебя же в заднице нет пробки, — шиплю я на него. — Конечно нет, зато она есть у моего сладкого малыша, которого я сейчас дома накажу, если он не перестанет мне дерзить, — с ухмылкой отвечает он. — Быстрее, пожалуйста, — умоляю я его и уже вижу знакомый двор. Мы выходим из машины, и Арсений не забирает мой рюкзак и свою сумку, бросается помогать мне вылезти из машины, придерживая за талию и ведя к подъезду. Несколько минут спустя я оказываюсь вжатым в стену его квартиры, а сильные руки блуждают по моему телу, разрывая на мне рубашку. — Ты такой красивый, — говорит он и прикусывает один сосок, обводит языком ореол, и кожа покрывается мурашками от контраста температур. — Арс, возьми меня. — Только после того, как ты правильно попросишь, — отвечает мужчина и целует шею, оставляя на ней красные следы, лижет скулы, прикусывает мочку уха. — Папочка… — с придыханием говорю я, — трахни меня, пожалуйста, — это была, кажется, последняя капля терпения, потому что Арсений подхватывает меня под бедра, прижимая моё тело ближе к себе, и я чувствую его стояк. — Как скажешь, котенок, — честно говоря, я уже не помню, как мы оказались в его спальне, только открываю глаза, а брюнет нависает надо мной, расстегивает штаны и откидывает в сторону. — Маленький мой, — следом летят боксеры, но голубоглазый всё ещё в одежде, поэтому поднимаю руки к его телу и разрываю рубашку, он тянется ко мне за поцелуем, и я чувствую тепло его тела на себе. — Раздвинь ножки, — просит мужчина и снимает с себя брюки сам, чтобы их не постигла такая же участь, как и рубашку, которая валялась где-то на полу. Я послушно делаю, как говорит директор, он подкладывает под поясницу небольшую подушку и опускается между моих ног, медленно вытаскивает из меня плаг и наблюдает, как пульсирует моя дырочка. Не дождавшись и секунды, он приникает к ней языком, и я не сдерживаюсь, стону во весь голос, потому что это именно то, чего я ждал последние полтора часа. — Дааа, — почти кричу, потому что его язык ввинчивается в моё колечко мышц, оглаживая его изнутри, смачивая слюной. Слышу, как мужчина мурчит от удовольствия, добавляя к языку сразу два пальца и попадая по простате. — Арсссссений, — выдыхаю я, — трахни меня уже и сними это чертово кольцо, я больше не могу. Два раза брюнета просить не приходится, и он выполняет только одну часть моей просьбы. Достаёт из-под подушки тюбик виноградного лубриканта, смазывает им два пальца и вставляет их в меня, размазывая по стеночкам. — Готов, малыш? — спрашивает мужчина и приставляет розовую головку ко входу. — Дда, — отвечаю я, закидывая ноги на талию брюнета, обхватывая его за спину, и мужчина резко входит в меня одним движением, заполняя полностью. — Бляяять, Тоша, — стонет Арсений и не дает мне привыкнуть к его размеру, начинает двигаться, быстро набирая скорость, — ты потрясающий, мальчик мой, — шепчет он и впивается в мои губы жадным поцелуем, вылизывает рот, сплетая языки воедино. — Арс… Арс… Арс… — будто в бреду повторяю я снова и снова имя мужчины. — Я хочу ещё глубже, — и раздвигаю ноги шире. Он снимает с меня кольцо, и это такое облегчение и блаженство. Голубоглазый вдалбливается в меня с неимоверной скоростью, чтобы получить разрядку быстрее, потому что ждать уже нет сил. Мы оба находимся на пределе, и если это чувство продлится дольше, чем десять минут, то я буду готов умереть. Прямо так — с членом в заднице самого красивого мужчины на свете, которого, кажется, и правда начинаю любить. Я оставляю на его спине царапины, а он на моей коже засосы, которые через пару часов превратятся сначала в алые следы, а затем и в синяки, которые будут сходить целую неделю. На особо глубоком толчке меня будто подбрасывает, и я срываю голос, обхватываю шею Арсения и прижимаю к себе, как самое ценное сокровище, что есть. Он попадает по простате, я не выдерживаю и кончаю себе на живот и грудь, пачкая мужчину, зажимая его своей дырочкой, на что он не