Отомстить бывшей

***

      Парни не умеют любить. Так считали он и она, поэтому ссорились как минимум раз в неделю, не вдаваясь в подробности, а просто выплескивая все эмоции. Их ссора была начата уже как час назад, но заканчивалась не так, как обычно… Самые худшие часы в жизни Антона, потому что ему казалось, что за три месяца их совместного проживания сердце всё-таки екнуло. когда кажется, креститься надо. — Мудак! — кричит девушка, нервно собирает вещи и не подпускает к себе парня. — А ты… а ты сама-то не лучше! — отвечает он, со злости сбивая всё на своём пути, ведь не терпит таких слов в свой адрес. — Что? Не работаешь, еблан, сидишь на папиных деньгах и ещё хочешь меня оскорбить?! — не унимается она, заталкивая свои дорогие шмотки в чемодан. — Отца моего, блять, не смей трогать! Живешь у меня, ешь за мои деньги, тратишь мои деньги, и все твои прихоти за мои деньги! — с этими словами парнишка выходит за пределы их спальни, не хлопая дверью, зато ударяя кулаком в стенку. Кожа мгновенно краснеет, а боль колет костяшки, но парня это не пугает, и он ударяет вновь, пытаясь сломать все кости напрочь. лучше б я сдох.       Эта стерва знает, на что надо надавить, чтобы Шаст как раскладушка пополам сложился. Его отца нет уже как месяц… И слёзы могут потечь, но не текут, потому что слезы кончились в тот самый чёрный день. Смириться он до сих пор не может и вроде как не хочет.       Сейчас он желает лишь забыться в струе алкоголя и дыме сигарет, как делал вчера и позавчера, и весь месяц… Потому что это был его родной папа, который учил играть в футбол, ел с ним мороженое, смотрел фильмы по ночам, в общем, делал всё, чтобы сын чувствовал себя нужным. — Ну и пиздуй в свою однушку в Подмосковье, — почти плюёт ей вслед и закуривает на своем балконе, чувствуя холодный ветер осени. Начался пробирающий до дрожи октябрь, и листва кучами засыпает двор, дороги и всё вокруг. Лёгкие как будто сжимаются от скомкавшегося внутри дыма, и Антон кашляет, выбрасывая сигарету и хмурясь. — И не смей мне больше звонить! — в порыве эмоций кричит Кузнецова и поспешно удаляется из дома к вызванному заранее такси. Главное, что она прихватила одну из заначек в виде пачки денег, и этого ей будет достаточно вместе с дорогими вещами. — Больно нужно, — усмехается юноша и потирает руки, которые зябнут, и приходится вернуться в тепло. Укутываясь в свой махровый халат, Шастун спускается на кухню и достаёт из ящика виски. — За то, что я освободился от этой хуегрызки! — произносит тост и выпивает залпом половину стакана, сразу же кривясь и быстро закусывая сыром.       Теперь внутри его большого и богатого особняка пусто, как раньше… Когда душу даже деньги не греют, кажется, что это дно, куда опускаются только отсталые люди. Упустить цель, родных, любовь, разве остаётся что-то ещё? Бумажки, деньги, монеты, доллары, вклады, акции — хуйня ебанная. Разве был он когда-то счастлив по-настоящему? был, но не помнит.       Тогда можно было отвлечься игрой в приставку с отцом, вечеринкой с друзьями, путешествием, в конце концов. А сейчас и алкоголь довольно хорошо заливает собой все мысли, оставляя лишь приятный терпкий вкус на губах. — Вот и повзрослел, — шепчет в полной тишине Антон и наливает остатки виски, поглощая напиток на этот раз размеренно и с чувством, так что голова начинает потихоньку кружиться, а ноги становятся как будто ватными.       Руки дотягиваются до телефона, а дальше он не осознает, что происходит, лишь смеётся в пьяном угаре, разговаривая с каким-то мужиком. Шаст понимает, что вызвал шлюху, только когда по ту сторону телефона слышится: «ожидайте». Номер компании был давно записан в его телефоне, ещё со старых добрых восемнадцати лет. ожидайте, скоро вы почувствуете себя последним чмом. — Ахаха… зачем она мне? Хотя похуй, отомщу этой сучке подзаборной, — его смешит каждое произнесённое слово, и тело нелепо плетётся к дивану, а потом небрежно падает на обивку. Светловолосый тянется к сигаретам и опять закуривает, стараясь не вспоминать ничего, а просто как идиот пялиться в стену.       Проходит не меньше тридцати минут, прежде чем раздается звонок в дверь. Парень хмыкает и неповоротливо шагает ко входу, думая, как ему выглядеть трезвее? — Добрый вечер, — его оглядывают голубые бездонные, как Марианская впадина,глаза. — Ты кто такой? — перед ним стоит не красотка с большими формами или вульгарным нарядом, а какой-то хер в кожаной куртке и зализанными назад волосами. — Дай пройти дяде, — мужчину не затрудняет отодвинуть встретившее его тело в сторону и пройти внутрь, оглядываясь и улыбаясь богатству дома. Он готов сосать хоть пять часов, лишь бы понравиться этому мелкому извращенцу и получить нормальных денег.