Таблы

      Закрыв за собой дверь, девушка бесцеремонно плюхнулась на кровать, разблокировав смартфон.       — Ну, и чё там за тема? — Кристина скучающе качала ногами, лёжа на животе и, пролистывая тысячу и одну картинку в минуту в новостной ленте, периодически останавливала большой палец для двойного нажатия.       — На секунду я подумал, что тебя это интересует.       — Если ты ещё не заметил, я не задаю вопросов, которые меня не интересуют. — откликнулась девушка, на секунду оторвавшись от телефона. — Я пообещала. Сначала твоя биология.       — Тебе это тоже задали, — Витя увлечённо искал информацию, попутно сверяясь с конспектами, и вновь возвращался к поиску. — Приоритеты в питании современной молодёжи.       Девушка приподнялась на локтях, уставившись на парня, активно печатающего поисковой запрос. После нескольких секунд повисшего молчания, Кристина рассмеялась. Её смех переходил в звонкий, протяжный хохот. Парень обернулся и увидел, что одной рукой она обхватила свой живот, а второй нещадно лупила кровать.       — Что это ты так развеселилась? — на лице Вити читалось непонимание.       — Ну разве… — её прервал собственный хохот, — разве это не абсурд? — кажется, девушка наконец успокаивалась. — Зачем нам изучать статистические данные о приоритетах в питании нашей же социальной группы?       — Это как спросить, зачем нам изучать строение РНК, например.       — Вовсе нет. Одно дело изучать что-то на клеточном уровне, неуловимое невооружённым взглядом, но это — наша повседневность. Я и без того знаю, какие у молодежи приоритеты в питании. И кто вообще делает домашние задания на последний день перед каникулами?       — Ты знаешь лишь то, что касается тебя и твоего окружения. Уверен, в мире статистики расстройства пищевого поведения — пусть и распространённая проблема, но лишь проблема. Неприятная деформация в идеально гранёном алмазе.       — Если ты на это намекаешь — у меня нет проблем с пищевым поведением, с тех самых пор, как я убедила в этом мамкиного психиатра, — в её интонациях читалась больше пассивной агрессии, чем обычно, что не ускользнуло от внимания Вити, решившего на этом закончить диалог.       Кристина вдруг встала, направляясь к столу. Она уверенно открыла стакан, доставая пурпурно-розовую таблетку и, будто сосательную конфету, положила её себе на язык. Витя бросил на неё осуждающий взгляд, нахмурив брови.       — Утю-тю, какие мы правильные. Вот так посмотришь, и в жизни не скажешь, что три часа назад этот пай-мальчик судорожно копался под обоссанным деревом в поисках наркоты, — тонкие, слегка обветренные алые губы растянулись в усмешке.       Кристина, оперевшись руками на белый стол, запрыгнула на него, свесив ноги вниз. Она какое-то время перебирала в стакане длинными чёрными ногтями, после чего вытащила ещё одну таблетку кислотно-зелёного цвета. В неоново-фиолетовом свете, при детальном рассмотрении, можно было заметить, как она переливается вкраплениями серебряных блёсток.       Девушка наклонила корпус, приблизившись к лицу парня. Он старался придать своему лицу невозмутимое выражение, продолжая смотреть в экран, но его выдало нервное сглатывание.       — Попробуешь? — Кристина аккуратно, едва касаясь, медленно провела кончиками ногтей по подбородку парня. — Исключительно из научного интереса, разумеется.       — Я не употребляю, — Витя перевёл взгляд вниз, жадно впившись глазами в собственные джинсы, надеясь найти спасительный крючок.       — Кто бы сомневался, — кончик её рта приподнялся. — Это всего лишь колесо, — Кристина коснулась стопой внутреннего бедра парня, проведя чуть выше, и наклонилась ещё ближе, переходя на полушёпот: — Деформация в идеально гранёном алмазе.       Ладони Вити слегка подрагивали, а всё остальное тело будто находилось в оцепенении. Язык ощущался подобно розовой, бесформенной сладкой вате. Он почувствовал прилив тепла по всему телу, а свой рассудок ощущал в дурмане, будто стоя за звуконепроницаемым стеклом, способным лишь коснуться его, безуспешно пытаясь вернуть себе трезвость мысли.       Кристина слегка вынула язык, положив туда вторую таблетку. Она медленно опустила ноги на пол, с двух сторон от стула, плавно перенося на них вес тела. Так же медленно опустила бедра на ноги Вити, попутно проводя ногтями по его затылку. Девушка прижалась к его щеке и прошептала в самое ухо:       — Я думаю, что лучшие вещи, которые случаются с нами в жизни — это результат, если угодно, — она провела кончиком языка по мочке его уха и прошептала совсем тихо, едва слышно: — деформации.       