выдерживает и кончает следом в меня, громко выстонав моё имя. Он пару раз двигается во мне и ложится сверху, не выходя. Его потряхивает так же, как и меня, от такого сильного оргазма, поэтому наше дыхание сбито, а глаза закатились от удовольствия. — Выйди из меня…пожалуйста, — сквозь хрип прошу я. — Не хочу, мне так нравится быть в тебе, будто мы с тобой единое целое, — отвечает Арс и чмокает в родинку на носу. — Мне дышать тяжело. Не хочется умереть с членом красивого человека внутри. Что я скажу родителям? — спрашиваю я, пытаясь для начала снять свои ноги с его спины. — Ты считаешь меня красивым? — мужчина приподнимается и заглядывает в глаза. — Возможно, — шепчу я, так как вес его тела слишком давит на меня. — Хмм, — говорит он, прищуриваясь, но всё же слезает и ложится рядом, вытягиваясь в полный рост. — Ты куда? — упираясь на свой локоть, спрашивает брюнет, внимательно следя за моими действиями. — В душ. Нужно вымыться, я слишком потный и грязный, — спокойно отвечаю я и замечаю свою любимую рубашку в углу, валяющуюся одним комком. — Ты порвал мою рубашку, — констатирую я, с укором глядя на Арсения. — Конечно, потому что кто-то очень сильно просил его взять, а кто-то не мог потерпеть и пяти минут, чтобы спокойно дойти до спальни и раздеться. — Ты про себя? — Естественно. Ты был такой красивый и так умолял тебя трахнуть, что я не выдержал. Потом можешь взять любую мою, а позже можем по магазинам сгонять, я тебе десять таких куплю. — Но это же была моя любимая! — возмущаюсь я. — Ага, моя тоже, только она теперь в другом углу валяется в таком же состоянии, если ты не заметил. — Черт…прости, — отвечаю я. — Хочешь мы примем джакузи? — спрашивает мужчина и встает с кровати. — Спрашиваешь ещё? Конечно хочу, — с задором отвечаю я и чмокаю его в губы, направляясь в ванную. — Иногда мне кажется, ты такой ребенок, — говорит Арсений и шлепает меня по ягодицам. — В прошлый раз, когда ты меня наказывал, об этом почему-то не думал, — говорю я и захожу в ванную комнату. Арсений обходит меня стороной, включает воду, подсветку, льёт какие-то аромамасла (уже после, по разлившемуся по всей комнате запаху, я понимаю, что это лаванда, как нельзя кстати). Включает нежно сиреневую подсветку, а я сажусь на бортик и жду пока наполнится водой. Спустя десять минут, когда ждать становится невозможно, я залезаю и сажусь с одной стороны, опуская затылок на бортик, вода еле доходила мне до паха. Горячая жидкость расслабляла мышцы, обволакивала кожу, а лаванда успокаивала напряженные нервы. Арсений нажал на пару кнопок, и вода начала бурлить и пузыриться, делая легкий массаж по всему телу, и после это я, кажется, замурчал, довольно улыбаясь. — Всё-таки ты ребёнок, — говорит мужчина, а я не заметил, как он подошёл сзади, вплел руки в волосы, пропуская пряди через тонкие пальцы. Массировал подушечками пальцев виски, и я готов был растечься лужицей. — Просто признай, что ты меня любишь… — припоминаю я ему его же сегодняшние слова из школы. — Возможно. Отрицать не буду, — улыбаясь, говорит он и целует в плечо, подходит к крану, отключает воду и садится напротив меня. — Это что — признание? — с широко открытыми глазами спрашиваю я и не отрываю взгляда, пытаясь не упустить эмоции Арсения. — Понимай это как хочешь, малыш, — завуалированно отвечает мужчина и откидывает голову на бортик. Меня такой ответ не устраивает, и я на коленях ползу к нему, садясь на его бедра. — Мм… — он подхватывает меня под ягодицы и сажает ближе, так что наши члены оказываются зажаты между нашими телами, и я не сдерживаю стон. — Чего ты от меня хочешь услышать? — спрашивает брюнет и приподнимает таз: его пах трётся об мой, и он закусывает губу. — Я тебе хоть чуть-чуть нравлюсь? Или ты просто нашёл мальчика для потрахушек? — очень тяжело было это говорить, но я взял себя в руки. — Конечно нравишься, — говорит голубоглазый и кладет руки на талию, чуть сжимая ее, — поверь, Антон, если бы ты мне не нравился, то я бы не позвал тебя к себе домой для «репетиторства», — последнее слово он выделяет в кавычки пальцами. — То есть ты хочешь сказать, что это был просто предлог? — я начинаю злиться и привстаю, но Арсений усаживает обратно и тянется за поцелуем, но я кладу руки ему на грудь и отстраняю от себя. — Что? — не выдерживает он и гладит мою спину, считая позвонки. — Ответь на мой вопрос, — становится сложнее сдерживать злость внутри, как и нарастающее возбуждение от блуждающих рук по телу. — Нет…то есть да, ты мне понравился сразу, — говорит брюнет и всё же чмокает в губы, большего сделать не получается. — Ты прикалываешься? — в недоумении спрашиваю я. — В чём проблема? — непонимающе спрашивает Арс. — В том, что я, блять, к каждому твоему уроку готовлюсь, как ни к одному другому, зубрю этот учебник и уже цитировать его могу, но ты каждый, сука, раз недоволен мной, я перестал высыпаться из-за тебя, — крылья ноздрей раздуваются от злости, я снова делаю попытку встать, но голубоглазый удерживает меня силой. — Осторожно, малыш, — предупреждающе говорит он, — что я говорил тебе про мат? — его тон стал властным, а взгляд угрожающим, он сжал руки на моих боках, и я чуть не зашипел от боли. — Не ругаться…прости, — я опускаю голову и понимаю, что слишком сильно вспылил. Арсений почти признался, что влюблен в меня, а я все испортил. — Долго тебя ещё учить, как ко мне обращаться…малыш? — говорит он и указательным пальцем приподнимает меня за подбородок, а я пытаюсь отвести взгляд. — Антон, — тон его был настолько пугающим, что не повернись я вовремя, не знаю, на что бы нарвался. — Прости…папочка, — повторяю я и сам тянусь за поцелуем, но Арсений не отвечает. — То-то же, — говорит мужчина и снимает меня с себя, разворачивая спиной, обнимая за талию. Я сижу к нему спиной, опустив голову вниз, и чувствую, как его руки гладят мне спину, затем чуть сминают напряженные мышцы, заставляя расслабиться. Я приподнимаю голову, его руки переходят на шею, разминают, слегка пощипывают, и мне это очень нравится. Затем они опускаются вниз, гладят круговыми движениями ребра, поясницу и доходят до копчика. Вода все еще бурлит, нежно похлопывая по коже, поэтому я выпрямляю спину, пальцы проходят вдоль позвоночника и скрываются под водой. Меня резко подхватывают и сажают к себе на бедра так, что чувствую чужой стояк, упирающийся в ягодицы. — Арссс, — выдыхаю я, и меня за это бьют по половинке. — Папочка… — Плохой малыш, — шепчет мужчина, раздвигает половинки и потирается членом о пульсирующую промежность, — а знаешь, что делают с плохими малышами? — спрашивает Арсений. — Неет…папочка, — на выдохе отвечаю я и пытаюсь сам потереться о его член. — Их наказывают, сладкий. — Папочка…не надо, — еле выговариваю я и не понимаю, как я вмиг оказался на четвереньках, опираясь грудью о бортик джакузи. — Да, мой хороший, — Арсений вытаскивает пробку, и вода медленно начинает спускаться, образуя небольшую воронку, а я всё продолжаю стоять, не зная, чего ожидать от преподавателя. Голубоглазый подходит сзади, стоит на коленях и смотрит на открывшийся вид: от горячей воды кожа распарилась и слегка покраснела, а из-за прохлады покрылась мурашками. Такой красивый контраст, что мужчина невольно засматривается. Я, никак не ожидавший подвоха, чувствую, как пальцы оглаживают мой зад, а затем в колечко мышц врываются сразу два пальца и начинают двигаться с бешеной скоростью. Я стону так громко и высоко, что директор возбуждается вдвойне, но не позволяет себе войти в меня, в такого раскрепощённого мальчика. Он вытаскивает из меня пальцы, и я протяжно стону, ощущая в себе пустоту, виляю попкой, но ничего не происходит. Арсений отходит куда-то, но я не поворачиваюсь, чтобы не видеть того, что он делает, зато слышу, как учитель возвращается. В меня входят снова два пальца, их разводят в разные стороны, растягивая нежные стеночки, при этом задевая простату, от чего я звонко