Парень неловко коснулся ладонью её тонкой талии и, выждав мгновение, чуть увереннее прижал её к себе. Она прикоснулась к его лицу кончиком вздернутого носа, и их губы едва ощутимо соприкоснулись. Кристина приоткрыла рот, и он, неожиданно для самого себя, поддался охватившему его возбуждению. Она проникла глубже языком, и мягкая, невесомая сахарная вата растворилась под тяжестью ярко-зелёного колеса. Кристина вдруг отстранилась. Она резко поднялась и села на кровать, оперевшись спиной о стену. Витя же, будто забетонированный заживо, остался сидеть неподвижно, не имея возможности даже пошевелить руками.       — У тебя есть примерно полчаса, чтобы доделать проект. Потом начнётся действие таблеток, — в словах Кристины не читалось совершенно никаких эмоций, она казалась равнодушной. И в данный момент она казалась Вите равнодушнее, чем когда-либо до этого.       К парню понемногу возвращалось ощущение реальности, и он вернулся к заданию, выполняя его механически, мыслями пытаясь осознать только что случившееся. О том, что он совсем скоро почувствует приход МДМА, ему не давал забыть лишь горьковатый привкус на языке. Однако сейчас он куда больше концентрировался, пусть и не желая того, на привкусе косточек черешни на губах, который оставила её помада.       Через какое-то время комнату наполнила приятная, ненавязчивая мелодия, раздавшаяся из динамиков Кристины. Осознание того, что что-то изменилось, пришло к Вите стремительно, по крайней мере, по его ощущениям. Его словно впечатало в мягкое кресло, которое вдруг стало упоительно комфортным. Каждый миллиметр кожи стал ощущаться иначе. Соприкосновение с шершавым денимом джинс, гладкой поверхностью ручек, будто даже воздух касался тела сейчас совершенно иначе, по-особенному нежно.       Покой. В мыслях, ощущениях, в музыке, которая затопила комнату эйфорией, эхом отскакивающей от стен и наполняющей их тела. Единство. С Кристиной, с родителями, с каждым когда-либо встреченным. Единство со всеми людьми планеты, живущими сейчас или когда-либо, единство эпох, рас, ориентаций, вероисповедания. Всё это сейчас не имело значения, ведь в данную секунду Витя ощущал единство со всем живым, с природой.       Бушующими океанами, снежными вершинами, божьими коровками на кончиках листьев. В этом мире, в этом ощущении не могло быть войны, боли, отчаяния. Лишь безграничная, всепоглощающая любовь.       В момент осознания неутолимой любви, Витя понял, что его конкретно вмазало. Кристина обнимала себя с блаженной улыбкой, когда он сел рядом на кровати.       — И что нам с этим всем делать? — он впервые осмелился посмотреть ей прямо в глаза, не отводя взгляда. — Ты знаешь, что у тебя потрясающие глаза? — Она улыбнулась.       — Удиви. Как океан? Звёздное небо? Ещё что-нибудь оригинальное? — Кристина, несмотря на состояние неземного блаженства, не изменяла привычкам.       — Скорее небо. Я мечтаю, однажды, побывать в Исландии. Люди, которые поймали там северное сияние, говорят, что это самое прекрасное, что им доводилось лицезреть собственными глазами. Северного сияния, я, может, никогда не увижу, но я счастлив, что смог увидеть твои глаза.       — Перекрыло тебя, романтик амфетаминовый.        Она положила голову ему на плечо.       — Что делать… Продадим, что сможем, завтра у Димы, а там — посмотрим.       — Получается, я приглашён? — Витя резко засветился от счастья и заключил Кристину в крепкие объятия. — Я никогда не был на вечеринках! — он улыбался, и обнимая, качал её, словно пятилетний ребёнок.       — Не удивлена. — Кристина погладила его по спине рукой. — Ну, мы теперь с тобой практически партнеры по бизнесу, так что завтра твой счастливый день.       — Каждый день — это счастье, посланный нам дар! — Витя стекал по стене, подобно клубничному мороженному в аномально знойный день.       — Ты так думаешь, пока не узнал, что такое отход.       Кристина потрепала его по голове, подмечая то, как темные, словно шелковые кудри рассыпаются в её пальцах, и откинулась на воздушную подушку.       Она, в отличии от Вити, сохранила остатки трезвого мышления. Однако сейчас она ясно видела, как лиловый свет на потолке переливается акварельными красками, отражая мерцания тысячи звёзд в северном сиянии.