кричу, еле удерживая свое тело, чтобы не упасть. Если это и есть наказание, то я готов такое терпеть, но не всё так просто. Колечка мышц что-то касается, и это точно не пальцы Арса, и не, тем более, член. Это что-то небольшое, но очень толстое в диаметре, поэтому с трудом проходит, но мужчина не сдается. — Арссс, — захлебываясь стонами, скулю я, — что это такое? — мне больно и приятно одновременно. — Всего лишь резиновый фаллоимитатор, — обыденно говорит мужчина. — Мне больно… — на выдохе говорю и пытаюсь не зажиматься, — он слишком толстый для меня…не надо…пожалуйста…папочка, — уже шепчу я и пытаюсь уйти, но сильная рука меня удерживает на месте. — Будешь дёргаться, будет только больнее, — говорит мне на ухо мужчина, прикусывая мочку уха. — Ббольно, — говорю я, а сам подаюсь назад, насаживаясь еще больше. — Верю, малыш, — с ехидной улыбкой говорит Арсений и вставляет до конца, в нем не больше тринадцати сантиметров в длину, но в ширину кажется все восемь. — Ввытащи, — прошу я, потому что брюнет ничего не делает, а только наблюдает, как я «мучаюсь». — Прости, сладкий, но папочка тебя ещё не наказал, — говорит мужчина, — ты себя очень плохо ведёшь, ругаешься матом, срываешься на меня. Поэтому я думаю, мне нужно наказать хорошенько своего малыша, — отвечает он, вода почти слилась, и ноги начали разъезжаться, но Арс удержал меня, фаллос внутри задвигался, а я простонал. — Семь ударов ладонью по этой восхитительной попке, но ты будешь считать каждый, и только попробуй не сказать, будут тогда дополнительные… Я покрепче ухватился за края джакузи, выбора не было, и мне оставалось только ждать своей участи. Первый удар был несильным, я бы даже сказал легким и пробным, но и он предоставил немалый дискомфорт, потому что фаллос внутри задвигался и попал по простате, от чего я застонал. — Считай, — зло рыкнул брюнет у меня за спиной и ударил еще два раза наотмашь. — Оддин…два…аааа…трри…папочка, пожалуйста… — еле ворочая языком, говорил я, костяшки на руках побелели и начали болеть. — Это тебе за мат, — учитель бьет еще два раза с силой и оглаживает кожу, будто успокаивая и извиняясь. — Четыре….Аррррс…пять, — меня выгибает так сильно, что, кажется, хрустит спина, и я пытаюсь не прокусить руку зубами. — Еще два удара, малыш, потерпи, — просит меня мужчина, а я уже готов упасть, ноги разъезжаются, игрушка так сильно давит на простату, что я срываю голос и уже почти кричу. Собственный член стоит так, что уже касается бортика джакузи, пачкая естественной смазкой, что тонкой нитью спускается вниз. Я уже подумываю дотронуться до себя, но вовремя вспоминаю, что лучше не стоит это делать, пока не получил ещё. — Это тебе за то, что сорвался на мне, — на одну из половинок прилетает удар, и мне кажется, что она уже горит огнем. — Шесть…— считаю я и опускаю голову на руки, потому что сил это терпеть уже нет. — А это за то, что сомневаешься в моих чувствах к тебе, — и прилетает удар, ровно по двум половинкам, задевая игрушку, и меня выгибает так сильно, что суставы хрустят. — Семь, — на выдохе произношу я и чувствую, как ко мне сзади подходит мужчина, обнимает за талию и прижимает к себе, но не дотрагивается разгоряченного зада. — Малыш…ты просто умница, — говорит Арсений, попутно целуя, куда попадёт: плечи, шея, скулы. Прихватывает губами мочку уха, щиплет соски, и я откидываю голову назад, подставляя шею под поцелуи. — Ты такой красивый, — с придыханием говорит директор и гладит живот, ребра, но не опускается вниз. — Арсс, — шепчу я, потому что голос, кажется, сорвал окончательно. — Что, Тош? — чмокая в губы, спрашивает брюнет. — Вытащи его из меня, мне больно, — во рту пересохло, и я еле говорю. — А я думал, что он тебе понравился, и ты уже не попросишь этого сделать, — мягко отвечает голубоглазый и отпускает меня, ведет кончиками пальцев по плечам, опускает вниз, к пояснице и копчику. Его действия расслабляли, но возбуждение внутри нарастало с новой силой. — Пожалуйста, папочка… — из меня медленно тянут игрушку, дыхание сбивается и кажется, я уже готов кончить от этого действия, но тянусь к члену, пережимая основание, и слышу сзади приглушенный смех. — Ччто? — спрашиваю я у мужчины сзади. — Ничего, мой хороший, ты просто невероятный, — отвечает мужчина, поднимает меня и облокачивает на себя так, что мои лопатки касаются его груди. Брюнет нежно обхватывает ладонью мой подбородок и поворачивает лицом к себе. Мнёт верхнюю губу, а когда я приоткрываю рот, вторгается туда своим напористым языком. Прикусывает и оттягивает нижнюю, зализывает и стонет так, что я готов кончить. — Папочка… — сквозь поцелуй зову я, — войди в меня, пожалуйста. — Как скажешь, Тош, — нежно говорит мужчина, я заглядываю ему в глаза полные любви и тону в их голубизне. Он пристраивает розовую головку ко входу, потирается ей и дразнится, проверяя себя и меня на выдержку. Входит на пару сантиметров и выходит обратно, продолжает эти манипуляции несколько раз, так что я не выдерживаю и на последнем разе, когда он входит в меня по головку, подаюсь назад на всю длину и замираю. — Мм, — стонет мужчина мне на ухо, обнимая и прижимая к себе. Мы стоим так несколько долгих минут, а затем директор начинает двигать бёдрами. Медленно, плавно и тягуче, входя до самого упора, задевая головкой простату. — Маленький мой, — стонет мужчина, набирая скорость. — Арс, Арс...даааа...мм...хочу видеть тебя, — будто в бреду говорю я ему, и он отстраняется от меня, выходит, садится на противоположную сторону. Почувствовав пустоту в себе, разочарованно стону и на негнущихся ногах подползаю к Арсению, сажусь на бедра, направляя его член в себя. Он удерживает мое тело, чтобы не упал, а я медленно опускаюсь на его член, и мы стонем в унисон. — Даа, детка, — выстанывает мужчина и подается бедрами вверх, — попрыгай на мне, хочу чувствовать твою попку, твоя дырочка так обхватывает его, что я еле себя сдерживаю. Повиляй ей для своего папочки, — приглушенно и с хрипотцой говорит мужчина, кладет руки на ягодицы и разводит их в разные стороны, а я резко опускаюсь. Мой член трется между нашими торсами, пачкая их естественной смазкой, розовая головка набухла и требует к себе внимания, но я специально не прикасаюсь к ней. Руками блуждаю по телу преподавателя, оглаживая соски, от чего он стонет и откидывает голову назад, открывая доступ к молочной коже на шее, поэтому я прикасаюсь к ней губами. Веду языком от ключиц, оставляя влажный след, поднимаюсь к венке рядом с сонной артерией и пульсу, который бешено скачет. Очерчиваю языком кадык и подбородок, дотягиваясь до желанных губ, которые с готовностью отвечают на ласку. На особо глубоком толчке я не выдерживаю и бурно кончаю на наши животы, при этом зажимая колечком мышц мужчину в себе. Он продолжает вдалбливаться в меня, и я чувствую, как его член трётся о расслабленные стеночки, что приносит кайф даже после сильнейшего оргазма. Некоторое время спустя чувствую, как его член подергивается во мне, поэтому сжимаю дырочку сильнее, от чего мужчина вгрызается мне в шею и кончает глубоко в меня. — Антооон, — слышу я и опускаю голову ему на плечо. Брюнет крепко обнимает и прижимает к себе. — Я…— начинает мужчина, — тебя… — говорит на вдохе, — люблю…— заканчивает на выдохе и заглядывает мне в глаза. — Я, кажется, тебя тоже… — отвечаю ему я, — но это не точно, — с улыбкой продолжаю и смотрю в эти сощуренные глазки, а затем заливаюсь смехом. — Я тебя сейчас отшлепаю, — говорит директор и тоже смеется в ответ. — Нетушки, моя попа и так от тебя уже пострадала, хватит с нее, — чмокаю его губы и пытаюсь слезть с него. — Подожди ещё несколько минут, не хочу тебя отпускать, — после этих слов я опускаюсь обратно, от чего учитель стонет. — Я надеюсь, что у тебя есть какая-нибудь заживляющая мазь, иначе я не смогу сидеть. — Есть, солнышко, с лидокаином, — кладу ему голову на плечо. — Мм...предел моих мечтаний.
